Криптонит Дубова

Глава 20

Во время обеда, прервав молчанку, Кирилл Геннадиевич вдруг поинтересовался:

— Нелли, а что заставляет тебя делать это? — и указал в сторону окна, на парк.

— Ничто. — Пожала плечами.

— Комплекс матери Терезы? Или нравится поднимать таким образом собственную самооценку?

— Ни то и ни другое. — Поморщившись от очередной грубости, вздохнула. — У каждого из нас свой уровень внутреннего равнодушия. Чем он выше — тем человек черствее. А еще есть такое понятие, как сочувствие. Но вам, видимо, это слово вообще не знакомо. — Не удержавшись, цапнула его в ответ.

Дубов сощурился, презрительно усмехаясь и принимая вызов.

— И чем же, по-твоему, заслуживают сочувствия люди, добровольно опустившиеся на самый низкий уровень существования?

— Вы же не знаете их судеб. Клеймить легко, особо не вникая.

— Такой способ жизни — это сознательный выбор. Не работать, не напрягаться, не брать ответственность. И заиметь личное пространство в радиусе трех метров вокруг себя. Обычному человеку такого счастья не добиться никакими стараниями. — Увидев мой удивленный взгляд, пояснил: — Бомжу никто не наступит на ногу и не толкнет случайно. Разве нет?

— Можно подумать вам часто наступают на ноги. — Сказала, сама не понимая зачем. Вырвалось.

— Нет. — Одарил еще одной кривой усмешкой. — Но я заработал себе этот комфорт сам.

— Судьба иногда преподносит жестокие сюрпризы. Нельзя зарекаться. Оказаться на улице, без документов и средств к существованию может любой из нас.

— Даже при самых плохих раскладах выход есть всегда. К примеру, кто мешает уехать за пару сотен километров от города куда-нибудь в деревню? Там сотни, тысячи пустующих домов. Поговорить, объяснить ситуацию, попроситься, чтобы разрешили жить и работать? Даже если остался без копейки денег. Соседи помогут на первых порах. Потом отдашь с урожая. Но во всем этом есть одно, но важное условие. Необходимо трудиться. Прикладывать усилия. А зачем? Если два раза в неделю, самаритянки вроде тебя накормят кашей с мясом, фруктами по сезону еще и сладостей дадут.

Я смотрела на Дубова и не знала, что ответить, чувствуя, как в незыблемом фундаменте собственных убеждений образовалась трещина. Зачем он это делал?

— По-вашему помогать ближнему — сизифов труд?

— Нет, конечно же. Но анализировать, кому помогаешь — было бы неплохо. — Он взял меню и спросил, практически без перехода: — Десерт?

— Спасибо, не хочу. — Пытаясь побороть легкий транс, очень хотелось сказать что-нибудь в свою защиту, но, как назло, ничего умного в голову не приходило.

Не знаю, чего хотел добиться тем разговором Дубов, но зерно сомнения сумел посеять мастерски. Я не перестала помогать волонтерам из «Милосердие рядом», но уже через неделю, раздавая пайки, понимала, что делаю это скорее на автомате, чем от души. Больше не было прежней уверенности в верности своих действий…

Следующие две недели прошли в таком же дурном режиме. Удав дергал меня, когда вздумается, продолжая развлекаться на свой извращенный манер. Не поверите, но я даже стала привыкать к вечным колкостям в свою сторону. А еще нашла в себе силы периодически огрызаться. И что интересно, это забавляло его еще сильнее. Ну да. Кто еще мог бы позволить по отношению к нему такие вольности? И с тем же выгребала потом довольно часто.

Первая серьезная встряска произошла в первой половине ноября. Я поехала к своему бывшему однокласснику, чтобы… пополнить запасы травки, так как понимала, что без нее не выкручусь. И даже если обходилась без нее иногда месяцами, рано или поздно наступал час икс.

Мы поболтали с ним, попили чаю. В итоге пробыла там с полчаса. Это оказалось главной ошибкой. А когда вернулась домой, едва переступив порог своей квартиры, поняла, что в гости пожаловал Кирилл Геннадиевич. Это было странно, так как он обычно приезжал иногда на ночь. Среди бела дня — впервые.

— Здравствуйте. — Протянула удивленно, и как-то сразу чувствуя напряженную атмосферу. То самое затишье перед бурей.

