Криптонит Дубова

Глава 44

Стоило открыть дверь и сделать шаг в коридор, как тут же непроизвольно подалась назад. Вдоль стены стояли каратели добрые молодцы из свиты Кирилла. Подавив непроизвольный испуг, все же вышла. Посмотрела по сторонам. «Не, ну не будут же они меня насильно удерживать..? Или..?» — с этим шатким утверждением и направилась назад в травматологическое отделение. А там и к выходу недалеко.

На развилке к лифтам мою персону поджидал Сеня.

— Неля Аркадиевна, идемте со мной. — Сказал мягко и с тем же непререкаемо одновременно. У него оказался очень красивый голос. Хотите, верьте, а хотите, нет — тогда услышала его впервые!

— Мне… я там… телефон… э-м-м… забыла…

— Вам его скоро вернут. Не переживайте. — Пообещал душевно, но твердо.

— А… э-э-э…

— Идемте. — Он говорил как-то странно. Словно советовал слушаться. От этого становилось не по себе.

И я… подчинилась, пребывая в трансе из-за собственной покорности. Видимо на Дубова к тому времени у меня уже выработался иммунитет, а перед милым Сеней вредность выдержка дала сбой.

Кирюшеньку мы ждали минут пятнадцать-двадцать, соблюдая в библиотеке машине полную тишину. Голова гудела от огромного количества разных мыслей. Ухватиться и обдумать хорошенько хотя бы что-то так и не смогла. Считайте меня ненормальной, но больше всего страшилась из-за… отчима. Да, тиран. Да, он меня не переносил с самого начала. Да, не имел права. Да, заслуживал наказания. Согласна. И все же… полицию Валик не вызвал. На этом моменте мои фантазии возвращались к давно забытой лесопосадке. К тому же не могла понять, куда собственно он делся, ведь ему как минимум разбили нос? А Машка? Даже не потрудилась узнать, что со мной. С другой стороны существовала призрачная надежда, что она увезла своего отца от греха подальше.

Удав открыл дверь и сел рядом. Я безотчетно сжалась. Когда-то давно, еще осенью мне было комфортно, когда он молчал и не обращал в мою сторону внимания. М-да. Сказал бы кто тогда, что все может кардинально измениться, не поверила бы. Каждая минута безмолвия — как игла.

Кирилл что-то достал из внутреннего кармана пальто и начал крутить в руке.

— Нелли, что произошло в палате? — спросил настолько неожиданно, что я вздрогнула.

Свой ответ обдумывала, конечно, понимая наперед всю тщетность любой из попыток сказать неправду. А заметив Сенин цепкий взгляд через зеркало заднего вида, почувствовала, как зашевелились волосы. Этот мужчина вызывал невероятный диссонанс с собственным именем. Вспомнилось, как сжал квадратные челюсти, когда помогал мне сесть в авто и увидел вблизи распухшую руку.

— Я… оступилась и… ударилась о кровать. — Зачем врала? Знала же, что бесполезно. Дурочка.

Дубов перестал вертеть… мой телефон. Молча показал разбитый в хлам экран.

— Эт-то… уронила… — Паника съедала самообладание со скоростью света. — Я… я сама виновата… ну т-так вышло… Машка просила не заходить… а я… не послушала… П-павел Иг-гнатьевич… вспылил…

Кирилл резко откинул голову назад и закрыл глаза.

— Мне… надо было п-подождать… его. — Пытаясь найти поддержку, взглянула на водителя и увидела, как у того дергается правая скула. О, мама. Своими жалкими потугами выгородить хоть немного отчима, только ухудшила ситуацию. Но уж простите, нести в душе груз ответственности за то, что с ним из-за меня могли сделать, не хотелось.

— Сень.

В сопровождении двух машин мы прибыли в резиденцию Удава. Глупо было бы надеяться, что он отвезет домой, хотя там чувствовала бы себя гораздо комфортнее, если честно. Буквально на входе получила «приятный» бонус, столкнувшись с Алисой. Она вместе с еще какой-то неизвестной девушкой выходила на улицу. Смерила презрительным взглядом, и, наткнувшись им на отца, буркнула:

— Здравствуйте.

— Здравствуй, Алиса. — Ответила таким же дружелюбным тоном. Зачем мне это все вперлось, спрашивается?

Прошла вместе с Дубовым в гостевую комнату и остановилась, не зная, что делать дальше. Несмотря на случившееся, нашу ссору никто ж не отменял.

— Располагайся. — Услышала в спину, после чего дверь за ним закрылась.

Я обернулась. И как сие понимать?!

