«Любовь» и другие одноактные пьесы

А. Салынский ПЕРЕХОД НА ЛЕТНЕЕ ВРЕМЯ Комедия в одном действии

АНАТОЛИЙ САВКИН.

ВАЛЕРИЯ ВЕНЦОВА.

ОБОРИМОВ.

НАТАША.

АВСЕНЬЕВ.

НИКОНОВА.

Служебное помещение, разделенное стеной, в которой зияет дыра — след незавершенного ремонта. Заведующая сектором В е н ц о в а сидит за своим рабочим столом в комнате справа. Венцова — молодая, элегантно одета. Вспомнив, что сегодня она не успела дома закончить утренний туалет, подкрашивает ресницы, тихонько напевая, шлифует ногти. В комнату слева, где располагаются сотрудники сектора, входит С а в к и н. Он несколько старше Венцовой. Нетороплив, даже чуточку мешковат, что, между прочим, ощущается и в его одежде. Войдя, он прислушивался: у себя ли Венцова. Понял, что у себя, обрадовался и подмигнул самому себе. Набирает номер телефона, но появляется Н и к о н о в а, ярко одетая женщина лет за тридцать, с пронзительно-острым взглядом.

Н и к о н о в а. Хм… Савкин!

Савкин вздрогнул, обернулся.

Мог бы и поздороваться с женщиной. Почему все, с кем бы я ни повстречалась, превращаются в каменный столб? Можешь хоть что-нибудь выдавить?

Савкин молчит.

Соблюдай, соблюдай автономию. А насчет твоей Венцовой… Доживает она тут последние денечки.

Савкин испускает какой-то нечленораздельный звук.

Проняла! Так вот, сокращение штатов у нас набирает темпы. Будут сливать отделы, секторы, группы. Ваш сектор сольют с сектором Белошейкина. А твою прекрасную Венцову сократят, уволят. Благодари за информацию, Савкин. (Исчезает так же неожиданно, как и появилась.)

С а в к и н. Эта Никонова — или ведьма, или экстрасенс… Все знает, и все, что она предсказывает, обязательно сбывается. (Набирает номер телефона.)

В комнате Венцовой раздается звонок.

Лера? Валерия Михайловна, это Савкин.

В е н ц о в а (по телефону). И что?

С а в к и н. Мне хотелось бы к вам зайти.

В е н ц о в а. Савкин, когда вы будете нужны, я вас вызову.

С а в к и н. Если вы так заняты… я хоть по телефону… Вас будут сокращать.

В е н ц о в а. Новости!

С а в к и н. Это мне только что сказала Никонова, а она все знает.

В е н ц о в а. Если Никонова… (Озаботилась.)

С а в к и н. Наш сектор будут сливать с сектором Белошейкина. И тогда вас…

В е н ц о в а. Мы еще посмотрим! (Опускает трубку. Задумалась. Набирает номер.) Варенька?.. Это Лера Венцова. У меня тут сувенирчик есть. Как тебе подойдет… (Смеется.) Аж из Парижу!.. Твой размер, не беспокойся… Нет, нейлон уже на груди не носят. Этот из какой-то естественной, тонкой ткани. С легкой кружевной оборочкой. Сейчас принесу. А Вячеслав Хрисанфович у себя?.. Попроси его, чтобы он меня принял… Целую. Иду! (Берет из ящика стола сверток, выходит.)

О б о р и м о в, начальник экспериментальной базы новой управленческой техники, сидит на авансцене в кресле возле журнального столика, читает. Осанистый молод ой человек, подчеркнуто хорошо одетый. В манере его поведения ощущаются черточки внешней интеллигентности, а в речи иногда проскальзывают интонации балованного ребенка. Появляется Венцова, у же без свертка. Некоторое время стоит, как бы раздумывая, нарушить ли покой начальника.

О б о р и м о в (отложил книгу). Вы? Э-э-э…

В е н ц о в а. Здравствуйте, Вячеслав Хрисанфович.

О б о р и м о в. Варенька доложила мне…

В е н ц о в а. Я Венцова, Валерия Михайловна. А если хотите — Лера.

О б о р и м о в. Да?

В е н ц о в а. Заведую сектором электроники.

О б о р и м о в. Да-да-да! Как же!.. Э-э-э… Садитесь.

Венцова садится на стул.

Очень важное мероприятие — переход на зимнее и летнее время. Сегодня, естественно, на летнее… Да, видно, еще не все адаптировались. Так тихо, что я на минуточку позволил себе раскрыть книжку. (Показывает.) Послушайте: «Максимин Даза получил титул цезаря 1 мая 305 года, а в 309 году — титул августа; он управлял Египтом и Сирией». А нравы, нравы! Свидетельство историка Аврелия Виктора… «По происхождению и воспитанию Максимин Даза был пастухом, но с почтением относился к умным людям и к литераторам. Он был спокойного характера, но жаден до вина. Поэтому, будучи пьян и находясь как бы в умопомрачении, он отдавал иногда жестокие распоряжения, а потом досадовал, поэтому он откладывал исполнение своих приказаний до утра и до полного отрезвления». Каково?!

В е н ц о в а. Если бы все цезари вот так одумывались.

