«Любовь» и другие одноактные пьесы

М. Алоян КУЗНИЦА СЧАСТЬЯ Пьеса в одном действии, пяти картинах

МАРО, около 80 лет.

СУРЕН — ее внук, 24 лет.

НАРИНЕ — односельчанка Маро, 23 лет.

АСМИК — дочь Маро, 55 лет.

АНАИТ — односельчанка Маро, 30 лет.

Действие происходит в наши дни в одном из сел Армении.

Комната в доме. На стене висит потертый ковер, на нем — в черных рамках портреты погибшего мужа и двух сыновей Маро. У ковра стоит тахта, на ней — вышитые подушки. Перед тахтой — низкий стол.

Утро. Слышны веселые трели птиц.

М а р о (стоя на тахте, стирает пыль с портретов, вздыхает, сходит с тахты, надевает шлепанцы, садится). Ох… (Достает из кармана платок, утирает слезы.) Будь ты проклята, война! И мужа и двух сыновей взяла… (Вздыхая, встает, берет веник, начинает подметать.)

Входит С у р е н; зевая, подходит к Маро.

С у р е н. Доброе утро, дорогая баб. (Целует.)

М а р о. Доброе утро. Почему так рано поднялся?

С у р е н. Боялся опоздать на работу.

М а р о. Пойди умойся. Пока вернешься, я тебе деревенскую яичницу приготовлю с помидорами и луком.

С у р е н. Не утруждай себя, я пока не голоден.

М а р о. Может, молока выпьешь?

С у р е н. Не хочу.

М а р о (вздохнув). Так-то… Ты даже не заметил, что моего Аслана нет.

С у р е н. В самом деле! Где песик? Неужто подарила кому-нибудь?

М а р о. Нет… Сдох.

С у р е н. Жаль, хорошая была собака. Болел?

М а р о. Нет… Постарел вроде меня.

С у р е н. Не горюй, бабушка, на будущей неделе я тебе привезу красивого щенка.

М а р о. Не надо. Скоро и я сдохну.

С у р е н. Бабуль, дорогая, к чему такие слова?

М а р о. Говорю то, что есть… Я не умру, а сдохну. Умирают те, кто окружен родными и близкими, а такие, как я, дохнут в одиночестве.

С у р е н. Вижу, что смерть Аслана тебе действительно причинила большое горе. Я достану такую же умную собаку, как Аслан.

М а р о. Нет… Такую, как Аслан, не найти, он был мне настоящим другом, он меня понимал, жалел и утешал.

С у р е н. Но, бабуль, ведь Аслан был не человеком все же, а собакой.

М а р о. Да, собакой… (Вздыхает.) Но более человечным, чем ты, твой отец, твоя тетка. Не гляди так, твоя бабка еще не спятила.

С у р е н. Я этого и не сказал.

М а р о. Взгляд твой сказал.

С у р е н. Бабуль, положа руку на сердце скажи: сколько раз предлагали тебе продать дом и переехать к нам в город?

М а р о. Тысячу раз. Не нужен мне ваш город, оторвать меня от села, от корня никто не сможет.

С у р е н. Мы о тебе заботимся, ты сама постоянно жалуешься на свое одиночество.

М а р о. Коли я была бы вам нужна, вы бы очень хорошо поняли. Вам нужны мои деньги.

С у р е н. Зря так говоришь, бабушка.

М а р о. Нет… Вам всем кажется, что у меня тысячи, а у меня и гроша за душой нет, мое единственное богатство — развалюха дом… Этот дом — моя святыня, здесь я прожила свою жизнь, здесь родились мои дети. Да ты ведь не поймешь.

С у р е н. Положим, пойму…

М а р о. Зачем же тогда словно попугай повторяешь слова своего отца и тетки?

С у р е н. Прости, дорогая… (Целует ее.)

М а р о. Когда человек что-то говорит, он должен прежде как следует подумать. Из этого дома твоего деда и двух братьев твоего отца проводила я на войну и до сих пор жду их возвращения… (Всхлипывает.) Мне не удалось даже взглянуть на их могилы.

С у р е н. Бабушка, родная, прошу, не плачь…

М а р о (сердито). Не успокаивай меня! Без мужа, одна, с каким трудом и мучениями я вырастила твоего отца и тетку. Они получили образование, обзавелись семьями. Ради чего? Чтобы удрать в город и меня оставить одну? Ну пусть живут где хотят, лишь бы были живы и здоровы.

