Маг двух стихий. Книга 1

Глава 19 Помочь коллеге по несчастью

Сегодня должна была состояться последняя тренировка Корна с Вэном. И на неё-то у Корна и имелись определённые планы. Они лишь укрепились после вчерашнего нападения Ихета с Регертом.

Вэн Ригс не был простолюдином, его родители были магами и существовал большой шанс, что и сын унаследовал их способности. Однако бывало, что встречались «пустые» дворяне, хоть это и было редкостью. Аристократы пользовались различными преимуществами, потому что были гораздо сильнее своих слуг, и могли бы их легко убить в случае конфликта. Когда же простолюдин выпускался из Академии и становился дипломированным магом, его статус тоже повышался до дворянина. Особо выдающимся студентам королевство даже выделяло собственные земли.

Если Вэн не откроет магию, он вернётся в свою семью, возможно, его даже не выгонят, если родители примут такой позор, как иметь сына без магии. В конце концов, для менее влиятельных аристократов магия в крови не была единственным предопределяющим судьбу фактором. Хотя наследство Вэну в таком случае точно не достанется.

Корн в последнее время много времени просиживал в библиотеке. Для того чтобы он мог сделать хотя бы маленькую печать со своими скудными силами, ему ничего не оставалось, как зарыться в теорию построения заклинаний. Только изменив известные печати под себя, у него получилось бы использовать их.

В процессе чтения всевозможных учебников и научных трудов по магии Корн прочёл много общих книг. И нашёл то, что вполне могло сработать на Вэне.

Ему не было принципиально, что с ним в итоге будет, скорее Корн хотел подтвердить или опровергнуть найденную им информацию на практике.

Корн поприветствовал Вэна, входя в тренировочную комнату. Парень кивнул в ответ и спросил:

— У тебя не было проблем?

— О чём ты? — поднял бровь Корн. Неужели он знал, что Регерт нападёт на него.

— Если ты не понимаешь, то всё хорошо, — с облегчением выдохнул Вэн.

Корн не стал избавлять его от заблуждений. Он не мог напрямую лгать, но люди очень часто обманывали себя сами, без чьей-либо помощи, и в этом он им не собирался мешать.

— Начнём? — улыбнулся Корн.

— Давай, — кивнул Вэн.

Корн не собирался сдерживаться. Сегодняшний день Вэн будет видеть в своих кошмарах.

Для начала он несколько раз свалил Вэна с ног без использования магии и даже специально, чуть замедляя свои движения. Но раз за разом он становился быстрее и двигался свободнее. Вэн каждый раз вставая, хмурился всё сильнее. Затем Корн стал использовать небольшие уловки с применением магии воды, и Вэну было нечего противопоставить. Его синяки становились всё обширней, ссадины краснее, а раны глубже.

Через полчаса его мучений в дверь постучались. Корн открыл.

— Привет, решил заглянуть к вам, — в помещение зашёл Грэг. — Терран там какую-то жесть учинил, и меня выгнал, как самого слабого, чтобы случайно не прибили… Вот скажи, каким он местом думает? Что он будет делать, если кого-то из ребят ранят? Сам их вылечит? — проворчал Грэг. — Так что я решил, что останусь поблизости, и пока нечего делать, подлатаю вас. Как у вас тут дела? — он рассмотрел состояние Вэна. — О, мой клиент, — Грэг потёр руки и занялся лечением.

— Это отлично. Нам как раз не хватало целителя, — улыбнулся Корн. Вэн, раны которого уже полностью излечились, с опаской на него посмотрел.

— Да? Ну теперь вы точно можете не сдерживаться… Кто-то очень мудрый однажды сказал мне, что чем больше я получу опыта лечения, тем лучше. Так что не волнуйтесь, я вас не осужу за раны, — рассмеялся лекарь, отходя за барьер в зелёную зону.

— Идеально, — ухмыльнулся Корн.

— И почему мне кажется, что в комнате похолодало? — поёжился Вэн.

— Это от страха, — подсказал Корн.

Поскольку завтра он вернётся на обычные тренировки, то скрывать, что он уже открыл стихии, не было смысла. Он создал перед собой небольшой водный шар, из которого выстрелили три ленты. Они устремились к Вэну и связали его. Две ленты обвились вокруг запястий, а одна вокруг ноги.

