Криптонит Дубова

Глава 28

Мне стало совсем паршиво. По телу пошли мурашки. Ведь на этом страшном пути в преисподнюю я встретила Дубова. Интересное совпадение, не находите?

— Чего вы хотите… чего добиваетесь..? — буквально простонала, чувствуя опустошение и упадок сил.

— Чтобы ты, наконец, открыла глаза. Не хочется, понимаю. Устроилась с комфортом — не выцепишь. Организовала сама себе свою матрицу. Но очнуться рано или поздно надо. Так уж банально устроен наш мир — жизнь не смотря ни на что, продолжается. И другого глобуса нет.

— А если я не хочу в… эту действительность?

— Не хочешь — заставлю. — Пообещал спокойным холодным тоном.

Мне кажется, уже тогда пришло понимание того, что Кирилл Геннадиевич далеко не мимоходом появился в моей судьбе. Кто мешал спросить с какого пня какой радости он вдруг взял на себя миссию по спасению заблудшей души? Но даже мысли не возникало. Все звучало как констатация факта без права на выбор. Да, близости между нами не было, но связь устанавливалась невозможно… сильная.

Любите ли вы свое сердце? А печень? Почки? Правую руку? Согласна, странные вопросы. Органы нужны для правильного функционирования организма. Они необходимы.

Насколько Удав умудрился стать важным для меня, не понимала вплоть до возвращения домой. Он опять исчез на неделю, а я вдруг осознала, что на третий день началась ломка. Его не хватало. Желание видеть и слышать выкручивало буквально на физическом уровне и побеждало в борьбе с разумом.

Не исключаю, что сорвалась бы и позвонила первой. В этом плане помогло присутствие Любы Масловой. Появившись с ворохом личных проблем за плечами — она здорово отвлекала и перетягивала внимание на себя. Как же ее штормило, бедную. От ненавижу до люблю по триста раз за сутки. Попытки достучаться к самоуважению — имели непродолжительный эффект. Как же ребенок будет расти без козла отца? Этот козырь выбрасывался постоянно, но с тем же Любочка не спешила возвращаться к своему Валерке. К родителям тоже не могла, так как реверсировать на родину, находящуюся слишком далеко от нормальной цивилизации не хотелось.

Присутствие чужого человека на своей территории рано или поздно начинает приносить дискомфорт — это знают даже самые радушные хозяева. К концу первой недели совместного проживания я банально устала от вечного стенания и заламывания рук. Какой погоды у моря она ожидала, стало понятно немного позже. И что интересно, Кирилл раскусил ее метания буквально сразу.

Одним словом мы с Масловой проходили каждая по личным этапам бушующих эмоций, просто Люба — во всеуслышание, а я — молча. Работа, «Добролапыч», «Милосердие рядом» почему-то перестали приносить удовлетворение, как это происходило раньше. Постоянное ноющее чувство фрустрации очень мешало. Хотелось увидеть Дубова. Пускай говорит свои колкости, или лекции устраивает о вкусной и здоровой пище, или молча работает за своим ноутбуком — без разницы.

Бабушка Аля любила повторять, что случайностей не бывает. И это, если задуматься, действительно так. Если бы Любаша не оказалась у меня дома — я не увидела бы в воскресенье вечером телепередачу о светской жизни нашего города и не узнала бы о том, что у Кирилла Геннадиевича появилась новая… пассия. Между интервью с разными знаменитостями, пришедшими на презентацию какого-то нового фильма, камера показывала собравшийся бомонд. Удав попал в кадр дважды. Под ручку с брюнеткой.

Невидимый удар был настолько сокрушительным, что около часа находилась в полной прострации, не видя и не слыша ничего вокруг. В груди сжимало с такой силой, как будто сверху положили огромный камень. А как итог — очередной приступ мигрени. Без ауры. Благо вовремя сообразила выпить лекарство. Лежала потом, глядя пустым взглядом в потолок, слушала, как в бешеном ритме стучит сердце и мечтала… умереть.

Зачем он появился на моем пути?! Какой злой рок притянул ко мне этого человека?! Жила же вроде правильно, никому плохого не желая и не делая. За какие такие грехи?!

