«Любовь» и другие одноактные пьесы

Ю. Шидов РАЗВЕ МЫ ЧУЖИЕ? Комедия в одном действии

ФУАД, 35 лет.

БИЛЯЛ, 40 лет.

УСАТЫЙ (СЕМЕН ИВАНОВИЧ), 40 лет.

Гостиничный номер-люкс. На стенах развешаны картины, стоят мягкие кресла, письменный стол. За столом сидит Б и л я л. Он что-то читает. По комнате расхаживает Ф у а д.

Ф у а д. Читай внимательней. Данные проверены. Там все есть: рост, вес, зубы, нос, шляпа, штаны… в клетку. Сработаем чисто и без шума. Главное, чтобы клиент подоспел вовремя.

Б и л я л. Его что, Клиент зовут?

Ф у а д (заглядывает в бумагу). С чего ты взял?

Б и л я л. Имя у него есть? Фио, фото?

Ф у а д. Может, тебе и номер паспорта назвать?!

Б и л я л. Было б неплохо…

Ф у а д. Ты меня выведешь! Доведешь! Где я тебе возьму имя, фото?! Что я тебе, Штирлиц?!

Б и л я л. Не кипятись, Фуад. Ну как мы его без имени — по шляпе узнаем?

Ф у а д. Наденем на него шляпу — и узнаем. И это все, что удалось добыть нашему человеку.

Б и л я л. Как зовут?

Ф у а д. Кого?

Б и л я л. Человека нашего?

Ф у а д. Дядя.

Б и л я л. Просто дядя?

Ф у а д. Он меня по телефону племяшом называл. Может, дальний родственник. Имя не знаю.

Б и л я л. Да, кроссворд. И все же мне непонятно, как мы его узнаем.

Ф у а д. Опознаем.

Б и л я л. Ну, опознаем. Вот представь себе, заходит в комнату человек… (встает, выходит из номера и вновь появляется) человек, которого мы в жизни в глаза не видели. Как ты его назовешь, как обратишься? Может, у него пароль какой есть или он нам знак подаст?

Ф у а д. Слушай, чего ты издеваешься?! Какой пароль, какой, к черту, знак?! Интуиция — знаешь, что такое? Мы должны, как собаки чувствуют дичь, по-чу-ять клиента. Слыхал песню: «…наша служба и опасна и трудна»?

Б и л я л. Твоя песня давно спета. И меня к себе не примазывай. Взялся помочь — помогай. А я, как обещал, отблагодарю.

Ф у а д. Ты опять про деньги? Разве в этом дело, Билял? Прошу…

Б и л я л. Нет. Слово мужчины — кремень. Раз обещал — значит, без никаких…

Ф у а д. Как это «без»? А остальные?

Б и л я л. После. Когда все уладим, когда мой сын первую стипендию получит, вот тогда и рассчитаемся сполна. Я все помню.

Ф у а д. Это хорошо. Память у тебя прекрасная. В классе ты был первым зубрилой. Это еще учительница отмечала. Но дело не в деньгах, дорогой. Разве мы чужие? Душа моя одного лишь желает: чтоб стал твой Баграт человеком. А для этого нам нужно как можно ласковей, творчески обработать клиента. Ох, попадись он мне в руки, я б его обработал, я б ему…

Б и л я л. А если…

Ф у а д. Никаких «если». Главное в нашем деле — это не увести чужого коня.

Б и л я л. Какого коня?

Ф у а д. Троянского.

Б и л я л. Зачем?

Ф у а д. Поясняю: «конь», «клиент» — это условное имя человека, который… Который может устроить твоего тупицу Баграта в институт! Понял?! Мне лично от этого коня ничего не нужно!

Б и л я л. Тише. Чего расшумелся? Мальчик вовсе не тупица…

Ф у а д. Что, он не твой сын?

Б и л я л. Но! Я деньги плачу. Я добавлю.

Ф у а д. Не надо. Мы же друзья. Итак, запоминай! Рост метр семьдесят пять, усы темно-рыжие, шляпа, зубы…

Б и л я л. Тут вот вроде бы что-то написано… (Читает.) «С. И.». Как это расшифровать?

Ф у а д. Не знаю. Может, Сергей Иванович, а может, Степан Иохимович. Гадать не будем. Доведем до кондиции — сам расколется.