— Здравствуй, Нелли. — Ответил спокойно. — Присядь.

— Что-то случилось? — нащупывая стул, попыталась совладать с накатившим страхом.

— Не знаю. Сейчас ты сама расскажешь, случилось или нет.

— Расскажу? — еще ничего не понимая, округлила глаза.

— Где ты была?

— В… гостях. А что?

— У кого в гостях ты была? — спросил монотонно, как бы разжевывая свой предыдущий вопрос.

— У… одноклассника…

— И что вы делали? — голос Кирилла начинал потихоньку тяжелеть.

— Чай… пили. Болтали… — И вот тут меня прошиб пот. Ну, все. Столько времени терпеть издевательства и потерять свою защиту от Бортнича за несколько минут. Где мои мозги, а?!

— То есть ты съездила на другой конец города, чтобы попить чаю. Я все правильно понял? — уточнил, продолжая сверлить взглядом.

У меня пересохло горло. Запершило. Руки задрожали. Я действительно очень сглупила. Сергей-охранник продолжал везде следовать за мной, несмотря на то, что вначале Дубов сказал «на недельку». Спрашивать что изменилось, почему-то не стала. Ну присматривает и ладно. Плюс помогал, когда была на то необходимость. За прошедшие недели его постоянное присутствие где-то рядом стало восприниматься как должное. О том, что он отчитывается перед Удавом, как-то не подумала даже. Вернее не так. Умом понимала, но… расслабилась. Да и кто мог предположить, что меня прижмут к стенке из-за такой ерунды? Мало ли куда и по каким делам мне надо?

Молчание давило и плющило. Слова застряли где-то по пути. Язык не подавал признаков жизни. Одним словом — полный швах. Кирилл просто смотрел. Резал ужасными тяжелыми бездушными глазами.

— Нелли, о чем мы договаривались в самом начале?

— Я ничего не нарушила. Женя… просто давний знакомый. Между нами нет ничего… такого.

Дубов опять замолчал. Где витали его мысли — одному богу известно. А мне хотелось выброситься из окна.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Ты помнишь наш разговор, когда я просил думать прежде, чем делать что-нибудь?

— Помню. — По спине прошла еще одна жаркая волна. — Кирилл Геннадиевич, все условия я выполняю. Ни с кем не встречаюсь, интервью не даю и не комментирую — Сергей может подтвердить, он сам от меня пару раз отгонял журналисток. Нигде не…

— Зачем ты ездила к нему? — перебил, недослушав. Тихий бесстрастный голос просто убивал. Пришло время последней молитвы. Как же мне было страшно!

— Это… все не так… мы не… ну, еще в школе была симпатия, но это в детстве… — Что ответить попросту не знала, и с тем же правду сказать боялась. Тупик.

Удав выждал еще несколько минут и встал. Молча вышел, неспешно направляясь к выходу. Каждый шаг — удар наотмашь. Вздрагивала в такт, сжимаясь одновременно.

— Подождите! — словно прыжок в прорубь. Поднялась и расстегнула куртку, достала из внутреннего кармана небольшой пакетик. А что оставалось? Подождать, пока на пороге опять нарисуется Халк? Нагнала Дубова в коридоре. Он чуть развернулся, уже взявшись за дверную ручку. — Вот. К Женьке я ездила за этим.

О том какая будет реакция — не задумывалась, действуя спонтанно. Непредсказуемость Кирилла по этой части всегда поражала. Сколько бы предположений вы не строили, в итоге ошибетесь.

Посмотрев на мое признание, лежащее на ладони, подхватил двумя пальцами, разглядывая.

— Ух ты. — Улыбнулся плотоядно и двинулся назад, напирая и заставляя непроизвольно отступать. — У нашей благочестивой Нелли имеется маленький грязный секретик? Так вот откуда такие познания уголовного кодекса касательно триста седьмой статьи.

— Это… не совсем то, о чем вы…

— Конечно, нет. — Согласился, вкрадчивым тоном, не дав объяснить и продолжая наступать до тех пор, пока не прижал меня к стенке. — Давай подскажу. Решила погонять моль в шкафу?