Весь понедельник — словно в бреду. Двигалась на автопилоте. Пелена перед глазами, щемящая боль, борьба кортизола с адреналином по венам. Глотая корвалол, отменила поездку в Центральный городской пункт переливания крови. Попросту побоялась сесть за руль. Зато вечером оттянулась по полной программе. Маслова уехала к какой-то из своих сокурсниц, найдя новые уши для излияния своих бед, а я смогла расслабиться в обнимку с коньяком и… сигаретами.

Чтоб было понятно — курить бросила после смерти Лешки, когда лежала в депрессии. Ничего тогда не хотелось. Ни жить, ни дышать, ни курить, ни есть. Воду пила. И спала много.

Зато во вторник с самого утра почувствовала некое затишье. Хладнокровие и пустота. Словно выскоблил кто изнутри. Непродолжительное спокойствие дало передышку, прибавляя сил. А потом позвонил Дубов и сказал приехать к пяти часам. Даже поинтересовался как мои дела, угу.

Какой ужасной может быть ревность, до этого не знала. С мужем полное доверие. Все, что было до — давно стерлось из памяти. А тут — цунами. Единственный плюс — не наделала глупостей в порывах перед тем, как узнала новость.

Когда приехала к Удаву — из меня можно было стальной меч выковать. Ни один мускул не дрогнул. Обида и разочарование начали свою отвратительную работу. Жизнь ко мне вообще мало улыбалась, пора бы привыкнуть к пинкам и ударам. Реальность такова, что мы с Кириллом Геннадиевичем находились по разные стороны бездны. А глупые фантазии необходимо выкорчевывать.

— Добрый день. — Поздоровалась, столкнувшись с ним в коридоре, лишь немного смутившись. Он, судя по всему, вышел из своего кабинета. Мой взгляд непроизвольно обхватил его с ног до головы. Замшевые туфли, черные брюки, белая рубашка с расстегнутым воротничком и закатанными рукавами — из-за чего контраст с загорелой кожей становился более ярким. Сексуальный гад! Выжидающая улыбка почему-то покоробила.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Здравствуй, Нелли. — И тут же одернул домработницу, кивком головы отсылая. — Люда, я сам. — Подошел и помог снять пальто, после чего проследовал за мной в комнату. — Ты курила?

От неожиданности споткнулась. Ого!

— Да. — Сердце беспокойно дернулось в груди. Блин! Меня никто в жизни за это не вычитывал! А испуг появился неосознанно. Предчувствие — очень странная штука. Развернувшись, застыла с круглыми глазами. Он. Нюхал. Мое. Пальто.

Нормально?!

— Переодевайся и зайдешь потом ко мне. — Откладывая в сторону одежду, проговорил каким-то странным тоном и вышел.

Подумав, достала из сумки жвачку. А то, прости господи, еще заставит хлоркой рот прополоскать. Осмотрелась по сторонам и опять замерла. На столе возле зеркала стоял большой букет белых гвоздик. Шта..? Это как понимать?

В тот вечер мы поехали в театр на «Рождественскую рапсодию». Кирилл Геннадиевич, несмотря на все мои актерские способности, тем не менее, уловил напряжение.

— Нелли, что произошло? — спросил негромко, по дороге к вип-ложе.

— В смысле? Вы о чем?

Он не ответил, а когда заняли места, внимательно и долго смотрел.

— Сама расскажешь, или…

— Как вы там любите говорить: «Еще не время». — Ответила, выключая телефон.

Выражение его лица не берусь описать. Вначале опешил, потом вздернул в удивлении брови, а под конец вдруг фыркнул, прикрывшись кулаком. Развеселился. Какая прелесть. Что смешного, объясните на милость?

Буквально за пять минут до начала я краем глаза увидела Альбину. Ту самую сплетницу, с которой познакомилась несколько месяцев назад, когда мы впервые вдвоем «вышли в люди». Не знаю, каким образом, но сразу поняла, что пустующее место за нами ожидало ее. Внизу настраивался оркестр. Рывком приглушили свет. Времени на раздумья не было. Подняла руку и взялась за мизинец Дубова, примостив свое предплечье рядом с ним на подлокотник кресла.

Это был первый раз, когда я прикоснулась к нему сама, по доброй воле, так сказать. А потому степень изумления можете себе представить. Удав как в замедленной съемке начал поворачиваться, но даже если и хотел что-то сказать — не успел. Между нами прошелестело:

— Добрый вечер, Кирилл Геннадьевич. — Тихое приветствие, сопровождаемое запахом дорогого парфюма и сладострастными нотами голоса.