Б и л я л. Раскалывать будешь сам. Я на это… как его… «мокрое» дело не пойду.

Ф у а д. Дело чистое. Не суетись. Жаль, что не будет здесь твоего дурика. Можно было бы сразу и представить его клиенту. Вошел бы и сразу же, с порога, начал читать свои стихи.

Б и л я л. Баграт поехал читать стихи деду. «В ауле, сказал, и подготовлюсь к экзаменам».

Ф у а д. К экзаменам надо готовиться не в ауле, а в гостиничном номере, с клиентом, при накрытом столе. Да, мне же надо пойти забрать продукты, вино. Здесь, в ресторане, все уже приготовили. Вся гостиница хлопочет о твоем сыне, а он в аул поехал.

Б и л я л. Давай неси. Да побыстрей.

Ф у а д. Если не успею, сам встретишь. Будь настойчив. Главное — быстрота и натиск.

Раздается стук в дверь.

Да-да! Войдите…

Дверь едва приоткрылась, слышен голос: «Здесь занято? Извините…»

Б и л я л. Занято! Занято!

Ф у а д. Будь бдителен. А я пойду. (Уходит.)

Б и л я л (оставшись один). Иди-иди. Это ж надо, какое дело заваривается. Кто б подумал, честный человек вынужден заниматься таким… И для чего? Чтоб сын человеком стал. А как иначе? У кого ни спроси, у всех дети с высшим образованием, у каждого есть какой-нибудь дядя или тетя в нужном месте…

Вновь раздается стук в дверь, показывается ч е л о в е к с рыжими усами, в шляпе.

У с а т ы й. Я…

Б и л я л. Это вы? (Вскочив, подбегает к вошедшему.) Проходите.

У с а т ы й. Я, может, ошибся? Но мне сказали, что этот номер свободен. Извините…

Б и л я л (протягивает руку). Я Билял. Вы от дяди?

У с а т ы й. Наверно, что-то перепутали. Я только что приехал…

Б и л я л. Оттуда? Я Билял.

У с а т ы й. А я Сема, Семен.

Б и л я л. Не может быть. Как, просто Сема? У папы имя есть?

У с а т ы й. Иваном звали.

Б и л я л. Как хорошо! Значит, ты и есть «С. И.»?! Брат мой, Сема Иванович! Дай, я тебя обниму! (Обнимает усатого.) Зачем стоишь, проходи! Садись!

У с а т ы й. Товарищ Билял, вы ошиблись. Я не брат вам. И на Кавказе никогда не жил. Вообще не жил…

Б и л я л. Правильно, Сема! Если на Кавказе не жил, значит, вообще не жил! Как ты хорошо сказал! Дай, я тебя поцелую! Ай! (Целует усатого.)

У с а т ы й. Ну что вы… Нет и не было у меня братьев. Мы же совершенно…

Б и л я л. Ах, какой ты хороший! Я знал, знал, что ты вот такой! Дай, я тебя еще раз обниму! Радость какая! (Обнимает.)

У с а т ы й. Извините…

Б и л я л. Не извиняю!

У с а т ы й. Но…

Б и л я л. Никаких «но»! Наконец-то мы дождались тебя! Как обрадуется Фуад, как бы заплакала моя жена… мой Багратик… А дед! Я тебя, Сема Иванович, в аул повезу, деду тебя покажу. О-о, какой старик! Ты ему понравишься.

У с а т ы й. Я в отпуск приехал отдохнуть…

Б и л я л. Я тебя на лошади покатаю.

У с а т ы й. На лошади?

В прихожую тихо входит Ф у а д и внимательно рассматривает усатого. Билял и усатый не замечают его.

Б и л я л. Мы с тобой на Эльбрус поднимемся, на охоту пойдем! Женим тебя!

У с а т ы й. Я женат.

Б и л я л. Тогда просто погуляем. Я тебя научу лезгинку танцевать. Ты видел когда-нибудь лезгинку?

У с а т ы й. Да, по телевизору видел…

Б и л я л. Э, совсем не то! Если по-настоящему дали бы станцевать по телевизору, то никакой телевизор не выдержал бы. Сгорел! Трансформатор расплавился бы! Лезгинка — это гром, молния и огонь!