О б о р и м о в. Э-э-э… (Встал с кресла.) Как, вы сказали, ваша фамилия?

В е н ц о в а. Венцова.

О б о р и м о в. Да-да, Лера! (Смотрит на Венцову.) Два года руковожу этой конторой, а с вами вот так непосредственно…

В е н ц о в а. Сколько у вас заведующих отделами, а тем более секторами!

О б о р и м о в. Слушаю вас.

В е н ц о в а. Мой сектор занимается «ЭрУКа-12». Мы проверили электронные блоки…

О б о р и м о в. Основательно проверили?

В е н ц о в а. Вполне. Но, я слышала, вокруг этой новинки — скандал? Вот и я пришла сориентироваться… Какое писать заключение?

О б о р и м о в. По-объ-ек-тивнее! Новинка эта никуда не годится! Разговорным устройством Копылова два года болел филиал НИИ. Дал разгромные отзывы. Сам Сергей Николаевич в курсе, и он разделяет отрицательное мнение НИИ. А этот Копылов, горе-изобретатель, он попросту маньяк. Так что подготовьте заключение… Вы меня поняли?

В е н ц о в а. Мне почему-то кажется, мы всегда поймем друг друга.

О б о р и м о в. О! Вам не откажешь в смелости.

В е н ц о в а. Мне нельзя отказать ни в чем.

О б о р и м о в. Вы прелесть!

В е н ц о в а. Бесспорно.

О б о р и м о в. Я пришлю вам свое сердце в обертке, перевязанное лентой с бантиком.

В е н ц о в а. Мне ваше сердце негде хранить. В моем маленьком кабинетике нет сейфа. А вот в кабинете Белошейкина стоит сейф. И когда вы сольете наши два сектора, объединенный сектор должен будет кто-то возглавить? Или Белошейкин, или я. Белошейкин уже давно просится на пенсию…

О б о р и м о в. Логично. Однако есть и другие кандидатуры.

В е н ц о в а. Если вы пересадите меня в кабинет с сейфом, ваше сердце будет в сохранности.

О б о р и м о в (долгим взглядом оценив Венцову). Полезнейшая вещь — непосредственные контакты с кадрами!..

В е н ц о в а. Я могу уйти?

О б о р и м о в. Если у вас все.

В е н ц о в а. Пока — все. (Выходит.)

О б о р и м о в (берет трубку). Бубенец?.. Принесите мне личное дело Венцовой Валерии Михайловны.

Авансцена затемняется.

В е н ц о в а возвращается к себе.

В е н ц о в а (набирает номер телефона). Савкин?

С а в к и н. Да?

В е н ц о в а. Ваша группа подготовила данные по ЭрУ Копылова?

С а в к и н. Подготовила. Отличная штуковина! Схема ее — принципиально новая.

В е н ц о в а. Мне ваша искренность мила, как говорится. Но есть и противоположные отзывы. Даже самого Сергея Николаевича… Во всяком случае, Савкин, прежде чем представить свое заключение… Вы руководитель группы, вы и подумайте хорошенько.

С а в к и н. Так-так… (Раздраженно.) Скажите, когда закончат ремонт, заделают дыру в стене?

В е н ц о в а. Потерпите. Когда-нибудь заделают. Мне это не мешает. (Опускает трубку.)

Входят почти одновременно Н а т а ш а, бойкая, хорошенькая девушка с недавним институтским дипломом, и А в с е н ь е в, ходячий застенчивый подсолнух, поворачивающий свою голову только в ту сторону, откуда светит его солнце — Наташа. Наташа вынимает из сумки резинового слоника, надувает его.

А в с е н ь е в. Кому эта игрушка?

Н а т а ш а. Никому. (Пристраивает слоника на стол вместо подушки.) Мальчики, я немножко досплю.

С а в к и н. Хватит ухо давить. И так опоздала, засоня.

Н а т а ш а. Как — опоздала? Еще без семи минут девять.

С а в к и н. А переход на летнее время?

А в с е н ь е в. Да, и я забыл.

Н а т а ш а (протирая глаза). Жизнь невероятно сложна.

С а в к и н. О!..

Н а т а ш а. Толик, я тебя во сне видела.

С а в к и н. Сейчас успела? Или ночью?

Н а т а ш а. Ночью. Ты был веселый-веселый, танцевал.

С а в к и н. С тобой?

Н а т а ш а. Если бы! С Валерией Михайловной.

С а в к и н. Сегодня мы потанцуем… Вокруг Копылова.

А в с е н ь е в. А что случилось?

С а в к и н. Известно ведь, человек сработал за целый институт! Как можно это простить?.. Вот нам и велено сделать разгромное заключение.

А в с е н ь е в. Кто велел?

С а в к и н. Сам Сергей Николаевич. (Пародирует.) Здравствуйте, мой бриллиантовый!.. Э-э-э… Это вы недавно погибли в автомобильной катастрофе?.. Ххе-хе… Представьте ваши соображения.

Н а т а ш а. Но что же делать?

А в с е н ь е в. Два года человек бьется, доказывает…

С а в к и н. А давайте-ка посмотрим наше заключение, что мы в нем нарисовали. Где папка с материалами Копылова? Дело номер двадцать три дробь восемнадцать, шестьсот двадцать восемь листов?

