«Любовь» и другие одноактные пьесы

Е. Шабан РОКИРОВКА Пьеса в одном действии

КЛИМ — аппаратчик с дипломом инженера.

ВИТАЛИЙ — мастер цеха.

ЗОСЬКА — секретарь начальника производства.

БЕГУНОК — аппаратчик.

ЯДЯ — секретарь комсомольской организации производства.

ЯША — слесарь по контрольно-измерительным приборам.

НИКОЛАЙ ИГНАТЬЕВИЧ — начальник производства.

ГАЛКА — крутильщица.

ДЕВОЧКА.

РАБОЧИЕ И РАБОТНИЦЫ КОМБИНАТА.

Действие происходит на большом современном комбинате.

На просцениум выходит В и т а л и й.

В и т а л и й (обращаясь к зрителям). Эта обыкновенная история произошла с нами, обыкновенными ребятами, на необыкновенном по своему размаху современном комбинате. Произошла она в мае, когда по-настоящему чувствуешь мощное дыхание весны и вместе с природой обновляешься и будто начинаешь жить сначала…

Занавес открывается. Дворец культуры. Шум, смех, музыка. Отмечается День химика. Слышатся голоса: «Сегодня у меня такой праздник дома!», «А что случилось?», «Сын первое слово сказал!..», «Поздравляю!», «Смотрит на меня так весело и кричит: «Дя-дя-я-а!»

В и т а л и й. Сейчас я познакомлю вас с героями нашей истории…

Появляется З о с ь к а.

З о с ь к а. Привет! Клима не видали?

В и т а л и й. Это Зоська — секретарь начальника производства…

Появляется Я ш а.

Я ш а. Клима не видали?

В и т а л и й. Яша, рационализатор-неудачник… Слесарь по контрольно-измерительным приборам.

Появляется Б е г у н о к.

Б е г у н о к. Клима не видали?

В и т а л и й. Бегунок! Отличный парень! Аппаратчик. Влюблен в Ядю, секретаря комсомола…

Б е г у н о к (кричит). Ядя!

Я д я (проходя мимо). Отстань! Ты деспот, эгоист и робот!

В и т а л и й. Слышите? У Яди вечный конфликт с Бегунком.

З о с ь к а. Ядя, ты Клима не видала?

Я д я. Нет.

Г о л о с а. Увели твоего Клима!

— Галка увела, крутильщица из третьего…

— Галка может!..

— Она действительно может!

— Дамский вальс!

Гремит вальс. Общий шум. Смех.

В и т а л и й. А там, среди ребят, Николай Игнатьевич, начальник производства. С него, по существу, и начался комбинат. Когда еще ничего не было — одно огромное поле площадью сто двадцать гектаров, появился приказ о зачислении первого работника. Им и стал Николай Игнатьевич.

З о с ь к а (подходит к Николаю Игнатьевичу). Николай Игнатьевич, разрешите на дамский вальс?

Н и к о л а й И г н а т ь е в и ч. Спасибо!

Танцуют.

Проходят Я д я и Б е г у н о к.

Б е г у н о к. Ядя, подожди…

Я д я. Что тебе, Бегунок?

Б е г у н о к. Может, потанцуем?

Я д я. Я тебя не приглашала.

Б е г у н о к. Ядя, я больше не буду…

Я д я. Что — не будешь?

Б е г у н о к. Не знаю, не знаю… Что скажешь — то и не буду…

Я д я. Тяжело с тобой, Бегунок.

Б е г у н о к. Почему, Ядя? Я псих, наверно.

Я д я. А почему?

Б е г у н о к. Век нервный… (После паузы.) Я люблю тебя. Я очень устал без тебя… Мне даже не с кем поругаться…

Я д я. Действительно причина. Ладно, идем танцевать…

Танцуют. Появляются К л и м и Г а л к а.

В и т а л и й. Клим? Привет!

К л и м. А, начальство! Здорово! Галка, вы незнакомы?

Г а л к а. Не пришлось.

К л и м. Виталий, мастер цеха. Друг неповторимых студенческих лет. А сейчас, как видишь, он — начальник, а я подчиненный… Так сказать, он по ту сторону прибавочной стоимости, я — по эту…

В и т а л и й. Что наводит на размышление. Исключительная индивидуальность, восходящая звезда на небосводе инженерии, диплом с отличием… И вдруг…

К л и м. Надо встретиться за круглым, как говорят на островах Великой Британии, столом. Выяснить…

В и т а л и й. Тебя поймать почти невозможно. Что — ни одно мероприятие в городе без тебя обойтись не может?

К л и м. А ты думаешь, мне не надоело? Терплю. После возвращения из Англии только два раза на работе был.

В и т а л и й. У меня твоя общественная активность поперек горла стоит. Ребята недовольны.

Г а л к а. А правда, что в Англии, в каком-то парке, можно кому хочешь выступать и что хочешь говорить?

К л и м. Можно.

Г а л к а. А правда, что в кинотеатрах там разрешают курить?

К л и м. Смолят, Галка, только дым из ушей… Ну, как твои сердцееды? Процветают или сохнут?

Г а л к а. Засохнете вы! Дождешься!..

З о с ь к а (подходя). Клим!

К л и м. О, Зоська! Извините, оставляю вас…

К л и м и З о с ь к а уходят. Пауза.