Фуад слегка покашливает.

О-о, Фуад! Что ты там стоишь? Приехал! «С. И.»! Настоящий! Сема Иванович зовут. Заходи. Принес продукты?

Ф у а д. Здравствуйте, Семен Иванович. Очень рады приветствовать вас на нашей благодатной земле…

У с а т ы й (встает). Здравствуйте, товарищи. Я все думаю, что ваш друг Билял ошибся. За брата принял меня…

Ф у а д. А разве мы чужие? Вы присаживайтесь. Утомил он вас своими разговорами?

Б и л я л. Почему — утомил? Я знакомился с гостем. (Тихо.) Еле затащил его в номер. Начинай. Что по плану там?

Ф у а д. Не суетись. (Усатому.) Так, значит, приехали, Семен Иванович. Хорошо. Очень хорошо. Гостей мы любим. Гостям рады.

У с а т ы й. Да, мне рассказывали о Кавказе. Но что вот так…

Ф у а д. Да, Семен Иванович, только так. Располагайтесь. Этот номер к вашим услугам. Я вам покажу, где здесь что. Это — гостиная, или, как это по-нашему говорят, кунацкая. А здесь… (приглашает усатого пройти в другую комнату) вы можете отдыхать…

У с а т ы й проходит в спальню. Ф у а д, чуть приотстав, знаками показывает Билялу, чтоб тот накрывал стол, затем следует за усатым.

Б и л я л. Кажется, все в порядке. Ай да Билял, ай да мужчина! Как я его почуял! И человек он вроде бы порядочный… На Кавказе, говорит, никогда не был… Может, тоже в первый раз… (Достает из принесенной Фуадом сумки продукты, раскладывает на столе.)

За дверью из спальни слышен голос Фуада: «А когда кавказская война удачно для обеих сторон завершилась, то горцы как святыню хранили строение гостиного двора. А когда в нашем городе возводили это прекрасное здание гостиницы «Кунак», то эту стену, как она была, перенесли вот сюда…»

Что он там болтает? Какая война? Какие стены переносили? Дал наконец волю языку. Несчастный, всю жизнь мечтал стать искусствоведом. Девять раз выезжал в Москву на экзамены и возвращался, как с похорон…

Слышен голос Фуада: «Так сохранили мы этот памятник о великом поэте. И теперь можно смело сказать, что он жил и в этом номере. Вот эта стена. Обратите внимание, Семен Иванович, здесь, в уголке, сохранился его автограф. Я предполагаю, что это черновой набросок одного из бессмертных произведений. Я вам сейчас его прочту: «…буря совсем закрыла небо, и снег кружится вихрем, а где-то там воет зверь и кто-то плачет…» О б а входят в гостиную.

У с а т ы й. Очень любопытный факт. Я нигде об этом не читал.

Ф у а д. И не прочтете, Семен Иванович. Эту тайну мы открыли только для вас. Еще не такие легенды хранит седой Кавказ. Это кладезь… (отходит к окну; достав из кармана бумажку, читает, а затем повторяет вслух) кладезь великих открытий, веками скрытых за семью печатями. А это (обращает внимание гостя на одну из картин) живописное полотно, редчайшее произведение искусства народных умельцев…

У с а т ы й (рассматривает картину). Интересно. Очень интересный натюрморт…

Б и л я л (тихо, Фуаду). Ты что там болтал про поэта? Какие черновики? Какие стихи?

Ф у а д (тихо). Не мешай. Нужно для дела. Стихи я вчера еще по памяти написал на стене настоящим гусиным пером. И вообще, занимайся своим делом. Скоро перейдем к столу.

У с а т ы й. Хорошая картина.

Ф у а д. «Спасибо» потом скажете, Семен Иванович. Данный натюрморт замечателен не только тем, что его можно смотреть, но и осязать.

Б и л я л. Куда тебя повело?

У с а т ы й. Простите, я не понял…

Ф у а д (тихо, Билялу). Не мешай. Приготовь рог. (Усатому.) Не спешите, Семен Иванович. Вначале никто не мог понять, что это такое. Ну а после, посоветовавшись со специалистами, мы поняли истинную цену этой вещи. Обратите внимание вот на эту луковицу. (Показывает на картине.) Пожалуйста, понюхайте.