С у р е н. Прекрасно понимаю, но и ты пойми меня. Я родился в городе, в городе вырос. Город у меня в крови.

М а р о. Семеро внучат у меня, никого я не прошу переселиться ко мне, но ведь я вам родная? Неужели вы так заняты, что в течение месяца не можете выкроить двух часов приехать посмотреть, жива ли я?

С у р е н. За других не ручаюсь, но лично я постараюсь почаще показываться здесь.

М а р о. Фрукты уже созрели, падают с веток, я гляжу — и сердце разрывается. Ты, Сурен, дорогой, прости меня, очень уж постарела, болтливой стала, пойду погляжу, что можно собрать, дать тебе с собой.

С у р е н. Не утруждай себя, баб, ничего не надо.

М а р о. Я знаю, что надо.

С у р е н. Я опаздываю, баб.

М а р о. Ну теперь скажи — зачем приехал? Молчишь? Деньги нужны?

С у р е н. Да… Две тысячи… Подошла очередь на машину.

М а р о. Почему же у отца не просишь?

С у р е н. Не дает. Говорит, рано еще машину иметь.

М а р о. Правильно говорит. Вдруг попадешь в аварию.

С у р е н. Ну прости, баб, я пойду.

М а р о. Погоди… Не обижайся, у меня действительно и гроша нет.

С у р е н. Я в долг прошу, бабушка, скоро верну.

М а р о. Нет у меня.

С у р е н. Ты же продаешь фрукты. Неужели только на две тысячи?

М а р о. Иногда бывает и больше.

С у р е н. Куда же деваются эти деньги?

М а р о. Умру — узнаешь.

Сурен медленно поворачивается, чтобы уйти. Входит Н а р и н е.

Н а р и н е. С добрым утром.

М а р о. Добро пожаловать, милая, что скажешь?

Н а р и н е. Прости, бабушка Маро, я не знала, что у тебя гость, я после зайду.

М а р о. Ничего, доченька, он уже уходит.

Н а р и н е. Если я не ошибаюсь, ты сын дяди Аршака, Сурен?

С у р е н. Что? Да-да, здравствуйте.

Н а р и н е (смеется). Неужели ты не помнишь меня?

С у р е н. Помню.

Н а р и н е. Какой у тебя важный вид. В городе все такие?

С у р е н. Вероятно.

Н а р и н е. Ты работаешь или учишься?

С у р е н. Работаю киномехаником.

Н а р и н е. А я закончила медицинское училище.

М а р о. Нарине — одна из лучших медсестер нашего района.

Н а р и н е. Ну-ну, бабушка.

М а р о. Ладно-ладно, не красней.

С у р е н. Баб…

М а р о. Ну?

С у р е н. Жаль, что…

М а р о. Красивую девушку увидел — и ноги не идут? Не сердись, я пошутила, оставайся, если желаешь. Вы тут побеседуйте, а я зайду в сельсовет. (Уходит.)

Воцаряется неловкое молчание, при котором оба избегают смотреть друг на друга.

С у р е н. Всегда так рано встаешь?

Н а р и н е. Всегда… Крестьяне говорят: если рано не встал, считай, день пропал… (Смеется.) Хитрая у тебя бабушка, в это время в сельсовете никого не бывает… Я вспомнила, как я в шутку тебя толкнула, а ты свалился в речку и заплакал. (Смеется.)

С у р е н. А не помнишь, как я из речки вышел и тебя отлупил?

Н а р и н е. Ну нашел чем хвастаться.

С у р е н. И я кое-что вспомнил из нашего детства.

Н а р и н е. Ну-ка скажи.

С у р е н. Вспомнил, какой ты была худой и страшненькой.

Н а р и н е (обиженно). Неправду говоришь, я страшненькой не была.

С у р е н. Что ты обиделась?

Н а р и н е. Как ты можешь это помнить, когда после второго класса тебя и на каникулы сюда не присылали… Иногда только приезжал в гости. Ну я пойду, мне на работу.

С у р е н. Можно проводить?

Н а р и н е. Не надо: если кто увидит, тут же начнет сплетничать.

С у р е н. Тогда один вопрос. (Смотрит на кольцо на пальце Нарине.)

Н а р и н е. Пожалуйста, спрашивай.

С у р е н. Давно?

Н а р и н е. Это подарок. Чуть было не забыла… (Достает из сумки склянку.) Передай бабушке.