Г а л к а. Гуд-бай… (Вздохнула.) И что он в ней нашел? (С грустью.) До сих пор не пойму, что все-таки мужчинам нужно… Вы не подскажете?

В и т а л и й. Нет. Я плохой советчик… Извините.

Г а л к а. Вот так бросаешься то к одному, то к другому… Как птица. И мимо. Год назад он мне такое заливал!.. Водопад слов. А сейчас ей, наверно… А я привыкла к нему… Пойду. Извините… (Уходит.)

Занавес закрывается. Праздничный шум. Но постепенно он переходит в шум машин мощного предприятия. Его перекрывают голоса по селекторам: «Бригада ремонтников? Ершова! Нет?», «ЧП! Срочно на первую линию!..», «В чем дело? Почему стоим?», «Ершова срочное ЧП!» «Где ЧП?», «На первой!», «Ремонтники! Ремонтники!», «Ершов обедает!»

Занавес открывается.

Приемная начальника производства. За столом З о с ь к а.

В и т а л и й (входя). Здравствуйте. Я вас прошу, Зося, передайте Николаю Игнатьевичу эту докладную.

З о с ь к а (взяла бумагу, взглянула). Опять Яшка?

В и т а л и й. Полез подправить что-то… Полдня копаемся и никаких результатов… А Клим вернулся?

З о с ь к а. Вернулся.

В и т а л и й. А где он?

З о с ь к а. Я его не видела.

Б е г у н о к (врывается в приемную). Граждане! Почему, получая одну зарплату, я должен ишачить за двоих! Надо совесть иметь! Если требуется, чтобы возле машины стоял человек, значит, необходимо, чтобы он там и стоял!

В и т а л и й. Успокойся, Бегунок, приехал Клим.

Б е г у н о к. Надолго? Одного за аварии бьем, а другой по фестивалям ездит, кинозвездам улыбается. «Я и Людмила Гурченко! Я и Вячеслав Тихонов!» Пожалуйста! Пусть ездит! Но возьмите человека на его место!

З о с ь к а. Эх, и темный же ты, Бегунок! Он же вас там представляет! Рабочий класс…

Б е г у н о к. А тогда пусть и работает! Конец квартала, а у нас из-за него авария!.. Плакали премиальные!

Я д я (входя). Здравствуйте! О чем спор?

З о с ь к а. На Клима нападает. Говорит, что он виновник аварии. А при чем тут Клим? Он только вернулся.

Б е г у н о к. Ты помолчи, Зоська! Ты не можешь быть объективной в этом вопросе, потому что ты необъективна.

З о с ь к а. Все понятно и научно-популярно.

Я д я. При чем тут Клим, Бегунок? Его уважают. Пресса о нем писала, он сам не раз выступал по радио и телевидению. Год стажировался в Англии…

Б е г у н о к. А для чего? По фестивалям ездить?

Я д я. Замолчи! Если двое утверждают, что ты пьян, — пойди и проспись!

Б е г у н о к. Еще не доказано, трезвы ли те двое! И вообще, что вы меня воспитываете? Куда ни глянь — секретари, секторы, члены, замы, помы…

Слышатся голоса по селекторам: «Ремонтники! Ремонтники! Где ремонтники?», «На линии!», «Передайте, что их ждут большие неприятности!», «Горит квартальная премия!», «Ершов! Ершов!», «Ершова нет!», «А кто говорит?», «Дедович!», «Слушай, Степан, вас сегодня будут бить!», «В каком смысле?», «В физическом!.. Так что готовьтесь!»

В приемную входит Я ш а.

Вот он! Собственной персоной! Заслуженный деятель искусств!.. Куда?

Я ш а. На ковер.

Б е г у н о к. Желаю успеха!

Я ш а. На дворе птички поют…

Б е г у н о к. Сдрейфил?

З о с ь к а. Как это у тебя получилось?

Я ш а. Подшипничек разболтался. Дай, думаю, гаечку ключом попридержу, она и прижмет подшипничек… И передержал, наверное… Как рванет! Мама!..

Б е г у н о к. За Клима старался, а свой участок запустил.

В и т а л и й. Иди и все объясни… А мы — в цех…

Я ш а входит в кабинет начальника, Б е г у н о к, Я д я, В и т а л и й выходят. Телефонный звонок.

З о с ь к а (берет трубку). Алло! Климка? Как не стыдно: вчера приехал и не зашел… Поздно? Брось! Мы с мамой кинопанораму смотрели, потом какой-то бег с барьерами… Ну ладно, ладно… Давай сюда, жду… (Положила трубку.)

Из кабинета Николая Игнатьевича выходит Я ш а.

Я ш а (вздыхает). Ух, ты-ы-ы-ы!..

З о с ь к а. Может, воды?

Я ш а. Газировка?

З о с ь к а. Еще чего захотел!

Я ш а. Другой не пью. (Выходит.)

З о с ь к а (вслед). Ну экспонатик!

Входит К л и м.

К л и м. Привет! Ну как ты без меня?

З о с ь к а. Ничего. Как кинозвезды?

К л и м. Светят, но не греют.

В и т а л и й (врываясь). Клим! Быстрей! Быстрей на линию!..

К л и м. Зоська, я скоро…

В и т а л и й и К л и м выходят. Появляется Н и к о л а й И г н а т ь е в и ч.

Н и к о л а й И г н а т ь е в и ч. Зося! Срочно найдите Клима Сухина.

