Криптонит Дубова

Глава 42

Дети. А вернее наши взаимоотношения.

Те пару дней до их отъезда, которые я вынуждена была с ними общаться, прошли… никак. Денис, пребывая в уже достаточно взрослом возрасте восемнадцати лет, наблюдал за мной с интересом. Он чуял изменения, но так и не смог разобраться в своих стойких подозрениях по поводу того что происходит.

Мы не проявляли себя при детях. Это было моим условием, хоть и вызвало недовольство Кирилла. В ответ Дубов потребовал, чтобы ночевала у него. Я же сказала, что буду спать только в гостевой. Одним словом бодались, каждый отстаивая свои интересы и точку зрения.

С шестнадцатилетней Алисой дела обстояли хуже всего. Полное игнорирование друг друга или же в крайней необходимости — пару фраз в вежливо-холодном тоне.

Больше остальных мы пересекались с Соней. К ней старшие брат с сестрой относились гораздо теплее, чем ко мне, но особо не одаряли своим вниманием. Оно и понятно — слишком большая разница в возрасте.

Не знаю, какие там планы себе строил Удав, но я набиваться кому-то в друзья не собиралась. Благо, что он не стал говорить мне что-либо по этому поводу. Да и какие претензии, учитывая такой малый срок нашего общения?

Десятого февраля Дубов забрал детей к себе снова. Еще до начала треша с карантином. Он, вероятно уже понял к чему все идет.

Разборки и отстаивание свобод.

Не обошлось так же без попыток прогнуть меня в разных жизненных моментах. Тут я Кирюшеньке доставила, пожалуй, больше всего неприятных ощущений. Ездить с телохранителем отказалась, курить не бросила, продолжала работать на дому, как и прежде, на неоднократное предложение бегать с ним по утрам старалась не закатывать сильно глаза. Ситуация в общем и целом, можно сказать, даже улучшилась, так как теперь он не мог приказать освободить вечер или сорвать в неизвестном направлении за пару часов до спектакля в «Арт-Буме». Удав, поскрипывая зубами, терпел, как ни странно. За сигареты, правда, продолжал гонять, а так же лезть с разного рода вопросами, которые мне не нравились.

К примеру, очень заинтересовался моим автомехаником. Так получилось, что Ваня перезвонил мне, когда мы с Дубовым мирно дремали, устав после очередного секс-марш-броска. Я вышла на кухню, но это не помогло. Кирилл пришел следом и внимательно слушал весь разговор.

— Дашь мне координаты своего мастера, хорошо?

— Зачем?

— Объясни, пожалуйста, а откуда ты вообще знаешь, что такое бендикс стартера или люфтовое биение роторного подшипника? — поинтересовался, проигнорировав мой вопрос.

— Леша занимался ремонтом машин. Подрабатывал иногда частным образом, у нас в гараже. — Ответила, спокойно. — Досье, что есть у тебя на него не полное. Еще Сашка Корсунь учил.

На самом деле основную базу знаний получила именно от него, своего бывшего парня, с которым встречалась до мужа целых два года.

— Это тот, который сейчас живет в Монреале?

— Да. — Вопрос не вызвал удивления. Дубов перелопатил всю мою жизнь и продолжал это делать, стоило услышать любое новое имя из моих уст.

Я долго не могла понять, что именно так напрягало Кирилла. Он слишком сосредоточенно и натянуто относился к любому человеку, с которым меня связывали дружеские или приятельские отношения. Притом вне зависимости от пола. Вывод напрашивался один. Мы с ним были из разных систем координат, понимаете? Со сформировавшимся кругом общения, взглядами на жизнь и даже предпочтениями в стиле одежды.

Зачастую женщина подстраивается под своего мужчину. Ей непроизвольно начинает нравиться то же, что и ему. В зависимости от обстоятельств, она может запросто отказаться от подруг, знакомых, прежних увлечений, перекраивая налаженный быт и посвящая себя и все свое время возлюбленному.

А я — не отказалась. И непроизвольно задевала этим.

Но что поделать, если в обществе, где он вращался, мне было некомфортно. Все эти приемы, бенефисы и прочие сборища не приносили удовольствия. Кто-то душу бы продал за такую возможность, понимаю. Просто я из другой материи соткана.

Почему же не смотря на влюбленность, продолжала цепляться за прежнюю жизнь? Не поверите, реально задумывалась над этим. И пришла к печальному выводу. Да, Дубов стал мне близким, после того, как. Но не стал родным. Я не прекращала его… бояться.

Чтобы понять причины, приведу наглядный пример.

В конце января мы поехали на юбилей к Константину Реутову. Глаза б мои не видели этого любителя юных девочек. И там, к своему изумлению, я столкнулась с одним знакомым из юности.

Во-первых, это было полной неожиданностью. Во-вторых, то, что он меня узнал — тоже удивило. В третьих подошел ко мне сам. В четвертых имени его не вспомнила, пока заново не представился. И в пятых как назло Удава не оказалось в тот момент рядом. Короче. Звезды сошлись.

Мы и проговорили-то минут пять от силы, но Кирюшеньке и этого оказалось достаточно.

— Тебя нельзя оставлять одну, да? — улыбнулся натянуто, приобняв за талию и протянул руку для пожатия. — Привет, Юргис. Какими ветрами в наших краях? Соскучился по родине?

