Криптонит Дубова

Глава 2

— Простите… вы кто?

В ответ легкий довольный смех. Краем затуманенного рассудка начала подбираться догадка, но схватиться за нее не получалось.

— Я, конечно, дико извиняюсь, но… не могу никак узнать.

— Слава.

— Слава? — переспросила, пытаясь перебрать по-быстрому всех, кого смогла вспомнить.

— Мы вчера в клубе познакомились. — Подсказал, наконец.

Отдернув руку с телефоном, посмотрела на набранный собственноручно номер. Меня что ли сглазил кто? Так сглупить! Сама ему позвонила! Сама!! О, нет.

— Вячеслав Богданович? — спросила обреченно.

— Слава. — Поправил, после небольшой паузы. — Так меня друзья зовут.

Так и шел бы ты, раз зовут! Вот это я дала маху! Ду-роч-ка!

— А мы же станем друзьями, правда? — продолжил свою мысль Халк.

— Не думаю. — Ответила мрачно.

— А ты подумай. Знаешь… еще никто не жаловался… на дружбу со мной.

— Спасибо, это великая честь, наверное, но… я не дружу с женатыми мужчинами. Простите. И всего вам доброго. — После чего нажала отбой.

Через минуту пришло сообщение от него: «Мне нравятся дерзкие». Хлопнув себя ладонью по губам, закрыла рот, чтобы не заорать благим матом. Здоровенный бугай начинал нервировать. Такие люди вообще вменяемы? Они еще не разучились понимать обычную речь?

На следующий день Бортнич поджидал меня, сидя в огромном внедорожнике возле подъезда. На капоте машины стояла еще одна корзина с цветами, собрав любопытных старушек на лавке. Откуда их насыпало в таком количестве?! Увидев эту картину — чуть не растянулась, зацепившись одной ногой за другую. Благо успела ухватиться за железную ограду, сломав ноготь. Просто супер!

Халк, судя по всему, заметил меня издалека, так как выбрался с заднего сидения. А на переднем тогда кто? Водитель? Подумала и чуть не сплюнула с досады. Мне-то какое дело?!

— Здравствуйте, Вячеслав Богданович. — Поздоровалась сухо, собираясь промаршировать мимо.

— Неля. — Расплылся в дебильной улыбке. — Не спеши.

Оглянувшись, решила, что место для выяснений не совсем подходящее.

— Давайте прогуляемся. — Кивнула в сторону небольшого палисадника метров в двадцати от нас. А когда немного отошли, не выдержала: — Вячеслав Бог…

— Слава. Для тебя я просто Слава. Мы же вроде договорились вчера. — Поправил снисходительно.

— …данович. Это не важно, поверьте, как именно я буду к вам обращаться. Поймите одно — меня не интересуют отношения. Тем более с женатым мужчиной. Я сказала вам это вчера и за сутки ничего не изменилось. У каждого из нас свои пороги совести и чести.

Он засунул руки в карманы, и, слушая, явно не слышал ни слова. Лицо без эмоций, зато глазами шарил по мне так, как будто впервые увидел. Хотя, честности ради, при дневном освещении, действительно, впервые. И, к сожалению, судя по реакции, был не разочарован.

— Детка, а поехали сейчас в ресторан. Посидим, познакомимся ближе. Ты ж меня не знаешь совсем.

И, слава богу! Нет, это что-то невероятное! Застыв с круглыми глазами, посмотрела на него с минуту, а потом молча развернулась и ушла.

Так началась эпопея под названием «довести Арапову до нервного срыва». Бортнич оказался непробиваемым и упертым как стадо ослов. Чего этот Гулливер только не делал, чтобы затянуть меня к себе в постель — мама мия! Он засыпал меня цветами, он предлагал отдых в любой точке планеты Земля, он попытался купить меня драгоценностями, он хотел подарить машину, он начал донимать меня на работе, записавшись на процедуры…

Почему его так заклинило на мне — вот не спрашивайте даже. Никогда писаной красавицей себя не считала. И если вначале, казалось, что со временем все само собой утрясется и Халк рано или поздно отстанет, то чем дальше, тем больше заходила в тупик.