Следующие полчаса просидела, глядя перед собой и испытывая точно такое же чувство беспомощности и отрезанности от мира, которое ощущала, когда впервые попала к нему в дом. Мы не отдаем себе отчета, насколько большую роль в нашей жизни играет мобильный телефон и возможность выйти в интернет. Это как электричество. Настолько привыкаешь, что без него останавливается все.

Удав появился с бандажом для руки и новым смартфоном той же модели, что и была у меня прежде.

— Как себя чувствуешь?

— Нормально. — Говорить с ним казалось даже тяжелее, чем находиться в полном одиночестве. — Кирилл… не трогай его, пожалуйста.

— Отмени свою клиентуру. — Подсказал после небольшой паузы, никак не отреагировав на мою просьбу.

— Спасибо. — Смутившись, взяла телефон. — Д-да. Сейчас обзвоню.

— Навсегда.

И только после этого я впервые за все время посмотрела на него прямо. Тени под глазами, чуть резче стали очертания лица, губы сильно сжаты — мрачная готовность ответить на любое возражение. И явно так, что мне не понравилось бы. А потому, благоразумно решив не спорить, промолчала.

— Пожалуйста, Нелли.

Следующие четыре дня прошли спокойно и с тем же напряженно. С Кириллом мы только здоровались, но не общались. Не знаю, чего он этим добивался. Вероятно, хотел, чтобы пришла к нему сама. Желательно в спальню. Благодаря Дубову мою маму перевели в вип-палату. Сашка через своего мужа узнала все подробности относительно ее травм. Прогнозы были более-менее утешительные, что радовало.

Еще меня осмотрел семейный врач. Осчастливил предупреждением: боль в суставе может периодически ощущаться до полугода. Опухоль с руки постепенно сошла, зато появилась ужасающая гематома всех цветов радуги.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Мыться и вытираться левой рукой — чистой воды издевательство. Одеваться — вообще кошмар. Иногда просила помощи у Таи, так как поначалу даже хвостик на голове сделать не могла. Она довольно часто заходила ко мне, вытягивая на улицу и скрашивая болтовней наши прогулки, чем здорово отвлекала от плохих раздумий. А через пару дней привезли Соню, гостившую у бабушки. Благодаря этому маленькому гному жизнь стала гораздо приятнее.

О том, что к детям дышу совершенно ровно, уже, по-моему, упоминала. С Соней же дело обстояло иначе. В самом начале я ее сторонилась. Для меня, честно говоря, знакомство с детьми Дубова помимо неожиданности, далось сложно. И если старшие шатались по своим делам, то младшая, желая общения, могла пробить любую броню. Удивительная девочка.

Меня очень подкупала ее бесхитростность и чистосердечие. К примеру, помогла однажды расчесать волосы, а потом с готовностью несколько раз на дню спрашивала, не надо ли еще. Уговорила заплести косу, что с радостью сделала при помощи Таи. Пыхтела сзади минут пятнадцать.

Взяла на себя обязанность смазывать мне руку специальным кремом трижды в день. Звала нас с Таисией на чай или в бассейн. Просто приходила, чтобы поболтать. Одним словом с легкостью нарушала личное пространство. Только странное дело — как-то не раздражая при этом.

На второй день по своему приезду, Соня, очевидно, решила прояснить для себя некоторые моменты. Мы втроем сидели в царской гостиной и занимались кто чем. Я, к примеру, читала новый сценарий пьесы, который мне выслал Светлицкий.

— Неля, а ты теперь будешь жить здесь?

— Нет, солнце. Я… в гостях у твоего папы. И надеюсь, что скоро смогу поехать домой.

— Вы с ним так и не захотели дружить?

Тая быстро зыркнула на меня и улыбнулась в бокал с вином, из которого пила.

— Э-м-м… кгх… Сонь… как бы тебе объяснить… — Чувствуя, как начинаю краснеть от смущения, поскребла пальцами лоб. — Понимаешь… когда мальчик и девочка вырастают… и становятся взрослыми… одним словом, чем старше становятся, тем сложнее им… подружиться.

— Почему?

— Не знаю. — Пожала плечами растерянно.

Совершенно простой вопрос от пятилетнего ребенка завел, тем не менее, в тупик. По сути, сама причина нашего противостояния с Удавом не являлась чем-то грандиозным или непреодолимым, и с тем же каждый оставался при своем мнении. Фактически же получалось, что он вначале промариновал меня как следует, а потом благодаря обстоятельствам закрыл в своем логове продолжая мучить игнорированием, выжидая.

— Не помешаю? — голос Кирилла прервал наше молчание. Мы с Таей синхронно вздрогнули от неожиданности.