Наташа и Авсеньев ищут, перекладывая папки, лежащие у них на столах и стоящие на служебной полке. Венцова разговаривает по телефону.

В е н ц о в а. Никифоров?.. Лера, да. Скажи мне по совести, нельзя ли все же изменить отношение НИИ к новому разговорному устройству?.. Знаю, какие там у вас принципы… Я со-вер-шенно спокойна, черт побери!.. Вот что будет: вы его скопируйте и выдадите за свою оригинальную конструкцию. Потом вспыхнет скандал, возможно, и в печати… Без, без, без! Без всяких угроз… Привет! (Опустила трубку.)

А в с е н ь е в (указывает на дырку в стене). Да, Валерия врубила…

Н а т а ш а. В таком случае, и она нас слышит?

А в с е н ь е в. Нет, здесь у нас какая-то акустическая воронка… Там не слышно, что говорится здесь.

Н а т а ш а. Выходит, и она — за!

С а в к и н. Очень может быть. Она же говорила: хорошенько подумайте.

Н а т а ш а. Жизнь немыслимо сложна.

Звонок телефона.

С а в к и н (берет трубку). Да… экспертная группа электроники… Кто это?.. Будет обход?.. Но у нас один маленький кипятильник!.. Конечно, пьем чай или кофе… Хорошо, спрячем. (Опускает трубку.) Кто-то задумал гонение на маленькие кипятильники. (Наташе.) Спрячь подальше.

Н а т а ш а. Делать кому-то нечего. (Становится на стул и кладет кипятильник на шкаф.)

С а в к и н. Давайте же папку!

А в с е н ь е в. Кажется, я поставил ее на полку в коридоре. (Выходит.)

Н а т а ш а. Толик, встань. Перед тобой дама.

Савкин встает, Наташа впивается в него поцелуем. Возвращается А в с е н ь е в с грудой тяжеленных папок на руках. Авсеньев хотел было пройти к своему столу, но не может, ждет.

(Жестами показывает ему, как пройти.) Ммм…

А в с е н ь е в. Ну, скоро вы? Дайте мне пройти к своему столу!

Н а т а ш а. Рабочий день полезно начинать с зарядки.

А в с е н ь е в. Как хотите, но целоваться в присутствии третьего лица… Да еще в рабочее время…

С а в к и н. Любовь к труду — самая большая неразделенная любовь в нашем коллективе.

А в с е н ь е в (пыхтя, проходит к своему столу, опускает на него папки). Сейчас найдем потерю.

С а в к и н. Имей в виду, Авсюша, она целует меня только для того, чтобы тебя потерзать.

Н а т а ш а. Клевета!

А в с е н ь е в. Есть новости. (Савкину.) Тебя, а не Валерию Михайловну собираются поставить на место заведующего объединенным сектором. Находят, что ты — более перспективный товарищ. Мне только что шепнула в коридоре Никонова.

С а в к и н. Как бревном по голове… Братцы, на это я ни за что не соглашусь! Давайте по-быстрому выясним с Копыловым, и пойду разбираться. Куда же делась эта папка? Скушали мыши? Свистнули агенты Белошейкина? (Идет по комнате, натыкается на стул, с которого встала Наташа. Берет со стула толстую папку.) Да вот она! Вот!

Н а т а ш а. Отдай! Это же самая толстая папка! На ней удобно сидеть, когда печатаешь на машинке.

С а в к и н. Боги, вы слышите? Ей удобно сидеть!

А в с е н ь е в. Думаешь, мы с тобой лучше? Только не сидим на папках.

С а в к и н. И это называется экспериментальная база управленческой техники!

Звонит телефон.

Да… Экспертная группа… Савкин. (Слушает.) Так… так… так… (Веско.) Будем увеличивать. (Кладет трубку.)

А в с е н ь е в. Что ты обещал увеличивать?

С а в к и н. Я и сам не знаю. Но товарища успокоил. (Просматривает папку.) Итак… Заключение наше абсолютно положительное.

Входит Н и к о н о в а.

Н и к о н о в а. Откройте ваши ящики в столах.

Н а т а ш а. Никонова, у тебя есть ордер на обыск?

Н и к о н о в а. Я в общественном порядке, миленькие мои. Пользуетесь кипятильником! В итоге, если посчитать, какой перерасход электроэнергии? Бегайте в буфет.

Н а т а ш а. Буфет почти всегда закрыт.

Н и к о н о в а (роется в столах). Да еще забывают выключать из розетки… Поэтому пожары.

С а в к и н. Весь город объят пламенем.

Н и к о н о в а. А кипятильничек я все равно обнаружу, не сомневайтесь.

Наташа, имитируя тщательный обыск, простукивает стены и пол.

Да вот он! (Вскочила на стул, достала со шкафа кипятильник.) Расхитители электроэнергии! (Уходит.)

С а в к и н. Экстрасенс.

Н а т а ш а. Сама она прячет кипятильник на шкафу, вот тебе и экстрасенс.

С а в к и н. Решил: я увольняюсь.

А в с е н ь е в. Почему?!