У с а т ы й. Зачем?

Б и л я л. Не надо, Сема. Фуад шутит.

Ф у а д. Нет-нет. Я прошу вас, Семен Иванович.

Усатый нюхает.

Чем пахнет?

У с а т ы й. Луком!

Ф у а д. А вот здесь?

У с а т ы й (нюхает). Не может быть… Шашлык. Кажется, бараний. Здорово!

Б и л я л (тоже подходит и осторожно принюхивается). Уксус, перец…

Ф у а д (тихо, Билялу). Отойди, не мешай. (Гостю.) А вот это, Семен Иванович… Смелей, смелей! Думаю, не угадаете. Могу спорить.

У с а т ы й. Спасибо, но мне нельзя. Гипертония.

Ф у а д. Да вы только чуть-чуть. С краешку. Только нюхните. Ни за что не угадаете.

Б и л я л. Не бойся, Сема. Давай.

У с а т ы й. Разве что чуть-чуть. (Нюхает.) Ох, кажется, портвейн…

Ф у а д. Ошиблись. Ну-ка еще.

Б и л я л (замечает под столом пустую бутылку из-под вина, достает ее и незаметно от Фуада показывает ее усатому). Ну, Сема…

Ф у а д (подойдя к Билялу). Спрячь шпаргалку. (Усатому, весело.) Ну что вы растерялись, Семен Иванович? Смелей. Подумайте…

У с а т ы й (нюхает). Ба, да это же «Карданахи»! Как же сразу не сообразил. Я уже захмелел от одного запаха. Давно не пью.

Ф у а д. А вы, Семен Иванович, вот… (подводит к столу) к зелени приложитесь. Лучок, помидоры. Не стесняйтесь, закусывайте.

Б и л я л. Кушай, Сема.

У с а т ы й (ест). Я только что с дороги. Спасибо. Очень вкусно. (Указывает на картину.) До чего додумались художники!

Б и л я л. Все от климата. Каждый третий у нас талант. Воздух особый, вода тоже, трава, лес, мясо, молоко, яйца — все способствует…

Ф у а д (перебивая). Все направлено на воспитание талантов!

У с а т ы й. Да, я слыхал, что у вас здесь все поют и танцуют.

Б и л я л. У нас, Сема, все поет и все танцует. Кавказец на то и кавказец. Я правильно говорю, Фуад?

Ф у а д. Это еще древние говорили. Вот у моего друга Биляла сын Баграт — умница, стихи пишет…

У с а т ы й. Да?

Б и л я л. Сам пишет. Ни я, ни мать не помогаем.

Ф у а д. Учиться бы надо парню. Да вот…

Б и л я л. Боимся.

У с а т ы й. Чего бояться? Пусть приезжает к нам в Москву, поступает и учится. Я слыхал, институт есть такой. Пусть едет.

Ф у а д. Институт в Москве, а мы на Кавказе… Дорога дальняя, да и никто его не ждет там. А парень талантлив. Весь в отца. Видите, какой натюрморт? (Указывает на накрытый стол.)

У с а т ы й. Вы художник, Билял!

Б и л я л. Как сказать…

Ф у а д. В некотором смысле мы все здесь художники. Любит, знаете ли, Билял вот так вот… на досуге заняться искусством.

Б и л я л. Если бы не сын…

У с а т ы й. Вам помогает сын?

Ф у а д. Безусловно. Дети для кавказца — один из мощнейших стимуляторов достижений успеха. (Делает знаки Билялу, чтоб тот подал ему наполненный рог.) Вот эту вещь (берет рог и подает усатому) тоже своими руками сотворил наш Билял. Посмотрите, Семен Иванович, какая резьба.

У с а т ы й (рассматривает рог). Красивая штука.

Б и л я л. Осторожней, Сема. Не пролей…

Ф у а д. Нравится?

У с а т ы й. Замечательная вещь.

Б и л я л. Я дарю тебе ее!

У с а т ы й. Как?

Ф у а д. Мы дарим вам, Семен Иванович. Примите это как память о Кавказе, а содержимое его мы пустим по нашему братскому кругу… У вас дети есть?

У с а т ы й. Трое. Николай, Женечка и Леник.

Ф у а д. За детей! За их здоровье!