— Па! — Белоснежка с резвостью мыши юркнула в его сторону и через секунду уже напоминала панду, висящую на дереве. — А что это у тебя?

— Зефир. Сама донесешь? Попроси Люду организовать нам чай.

— Да. — Согласилась со всей готовностью, отклеиваясь от отца и получив коробку в руки, вдруг выдала: — Пап, Неля домой собирается. Давай все ее попросим, чтоб еще немножко побыла, а? Можно?

Я без малого не уронила планшет. Тайка поперхнулась вином и весело закашлялась. Дубов медленно повернул голову в мою сторону. Соня же, не понимая сути возникшей паузы, с детской непосредственностью выдала рецепт счастья:

— Ты в следующий раз принеси не зефир, а канноли. Меня Микаэль угостил и теперь мы с ним друзья.

— Спасибо за подсказку, Сонь, сейчас так и сделаю. — Он погладил дочку по голове, продолжая смотреть на меня. Провел языком между верхней губой и зубами, заставив тем самым замереть на месте. Сердце встрепенулось, вспоминая о позабытой тахикардии. Тая хрюкнула от прорывающегося смеха, и, встав, пошла к выходу. Причину такого оживления я не понимала. И хорошо! Но внутренний голос настойчиво рекомендовал испариться из гостиной как можно быстрее.

Прижав левой рукой планшет к груди, поднялась с кресла. Кирилл закрыл дверь, снял пиджак и отбросил его на комод стоящий рядом. А мне из-за этого почему-то резко стало жарко.

— Мась, иди ко мне. — Сказал тихо, не двинувшись с места. — Давай… сама.

Любое из наших решений это своего рода весы. Мы взвешиваем и выбираем то или иное. С одной стороны гордость приказывала остаться на месте и нашептывала, что никогда не простит надругательства над собой. А с другой — что толку было упираться? Для чего? Чтобы продолжать изнывать потихоньку от душевной боли?

Бабушка Аля при жизни любила учить меня уму-разуму. И как-то сказала: «В ссоре с дорогим для тебя человеком ты должна всегда задаваться вопросом: я хочу быть правой или счастливой?»

Легко сказать — сложнее сделать.

— Нелли.

Мы сделали шаг навстречу друг другу одновременно. И только это спасло ситуацию. Дальше уже было не важно, что он — всего один, а я — пять…

Что сказать? Осталась и без чая и без зефира и без ужина. А потом еще поздно вечером, во время передышки на кой-то ляд спросила:

— А что такое кателони… канелини… или как там?

В ответ Дубов сгреб меня в охапку, прижал к себе и довольным тоном пояснил:

— Канноли. В Италии везде продают. Сладкие трубочки с кремом.

Соображала несколько минут, а когда до меня дошел смысл Таиного веселья, попыталась освободиться, но не смогла. Дубов, вероятно предвидя мое возмущение, держал крепко, продолжая улыбаться.

— Ш-ш-ш.

— Ты! Ты! — бесполезно подергавшись, вынуждена была остановиться. — Ты нормальный?! Такое ребенку говорить?!

— Соня все равно не поняла, не злись. — Зарываясь носом мне в шею, легонько укусил за мочку уха.

— Кир… — но договорить он мне не дал, закрыв рот поцелуем.

Утром тенью выскользнула из его спальни и спустилась вниз, к себе в гостевую. Вознесла благодарственную молитву всем богам. Трижды. Но по ходу поспешила.

Кирюшеньке не улыбалось в перспективе отпускать меня каждый день ни свет, ни заря, или подолгу дожидаться по вечерам, а потому сделал ход конем, чтобы раз и навсегда прекратить беготню по этажам. После обеда, подловив меня в коридоре, затянул в библиотеку и прижал к стене.

— Воу! Воу! Блин, дайте я хоть выйду! — Дэн со смешком сгреб с журнального стола какие-то конспекты и сложил ноутбук.

— Кирилл! — прошипела, понимая, что он это сделал нарочно, так как даже я знала, что его сын зачастую в такое время сидел там. — Пусти.

Денис, проходя мимо, добил мою выдержку комментарием, обращенным к отцу:

— Не вздумай. Давно пора.

Все слесари и сантехники мира ровным строем пошли бы молча курить бамбук, если бы услышали слова, которые пронеслись в моей голове. А интеллигент Дубов, наверняка бы прополоскал рот, ведь он, целуя, не знал всех моих мыслей. Но, думаю, догадывался, потому, что сказать вслух ничего не позволил. А когда такая возможность появилась, мне уже было совершенно не до того…