С а в к и н. Сложно объяснять. А ты останешься тут один на один с Наташей. И разгорится у вас роман.

Н а т а ш а. Что ты плетешь?!

С а в к и н. Мою ставку передадут Авсюше.

А в с е н ь е в (вскочил). Ты унижаешь меня перед Наташей!

С а в к и н. Я хочу возвысить тебя на целых сорок рублей.

А в с е н ь е в. Будь я проклят. Савкин, а что, если я тебе физиономию начищу?

С а в к и н. С начищенной физиономией я буду плохо смотреться. А мне это сейчас — ни боже мой! Я должен быть уверен в себе. Неуверенный мужчина вызывает раздражение даже у служебных собак, а не только у женщин.

Савкин выходит из своей комнаты и оказывается в комнате Венцовой.

В е н ц о в а. Савкин, я вас не приглашала.

С а в к и н. Лучше — без формальностей.

В е н ц о в а. Вижу по вашим нацеленным глазам: вы что-то задумали? (Подкрашивает губы.)

С а в к и н. Лера, в конце концов ты должна выйти за меня замуж!

В е н ц о в а. Что-о?!

С а в к и н. Официально, со всеми вытекающими последствиями.

Н а т а ш а. Вот это номер!..

А в с е н ь е в. Зачем он ее обманывает? Ведь у него явный роман с тобой!

С а в к и н. Дай мне, Валерия, лист бумаги.

В е н ц о в а. Там, где регистрируют браки, кажется, дают заполнить бланк. (Берет со своего стола лист бумаги, небрежно передает Савкину.)

Савкин садится к краешку стола, пишет, подписывается и вручает бумагу Венцовой.

С а в к и н. Мое заявление об уходе с работы.

В е н ц о в а. Этого еще не хватало! Отличный сотрудник. Надежда и опора всего сектора. (Схватив заявление, хочет его разорвать, но задумалась.) Постой-постой, ты пришел жениться или увольняться?! Для чего ты написал это?

С а в к и н. Заявление — предлог.

Н а т а ш а. Господи!..

В е н ц о в а. Предлог?

А в с е н ь е в. Это свыше моих сил!..

Н а т а ш а. Твоих? Конечно, свыше.

С а в к и н. Я сказал себе: сейчас или уже никогда! Предлог-то случится кстати. Действительно, я сначала задумался, как спасти тебя от увольнения… Чтобы ты осталась на работе, надо уйти мне.

В е н ц о в а. Отчего же тебе?

С а в к и н. Кто-то придумал, что объединенным сектором должен руководить я.

В е н ц о в а. Смог бы! И получше меня. Наконец-то наши кадровики тебя оценили.

С а в к и н. Это уже не важно, я ухожу… Сколько мы с тобой мечтали! Сколько было замыслов!.. А здесь… во что мы все превратились?.. Еще года два назад я вдруг вскакивал среди ночи, бросался к письменному столу… А теперь, если бессонница, я придумываю новые варианты окончания «Трех мушкетеров».

А в с е н ь е в. Он ее целует?..

Н а т а ш а. За кого ты переживаешь, я не понимаю. За Толика, за Валерию Михайловну или за меня?

С а в к и н. Слава богу, ты уже снизошла до того, что не говоришь со мной на «вы».

В е н ц о в а. Разве? Я как-то не заметила.

А в с е н ь е в. О чем они? Я не все слышу…

Н а т а ш а. Может, подставишь ухо к стенке?

С а в к и н. Лера, бегут годы…

Н а т а ш а. У них, оказывается, давняя-предавняя любовь.

А в с е н ь е в. Роман у него с тобой! А с ней он подло играет.

В е н ц о в а. Я люблю тебя, Толик…

А в с е н ь е в. Заткните уши ватой, Наташа.

Н а т а ш а. Я заткнула.

А в с е н ь е в. Нет, вы заткнули только одно ухо, а второй клок ваты свисает.

Н а т а ш а. Ну должна же я быть информирована хотя бы через одно ухо!

С а в к и н. Начертай на моем заявлении об уходе свою резолюцию: «Согласна».

В е н ц о в а. С этим-то я совершенно не согласна.

А в с е н ь е в. Савкин… плут! Плут, плут…

Н а т а ш а. Сейчас у меня зубы заболят от твоих стенаний.

А в с е н ь е в. Вся моя жизнь — одно страдание. С той минуты, как вы появились в этой комнате, за этим столом… Вот уже полгода я не сплю ни одной ночи.

Н а т а ш а. Пожалуйста, не обращайся к врачу, он тебе даст снотворное… И тогда как же твои чувства?

С а в к и н. Слушай, отдай в приказ прямо с завтрашнего дня. К чему тянуть? Я попытаюсь устроиться в другом месте. Хочется работать! Делать что-то путное, пока еще башка не окаменела… Но в нашей конторе, как в болоте: чем сильнее барахтаешься, тем скорее засасывает трясина.

Авсеньев лихорадочно быстро что-то пишет на клочке бумаги. Выходит — и вот он в комнате Венцовой.

А в с е н ь е в. Валерия Михайловна, извините, вам просили передать… (Возвращается в свою комнату.)