З о с ь к а. Он на линии, Николай Игнатьевич.

Н и к о л а й И г н а т ь е в и ч. Хорошо. Дайте мне Ершова.

З о с ь к а (набирает короткий номер). Срочно Ершова! Прошу…

Н и к о л а й И г н а т ь е в и ч (взял трубку). Слушай, Ершов, совесть у тебя имеется? Когда? Как у Гоголя: пришли, понюхали и ушли. И два часа нет. Имей в виду, я вынесу это на перекличку в понедельник. Пусть ваши карманы тоже плачут… (Положил трубку.) Возмутительно! Главное, спокойно: «Они пошли обедать».

З о с ь к а. А вы пообедали, Николай Игнатьевич?

Н и к о л а й И г н а т ь е в и ч. Потом, Зося, успеется еще.

З о с ь к а. Ребята на Клима косятся…

Н и к о л а й И г н а т ь е в и ч. А что делать? Звонят, просят, требуют… Какая-то мода пошла. Из Министерства культуры звонили: выделить человека в Художественный совет. Что он им там посоветует? Вот и Яшка этот. Весь в выговорах, а увольнять жалко. Есть у парня искорка. Давай, Зося, последнего строгача ему влепим, и дело с концом!.. Готовь приказ.

Голоса по селекторам: «Ремонтники! Отбой!», «Ершов! Ершов! Можешь успокоиться! Обедать!..», «На линии нить — норма!», «Ершова к главному инженеру!»

В приемную врываются В и т а л и й, К л и м и Я ш а.

Я ш а. Нашли! Я не виноват!

К л и м (Зоське). Автоматика не сработала. Яшка ни при чем.

В и т а л и й. Николай Игнатьевич! Пошла продукция… Порядок!

Н и к о л а й И г н а т ь е в и ч (кивнул в сторону Клима). Он?

В и т а л и й. Да. Клим сразу обнаружил причину. Перегрузка. Яшу мы зря ругали.

Н и к о л а й И г н а т ь е в и ч. Ничего, ему полезно. Профилактика. Зося, Якову выговор отменяется. Климу Сухину — премию. Готовь приказ. Все! (Ушел в кабинет.)

Б е г у н о к. Ну что же, Клим Сухин, поздравляю. Пришел, увидел, получил… Пошли, наверстывать надо.

Все выходят. Виталий и Клим задержались.

В и т а л и й. Нам с тобой так и не удается поговорить…

К л и м. Все о том же? О моем служебном несоответствии?

В и т а л и й. Не иронизируй. Тебе не надоело играть в рабочего?

К л и м. А ты не считаешь, что через несколько лет такая, как ты говоришь, игра в рабочего будет требовать высшего образования.

В и т а л и й. Не считаю. Возникнет необходимость спецобразования для рабочих…

К л и м. Ладно. Давай о коэффициенте полезного действия… Направили на стажировку в Англию меня с высшим образованием и просто рабочего. Кто принесет большую пользу комбинату?

В и т а л и й. Ты, конечно. Только я не понимаю, зачем тебя посылать на такой же срок? Ты и без Англии по технической документации мог все освоить. Ты ведь инженер. А ты почти год в Англии сидел. Смысл? Ты же в это время мог заниматься делом…

Раздается звонок. Зоська идет в кабинет.

З о с ь к а. Извините, шеф вызывает. (Уходит.)

В и т а л и й (после паузы). Ребята недовольны.

К л и м. Вот как? Давай в другой раз на эту тему… А сейчас поговорим-ка лучше о любви. Тебе нравится Зоська? А? Вижу, нравится. Небось влюблен? Ну, не стесняйся! В нее можно влюбиться. Знаешь, год назад по вечерам я водил ее на берег реки. Там пахло полем, над головой висел хвост Большой Медведицы, а в соседнем болотце жалобно стонали лягушки… А-а-а-ах… И чайка над водой. Как знак качества… Прекрасно!

В и т а л и й (тихо). Ты любишь ее, Клим?

К л и м. Ну ты даешь, старик…

Входит З о с ь к а.

З о с ь к а. Он уже неделю не обедает…

К л и м. Кто?

З о с ь к а. Николай Игнатьевич.

В и т а л и й. До свидания. (Выходит.)

К л и м. Махнем сегодня вечером к реке, Зоська? (После паузы.) Как тогда… Помнишь?

Свет гаснет. Когда он зажигается, мы видим берег реки. Кривое дерево. Хор лягушек. Соловей. Тихое журчание воды.

З о с ь к а. Удивительно. (Пауза.) Скажи что-нибудь…

К л и м. А что говорить?

З о с ь к а. Нечего?

К л и м. Почему?

З о с ь к а. А помнишь?..

К л и м. Помню… (Хочет обнять Зоську.)

З о с ь к а. Подожди.

К л и м. Ты что?

З о с ь к а. Ничего. Слышишь?..

К л и м. Что?

З о с ь к а. Поет…

К л и м. Кто?

З о с ь к а. Лягушка…

К л и м. Что с тобой сегодня?

З о с ь к а. Скажи мне, только честно… Ты ведь не любишь меня, Клим? Чего молчишь?

К л и м. Люблю. (Снова хочет обнять ее.)

З о с ь к а. Не надо… Я хочу, чтобы ты меня любил. (После паузы.) И уважал…

К л и м. Так в чем же дело? (Пытается поцеловать Зоську.)