С у р е н (берет). Это против чего?

Н а р и н е. Витамины.

Входит А н а и т.

А н а и т. Нарине… Нарине…

Н а р и н е (подходит к ней). Что случилось?

А н а и т. Муж… Ой, я тебя не узнала. С приездом, Сурен-джан.

С у р е н. Здравствуй, Анаит, как ты?

А н а и т. Живем потихоньку. Может, за нашей Нарине приехал?

Н а р и н е. Ну что болтаешь?

А н а и т. А что я плохого сказала? Надо тебе создать семью. У меня уже пять сыновей.

С у р е н. Пять?

А н а и т. Пятый в этом году родился. Хочу стать матерью-героиней. Только, Сурен, мы Нарине тебе не отдадим.

С у р е н. Кто — мы?

А н а и т. Наше село.

С у р е н. Почему так строго?

А н а и т. Так ведь ты ее увезешь в город?

Н а р и н е. Анаит, говори, что тебе надо!

А н а и т. Ой, заболталась я, а там муж лежит и стонет от боли.

Н а р и н е. Что случилось?

А н а и т. Наверное, ногу подвернул.

Н а р и н е. Врач уже смотрел?

А н а и т. Не хочет он врача. Говорит, позови нашу Нарине.

Н а р и н е. Почему вам всем кажется, что у меня больше знаний, чем у врача? Я училище закончила, а он институт.

А н а и т. Ты наша, местная.

Н а р и н е. Пойдем-пойдем! Прости, Сурен, до свидания.

А н а и т и Н а р и н е уходят.

С у р е н. До свидания… (Задумчиво.) Нарине, Нарине… Подруга моего детства. Что это со мной? На сердце как камень.

Ночь. Единственная электрическая лампочка слабо освещает комнату. С у р е н сидит задумавшись. Входит М а р о. Сурен встает и идет ей навстречу.

С у р е н. Добрый вечер, бабушка.

М а р о. Здравствуй.

С у р е н. Не сердись, бабушка! Я обещал помочь тебе — и исчез. Я поехал взять отпуск и отдохнуть здесь. Почему ты так смотришь на меня?

М а р о (уходит в другую комнату и возвращается, держа в руках дорожную сумку Сурена). Возьми ее и уходи.

С у р е н. Баб, но…

М а р о. Ничего не хочу слушать.

С у р е н. Куда я пойду среди ночи?

М а р о. Куда хочешь. Я не позволю тебе уронить честь твоих предков.

С у р е н. Я до сих пор носил имя деда и не собираюсь его ронять.

М а р о. Не морочь мне голову. Ты еще успеешь на последний автобус.

С у р е н. Хорошо. (Берет сумку.) Будь здорова, бабуля.

М а р о. Погоди… Ну-ка погляди на меня… не отводи глаз, смотри на меня.

С у р е н (отворачивается). Уеду, сию же минуту уеду.

М а р о (хватает его за руку). Сядь, сядь, говорю тебе! Мужчина, называется! Готов расплакаться.

С у р е н (взволнованно). Мужчина! Не из камня же они?

М а р о. Запомни, внук. Слезы мужчины, кроме него самого, никто не должен видеть! Если при других захочется плакать, плачь в душе! Теперь отвечай: что случилось, почему дома ты поднял шум?

С у р е н. Я спорил с братьями, отец вмешался, я ему сказал… А ты откуда знаешь?

М а р о. Позвонила — узнала. Ты оскорбил отца. Сказал, что он не человек.

С у р е н. Это правда.

М а р о. Я его родила — значит, и я не человек, да?

С у р е н. О нет, баб, никто на селе не пользуется таким уважением и почетом, как ты.

М а р о. Постарела. У нас уважают старость.

С у р е н. А десять лет тому назад? А двадцать?

М а р о. Вернись и попроси прощения у отца.

С у р е н. Никогда.

М а р о. Я говорю, попроси!

С у р е н. Нет, бабушка. Ты не должна этого требовать от меня.

М а р о. Конечно. Кто я тебе? Бабка, которую ты даже в году один раз не удосуживаешься повидать.

С у р е н. Кто виноват в том, что я редко навещаю тебя?

М а р о. Хватит, дорогой, не вороши старое, помирись с отцом.