Б и л я л. За их будущее! За Баграта… Нет. За всех детей!

Ф у а д. Пусть крепость их здоровья будет во сто раз крепче этого напитка! Семен Иванович, вы не против?

У с а т ы й. Нет. Но…

Б и л я л. За наследников наших. Билял, шаг сделан, а значит, считай, что полпути пройдено! Станет твой сын человеком! Семен Иванович, верно я говорю?

У с а т ы й. Верно… Но только мне нельзя…

Ф у а д. Что он сказал?

Раздается стук в дверь и голос: «Здесь свободно?»

Занято!

У с а т ы й. Понимаете, товарищи, мне пить нельзя.

Б и л я л. А тост? Ты что, Сема?

Ф у а д. За детей, за их чистые души…

Б и л я л (Фуаду). Ты, наверное, уже успел сказать, что сын мой тупой?

Ф у а д. Нет! И вообще, Билял, чего ты волнуешься? Не хочет Семен Иванович пить — пусть не пьет. (Усатому.) Поставьте рог. Потом завернете. Это же подарок.

У с а т ы й (пытается поставить рог, ничего не получается). А как?

Б и л я л. Ты думаешь, почему кавказцы пьют из рогов? Не оттого что посуды не хватает.

Ф у а д. А слово в тосте — священное слово. Не выпьешь — все сказанное сбудется наоборот.

У с а т ы й. Ну хорошо. (Отпивает, передает рог Фуаду.) Пусть сбудется не наоборот.

Ф у а д (Билялу). Вот видишь, а ты говорил, что он детей не любит.

Б и л я л. Любит. Дети у нас хорошие. И Баграт…

Ф у а д. О-о, Баграт… Ты его еще увидишь, Семен Иванович. Таллантлив, ччерт!!!

Телефонный звонок.

(Берет трубку.) Да… Это номер-люкс нашего дорогого гостя из столицы Семена Ивановича… Какой Билял? Это Фуад. (Билялу.) Твоя жена…

Б и л я л. Нет меня.

Ф у а д (в трубку). Его нет… Где? За столом?.. Я же сказал, нет! Это не Билял говорит… И не женщина. Нет здесь женщин. Не было. Ты же меня знаешь… Да, порядочный семьянин… Когда?.. То был не я… Нет. Все это сплетни… Не прятался я в шкафу. Все! (Кладет трубку. Билялу.) Что за невоспитанность! Какое ее дело?

Б и л я л (разводит руками). Эмансипация.

Ф у а д. Семен Иванович, дорогой, скажи что-нибудь!

У с а т ы й. Что же, раз надо, я скажу. Дорогие друзья! Обычаи ваши я чту. Народ вы хороший…

Б и л я л. Говори, Сема, говори.

Телефонный звонок.

Б и л я л (берет трубку). Что?.. Я… Нет… Почему ты по гостиницам меня ищешь? Обычаи наши не знаешь?!.. При чем здесь сын?.. Беспокоюсь… Да, это мой отцовский долг… Вот как раз этим и занимаюсь. Не мешай… Сема все устроит. Он обещал. (Усатому.) Сема, скажи «да».

У с а т ы й. Да. А что?

Ф у а д. Да.

Б и л я л (в трубку). Ты слышишь, женщина? Ты еще меня не знаешь, Сему не знаешь, Баграта не знаешь.

Ф у а д. О-о, Баграт! Талантище!

Б и л я л (в трубку). Прекрати! Если бы не сын, разве бы я… Хватит! (Бросает трубку.) Ох, женщина…

У с а т ы й. Друзья, будем снисходительны.

Ф у а д. Не было у нас такого, Семен Иванович. Никогда не было, чтоб жена вот так разговаривала с мужем. Совсем они перестали уважать нас.

У с а т ы й. Везде оно так, братцы. Дед мой рассказывал: придет, бывало, домой…

Б и л я л. Извини, Сема, я вот, бывало, не приду домой — сам знаешь, то дела, то друзья, — а она ни слова не скажет, молчит. Кушать подаст, сядет так напротив и плачет. Тихо так плачет… Я ем и тоже плачу. Мне ее жаль.

Ф у а д. А теперь? Эмансипация.

У с а т ы й. Когда жена плачет… нехорошо, на душе муторно. Плохо.