З о с ь к а. Не надо!

К л и м. Что с тобой? Странная ты какая-то…

З о с ь к а. Я не хочу так!..

К л и м. Как — так?

З о с ь к а (после паузы). Интересно, а как бы он себя вел в такой ситуации?

К л и м. Кто?

З о с ь к а. Дружок твой…

К л и м. Какой дружок?

З о с ь к а (тихо). Мне пора.

К л и м. Куда ты? (Притягивает ее к себе.)

З о с ь к а. Я пойду…

К л и м. Куда?

З о с ь к а. Домой. Я хочу домой!..

К л и м (целует ее). Что с тобой, Зоська?

З о с ь к а (вырывается из объятий). Я не хочу. Я хочу счастья!.. (Убегает.)

К л и м. Что еще? Тоже мне Софи Лорен! Все хотят счастья, только никто не знает, где оно и что это такое… (Уходит.)

Звучит музыка. Высвечиваются лица всех героев нашей истории.

В и т а л и й. Действительно, где оно, счастье? В чем оно? В каком-то мгновении, единственном и неповторимом? В цели, которую поставил перед собой человек? В любви?

Н и к о л а й И г н а т ь е в и ч. Счастье. — это, наверно, путь к мечте. Пусть он будет трудным. Я считаю себя счастливым человеком…

Г а л к а. Счастье — это семья, дети…

Я д я. Быть счастливым — это увидеть в другом человеке что-то хорошее. Такие качества, про которые никто раньше и не догадывался…

Б е г у н о к (смотрит на нее). И которых, по существу, у того нет…

З о с ь к а. Бегунок, ты циник и паяц. (После паузы.) Счастье — это когда ласточка кормит своих птенцов и оглядывается по сторонам…

В и т а л и й. Еще недавно я, не задумываясь, ответил бы — море, синее небо, цветы, радостные глаза. Но мне этого мало. Должен быть дождь, ветер, с которым трудно бороться, жажда. Все это надо преодолеть. Счастливый человек — это человек богатый и щедрый… На любовь, дружбу, ласку, чистоту…

Я ш а. Счастье — это красивая женщина, которая смотрит на тебя и улыбается… И сын Вячеслав, названный в честь артиста Тихонова…

Б е г у н о к. Маленький голубоглазый Штирлиц.

З о с ь к а. Бегунок, ты всех перебиваешь. Сам скажи.

Б е г у н о к. Счастье — это жизнь.

К л и м. Жизнь — трагический в своей сущности парадокс, и трагически выглядит человек — венец природы.

Я д я. Почему ты так думаешь, Клим?

К л и м. В трагедии, которую мы называем жизнью, четыре с половиной миллиарда действующих лиц плохо кончат. Как говорят, все там будем… И я, и вы, и даже Николай Игнатьевич… Разве не так?

Н и к о л а й И г н а т ь е в и ч. Нет, Клим. Жизнь-то все равно будет продолжаться. В твоем сыне, в твоем внуке, правнуке… В делах, которых ты оставил после себя. Возьми наш комбинат — он ведь останется. И без нас. Пока не построят новый, более совершенный… Так что ты брось эти мысли, Клим. Жизнь вечна, и вечен человек на земле.

Музыка. Затемнение. А когда свет загорается, мы видим квартиру Клима, обставленную по-современному и со вкусом.

Входят К л и м, З о с ь к а и В и т а л и й.

К л и м (входя). Входите в мою берлогу и извините за бедлам… Зоська, если потребуется навести камуфляж, — прошу, зеркало здесь… А тебе, Виталий, предлагаю вот этот проспект. Посмотри внимательно. Это я тебе советую как бывший инженер.

В и т а л и й (смотрит). Ого!

К л и м. Чудо! Маленькое предприятие. Два десятка рабочих.

В и т а л и й. А ты ведь не бывший инженер…

К л и м. Опять?

В и т а л и й. Опять. Скажи — это все?

К л и м. Ты что, считаешь, что быть рабочим — это все?

В и т а л и й. Нет, я просто боюсь подумать…

К л и м. А ты не бойся. Ты вот инженер. А кто тебя знает? Даже директор вряд ли помнит тебя в лицо. Я — главная фигура на комбинате. И если я умею работать, а работать я умею, меня знают все. Вокруг меня — корреспонденты, писатели, дикторы телевидения… Кстати, есть очень хорошенькие… Я — фигура.

В и т а л и й. Вот как!..

К л и м. Только не строй, пожалуйста, наивного идеалиста. И мне нечего перед тобой притворяться. Да. Мне выгоднее быть рабочим. И морально. И материально. Я сделал рокировку…

В и т а л и й. Значит, только это…

К л и м. Думай, как хочешь!.. Я живу интересной жизнью. Я год был за границей. А ты что? Тебя даже в художественной литературе не балуют. Вот он — текущий момент! Зачем же я должен его упускать? Ну, что молчишь?

В и т а л и й (волнуясь). Я не знаю… Я убежден, что так нельзя… Ты теряешь что-то… Себя теряешь… Я не могу высказать, сформулировать…

К л и м (с иронией). А ты не спеши, подумай…

В и т а л и й. У тебя должен наступить момент, когда ты почувствуешь, что то, самое главное, ты упустил. (Растерянно.) Я не очень понятно…

К л и м. Да. Не блещешь. Ну ты подумай, а я чай приготовлю. Как в Грейтбритании. (Уходит на кухню.)