В е н ц о в а (читает записку, переданную ей Авсеньевым). Это что же такое?.. Это же…

Н а т а ш а. Что ты ей написал?

А в с е н ь е в. Правду!

В комнате Венцовой раздается телефонный звонок.

В е н ц о в а (пошатываясь, подходит к столу, берет трубку). Да, Вячеслав Хрисанфович… Немедленное, срочное дело?.. Хорошо, сейчас же иду к вам. (Кладет трубку и, с растерянной улыбкой взглянув на Савкина, выходит.)

С а в к и н (читает оставленную на столе записку Авсеньева). «Дорогая Валерия Михайловна, Савкин ведет с вами непонятную игру. Ведь роман у него с Наташей Лункиной, которую люблю я. Что бы вы не думали, что я кляузничаю, я прошу вас, увольте меня. Авсеньев». (Положил записку на стол.)

Возвращается В е н ц о в а.

В е н ц о в а (взглянула на записку). Вы прочли эту записку?

С а в к и н. Почему же — вы, а не ты?

В е н ц о в а. Я вас спрашиваю, товарищ Савкин, вы прочли эту записку?!

С а в к и н. Прочел.

В е н ц о в а. Так вот… (Берет со стола заявление Савкина, рвет его в клочки и бросает в мусорную корзинку.) А теперь мое резюме… Я буду давать вам самые трудные разработки, чтобы вы не имели ни одного свободного вечера.

С а в к и н. Меня волнует, Лера, что скоро у тебя может оказаться много свободных дней и вечеров.

В е н ц о в а. Обо мне не беспокойтесь. А вы даже ночами будете сидеть, чтобы успеть выполнить мои бессмысленные, бюрократические задания. Ясно? И я от своих слов не отступлюсь.

С а в к и н. Ты бросаешься в крайности.

В е н ц о в а. Жаль, что у нас когда-то отменили крепостное право!

С а в к и н (садится к столу, пишет на листке бумаги). Мое второе официальное заявление. Пройдет положенный срок — и я буду свободен как птица. А в остающееся время ты можешь запирать меня даже в подвал, тот, что пониже архива. Там холодно и страшно и бродят души погубленных изобретений.

В е н ц о в а. Замолчи. Все же ты рискуешь, Толик, со своим уходом.

С а в к и н. Лера, я не передумаю. (Выходит.)

Савкин появляется в своей комнате. Авсеньев, весь встрепанный, вскакивает, глядя на него.

Ты хороший парень, Авсюша. Дай тебе бог не испохабиться.

А в с е н ь е в (Наташе). Так я и не понял, что он от нее хотел?

В комнату Венцовой входит О б о р и м о в.

О б о р и м о в. Ах, Валерия Михайловна, зачастили мы друг к другу… Вызывал я вас всего лишь на одну минуту, чтобы еще разочек взглянуть. Теперь решил продолжать беседу… Э-э-э… Извините, я почти не спал. С друзьями решал проблемы до самого утра.

Замершие в своей комнате Савкин, Наташа и Авсеньев наконец пришли в себя.

А в с е н ь е в. Сам товарищ Оборимов! Это предвещает нечто чрезвычайное.

Н а т а ш а. Молчи!

О б о р и м о в. Вы поэтичнейшее существо, Валерия Михайловна.

В е н ц о в а. Я обыкновенная женщина. Меня заботят самые земные дела. Вот… товарищи в моем секторе встревожены сокращением штатов.

О б о р и м о в. Я тоже вспомнил об этом и хочу вам помочь. Э-э-э…

Авсеньев прыснул.

Н а т а ш а. Тихо!

С а в к и н. Зануда.

О б о р и м о в. Мой отец возглавлял это учреждение двенадцать лет. А я — уже третий год, но впервые сегодня почувствовал гордость за свой коллектив… и его отдельных представителей…

Н а т а ш а. Место начальника уже по наследству получают?

С а в к и н. Сначала отец направил сына в институт, по своему профилю. Потом устроил на работу. Друзья стимулировали его рост по службе. Знаешь, в магазинах «Природа» продается такое зелье — стимулятор роста называется. Одна чайная ложка на литр воды — и валяй, побрызгивай… Ну а когда папаша стал болеть, тут уж сам бог велел передать отцовское дело в родственные руки. А друзья-устроители тоже в накладе не остались.

О б о р и м о в. Вы заметили, когда выходили из моего кабинета, как я смотрел вам вслед?

В е н ц о в а (изображает наивность). Не посмела заметить, Вячеслав Хрисанфович.

О б о р и м о в. Вы трогательны в своей естественности. Между нами не должно быть никакой дистанции. Понимаете?

В е н ц о в а. Дда…

О б о р и м о в. Вы это «да» произнесли со значением?

В е н ц о в а (делает вид, будто смешалась). Ах, что вы! Нет… да… Ну, не знаю, как ответить…

О б о р и м о в. Мне под тридцать… Детский возраст! (Хохочет.) А коль я в таком детском возрасте, простите мое ребячество… (Целует Венцову.) Ведь я вам симпатичен просто как мужчина?..

С а в к и н. Я врежу ему!

Н а т а ш а (удерживает его). Сиди!

Савкин вырвался, и вот он в комнате Венцовой.