С у р е н. А из-за чего мы поспорили? Из-за того, что они так относятся к тебе…

М а р о. Не преувеличивай. Это их жизнь. И не надо проводить тут отпуск. Когда уедешь, я себя почувствую вдвойне одинокой. Уезжай и займись своей машиной.

С у р е н. Мне не нужна эта жестяная коробка.

М а р о. Дело твое… Но скажи, почему ты так внезапно исчез?

С у р е н. Я же сказал: поехал взять отпуск, чтобы здесь отдохнуть.

М а р о. Нет. Ты скажи правду. Я предчувствовала, что ты вернешься… Видишь мои руки?

С у р е н. Вижу.

М а р о. Всмотрись хорошенько.

С у р е н. Всмотрелся. (Целует руки Маро.)

М а р о. Ну-ну. (Отводит руки.) Жизнь выжала из них все соки, оставила лишь кожу и кости. Но если ты обидишь девушку, я… Понял?

С у р е н. Понял. Я шел мимо клуба, у стены сидели старики, вспоминали моего деда. Это правда, что он был самым сильным мужчиной в селе?

М а р о. Наверное, правда… Кузнец не может быть слабым. (Глубоко вздыхает.) Твои дядья тоже росли такими же богатырями, но война унесла их.

С у р е н. Да… Боль, причиненная войной, никогда не утихнет…

М а р о. Пусть бы вы не испытали войны.

С у р е н. Это зависит от людей, бабушка.

М а р о. Погоди, Сурен, не отвлекайся…

С у р е н. Баб, родная… Если бы у меня в мыслях было соблазнить Нарине, я остался бы.

М а р о. Но вернулся, потому что побоялся упустить случай.

С у р е н. Нет-нет, бабушка. Тысячу раз нет. Ты помнишь, одна из твоих овец беспокойно металась во все стороны? Я спросил: что с ней? Ты ответила: белены объелась.

М а р о. Но ты же не белены объелся?

С у р е н. Нет. Влюбился в Нарине.

М а р о. Мало у меня горя, еще ты прибавил.

С у р е н. Почему горя, баб? Она меня любит.

М а р о. Сама сказала?

С у р е н. Нет. Ее глаза.

С у р е н, в фартуке кузнеца, стоит у стола, на котором лежат инструменты. Входит М а р о, медленно подходит к Сурену.

М а р о. Сурен…

С у р е н. Доброе утро, бабушка.

М а р о. Доброе утро. Я вчера запретила тебе брать инструменты деда.

С у р е н. Может, они давно стосковались по солнечному свету.

М а р о. Они стосковались по работе.

С у р е н. А как фартук дедушки? Мне идет?

М а р о. Да, идет. (Хочет идти.)

С у р е н. Погоди, баб, я хочу у тебя одну вещь спросить.

М а р о. Ну?

С у р е н. Для чего ты сохранила все инструменты деда?

М а р о. Как память. Это не фотография. Они вечные.

С у р е н. Ты надеялась?

М а р о. Я мечтала, что твой отец продолжит дело своего отца. Но он удрал в город.

С у р е н. Погоди, баб.

М а р о (садится). Говори.

С у р е н. Что мой отец не стал кузнецом — это тебе было ясно. Объясни, почему же, когда десять лет тому назад решили разрушить кузницу, ты попросила перенести ее в сад?

М а р о. Хочешь знать правду?

С у р е н. Конечно.

М а р о. Думала, может быть, мне выпадет счастье увидеть огонь в горне, зажженный рукой одного из моих внуков.

С у р е н. Увидишь, баб. Но где обучиться кузнечному делу?

М а р о. В соседнем селе есть кузнец.

С у р е н. Как ты думаешь, возьмет меня учеником?

М а р о. Даже обрадуется. Он ученик твоего деда.

С у р е н. Все! Собираю инструменты и иду к нему.

М а р о. Хочешь порадовать старуху? Будешь здесь жить?

С у р е н. Пока обещать не могу. Но что имею невыразимое желание овладеть ремеслом своего деда, это точно.

С у р е н ремонтирует стул. Входит Н а р и н е.

Н а р и н е. Вот, оказывается, чем ты занят, а бабушка сказала — заболел.

С у р е н. Правду сказала, я действительно болен.

Н а р и н е. Чем же?

С у р е н. Тобой.

Н а р и н е. Я это уже слышала.

С у р е н (кладет руку на сердце). Вот здесь болит.

Н а р и н е. Поэтому ты ежедневно бегаешь в соседнее село?