Б и л я л. Конечно, плохо.

Ф у а д. Женщину надо держать в руках! Вот я…

Б и л я л. А тебя, Фуад, в этой гостинице она поймала, а ты от нее спрятался.

Ф у а д. Я не прятался.

Б и л я л. Чего тогда в шкаф залез?

Ф у а д. Нравится мне в шкафу сидеть, вот и залез. А ее, между прочим, твоя жена навела.

Б и л я л. Откуда она узнала, в каком шкафу ты любишь сидеть?

Ф у а д. Там всего один шкаф и был.

У с а т ы й. У женщин, ребята, особое чутье есть. Душа — как магнит.

Б и л я л. А у моей душа какая… целая Курская аномалия. Вот сейчас сижу, а мне кажется, что она в замочную скважину подсматривает. А вот понять, что я тут делом занят, не может.

Ф у а д. У них одно на уме: если не дома, то с чужой женщиной.

Б и л я л. А мы гостя встречаем. Дело устраиваем.

Ф у а д. За детей наших тосты говорим. Обычаи соблюдаем, как предки наши завещали: гость в доме дороже родного отца!

У с а т ы й. Ох, братцы, дивные у вас обычаи. Верите, сколько ездил по белу свету, а так вот нигде не встречали.

Б и л я л. Ой спасибо, Сема, жизни ради тебя не жалко.

У с а т ы й. Нет, правда, ребята, чего уж тут скрывать, а приходилось мне и в гостиницах сутками просиживать, номера дожидаючись. Перед иным администратором чуть ли не на коленях ползал. Всякое было.

Ф у а д. Что ты говоришь, Семен Иванович? Ты хочешь, чтоб я заплакал? Не надо об этом вспоминать. Мы тоже в чужих городах не всегда гостями были. Тоже всякое было.

Б и л я л. Почему «было»? Есть. Бывает. Зачем обманывать? Кого обманывать? Хоть друг-то перед другом можем сказать правду. Сема нам не чужой.

У с а т ы й. Должны. Чтоб не было такого. А и в самом деле, разве мы чужие? (Встает.) А я ведь вас первый раз вижу. Ехал, думаю, понарассказывали всякого про Кавказ. Выходит-то, вы вон какие. (Билялу.) Захожу в номер, а человек меня обнимает, братом называет. Думаю, ошибся, а оно, видишь, и в самом деле мы будто братья…

Ф у а д. Не надо, Семен… Дай, я тебя обниму.

Обнимаются.

Б и л я л. Дай, я тебя поцелую. Не говори больше так. Не стоим мы того.

У с а т ы й. Как же, в первый раз таких людей вижу. А вы… ведь сами не знаете, что вы за люди.

Ф у а д. Знаем.

Б и л я л. Знаем, Сема, знаем…

У с а т ы й. Про таких только в книжках и прочтешь да в кино увидишь…

Б и л я л. И в газетах стали писать.

У с а т ы й. Вас показывать надо: вот, мол, смотрите, как надо жить. Теперь вы ко мне приезжайте, в столицу. Я в самом центре живу.

Б и л я л. Я сына к тебе, Сема, пошлю.

Ф у а д. Помоги Баграту, Семен Иванович. Парень он толковый, самостоятельный. Ну, не то чтоб особо талантлив…

Б и л я л. Чертовски упрям.

У с а т ы й. Да и у меня такой же. Акселерат. Найдут с твоим Баграткой общий язык. Пусть едет.

Б и л я л. Вот спасибо, Сема. Большое дело сделаешь, а я в долгу не останусь.

У с а т ы й. Какие разговоры, Билял. Давайте жить без долгов, по-людски.

Раздается телефонный звонок. Фуад пытается взять трубку, но Билял опережает его.

Б и л я л. Да… Номер сорок четыре… Как это — что я здесь делаю? Я же тебе уже говорил: делом занимаюсь!.. Женщина!.. Что?.. Извините… Да. Живет здесь такой… Передам. (Положил трубку.) Сема, тебя администратор вызывает.

Ф у а д. Зачем?

У с а т ы й. Неужто и здесь скажут — мест нет… Что же это такое, братцы…

Б и л я л. Не волнуйся. Паспорт возьми. Сказала, что-то надо дооформить, и еще просьба какая-то у нее к тебе.