В е н ц о в а (поняла по гневному выражению лица Савкина, что тот вошел неспроста). Обратите внимание… это… очень талантливый работник, Вячеслав Хрисанфович, но он вдруг подал заявление об увольнении… Мы не можем так бросаться людьми!

О б о р и м о в (набирает номер телефона). Бубенец?.. Слушайте, Бубенец… э-э-э… в порядке сокращения штатов… не трогайте сектор Венцовой… Ни одного человека! (Кладет трубку.)

С а в к и н. Как говаривали когда-то, самая тяжкая ноша — это монаршья милость.

О б о р и м о в. Чем ты недоволен?

Савкин молчит.

Иди. Я забыл, как твоя фамилия?

С а в к и н. Свойский паренек! Что ж, давай на «ты»!.. А как твоя фамилия?

О б о р и м о в. Что?! (Хохочет.) Молодец, титан! Позови-ка сюда своих коллег…

Савкин не двинулся с места. В е н ц о в а выходит. Оборимов вдруг, в шутку, подскакивает к Савкину и наносит ему легкий удар, боксируя. Савкин удивлен, но отвечает тем же — и неожиданно посылает противника в нокдаун… Заметив входящую Венцову, Оборимов с трудом успевает принять обычный для него вид. Венцова приводит в свою комнату А в с е н ь е в а и Н а т а ш у.

Хочу… э-э-э… сказать вам… Пятнадцать лет, прежде, при моем отце, а затем при мне, наша, условно говоря, контора… живет и здравствует. «Здравствует контора»… Это — ничего, а? Почему? Молодой Оборимов!.. Дал делу сильнейший допинг. «Вячеслав Хрисанфович»! Одно сочетание слов, имени и отчества… иных приводит в трепет! Э-эта бессонная ночь… Все должны держаться друг за друга… с повышенной ответственностью… (Засыпает, притулившись к плечу Венцовой.)

С а в к и н, А в с е н ь е в и Н а т а ш а выходят. Теперь уже цепко обняв Венцову, похрапывает юный, но великий Оборимов. Венцова осторожно пытается высвободиться.

Н а т а ш а (заглянув в комнату Венцовой, быстро возвращается). Спит как младенец. Теперь я по утрам буду досыпать на своем слонике — и вы мне, мальчики, не указ!

С а в к и н. Сейчас я устрою ему пробуждение… (Набирает номер телефона, говорит, изменив голос.) Товарищ Венцова?

В е н ц о в а (подняв трубку, почти шепотом). Да…

С а в к и н. Валерия Михайловна, секретарь товарища Оборимова сказала мне, что он где-то в вашем секторе… Он не у вас ли, случайно?

В е н ц о в а (так же тихо). Кто это говорит?

С а в к и н. Помощник Сергея Николаевича, Вартанов.

В е н ц о в а. Здравствуйте, Арташес Васильевич…

С а в к и н. А почему вы так загадочно-тихо со мной разговариваете?

В е н ц о в а. Тихо? Голос у меня что-то сел. (Прикрыв ладонью трубку.) Вячеслав Хрисанфович! Да проснитесь же вы!.. (В трубку.) Извините, запутался провод, а я хочу передать трубку Вячеславу Хрисанфовичу… (Оборимову.) Помощник Сергея Николаевича, Вартанов!..

О б о р и м о в (испуганно протирает глаза, роняет трубку, поднимает, говорит хрипло). Арташес Вартанович?

С а в к и н. Васильевич, с вашего позволения.

О б о р и м о в. Ох! Простите, пожалуйста. Столько дел, что уже с утра…

С а в к и н. С утра, дорогой, надо опохмеляться.

О б о р и м о в. Спасибо за совет, Арташес Вартанович. Вы в хорошем настроении!

С а в к и н. Я еще в лучшем настроении, когда мне дважды не приходится напоминать, что я — Васильевич.

О б о р и м о в. Зарублю на носу!

С а в к и н. Зарубите. Соединяю вас с Сергеем Николаевичем!

О б о р и м о в. Спасибо!

С а в к и н (снова изменив голос теперь уже на старческий). Славочка? Здравствуй, крестнишек мой бриллиантовый.

О б о р и м о в. Здравствуйте, Сергей Николаевич, мой… Мой… незабвенный!

С а в к и н. Почему же я нежабвенный? Ты меня уже похоронил?

Оборимов, задыхаясь, разинул рот, округлившимися глазами смотрит на Венцову.

В е н ц о в а (громким шепотом). Бесценный, бесценный!

О б о р и м о в. Бесценный!

С а в к и н. Ладно, вот наведаюсь к Хрисанфу Пантелеевичу, твоему родному першональному пеншионеру, и при нем тебе уши надеру! Чтоб жнал, как с вышестоящими ражговаривать.

О б о р и м о в (восторженно). И надерите, и надерите!

С а в к и н. Мы тут… э-э-э… в тешном кругу подумали и нашли, что эта штукенция Копылова — все же новинка, и весьма удачная.

О б о р и м о в. Но вы же мне…

С а в к и н. Не перебивай.

О б о р и м о в. Виноват!