С у р е н. Прекрасная армяночка, в твоих жилах ревнивая кровь.

Н а р и н е. Кто это написал?

С у р е н. Только не я.

Н а р и н е. Да. У тебя таких способностей нет.

С у р е н. Безусловно. Поэтому хожу в соседнее село обучаться кузнечному ремеслу.

Н а р и н е. На что это тебе? Может, хочешь стать кузнецом?

С у р е н. Если согласишься быть моей женой.

Н а р и н е. Послушай, прекрати, пожалуйста. Хоть бы, как раньше, ты уехал, не посмотрев на меня. Я жила бы спокойно.

С у р е н. Нарине…

Н а р и н е. Что — Нарине, что? Просила оставить меня в покое, предупреждала, что здесь деревня, люди любят посплетничать. Почему ты не уважил просьбу?

С у р е н. А что случилось?

Н а р и н е. Куда ни иду, слышу шушуканье.

С у р е н (возмущенно). Сейчас пойду и заткну им рты.

Н а р и н е. Кому?

С у р е н. Всем.

Н а р и н е. Смысла не имеет.

С у р е н. А для тебя имеет смысл остаться старой девой?

Н а р и н е. Свет клином на тебе не сошелся. Найдется человек, который сможет полюбить меня.

С у р е н. Значит, ты меня не любишь. Какой-то человек…

Н а р и н е. Уезжай отсюда, Сурен, сегодня же уезжай.

С у р е н (смотрит на Нарине). Уехать?

Н а р и н е (смотрит Сурену в глаза; берет его голову и целует в лоб). Уезжай, дорогой, уезжай…

Сурен берет руку Нарине, целует, потом медленно идет.

Куда? (Подходит к нему, берет его за руку.) Идем. Взгляни…

С у р е н. Обыкновенные виноградные лозы.

Н а р и н е. Гроздья начали созревать.

С у р е н. Ну и что?

Н а р и н е. Для нас созревание винограда — большой праздник. Все с нетерпением ждут эту пору… (Мечтательно.) После сбора винограда на селе будут свадьбы…

С у р е н. А нашей никогда не будет…

Н а р и н е. Не осуждай меня, постарайся понять.

С у р е н. Не могу.

Н а р и н е. Просто не хочешь.

С у р е н. Ты же обыкновенная медсестра…

Н а р и н е. Если я выйду за тебя и перееду в город, вот тогда и стану, как ты выразился, обыкновенной медсестрой. Отработаю свои семь-восемь часов и до следующей смены никому больше не буду нужна. А здесь обращаются ко мне в любое время, в любое время я нужна людям!

С у р е н. А обо мне ты подумала? Чем я займусь здесь? Насколько мне известно, у вас два киномеханика.

Н а р и н е. Ты говорил, что обучаешься кузнечному ремеслу, а вот кузнеца у нас нет.

С у р е н. Тебе легко рассуждать.

Н а р и н е. Нет, трудно, очень трудно. Я требую большой жертвы. Разве я виновата, что люблю свою деревню, виновата, что вместо того, чтобы бегать по этажам высоких домов, люблю лазить по горам?..

С у р е н. По-твоему, я меньше связан с городом, чем ты с селом?

Н а р и н е. Я думаю, что, если останешься, ты лишишься преимуществ города, но найдешь здесь больше.

С у р е н. А ты в городе ничего не найдешь?

Н а р и н е. Я потеряю, потеряю веру в себя. Уезжай, пока не поздно, так для нас обоих будет лучше.

С у р е н. Через три дня кончается мой отпуск. Пауза.

Н а р и н е. Тогда попрощаемся. Я пожелаю тебе всего доброго. (Хочет идти.)

С у р е н. Подожди, подожди. (Подходит.) Быть может…

Н а р и н е. Всего хорошего.

Входит М а р о.

М а р о. Видно, я вовремя пришла… Опять носы повесили. Делать вам нечего. Улыбнитесь! Кому я говорю? Нет, не так, веселее! Ну, молодцы… Легче стало?

Н а р и н е (улыбаясь). Немножко.

М а р о. Теперь скажите: когда готовиться к свадьбе? Ну… что молчите?..

Н а р и н е. Вам Сурен ответит. (Поспешно уходит.)

Маро хватает веник и ударяет им Сурена.

С у р е н. Баб, ты что?

М а р о. Да ну тебя!