З о с ь к а (доставая чашки). А я и не думала, что ты такой… настойчивый. Почему ты так смотришь на меня? Я тебе нравлюсь? Ты что, меня боишься? Можешь меня поцеловать…

В и т а л и й. Нне надо…

З о с ь к а. Бревно! Таких я еще не видала!.. (Смеется.)

К л и м (входя). О чем веселый разговор?

З о с ь к а. О любви. А он не такой уж тихий, дружок твой. Поцеловать меня хотел.

В и т а л и й (ошеломлен). Я?

К л и м (понимая шутку). Правда? Не надо, старик. Моя!..

З о с ь к а. Я разве собственность?

К л и м. Частная. Ну как, сэр, подумал? Слушай меня внимательно… (Разливает чай.) Главное — найти себя в жизни. Вот у нас, например, в рабочем районе, управдом с университетским значком. Что, не согласен?

В и т а л и й. Нет.

К л и м. Я тебе скажу так: будь ты трижды талантлив, ты останешься на своем месте жертвой конвейера. Знаешь, сколько нашего брата развелось? Теперь уже без диплома — редкость.

В и т а л и й. Это отлично! Каждый человек способен на открытие, хотя бы одно в жизни. Сколько открытий может быть?

З о с ь к а. А у нас управдом — женщина. Если какая бумажка понадобится — неделю походишь!

К л и м. А хочешь, я, как цыганка, расскажу о твоем будущем. Слушай. Повысят тебе зарплату, дадут квартиру в заводском микрорайоне. Обзаведешься, семьей, покроешься пылью семейных хлопот… Будешь водить по утрам в садик свою детокопию, будешь чмокать, уходя, надоевшую жену, будешь дремать по вечерам перед телевизором, в лучшем случае заведешь амуры с какой-нибудь учетчицей из своего цеха… И будешь считать себя счастливым…

В и т а л и й. Ладно… Не лезь на стенку, как хоккейный судья.

К л и м. Ладно так ладно… Ай эм вэри сори…

Затемнение.

Свет зажигается. В и т а л и й, Б е г у н о к, Я д я, К л и м, Я ш а на просцениуме.

Б е г у н о к. Что такое? Конец смены, а никто никуда не бежит.

К л и м. Как план, Виталий Викторович?

В и т а л и й. Сто десять с копейками.

Б е г у н о к. Некоторые переживают насчет премиальных.

К л и м. Собачьими глазами на мир смотрят: удастся ли что-нибудь ухватить?

Б е г у н о к. А некоторые лошадиными: удастся ли что-нибудь пожевать…

Я д я. Хватит, Бегунок! Клим, ты не забыл, что тринадцатого…

К л и м. Я все помню, Ядя. Седьмого — пионерская линейка в школе, восьмого — заседание секции футбола. С девятого по одиннадцатое городская конференция «Техническая революция и проблема управления производством»… Сколько можно, Ядя?

Я д я. Сколько нужно, Клим. Бегунок, пошли!..

Б е г у н о к. Кстати, ребята, можете нас с Ядей поздравить. Мы вчера… это… окольцевались!

Общий шум. Все поздравляют Ядю и Бегунка.

Я д я. Ладно! Пошли, Бегунок.

К л и м. Ядя, я задержу твоего супруга на пару минут?..

Я д я. Не больше…

К л и м (Бегунку). Можно, так сказать, тет-а-тет?

Б е г у н о к. Валяй.

К л и м. Не люблю, когда между мужчинами какие-то невыясненные отношения. Не нравится что — стукни, я соответственно дам сдачи, и все станет на места… Фэр плей.

Б е г у н о к. А я не желаю.

К л и м. Почему?

Б е г у н о к. Не хочу быть битым. Ты сильнее меня.

К л и м. За кого же ты меня принимаешь?

Б е г у н о к. За того, кто ты есть.

К л и м. А кто же я есть?

Б е г у н о к. Ты думаешь, что настоящий маяк, а ты фальшивый…

К л и м. А ты никогда не фальшивишь?

Б е г у н о к. Может, иногда. Разница в степени. Ты же фальшивишь во всем. Ты пришел к нам, чтобы возвести дворец на неплохой идее…

К л и м. О, какие громкие слова!

Б е г у н о к. Ты хочешь выдоить из этой идеи все до капли. Но у тебя не хватает элементарной скромности.

К л и м. Это ужасно! Что же мне делать?

Б е г у н о к. Дело совести. Во всяком случае, я бы хотел тебя уважать…

К л и м. Мне твое уважение до фени. Я еще Героем Соцтруда буду. Понял?

Б е г у н о к. Понял.

К л и м. Нравишься ты мне.

Б е г у н о к. А ты мне не нравишься.

К л и м. Ну что же. (Уходит.)

Я д я (подошла к Бегунку). Что ты на меня так смотришь?

Б е г у н о к (не замечая Виталия, нежно Яде). Длинная ты…

Я д я. А ты во сне разговариваешь. Я испугалась даже. Так что имей в виду: если ты мне изменишь, я сразу узнаю. Ты мне во сне расскажешь.

Б е г у н о к. Я не расскажу, потому что не изменю. Пойдем в комитет комсомола и будем целоваться.