— Есть немного. Здравствуй, Кирилл. — Вскинув брови, усмехнулся тот в ответ.

Несмотря на дружескую атмосферу беседы в дальнейшем, наши объяснения о том, откуда знаем друг друга и ласковую неподвижную улыбку Дубова — чувство тревоги медленно, но неотвратимо увеличивало обороты. Я слишком хорошо запомнила его выпад в театре на католическое рождество. И мои опасения, как оказалось, были не напрасными.

После того как мы, наговорившись, разошлись, он отвел меня в сторону… дамской комнаты.

— Иди, вымой руки.

— Кирилл…

— С мылом. — Добавил, все с той же, леденящей маской добродушия на лице.

Знаете, что послужило причиной столь странной просьбы? На самом деле сущий пустяк. Юргис Ульман поцеловал мне руку на прощание.

То, что творилось в душе, не могу передать словами. Впервые остро захотелось уйти. Наплевав на правила приличия и вообще на все. Внутреннее чутье подсказывало, что это еще не конец и впереди как минимум неприятный разговор. И я бы даже психанула, если бы на горизонте не появились Мирон с Валерией.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Увидев их, усилием воли успокоила дыхание, передумав ссориться с Удавом. Несмотря ни на что смогла улыбнуться искренне, а не вынужденно. Знакомые лица немного воодушевили. Лера, не скрывая, выпучила глаза.

— Нель, тебя не узнать. Ты совершенно другая сейчас. У тебя нет сестры-близнеца? — спросила весело. — Потрясающе выглядишь.

Ее реакция была вполне объяснима. Мы виделись до этого дважды и оба раза в неформальной обстановке. Рваные джинсы с кедами — это вам не платье от Armani с лодочками Jimmy Choo.

Но даже присутствие приближенных к телу их сиятельства друзей, не вернуло Дубову хорошее расположения духа. Нет, он не вел себя как истукан, а вполне бодро общался с Мироном, даже шутил. Просто треклятое предчувствие точило мою выдержку весь вечер.

О том, как Кирилл умел давить молчанием, упоминала уже многократно. Инквизиция высшей марки. Кровь стыла в жилах. И главное — из-за чего? Что такого предосудительного я сделала?!

Если честно, планировала отдать украшения и уехать домой. Настолько взбеленилась, что следовало остыть. Ладно бы сказал хоть что-нибудь! Бойкот вытягивал силы со сноровкой отпетого мошенника.

Удав закрыл за нами дверь в кабинет и прислонился к ней спиной. Постоял так несколько минут, наблюдая за мной, после чего подошел и вместо того, чтобы снять с шеи драгоценности, как делал это раньше, легким движением усадил меня на стол, отшвырнув в сторону разные канцелярские принадлежности. А дальше… мне было страшно.

Он очень долго гладил мое лицо. Водил пальцами по бровям, скулам, губам. Поправлял волосы, едва ощутимо касался подбородка и шеи. Попытки заговорить, останавливал.

— Кир…

— Ш-ш-ш…

Я не могу объяснить, почему так пугала тишина. И хотелось бы сказать, что в силу несвойственного поведения для него в подобные моменты, но нет. За безмолвием Дубова скрывалось что-то настолько опасное, что тело оцепенело и покорно ожидало своей участи.

Обычно в фильмах о маньяках, они, прежде чем приступить к истязаниям, медленно раскладывают орудия пыток. Подготавливая, таким образом, и напитывая несчастную жертву ужасом до отвала.

Кирилл своим поведением очень напоминал те самые ощущения. Он не спешил. Плавным движением завернул подол платья вверх, прошелся ладонями по ногам, потом расстегнул ремень на своих брюках. И все это молча!

— Кирилл…

— Ш-ш-ш…

Озноб, охвативший спину, не отпускал; вследствие внутреннего напряжения меня начало колотить, отдавая крупной дрожью в конечности. Голос пропал.

И вот тогда он меня поцеловал.

А потом взял все на том же столе. Именно взял. Другого слова тут не придумать, которое бы более точно описывало происходящее. Целуя при этом так, что из-за недостатка кислорода, без малого не теряла сознание. В конце даже не застонал, а взревел каким-то диким, животным воем, одновременно клеймя рычащим непререкаемым приговором:

— М-м-моя!

Я не берусь дать оценку произошедшему. Единственное, к чему пришла своим напрочь отбитым сознанием — Удаву тоже не помешало бы обратиться к… Юлии Викторовне.

Надо признать, что она мне здорово помогла и продолжает это делать. Удивительно, как благодаря так называемым «практикам» можно с легкостью закрыть болезненный момент из прошлого, или разобраться в себе и своих истинных желаниях. Там много всего. Психосоматика на самом деле гораздо круче психологии как по мне. Но это такое. Лирическое отступление, так сказать.

Кирюшенька же тогда сразил. С одной стороны — страшно, а с другой, ну будем честными, разве мы, глупые мотыльки, не несемся сломя голову в огонь? Еще как. Извечная мечта — встретить мужчину, которого бы так от тебя повело. И вот, пожалуйста. Только что делать с таким добром? Отличный вопрос, ага.

Приступ ревности на пустом месте вероятно и отформатировал мое дальнейшее поведение. Это, возвращаясь к вопросу, почему опасалась Дубова, даже будучи влюбленной по уши.

Впереди-же меня ожидал не менее тяжелый период, а именно — самоизоляция. Карантин.