С у р е н. Послушай, бабуль…

М а р о (останавливается). Видеть тебя не хочу, не то что слушать. Скажи-ка мне, что тебе еще нужно? Дом, хозяйство… одна из лучших девушек села. Или еще не насытился шатанием по улицам города и тратой времени по кафе и ресторанам?

С у р е н. Насытился.

М а р о. Значит, сам не знаешь, чего хочешь.

С у р е н. Знаю. Я молод, силен, моя единственная цель — все, что необходимо для моей будущей жизни, создать своими руками, своим трудом, а не пользоваться чужим.

М а р о. Все, что ты видишь, создано моими руками и руками твоего деда. Взгляни на дом, при первом же сильном ветре он развалится. Новый строить надо, надо ухаживать за садом.

С у р е н. Но…

М а р о. Какое еще «но»?

С у р е н. Но я на этот дом имею столько же прав, сколько и другие твои внуки!

М а р о. Я дом завещала тому, кто поселится здесь навсегда!

С у р е н. Да…

М а р о. Но ты колеблешься?

С у р е н. Уже нет. Остаюсь здесь.

М а р о. Не верю… Поклянись!

С у р е н. Клянусь чем хочешь.

М а р о (указывает на портреты). Дай клятву им.

С у р е н (подходит к портретам). Даю.

М а р о. Ты знаешь, что нарушить клятву…

С у р е н. Знаю… Дедушка… Клянусь твоей могилой… Могилами без вести пропавших твоих двух сыновей… Остаюсь жить в селе.

М а р о. Долгой жизни, сынок.

С у р е н (обнимает бабушку). Успокойся, баб…

М а р о. Осчастливил старуху… (Достает из кармана платок, утирает слезы.) Осчастливил… (Целует Сурена и поспешно идет к выходу.)

С у р е н. Ты куда, баб?

М а р о. Пойду обрадую Нарине.

С у р е н. Не надо, погоди.

М а р о. Надо-надо. (Уходит.)

С у р е н (вслед). Я буду в кузнице.

А с м и к сидит на тахте, медленно обмахиваясь веером. Входит С у р е н.

С у р е н. О-о, кого я вижу? Моя единственная тетка! (Подходит.) Здравствуй, тетя…

А с м и к. Здравствуй. Ты не собираешься поцеловать меня?

С у р е н. Извини, но ты слишком накрашена, боюсь отравиться.

А с м и к. Ничего не поделаешь, годы заставляют чаще обращаться к косметике. Как дела? Мама дала деньги?

С у р е н. У нее их нет.

А с м и к. Поверь мне, что есть. Даже больше, чем мы можем предположить.

С у р е н. У нее их нет.

А с м и к. А я тебе говорю — есть. Я уговорю ее.

С у р е н. Не думаю.

А с м и к. Если не получится, не расстраивайся. У меня есть человек, который дает в долг, — правда, с процентами.

С у р е н. Случайно, не ты этот человек, тетя?

А с м и к. Ну откуда у меня деньги?

С у р е н. Значит, ты бедна, но нищенствуешь, утопая в золоте?

А с м и к. Не твоим трудом куплено.

С у р е н. Немножечко моим.

А с м и к. На что ты намекаешь?

С у р е н. Ни на что.

А с м и к. Говори-говори.

С у р е н. Не выношу таких людей, как твой муж.

А с м и к. Из моих родственников никто его не любит…

С у р е н. Любить его не за что.

А с м и к. Может, скажешь, что он тебе сделал?

С у р е н. Недавно мы пошли к нему пообедать, так он обсчитал нас на десять рублей!

А с м и к. Да, это есть. Поэтому он и работает буфетчиком.

С у р е н. По-моему, я тружусь не для того, чтобы такие, как твой муж, наживались.

А с м и к. Ну-ну, знай меру. Ты холост, как-нибудь перебьешься, а он кормит семью.

С у р е н. Послушай, уважаемая тетушка, а другие семей не имеют?

А с м и к. Меня это не интересует… Вы столько каркали, что сглазили бедного мужа.

С у р е н. Что случилось?

А с м и к. Уже третий день, как он арестован.

С у р е н. Не могу сокрушаться. Не могу сожалеть об этом.

А с м и к. Ладно-ладно, попридержи язык… Матери не говори, неохота выслушивать ее проповеди… (Сердито.) Чего торчишь здесь?

С у р е н. Зачем орать на меня?.. Я арестовал твоего мужа, что ли?