Я д я и Б е г у н о к уходят. Остается один Виталий. Появляется З о с ь к а.

З о с ь к а. Все ушли?

В и т а л и й. Да. Все ушли…

Зоська уходит.

(Тихо.) Я приду к ней. Она думает, что я ничего не могу сказать, а я скажу… «Я люблю тебя», — скажу я ей. И еще я ей скажу: «Ты неправильно живешь, Зоська. Разорви эту паутину!» И она поймет.

Звучит музыка.

Я люблю ее. А она любит другого. А другой ее не любит. И она знает об этом, но ничего не может сделать с собой, потому что любит… Почему так бывает? Почему любовь, это самое прекрасное чувство, наваливается вдруг тяжелой ношей, и человек ничего не может сделать? Он борется с этим прекрасным чувством… «Брось! Забудь!» — кричит он себе. И это причиняет боль… Так что же это такое — любовь?

Опять появляются все герои нашей истории.

Б е г у н о к (он счастлив). Не знаю.

Я д я (тоже счастлива). Не знаю.

Я ш а (удивленно). Не знаю.

Н и к о л а й И г н а т ь е в и ч. Это трудно объяснить, ребята…

З о с ь к а. Не знаю…

К л и м. А есть ли она?

Г а л к а. Не знаю…

Музыка. Затемнение.

Свет зажигается.

Квартира Зоськи. Я д я, З о с ь к а, Б е г у н о к, В и т а л и й, Я ш а занимаются хозяйством.

Я д я. Пора накрывать на стол. Ребята, марш на кухню!.. Несите закуску, шампанское.

М у ж ч и н ы выходят.

А ты, Зоська, как главная виновница торжества, можешь сесть и отдыхать. Дай только мне скатерть.

З о с ь к а. Я тебе завидую, Ядя, ты такая решительная, ты всегда все знаешь, с тобой просто…

Я д я. Ой, что ты!.. Я слабая и люблю подчиняться. Честное слово. А с Бегунком… Знаешь, как я переживаю каждую нашу ссору.

З о с ь к а. Вы славные чудаки, и я вас люблю.

В этот момент на кухне раздается сильный взрыв и крик Яши.

Я д я. Что случилось?

З о с ь к а. Натворил что-то наш рационализатор!

Входит, держась за лоб, Я ш а с бутылкой шампанского, за ним — В и т а л и й и Б е г у н о к.

Я ш а. Я его взболтнул. Думаю, что будет? А оно как шарахнет! Мама!.. И прямо в лоб… Как огнетушитель!

Хохот.

Я д я. А зачем ты его взбалтывал?

Я ш а. Сам не знаю! Внутренний голос! Дай, думаю, взболтну. Пробки теперь капроновые. Хорошо, что не в глаз…

З о с ь к а. Давайте за стол. Клим опоздает, он всегда опаздывает.

Я д я. Слушайте, ребята, на дворе красота. Солнышко сияет. Так хорошо! И пьяные… Почему? Хоть бы один выходной был праздником, чтобы люди шли и улыбались солнцу, небу, первым цветам и первым зеленым листочкам… Давайте, ребята, не будем сегодня ставить на стол вино?

Я ш а (возмущенно). Ты что?! Видали рационализатора? У нас пьяных не будет. Только надо…

Я д я. Эх вы! Ладно! Кто будет тамадой?

З о с ь к а. Бегунок, ты у нас самый веселый.

Б е г у н о к. Я женился. Теперь я степенный человек. Пусть Виталий.

Я д я. Ладно, Бегунок, разрешаю.

Б е г у н о к. Слово жены — закон для подчиненных. (Встал.) Улыбайся, Зоська, всегда! За тебя веселую и предлагаю первый тост. А еще за двадцать один год твоей биографии! А двадцать один, как известно, — самый прекрасный возраст.

В с е. Ура-а-а!

Звонок в дверь.

З о с ь к а. Это Клим. (Идет открывать, возвращается с Климом.)

К л и м (пошатнувшись). Все те же знакомые лица. Голубоглазые в большинстве…

З о с ь к а. Что с тобой? Может…

К л и м. Вот что, господа рабочие и инженерно-технический представитель, я пришел, чтобы испортить вам настроение.

З о с ь к а. Прошу тебя, Клим…

Б е г у н о к. Пусть говорит.

К л и м. Уважаемые джентльмены! Милые леди! У вас уши, как транзисторы. Включите же что-нибудь какофоническое. Какофония — признак века. Громче! Я не люблю тихо! Эй, тихий однокурсник, ты похож на гуся, так и хочется проткнуть тебя чем-то острым…

З о с ь к а. Клим!

Б е г у н о к. Не трогай, пусть раскрывает свою индивидуальность…

К л и м. А ты — мелкая сошка, клоун. У тебя в голове две извилины… Питека… капитентропы…

З о с ь к а (возмущенно). Ты просто дрянь!

К л и м. А-а, ночная царевна… Цветок папоротника… Заговорила! Офелия, дуй в монастырь! Научи монахов работать в ночную смену!

З о с ь к а (бьет Клима по лицу). Не смей!

К л и м. Да… Жидкие аплодисменты… (Направляется к выходу.) Ну что же… Прощайте. (Уходит.)

Пауза.

Потом за ним выбегает Б е г у н о к.

Я д я (вслед). Бегунок, подожди! Помогите, он убьет его!