Борт не донимал меня ежедневно. Иногда пропадал на неделю-две или даже месяц, но всегда возвращался и это начало пугать. Будучи пьяным, мог позвонить среди ночи и хамить, а если я бросала трубку — приезжал и пытался прорваться в квартиру, поднимая на ноги всех соседей. Обращаться в полицию при этом не имело смысла. На мои звонки и заявления никто не реагировал. А начальник отдела, пригласив к себе в кабинет, даже сказал в открытую:

— Ну что ты ломаешься, как целка, а? Ну дай ты ему уже разок-другой. Сколько вон бегают, чтобы найти такого любовника и готовы мать родную продать, лишь бы устроить свою жопу в теплое. — Посмотрел, скривившись на мое очередное заявление в руках и добавил: — Можешь сколько угодно бумагу изводить. У него все схвачено.

Ад продолжался полтора года. Пишу — и сама плохо верю, что продержалась столько. А потом в какой-то раз моя выдержка дала крен, благодаря чему дальнейшие события в жизни приобрели окрас остросюжетного фильма…

Все случилось скопом. Пятнадцатого сентября, умерла бабушка Аля. Инфаркт.

Из всей своры родственников, кто примчался, дабы откусить куш от наследства, организацией похорон, поминок и прочих вещей занималась практически только я одна. Давясь слезами, металась между театром, где проходило прощание, кладбищем, полицией, моргом и рестораном двое суток. Ее дочь, моя тетка, вместе со своим мужем и двумя сыновьями, все это время держали оборону под квартирами, так как боялись, что кто-то может вынести ценности.

Алевтина Васильевна составила секретное завещание, заставляя этим всю родню роптать и перешептываться. Из ниоткуда вдруг появился исполнитель, а потому, желающих помочь в описи имущества, было хоть отбавляй.

По дороге домой меня огорошил новостью директор салона, где работала. Он попросил забрать личные вещи и сказал, что в услугах косметолога больше не нуждается. А на закономерный вопрос: «Что случилось?», нехотя ответил:

— Откуда я знаю, кому ты там дорогу перешла? Мне неприятности не нужны. И это… насколько я знаю, тебе выписали черный билет… а потому ищи работу в другой сфере.

От шока, я чуть не слетела с трассы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Его слова оказались правдивы. Меня не взяли ни в одну из приличных клиник, при том, что раньше пытались переманить. Половину клиентуры в итоге все же растеряла, а вторую перевела «на дом». Но на этом Бортнич не остановился. Он натравил на меня полицию, и выехать теперь куда-либо на машине превращалось в пытку, так как останавливали на каждом углу, подолгу проверяя документы и не реагируя на вопросы.

Вот и аукнулась мне моя строптивость. И шипение: «Ну, ничего, сама приползешь», уже не казалось пьяными угрозами. Наши отношения, если так можно выразиться, накалялись постепенно. Обострению его настроения послужила на самом деле малость. Перед этим, не сдержавшись, брякнула фразу: «Меня от вас уже тошнит». Некрасиво, конечно. И глупо. Ведь столько времени держала себя в руках…

Вячеслав Богданович выждал неделю. Позвонил, когда я ехала в соседний город на оглашение последней воли своей бабушки, все же рискнув сесть за руль, так как поездка на автобусе или маршрутке, когда есть свои колеса под рукой, не очень воодушевляла.

— Детка, я тебя сейчас последний раз попрошу. Не надо упрямиться…

— Отстаньте вы от меня ради бога! — взмолилась, стараясь не сорваться на крик. — Я только после похорон! Имейте совесть!

— И что? — спросил ровным тоном. — Танцы, которые мы с тобой сегодня устроим твоему трауру не помеха.

Мне в тот момент почему-то вспомнился анекдот. Приходит любовник к любовнице, которая только похоронила мужа и начинает приставать с вполне определенными желаниями. Вдова смущенно выкручивается: «Что ты надумал, у меня же траур по мужу!», а он ей в ответ: «А мы медленно и печально».

— Вы в себе?!

— Жду тебя в девять в «Софитэль». Клуб такой знаешь? Твоя подружка там работала.

— Иначе что?!

— Иначе потом упрашивать будешь. На коленях. Я тебе обещаю.

Он отключился, а мне стало так страшно, что вынуждена была остановиться. Всосала полбутылки воды, глядя по сторонам одуревшими глазами. Вопрос: «Что делать?» колотил в голове. А самое ужасное было в том, что обратиться за помощью мне было абсолютно не к кому.