А с м и к. Нет, но ты копия отца.

С у р е н. А как же? Сын и должен походить на отца.

А с м и к. Знаешь, кто твой отец?.. Он… Он…

С у р е н. Твой брат.

А с м и к. Тоже мне брат! Главный прокурор района — его близкий друг. Полслова замолвил бы за мужа — дело закрыли бы. Не захотел. Я, говорит, честный человек!

Сурен смеется.

Твой отец такой честный…

С у р е н. Не сомневаюсь. Ты его знаешь. Назови хоть один поступок за всю его жизнь, заслуживающий малейшего осуждения.

А с м и к. А детей настраивать против тетки?

С у р е н. Ах, тетушка, тетушка… Сама же своим словам не веришь. Но тебя нетрудно понять.

А с м и к. Что ты можешь понять?

С у р е н. А то, что ты ни разу без надобности не открыла дверей нашего дома, а то, что после твоего прихода сюда бабушка всегда несколько дней болеет…

А с м и к. Заткнись!

С у р е н. А то, что, услышав о моем приезде за деньгами, мигом прискакала — якобы помочь мне уговорить бабушку, но на самом деле воспользоваться случаем содрать с нее что возможно.

А с м и к. Хватит… Ты переходишь все границы.

Входит Н а р и н е.

Н а р и н е. Сурен… Простите, тетя Асмик, здравствуйте.

А с м и к (недовольно). Здравствуйте.

Н а р и н е. Сурен… То, что бабушка сказала… это правда?

С у р е н (улыбаясь). Вероятно.

Н а р и н е (радостно). Ах ты мой… (Целует Сурена.)

А с м и к. Что это ты делаешь, бесстыдница?

С у р е н. Тетя…

А с м и к. Что — тетя? Погоди, поеду — расскажу отцу, чем ты тут занят, пусть хорошенько надерет тебе уши.

С у р е н. Поезжай, скажи. Впрочем, можешь не утруждать себя — через несколько часов он будет здесь.

А с м и к. Приедет сюда? Зачем?

С у р е н. Обручить меня с Нарине.

А с м и к. Я тебя принимала за тихоню, а ты…

Н а р и н е. Почему вы так говорите?

А с м и к. Говорю что есть.

С у р е н. Замолчи, тетя, не отравляй нашего счастья.

А с м и к. Глупый котенок, тебе кажется, что ты ей нужен. Каждая девушка на селе мечтает об этом.

Сурен и Нарине, улыбаясь, смотрят друг на друга. Сурен не сдерживается и громко хохочет.

Смейся-смейся, в конце заплачешь.

С у р е н. Пусть будет по-твоему. Скажи мне, дорогая тетушка: если кто-то придет и в твоем же доме оскорбит тебя, что ты с ним сделаешь?

А с м и к. Вышвырну вон.

С у р е н. Слово старших для меня закон, так что, Нарине, мы вынуждены выставить мою тетю.

А с м и к. Сопляки! Кто вы такие, чтобы гнать меня из отцовского дома?

С у р е н. Мы здесь будем жить. Следовательно, мы хозяева.

А с м и к (возмущенно). Я еще не умерла, чтобы вы стали хозяевами.

С у р е н. Ты хоть кому-нибудь сделала доброе в жизни?

Н а р и н е. Успокойся, не забывай, что разговариваешь с родной тетей.

С у р е н (берет Нарине за руку). Пошли.

Н а р и н е. Куда?

С у р е н. Хочу обновить кузницу.

Н а р и н е и С у р е н уходят. Асмик быстро хватает веер и начинает нервно обмахиваться. Входит М а р о. Заметив Асмик, останавливается, окидывает ее недовольным взглядом.

А с м и к (встает и идет навстречу). Здравствуй, мамочка. (Хочет поцеловать Маро.)

М а р о. Ладно-ладно, не лицемерь. Говори, какая нужда тебя привела?

А с м и к. Приехала узнать, как живешь.

М а р о. Не умерла. Если б умерла — узнала бы.

А с м и к. Ладно… Скажи, ты спросила меня, когда решила оставить дом Сурену?

М а р о. А кто ты такая, чтобы тебя спрашивать?

А с м и к. Смотри, чтоб потом не пожалеть.

М а р о. Кого ты пугаешь? Уходи, пока не поздно. Я еще собираюсь на свадьбе внука плясать.

А с м и к. Конечно, все — сыновьям Аршака, а мои дочери тебе чужие.