С а в к и н. Разговорная аппаратура… э-э-э… компактная, на редкость точно действующая. А руководители филиала НИИ попросту впали в амбицию. Мы их поправим! Ты ражобрался с теми данными, которые подработали в одном из твоих секторов?

В е н ц о в а (тихо). Разобрался.

О б о р и м о в. Разобрался!

С а в к и н. Ну и что ты шкажешь?

Оборимов не может собраться с мыслями.

В е н ц о в а (тихо). Гениальная конструкция!

О б о р и м о в. Необыкновенная, гениальная конструкция! Это новая эра в управленческой технике!

Воспользовавшись тем, что Оборимов увлечен телефонным разговором В е н ц о в а выходит, осторожно заглядывает в общую комнату, из которой разговаривает по телефону Савкин.

С а в к и н. Далее… э-э-э… Есть мнение инстанций, что контору твою давно пора… Арташес, налей, пожалуйста, нарзану… (Пьет воду, налитую Авсеньевым из графина.)

Оборимов растерянно вертит головой.

Кхм… Спасибо, Арташес! Да!.. Так вот, в инстанциях решают: слить, объединить твою контору с базой Тимохина и образовать экспериментальный центр управленческой техники с генеральным директором во главе. Смекаешь, что за этим может штоять?

О б о р и м о в (в полной растерянности). Пока не очень, Сергей Николаевич.

С а в к и н. Мог бы добавить: незабвенный или бесценный… (Хохочет старчески хрипловато и сдавленно.) Эх, Шлавка, мало тебе Хрисанф уши драл, мало! Смекай вот в каком направлении… Дай на мое имя завтра к десяти утра обстоятельную запишку, штраничках на двух-трех, не больше. В этой запишке скажи все так, что контора твоя в ее теперешнем шоштоянии не нужна, себя не оправдывает. Вот уж это будет настоящее сокращение штатов!

В е н ц о в а возвращается в свою комнату.

О б о р и м о в. Сергей Николаевич!..

С а в к и н. Молчи. Обожди… я челюсть подправлю… выпадает… В своей бумаге найди место и… э-э-э… вставь несколько великих шлов про ражговорное уштройство Копылова. Мол, гениально и так далее.

О б о р и м о в. Сергей Николаевич, вы ведь… и НИИ…

С а в к и н. В этом НИИ окопались жах… жах… жахребетники! Понял?

О б о р и м о в. Э-э-э…

С а в к и н. Будешь писать, не стесняйся в выражениях, докажи, что твоя контора себя ишшжила.

О б о р и м о в. Как же не стесняться в выражениях, когда контора… пятнадцать лет?

С а в к и н. Ты хочешь быть генеральным директором экспериментального центра?

О б о р и м о в. Я?! (Задохнулся.) Сергей Николаевич… детям, если они будут, и внукам накажу имя ваше…

С а в к и н. Ладно, незабвенный, молши. Я пока еще разочек… она, проклятая… (Шепеляво.) Змея, шелюсть… А как без шелюсти?

О б о р и м о в. Всюду халтурщики! Даже челюсть не могут сделать как следует!..

С а в к и н. Ты сказал «вшюду халтурщики»? С этим тежишом у меня смотри! Знаешь, сколько ижделий имеет жнак кашества?!

О б о р и м о в. Верно, мудро!

С а в к и н. Ты шпошобен вошпринимать ж… ж… ждравые мысли. Но, говорят, копируешь меня, экаешь при ражговоре?

О б о р и м о в. Сергей Николаевич, исключительно… э-э-э… для солидности! Но если…

С а в к и н (смеясь). Шут ш тобой! Экай шебе, раж… ражрешаю.

О б о р и м о в. Отеческая щедрость, Сергей Николаевич! Ничтожной буковкой — и той делитесь.

С а в к и н. Так ты… э-э-э… как напишешь про свою контору?

О б о р и м о в. Да кому она теперь, моя контора, нужна?! Полностью себя изжила! Работаем сами на себя, а для чего — никому не понять.

С а в к и н. Голош не мальшика, но мужа! В таком духе и напиши. Запишку пришли на мое имя с курьером, в запешатанном пакете к десяти утра. А к двенадцати приходи ко мне сам. Дело пока шек… шек… шекретное, никому ни шлова.

О б о р и м о в. Будет сделано.

С а в к и н. Раштешь, Шлавик!.. До встреши.

О б о р и м о в. Обнимаю вас, Сергей Николаевич! Нижайший поклон Таисии Аркадьевне.

С а в к и н. До жавтра, мой бриллиантовый. (Опускает трубку.)

Оборимов тоже опустил трубку, победоносно взирает на Венцову. Авсеньев и Наташа с трепетом смотрят на Савкина.

Н а т а ш а. Что будет, а?!

С а в к и н. Спокойно, матросы, корабль тонет нормально.

О б о р и м о в. Гм… Генеральный директор?!..

В е н ц о в а. Поздравляю, Вячеслав Хрисанфович!

О б о р и м о в. Рано, рано. (Плюет через левое плечо.)

В е н ц о в а. Да-да-да! Стучу по дереву. (Вместе с Оборимовым стучит по столу.)

О б о р и м о в. И эту трудную дорогу можно осилить… Но необходимо, чтобы рядом была спутница…

В е н ц о в а. Это уж вам видней!