Я д я и Я ш а выбегают вслед. З о с ь к а громко плачет.

В и т а л и й. Зося… Не надо…

З о с ь к а. Ненавижу!

В и т а л и й. Он не стоит слез…

З о с ь к а (рыдает). Ненавижу!

В и т а л и й. Не надо… Я тоже…

З о с ь к а. Что — тоже?

В и т а л и й. Я давно знал об этом, только я не знал, что знаю… Я уверен, что знаком с тобою целую вечность… Я видел тебя на новогоднем вечере в институте, но не успел подойти к тебе, потому что ты вдруг пропала… А потом я тебя видел однажды вечером у кинотеатра… Ты улыбнулась мне и исчезла… Как в сказке… А потом в парке осенью… Потом в концерте… На тебе было голубое платье…

З о с ь к а. Виталий, дай я тебя поцелую… Ты такой хороший…

Музыка. Затемнение. Свет зажигается.

Квартира Клима. К л и м и Г а л к а.

Г а л к а (обнимает Клима). Ты любишь меня?

К л и м. Да.

Г а л к а. Вот видишь!.. Я знала, что она тебе не пара.

Пауза.

К л и м. Почему?

Г а л к а. Тебе нужен огонь, а она так… Центральное отопление…

Пауза.

К л и м. Да-а…

Г а л к а. А знаешь, что человек произошел не от обезьяны, как прежде считали, а от грецкого ореха?

К л и м. Возможно…

Г а л к а. Мне одна медсестра говорила. Потому что грецкий орех похож на человеческий мозг.

Пауза.

Видал, сколько там извилин?..

К л и м. Да. Много…

Г а л к а. Ты с ней поссорился, да?

Клим молчит.

Поссорился, знаю. А я, дура, обрадовалась. Ты ведь презираешь меня? Только честно…

К л и м. Зачем ты?

Г а л к а. Я знаю. Вам, мужчинам, легко. А нам… Мне двадцать шесть уже. А все — Галка! Я уже не говорю о любви… Я семью хочу, детей. А вы… (Заплакала.)

К л и м (гладит ее по голове). Ты извини меня, Галка… Прости за все… Я пойду…

Г а л к а. К ней?

К л и м. Не знаю… Прости… (Пошел, потом остановился.) Если тебя кто обидит, скажи. (Ушел.)

Затемнение. Свет зажигается.

Приемная Николая Игнатьевича. З о с ь к а, Б е г у н о к.

З о с ь к а (в трубку). Да, собрание во время обеденного перерыва. И Виталию Викторовичу передайте, если увидите… Пожалуйста… Кажется, всех обзвонила… (Положила трубку.)

Б е г у н о к. Нет, Зоська, ну скажи: за что?! Клим сам предложил: стукни, говорит, если что не понравится. Я отказывался. А тут понадобилось… осуществить дружеское предложение. А она меня на бюро!

Входит Я ш а.

Я ш а. Слушай, Бегунок, я тоже приду на бюро.

Б е г у н о к. Кто тебя пустит!

Я ш а. Как свидетель… Я все видел… Вот и скажу, что ничего не видел. Надо действовать: идти в комитет, к Николаю Игнатьевичу, надо отменить это позорное бюро!

Входит В и т а л и й.

В и т а л и й. Здравствуйте.

З о с ь к а. Здравствуйте, Виталий Викторович…

Б е г у н о к (Яше). Зайдем на минутку в цех.

Б е г у н о к и Я ш а выходят.

В и т а л и й. Что случилось, Зося?

З о с ь к а. Ничего.

В и т а л и й. Неправда. Я по голосу определил…

З о с ь к а. Виталий, вы не будете презирать меня… если я… если я скажу вам… попрошу…

В и т а л и й. Говорите.

З о с ь к а. Поговорите с Климом. Он подал заявление об уходе. Он уедет… Я не могу без него… Если вы хоть капельку меня уважаете…

В и т а л и й (тихо). Зося, он ведь не любит…

З о с ь к а (перебивает). Поговорите, умоляю вас. Ради меня…

В и т а л и й. Хорошо. Я поговорю.

З о с ь к а. Спасибо!..

Входят Б е г у н о к, Я д я, Я ш а. Из кабинета выходит Н и к о л а й И г н а т ь е в и ч.

Н и к о л а й И г н а т ь е в и ч. Все в сборе?

З о с ь к а. Почти все, Николай Игнатьевич…

Н и к о л а й И г н а т ь е в и ч. Надолго вас не задержу. Успеете пообедать. (После паузы.) Клим Сухин подал заявление об уходе. Нам это ни к чему на данном этапе. Виталий Викторович, что скажете?

В и т а л и й. Лично я бы отпустил… Но…

Б е г у н о к. Если человек не хочет у нас работать, пусть идет туда, куда хочет… Я не понимаю, зачем нас собрали?

Н и к о л а й И г н а т ь е в и ч. Я бы не иронизировал, Бегунок, а подумал бы о своей роли в этой истории…

Б е г у н о к. О какой такой роли? Я хочу работать за себя, а не за других. Если он официальный, так сказать, пропагандист идей комбината, положили бы ему оклад — и дело с концом! А то развелось… Сливки общества… Только молчит и краснеет от удовольствия.

Я д я. Бегунок!..

Б е г у н о к. А что я такое сказал?..