Я — ненужный никому ребенок от первого брака. И этим сказано все.

Папа — непризнанный гений, художник от слова «худо». Бабушка Аля — это его мать. И она в свое время открестилась от собственного сына, так как выносить его постоянные запои не смогла. Боролась долго, потратила кучу денег усилий и времени — все без толку. В итоге, как потом оказалось, не соврала — вычеркнула его из завещания.

На похороны он не явился, а на мои вопросы его сестре, тете Любе, услышала, что связь с ним утеряна и где он находится, никто не знает.

Алевтина Васильевна нашла меня, когда я отметила свое совершеннолетие, выдернув из дурдома под названием «счастливая семья». Квартира, в которой я жила — ее подарок. В восемнадцать лет у меня, как у той Золушки из сказки появилась своя фея. Бабушка Аля очень помогла. Мало того, что обеспечила жильем, так еще и ежемесячно переводила определенную сумму денег, пока я не закончила институт. Светлая ей память. Замечательным человеком она была.

Не буду врать о том, что с ней у нас были чрезвычайно близкие и доверительные отношения, но связь мы поддерживали тесную, довольно часто встречаясь и созваниваясь. Особенно ей нравилось то, что я увлекалась и принимала непосредственное участие в постановках антрепризы «Арт-бум». Тут особого удивления не возникало. Арапова Алевтина была примой местного театра много лет. И даже в последние годы жизни периодически выходила на сцену.

Теперь о маме пару слов. Нахлебавшись рая с творческой личностью, она развелась и довольно быстро нашла себе второго мужа, начальника транспортного цеха ликероводочного завода, от которого родила еще двоих детей. Да, я тоже улыбаюсь всегда в этот момент, вспоминая монолог незабвенного Жванецкого в исполнении не менее легендарного Романа Андреевича Карцева.

Отчим меня невзлюбил изначально. И даже не притворялся ни перед кем. Использовал как служанку для своих детей и весьма часто попрекал куском хлеба. Мать все годы успешно закрывала на это глаза, не гнушаясь вторить ему и спихивая на мои детские плечи совсем не детскую работу по уходу за погодками — братом и сестрой.

Наверное, именно поэтому к детям у меня отношение… прохладное. С Лешей же, несмотря ни на что ребенка хотела. Желание появилось само собой. Думаю, у каждой влюбленной пары оно появляется вне зависимости от внутренних заморочек. И я бы родила, если бы…

Прибыв по указанному адресу к нотариусу — поднялась на второй этаж. Родня со стороны отца уже собралась, рассевшись на стульях. В комнате чувствовалось напряжение. Тетка недовольно сморщилась.

— Тебя тоже позвали? — спросила удивленно, даже не поздоровавшись.

— Как видите. — Кивнула, не понимая, почему должна оправдываться, за свое присутствие.

Процедуру оглашения описывать не буду. Наверняка многие ее видели в том или ином фильме. Скажу лишь, что в конце составляется протокол, куда все переписывают буква в букву, а потом заверяют — нотариус и свидетели.

Так вот, что творится между родственниками, в период пока все не завершится — вы бы знали! Особенно, когда есть что делить.

Если честно, когда ехала, даже предположить не могла, что Аля так поступит. То, что я включена в ее завещание — знала. Но что именно она мне оставит — нет. Ну а теперь барабанная дробь. Алевтина Васильевна подарила мне на память… ювелирный гарнитур восемнадцатого века, сделанный неизвестным мастером, состоящий из ожерелья и сережек. На предварительную оценочную стоимость триста тысяч евро. А вторым пунктом значились ее сценичные наряды в количестве семи штук (список оных прилагался).

Уже слышу свист, и как кто-то заваливается на бок. Со мной, по крайней мере, произошло почти так. Успела сбалансировать и не загреметь вниз. Дальше я не слушала. Ожерелье. Мне. С изумрудами и бриллиантами. Мне. Разве так бывает? На всякий случай ущипнула себя за руку. Жива.

Бабушка любила антиквариат. Это не было секретом. Но о том, что именно у нее имеется в закромах, в каком количестве и на какие суммы, судя по реакции, не знала даже родная дочь. Шок был у всех поголовно.