М а р о. Ненасытная! Твой брат у меня и щепки не попросил. Наоборот, даже помогал чем мог. А ты… ну-ка посчитай, сколько ты мне должна.

А с м и к. В этом нет необходимости. Дай мою долю — и больше меня не увидите в этих краях.

М а р о. Интересно, какую ты хочешь долю?

А с м и к. Хотя бы с дохода от сада.

М а р о. Ты эти лозы обрабатывала? Землю вокруг деревьев разрыхляла, поливала? Спину гнула при сборке урожая? А теперь явилась и требуешь свою долю?

А с м и к. Это не имеет значения.

М а р о. А что для тебя имеет значение?

А с м и к. Откровенно говоря, я боюсь — вдруг ты уйдешь от нас…

М а р о. Эх… Говорят, я хороший человек… Была бы хорошей, не родила бы такую змею, как ты.

А с м и к. Я не змея, а просто современный человек.

М а р о. Современный человек в этот час, обливаясь потом, на полях собирает хлеб. Сколько тебе надо?

А с м и к. Сколько совесть подскажет… Три, четыре.

М а р о. Сотни?

А с м и к. Конечно, тысячи.

М а р о. Я дам… Не иди за мной, сейчас принесу. (Выходит.)

А с м и к. Так… Это пока начало.

М а р о (возвращается с потертой женской сумкой). Возьми. (Швыряет сумку на стол.)

А с м и к (берет сумку). Будь спокойна, не подавлюсь. (Открывает сумку.) Ты что, издеваешься надо мной? Здесь только бумаги.

М а р о. Это не бумаги, это квитанции.

А с м и к. А деньги где?

М а р о. Читай — узнаешь.

А с м и к (читает). «В Фонд мира… гражданка… Внесено… Сто рублей». (Поспешно берет другие квитанции.) «Восемьдесят рублей»… «Триста двадцать пять»… «Пятьдесят рублей»… «Двести рублей»… Ты… Ты… Мне плохо! Воды… Воды… Умираю…

М а р о. Такие, как ты, легко не умирают.

А с м и к (задыхаясь). Сумасшедшая!

М а р о. Может, скажешь, что я плохого сделала?

А с м и к. Я не в состоянии… тебя слушать… Замолчи…

М а р о. За всю свою жизнь и мухи не обидела. Видела две мировые войны… Для одной жизни не слишком ли много? Хорошо ли, плохо ли, я свое прожила, но не хочу, чтобы после меня была война. А ты? Копите деньги… Набираете тряпок, дрожите над ними. Мир нужен людям, а не богатство… (Пошатнулась.)

А с м и к (вскрикивает). Мама!.. (Обнимает Маро.) Мама, что с тобой?.. Помогите!

М а р о. Не кричи. Ах наконец, наконец…

А с м и к. Что — наконец?

М а р о. Наконец взвился дым над кузницей твоего отца.

А с м и к. Сурен развлекается.

М а р о. Это не забава, он взял в руки дедовский молот… К концу жизни он порадовал старуху.

А с м и к. Значит, каждый раз, приходя сюда… я услышу удары отцовского молота, как в детстве?

М а р о. Не услышишь.

А с м и к. Почему?

Вымазанные сажей, входят С у р е н и Н а р и н е.

С у р е н. Баб, пойдем, посмотри на огонь кузницы своего мужа.

Н а р и н е. Сурен…

С у р е н (берет Нарине за руку, и они становятся перед Маро). Прежде благослови нас.

М а р о. Что сказать, дети мои? От радости все слова вылетели из головы… Сейчас… Во-первых, пусть будет мир… Вам здоровья и долгой жизни! Будьте счастливы, желаю вам состариться на одной подушке. Храните свято огонь этого очага… Пусть дом наполнится детским смехом… От имени всех потерявших своих детей матерей благословляю ваш союз. (Целует обоих в лоб.) Ну пошли.

С у р е н. Тетя, ты не идешь?

М а р о. Нет, она недостойна.

А с м и к (умоляюще). Мамочка, прости!

М а р о. Ты недостойна.

А с м и к (всхлипывает). Недостойна… Умоляю, разреши! (Плачет.)

С у р е н. Нельзя так, бабушка. (Обнимает Асмик.) Пойдем с нами…

М а р о. Ну ладно… Идите впереди, а мы с Нарине пойдем за вами.

Перевод с армянского автора.