Ф у а д. Если что, мы здесь. Поможем. Давай. Ни пуха ни пера, Семен Иванович!

У с а т ы й. К черту! (Уходит.)

Б и л я л. Хороший человек.

Ф у а д. Хороший. Но…

Б и л я л. Что?

Ф у а д. Немного, кажется, того…

Б и л я л. Чего — того?

Ф у а д. Ты что, забыл, зачем мы здесь? Совсем не похож этот усатый на негативного типа.

Б и л я л. Ты думаешь, мы увели другого коня?

Ф у а д. Какого коня, Билял? Это святой человек.

Б и л я л. А мы разве похожи на негативных?

Ф у а д. Вроде бы нет.

Б и л я л. Тогда ничего у нас не выйдет.

Ф у а д. Не переживай. Деньги, что ты мне дал, вот на стол этот потратил. А остальное после верну.

Б и л я л. Не в этом дело, Фуад. Вспомни, что Сема говорил. Мы же неплохие люди. Он поверил. Ничего не понял. Ну прямо душа очистилась, стала как стекло.

Ф у а д. Знаешь, Билял, а я, когда Семен говорить стал про нас, чуть не заплакал.

Б и л я л. А мне сон прошлой ночью снился. Представляешь, будто я такой легкий-легкий и куда-то так плавно поднимаюсь, как ракета, но медленно-медленно…

Ф у а д. Хороший сон. Летал — значит, хорошо.

Б и л я л. А после… как будто что-то оборвалось и я остановился, повис в воздухе и ни вниз, ни вверх. Жутко стало. Так и проснулся. Может, не к добру?

Ф у а д. Но ты же не упал, а просто остановился…

Б и л я л. А может, у Баграта ничего не получится…

Ф у а д. Получится. Семен обещал.

Б и л я л. Обещал. Да это же он от доброй души… И даже цену не назвал.

Ф у а д. А ты в доброту души уже не веришь? Мы же только что говорили, непростой он человек.

Б и л я л. Непростой. (Махнул рукой.) Да пусть! Не получится — и не надо.

Ф у а д. Верно, Билял! Баграт сам себе дорогу пробьет…

В номер, улыбаясь, входит у с а т ы й. Рукава рубашки у него засучены, руки мокрые.

У с а т ы й. Все в порядке, ребята.

Ф у а д. Что в порядке, Сема? Что ты там делал?

Б и л я л. Зачем вызывали?

У с а т ы й (садится). Во-первых, номер я не тот занял. Ошибся, значит. Меня в сорок пятый поселили. Ну ничего. Переоформили…

Ф у а д (увидев на ладони гостя царапину). Что это, Сема? Ты дрался?

Б и л я л. Кто эти негодяи?

У с а т ы й. А! Это пустяк. Там у них в лифте один застрял, так я помог.

Б и л я л. Как — помог?

Ф у а д. Зачем ты рисковал, Семен? У них же слесарь есть.

У с а т ы й. Ничем я не рисковал. Их слесарь на больничном. А я имею высший разряд слесаря по ремонту лифтов.

Б и л я л. Ты слесарь? Фуад, вспомни мой сон! Это я застрял в том лифте! Я знал, что это не к добру!

У с а т ы й. Не беспокойся, Билял, братец. Пустячная авария. Лифт работает. Человека я выпустил.

Ф у а д. А что ты сразу не сказал нам, что ты слесарь высшего разряда? Зачем скрывал, Семен Иванович?

У с а т ы й (скромно). А чего говорить? Да и неудобно хвалиться.

Б и л я л (Фуаду). Он что, ненормальный?

У с а т ы й (весело). Может быть. Мне и на работе говорят: «Ты вроде как чокнутый, Иваныч».

Б и л я л (Фуаду). Так, кто твой дядя, который данные передал?

Ф у а д. Никто. Успокойся, Билял. Его я на вокзале увидел. (На усатого.) Очень уж похож на одного из Москвы. А в блокноте моем фамилия его записана. Фамилия стерлась, а инициалы остались. Вот я и подумал: если это он, помочь надо Билялу.

Б и л я л. Спасибо, помог. Что с мальчиком теперь будет?