— Кирилл Генна…

— Тс-с-с… — положил указательный палец мне на губы. — А ты умеешь… удивлять… монашка, с красными стрингами под юбкой. — Наклонился, нависая. — Скажи, у тебя же есть еще… секреты? — Проговорил прямо в губы, едва не касаясь. — Да?

Что творилось в меня внутри к тому моменту, даже не знаю, как описать. Я не дрожала, нет. Меня трясло. От чего больше? От страха или… История умалчивает. Разобраться в общем сумбуре не могла и не хотела. Пряталась, словно улитка в раковину.

— Отойдите. — Попросила сдавленно, упираясь ему в грудь руками. Приступ удушья появился в один миг, сдавливая и заставляя сопротивляться. Освободиться, вывернуться, сбежать! Коридор превратился в лобное место! Уже второй раз в нем происходило между нами непонятно что!

Он отстранился.

— Чтобы я. Этого. Больше. Никогда. Не видел. — Сминая в кулаке мою заначку, проговорил, чеканя слова. После чего развернулся и ушел. А я обессиленно сползла вниз по стене…

Еще через две недели случилось то, чего в душе опасалась больше всего. Сашка вместе со своим мужем Марком прилетели домой на несколько дней…

Честно сказать, не знаю, на что надеялась. С другой стороны, ведь нет правила знакомить любовника с подружками. Это вовсе не обязательно. К примеру, с Марком Яновичем мы впервые увидели друг друга наверное через полгода, после того как они начали встречаться. В любом случае, то, как Саня узнала всю правду до конца, не предполагалось и в самом дурном сне.

Вульфы прилетели в среду, а в воскресенье должны были уже возвращаться назад, в Литву. Мы договорились встретиться в пятницу. Светка даже всеми правдами и неправдами перенесла очередную командировку…

В четверг несколько раз созванивались, но наболтаться от души по телефону толком не могли. Разговоры приходилось поддавать цензуре. Все дело в том, что ее муж имел некоторые… странности. Он хотел всецело контролировать жену, быть в курсе всего, что с ней происходит. И в связи с этим — прослушивал и следил за всеми ее перемещениями. Да, звучит дико. Для меня такое вообще неприемлемо. Но. Кто я такая, чтобы лезть в чужие отношения? Главное, что Сашка была с ним счастлива.

Так вот. Во время одного из таких перезвонов, она пожаловалась, что Марк вечером тянет ее на какую-то тусовку, а она лучше бы со мной лишний раз повидалась. Поныла и забыли. У меня с утра до вечера тот день был расписан. Разговаривала с подружкой в перерывах между работой. И, наверное, в связи с этим информация просвистела мимо ушей.

Дубов объявился после обеда:

— Освободи сегодняшний вечер. Жду тебя к шести.

Вообще он, как правило, сообщал о встречах заблаговременно. В груди нехорошо закипело негодование. Одно дело, переносить процедуры предупреждая людей за день или два, и совсем другое — вот так, за несколько часов до предполагаемого сеанса.

— Здравствуйте, Кирилл Геннадиевич. — Набирая воздух, попыталась не показать свою злость. — Скажите, пожалуйста, у вас есть хоть толика уважения к чужой жизни? — рассказывать ему о том, как я жонглирую клиентами, не имело смысла, но и промолчать не смогла.

— Ты чем-то сильно занята? — поинтересовался холодным тоном.

— Нет, нет, что вы! — Ответила с сарказмом. — Сижу и жду вашего звонка с самого утра.

— И что мешало самой позвонить или приехать? — вдруг спросил, ставя в тупик. Ведь понимал, что иронизирую.

— Скромность. — Ответила после заминки. — А так же понимание того, что у вас есть свои запланированные дела.

— Скромность — середина между бесстыдством и стеснительностью. Такое определение дал Аристотель. Это замечательное качество, Нелли, но не всегда. — Сделал небольшую паузу и добавил: — Не опаздывай.

Услышав короткие гудки, беспомощно застонала. Прошло два месяца, а ощущения, словно лет десять, минимум. Еще один и станет легче. Удав говорил, что к новому году количество наших встреч можно будет сократить. Я, для окружающих, перейду в ранг уже чуть надоевшей любовницы. Отлично! В ералаше собственных чувств собиралась разбираться потом, когда все закончится, а пока лишний раз благодарила вселенную за его отвратительный характер. Здорово отрезвлял.