Н и к о л а й И г н а т ь е в и ч. Вот что, мне кажется, что наш разговор идет не в том направлении. Нам необходимо от каждого из вас услышать предложения, как вернуть Клима. Мне так кажется: оскорбили человека незаслуженно, признайтесь и скажите об этом самому человеку. Все.

Б е г у н о к. Вы хотите, чтобы мы еще и попросили у него прощения?

Н и к о л а й И г н а т ь е в и ч. Конечно.

Б е г у н о к. Театр миниатюр! «Двенадцать стульев»!

Все зашумели.

Н и к о л а й И г н а т ь е в и ч. Возмущаться и шуметь вы, конечно, можете, но извиниться все-таки придется…

В и т а л и й (после паузы). Я вас не понимаю, Николай Игнатьевич.

Н и к о л а й И г н а т ь е в и ч. А я вас не понимаю, Виталий Викторович. Не понимаю вас, Ядя, вас, Бегунок… Всех вас не понимаю… Говорю честно… Я не знаю, как мы будем работать дальше. Легче всего отвернуться, обвинить, бойкотировать… А ежели вступить в борьбу за человека? Это сложнее… Извините за не Очень свежие слова, но ваша «борьба» примитивна и груба. (Долго молчит.) У нас сложное производство. Среди этих огромных машин трудно порой разглядеть человека. Я не хочу выгораживать Клима, делать из него героя или мученика. Дело ведь не в Климе… Хотя я очень хотел бы, чтобы не позднее завтрашнего утра его заявление исчезло с моего стола… И никаких прений по этому вопросу не будет. И еще — о комсомольском бюро. Не много ли шума? Клим никаких претензий к Бегунку не имеет. Я просил бы бюро отменить…

Я д я. Мы можем и не удовлетворить вашу просьбу.

Н и к о л а й И г н а т ь е в и ч (очень серьезно). Ну что же, если для вас мое слово и моя просьба не имеют значения, делайте так, как хотите. (Уходит в свой кабинет.)

В и т а л и й. Не надо бюро, Ядя.

Я д я. Ладно. Я отменю.

Я ш а. Идем в столовку. Еще успеем перекусить.

Все выходят. Зоська печатает. Входит К л и м.

К л и м. Уедем отсюда, Зоська! Сегодня же! Я неплохой инженер, я везде найду работу… Уедем куда-нибудь… Подальше! На Урал, в Сибирь… Зоська, ты можешь смеяться надо мной, но я не знал до того дня… до твоего дня рождения… Я не знал, что люблю тебя… Прости…

З о с ь к а. Да?..

К л и м. Я думал, что это просто так, а оказывается… Ты со мною все время, каждую минуту… Я люблю тебя… Все. Больше мне ничего не нужно… Поедем!

З о с ь к а. Не надо уезжать. Все будет хорошо. Все будет хорошо, Клим…

Входит д е в о ч к а в пионерском галстуке.

Д е в о ч к а. Здравствуйте. Вы — Клим Сухин?

К л и м. Я… А откуда вы меня знаете?

Д е в о ч к а. По телеку видела. Я — председатель совета отряда 87-й средней школы. У нас линейка. Вот и бумага есть, чтобы вас выделили на пятнадцатое число.

Пауза. Потом З о с ь к а и К л и м захохотали.

(Растерялась.) Я что-нибудь не так сказала?

К л и м. Да нет. Просто меня повысили в должности. Я буду работать инженером. Вам нужен инженер?

Д е в о ч к а. Не знаю. Лучше рабочий.

К л и м. Значит, вопрос отпал сам по себе. Ничем не могу помочь.

Д е в о ч к а уходит.

З о с ь к а (смотрит на Клима). Климка…

Звучит музыка. Появляются все участники нашей истории.

На переднем плане — В и т а л и й.

В и т а л и й (выходит на авансцену). Вот и вся история, которая произошла с нами, обыкновенными ребятами, на необыкновенном фантастическом по своему размаху современном комбинате. Иногда очень хотелось вмешаться в ход событий, повернуть их, но жизнь диктует свои законы, и часто они не подвластны нашим желаниям. Я хочу на прощание задать последний вопрос нашим героям. Как они представляют свое будущее?

Н и к о л а й И г н а т ь е в и ч. Трудным, потому что вступает в строй вторая очередь… И еще более прекрасным…

З о с ь к а. Будущее? Я верю, что с Климом будет все хорошо, а потому оно должно быть для меня счастливым…

Я д я. Все станут честными, бескорыстными, объективными… И мой Бегунок станет таким…

Я ш а. В будущем я придумаю такую машину, что англичанам и не снилось! А еще у меня будет очень красивая жена…

Б е г у н о к. И сын, названный в честь артиста Тихонова. Ты — чудак, Яшка!.. Разве в красоте дело? Посмотри на Ядю: вроде бы и ничего особенного. А какая она красивая!.. Это я не потому, что она моя жена… Я объективно…

Г а л к а. Я верю, что найду свое счастье…

К л и м. Будущее? Знаю одно: не такое, каким представлялось мне недавно…

Н и к о л а й И г н а т ь е в и ч. Наше будущее зависит от настоящего. Сегодня — это перекидной мостик к завтра, ребята. Вы — начало. Начало пути. Начало традиций. Вы — объект равнения для будущего. Надо помнить об этом всегда!..

Затемнение. Финальные аккорды музыки.

Перевод с белорусского автора.