Ф у а д. Семен точно обещал. Поможет. Устроит учиться.

У с а т ы й. Помогу, Билял. Пусть едет твой Баграт. У нас и курсы есть. Я из твоего сына такого специалиста сделаю…

Б и л я л. Не надо, Семен. Ничего не надо. Не было в нашем роду ученых людей. Значит, судьба такая.

У с а т ы й. Да ты что, Билял? Фуад, скажи ему, ребят учить надо. Запишу с моим в одну группу. И жить будут вместе. Квартира у нас огромная — три комнаты. Места всем хватит. Разве мы чужие?

Ф у а д. Подумай, Билял. Семен дело говорит.

Б и л я л. А он и в самом деле… Скажи, Сема, почему ты такой? Трудно тебе жить?

У с а т ы й. Да как сказать. По-всякому бывает… А теперь вот вас встретил. Радостно мне…

Ф у а д. И у нас радость, Семен. Скажи, Билял…

Б и л я л. Да, Сема… (Вздыхает.) Все хорошо. Человека, значит, спас в лифте.

У с а т ы й. Да, выпустил беднягу.

Б и л я л. А я как же?

Раздается телефонный звонок.

(Берет трубку.) Я… Что, милая, что, хорошая?.. Ты плачешь… И я плачу. Не переживай, все будет хорошо. Все уладится. Успокойся… Ты смеешься?.. А чего смеешься, глупая?!.. Кто?.. Баграт?.. Где?.. В Москве? Он же в аул уезжал к деду… Куда? (Всем.) Баграт в какой-то эмгеу поступил…

Ф у а д. В МГУ?!

У с а т ы й. В университет?!!

Б и л я л (в трубку). Повтори, ничего не понял. Куда этот неслух поступил?.. Кто разрешил?!.. Кто отпустил?!.. Ты?.. За моей спиной?!.. Меня вы спросили?!.. Ну и что, что в университет?! Без знакомства?.. Я тут бьюсь… Тоже мне, самостоятельный нашелся! Я вас научу, как с отцом считаться! Все! (Бросает трубку.) Ишь, чего выдумал! Тут мы стараемся, из кожи лезем, совсем уже на себя не похожи… Скажи, Фуад, в кого мы превратились? (Подходит к зеркалу.) Смотреть на себя противно! Человека в себе убиваем! А он в университет поступил! Не позволю! Вот сказал Сема, что на курсы лифтеров устроит, пусть и учится, а не на фило…лога.

У с а т ы й. Погоди, Билял. Багратка-то в МГУ поступил! Что ты несешь? Он же умница у тебя!

Ф у а д. А что я говорил? Баграт черртовски талантлив!

У с а т ы й. Он у тебя студент первого в стране вуза! Золотой у тебя сын! А ты не верил… Слесарь, оно, конечно же, дело нужное, но филолог… Поздравляю тебя, Билял! (Обнимает Биляла.)

Ф у а д. От души, от всей души, поздравляю, Билял!

Б и л я л. А ведь и в самом деле, друзья, хорошо все получилось. А?

У с а т ы й. Отлично!

Ф у а д. Прекрасно!

Б и л я л. Спасибо, братья! Хорошо! Погодите… (Набирает номер, в трубку.) Алло! Ласточка моя! Ты счастлива?.. Праздник у нас! У нас с тобой студент родился! Багратик студентом стал!.. Да, я тебе все расскажу… Нет. Ты ничего не знаешь… Вообще все хорошо! Ведь без связей, без… Я человеком себя чувствую! Как — ну и что?.. Целую!.. Буду! Мы все приедем! Готовь стол! Мы с братом придем!.. Семен его зовут! Сема! (Кладет трубку.) А может, надо просто? Жить по-людски, хорошо, честно, встречать друзей, любить друг друга… (Включает радио.)

Звучит музыка. Фуад и усатый хлопают в ладоши.

Лезгинку!

У с а т ы й. Ах, молодец! Какой у меня отпуск! Спасибо.

Ф у а д. Разве мы чужие?

Б и л я л. Я приглашаю вас в гости! (В зал.) Всех — в гости! Сегодня у нас большая радость! И жить мы будем с ней всегда! Дружно!

Ф у а д. Весело!

У с а т ы й. Счастливо!

Перевод с черкесского автора.