— Добрый вечер, Альбина. — Мельком взглянув на нее, кивнул и перевел взгляд на меня. Понял. В этот момент освещение окончательно выключили. И грянул гром. Прожекторы осветили сцену, обрушилась музыка, занавес поплыл в стороны…

Что там пели и показывали — не запомнила. Чувства плясали на острие, по сути, из-за ерунды. Тем более что жест был вынужденным. Но что-то происходило между нами. Я подержалась за его палец минут десять, а когда отпустила, он тут же перехватил мою руку и накрыл своей сверху. Не отпустил. Гладил, трогал, перебирал, переплетал — чем очень мешал смотреть спектакль.

В антракте Дубов отвел меня в буфет, где мы столкнулись с Реутовым и его женой. Приступ гадливости к этому человеку вышел на новые рубежи. Красивая, ухоженная женщина вызывала куда больше симпатии, чем та девочка, что была с ним в Ибице.

Я кисла рядом с Удавом, отказавшись от угощений, и сканировала потихоньку окружающих, пытаясь удерживать легкую улыбку. Все чинно, спокойно, но странное ощущение не покидало. К нам подошла Альбина. Разговор оживился. «А потом — бац, и вторая смена!» — фраза из фильма как нельзя лучше описывает неожиданность произошедшего.

Короче. Стою. Сверкаю драгоценностями, как елка на детском утреннике. Вспоминаю брюнетку. Радуюсь жизни, ага. И внезапно натыкаюсь взглядом на… Андрея. Того самого, с которым познакомилась на выставке Прохорова.

Он находился в другом конце буфета и смотрел на меня. В одной руке — бокал, вторую засунул в карман брюк. Поза расслабленная и вызывающая одновременно. Флюиды, исходящие от него, всколыхнули пространство. Энергетика, возникающая между людьми — очень интересная тема для обсуждения. Она никак не доказана научно, но отрицать ее никто не может.

Сердце почему-то встрепенулось. По спине пробежала жаркая волна. На мой вкус этот мужчина был красив как бог, и тело непроизвольно откликалось на незримый посыл.

— Ты любишь мартини? — Кирюшенька наклонился к моему уху.

— Что? — выныривая из завораживающего транса, не сразу сообразила, о чем он спрашивал. — Э-э-э… да.

— Если еще раз посмотришь в ту сторону — я приготовлю для тебя персональный коктейль. Мартини с джином и его глазами вместо оливок. — Пообещал ласково, поправляя локон моих волос, после чего продолжил светскую беседу с Реутовым.

Последний раз такой ужас у меня был на вышеупомянутой злосчастной выставке, когда он спросил, знаю ли я, кому угрожаю. Тогда понятия не имела. И тем страшнее прозвучало подобное предупреждение. Вдохнуть не хватало сил. Я окоченела от нахлынувшей жути. Перед глазами поплыло. Мышцы рук начало нещадно тянуть. Мандраж впился в каждую клеточку от макушки до пят, вызывая плохо контролируемый тремор конечностей. В завершение — острый приступ боли в животе.

Ни предупреждения Сашки, ни беспокойство Сизого, ни слова Аурики не имели такого эффекта, как обещание самого Дубова. Что ж, пришла пора очнуться, наивная дурочка.

Шок не проходил. Вторая часть спектакля промелькнула и исчезла, а я продолжала бороться с оцепенением. Молчание и застывшая недобрая ухмылка Удава — рубили мое самообладание на куски. При этом я молилась, чтобы он не начал что-либо говорить, так как новых разговоров боялась еще больше.

Пока ехали в машине — смотрела вперед стеклянным взглядом и думала о… Бортниче. На самом деле — ведь нормальный мужик. Ухаживал, старался: цветы корзинами, мягкие игрушки, драгоценности какие-то пытался всунуть, машину пригнал из салона. Огромный, правда, как гора, но по большому счету — разве это такой большой недостаток? Если его похудеть и побрить — можно откопать вполне удобоваримую вариацию хомо сапиенса. Не факт, конечно, что он пошел бы ради меня на такие жертвы, но ничего невозможного при большом желании не существует, верно? Тем более — сколько времени добивался. Такое не часто встретишь.

Попросту говоря, после пережитого стресса, мозги потихоньку начали покидать обитель. Не иначе. А как еще можно объяснить подобные мысли?