О б о р и м о в. Для тебя, Лера, э-э-э… я найду отличную должность. Слить твой сектор с сектором Белошейкина и руководство отдать тебе… Это мелочь в сравнении с тем, что ты теперь сможешь получить. И новая должность и зарплата сразу поставят тебя ближе ко мне… Понимаешь?

В е н ц о в а. Все понимаю!

О б о р и м о в. Заметь, в экономике, науке, технике, во всех звеньях жизни идет обновление, всюду нужны энергичные молодые люди, и я в этом смысле… А?

В е н ц о в а (очень серьезно). То, что надо.

О б о р и м о в. Прогресс всегда был силен энергией, делом. Сегодня, в день перехода на летнее время, свершилось такое событие…

В е н ц о в а. В этом я вижу нечто символическое!

О б о р и м о в. Верно, верно!.. Сегодня вечером, в семь тридцать, позвони мне по этому телефону. (Черкнул на клочке бумаги.) Я буду ждать. Позвонишь?

В е н ц о в а. Еще бы!..

О б о р и м о в. А сейчас я пойду. Нужно заняться, чтобы завтра… Да, срочно пришли мне материалы Копылова. Пока! (Уходит, гордо неся голову.)

Венцова тихо смеется. В ее кабинет робко входит Н и к о н о в а.

Н и к о н о в а (льстиво). Валерия Михайловна, не нужен ли вам кипятильничек? Персональный. У меня есть импортный…

В е н ц о в а. Я пью чай в буфете.

Н и к о н о в а. Извините. (Исчезает.)

С а в к и н. Загляну-ка я к верной спутнице «генерального директора»… (Захватив толстую папку, выходит и появляется в комнате Венцовой.) Извините, мы с вами, Валерия Михайловна, так и не закончили беседу.

В е н ц о в а (берет из рук Савкина папку). Материалы по этой новинке?

С а в к и н (уже с некоторым сомнением). Но вы советовали хорошенько над ними подумать?..

В е н ц о в а. Возьму как есть.

С а в к и н. Вы, надеюсь, подпишете мое заявление об уходе с работы?

В е н ц о в а. Пожалуйста. (Подписывает.) Толик, почему ты вдруг перешел со мной на «вы»?

С а в к и н. Как-то не заметил… Официальная беседа…

В е н ц о в а. Ты, конечно, не знаешь, какие у нас произошли чудеса?

С а в к и н. Чудес не бывает.

В е н ц о в а. А между тем жизнь поворачивается на сто восемьдесят градусов.

С а в к и н. И чья именно жизнь?

В е н ц о в а. Вообще… всех. И моя особенно.

С а в к и н (расставшись с наигранной беспечностью). Как — особенно?!

В е н ц о в а. Мне предлагают необыкновенно выгодную должность. И во всех отношениях может измениться судьба. Личная.

С а в к и н. Ты согласилась?..

В е н ц о в а. Ну-у… почти да.

С а в к и н (кричит). Чему ты улыбаешься?! Это я должен хохотать! Или плакать! Чем соблазнилась? Звони ему, он тебе свидание назначил. Звони своему «генеральному директору»!..

В е н ц о в а (рассердилась). Ты за кого меня принимаешь?! Да знаешь ли, кто суфлировал Оборимову, когда ты выступал по телефону в роли незабвенного Сергея Николаевича?!

С а в к и н. Никаких суфлеров не слышал! (Спохватывается.) Я — по телефону?..

В е н ц о в а. «Бриллиантовый», «незабвенный»…

С а в к и н. Лерка!..

В е н ц о в а. Что, «шелюсть» отпала?

С а в к и н. Есть чудеса! (Кружит Венцову.)

А в с е н ь е в (Наташе). Нет, ты была права, они давно любят друг друга…

Н а т а ш а. Какая была конспирация!

В е н ц о в а. Завтра в двенадцать по летнему времени наша контора разлетится в пух и прах… А мы… мы бросимся в науку, Толенька. Ты да я — ого-го сила!.. Мы совершим революцию в электронике! Муж будет выдавать гениальные идеи, а жена — с остервенением пробивать их в жизнь!

Н а т а ш а. Думаешь, Сергей Николаевич так просто расстанется с этой конторой? Тогда чем он будет руководить?!

А в с е н ь е в. Я всегда подозревал, Наташа, что у вас бездна здравого смысла. Но вдруг докладная Оборимова попадет еще к кому-нибудь? И нас действительно прикроют? А ну, пошли. (Взяв за руку Наташу, выходит с ней и входит в комнату Венцовой.) Люди, мы что, сами себя уволили?!

С а в к и н. Все разом!

Н а т а ш а. Ой!.. (В страхе плюхнулась на пол.)

Авсеньев помогает ей подняться.

С а в к и н. Друзья, не глупо ли? Такую славную шарагу разрушили… А в другом-то месте ведь работать придется!

Н а т а ш а. Кошмар!

С а в к и н. Ты, Наталья, со своим слоном нигде не пропадешь.

А в с е н ь е в. Со слоном и со мной.

В е н ц о в а. Как сказал великий Оборимов, будем держаться друг за друга с повышенной ответственностью!