Послышался удивлённый вздох.

Корн стабилизировал форму лент, вложив в них больше энергии, и переключился на магию огня. Он сформировал перед собой небольшой шар огня и позволил вспышке из него устремиться к Вэну. Но искра замерла в ногте от его лица, попыхивая пламенем. Отчего щёки Вэна заалели.

— Ты убить меня решил? — в панике закричал он.

— Не переживай, здесь Грэг. Будет больно, но ты не умрёшь… Волноваться не о чем, — улыбнулся Корн, медленно подходя к Вэну. — Просто наслаждайся процессом.

Вместе с Корном двигался и огненный шар. Когда до Вэна осталось меньше жезла, Корн повёл рукой, и шар приблизился к грудной клетке противника, так, чтобы ему было очень жарко, но всё ещё не больно.

— Грэг, спаси меня! Ты же видишь, он чокнулся! — задёргался Вэн.

— О чём ты? Ты ещё слишком в порядке. А я хочу попрактиковаться в навыках исцеления. Терран в последнее время слишком аккуратен и никого не обжигает, так скучно. А я почти полный профан в исцелении ожогов, а тут такой шанс! Как я его могу упустить… — пожал плечами целитель и восхитился Корном: — Ты уже овладел двумя стихиями. Когда только успел и ведь сразу двумя! Сразу видно кровь.

Корн вздрогнул. И этот уже знает о его роде. Такое ощущение, что уже абсолютно все в курсе!

Корн изобразил злодейскую усмешку и приблизил шар чуть ближе.

— А-а-а-а-а-а! — заверещал Вэн.

От страха, потому как от огня на таком расстоянии даже кожа вряд ли бы покраснела.

Корн вытащил из сумки колбу с пепельным порошком и сыпанул в его лицо. Тот закашлялся, а после этого его голос пропал. Он открывал и закрывал рот, что-то неразборчиво шепча. Его глаза в ужасе расширились.

— Алхимики — самые страшные существа, — прокомментировал Грэг. — Даже я не знаю, как эта штука работает. Может быть, она и негативные эффекты имеет, например… Паралич, да, паралич нижней части тела! Всей нижней… без исключения… Возможно, я даже не смогу тебя от этого вылечить, ведь рецепт наверняка экспериментальный, какие там были пропорции неизвестно, а ученики не смогут сказать, чего такого туда намешали в приступе вдохновения…

Вэн бледнел всё больше.

— Не бойся, порошок безопасный… — сказал Корн с тёплой улыбкой. — Ты же мне веришь? — и поднял шар на уровень лица противника. — А знаешь, я вчера всё-таки имел кое-какие проблемы с твоим соседом, Регертом, — Вэн расширил глаза, начиная осознавать, за что ему всё это. Он щурился от полыхающего пламени. — Он, представляешь, требовал от меня, чтобы я тебя не избивал.

Вэн задёргался и ленты из воды заколебались сильнее. Похоже, долго они не продержались бы. Тогда Корн оглянулся на Грэга, отошёл подальше от Вэна и сформировал самый большой огненный шар, на который был способен. Он был размером где-то с кулак.

— Пора заканчивать, — сказал он, выпуская шар в связанного парня.

Тот дёрнулся сильнее, и водяные ленты опали, но он уже не успевал увернуться от шара. Он, конечно, был сделан так, чтобы растаять до того, как коснётся противника, но тот об этом не знал.

Он выставил вперёд руку и отвернул голову назад, прикрывая глаза. Шар столкнулся с рукой, и фигура Вэна вспыхнула. По полу от него побежали всполохи огня.

Тут же Грэг оказался рядом с Вэном, под которым сияла золотая печать исцеления.

Корн смотрел на Вэна и широко улыбался.

У них получилось!

— Поздравляю, — спокойно сказал Корн.

— Поздравляю, — подмигнул Вэну Грэг. — Надеюсь, тебе понравился наш небольшой спектакль.

— Какой с-спектакль? С ч-чем вы меня поздравляете?

— Ну как какой? Разве мы не выглядели злодеями? — хихикнул Грэг.

— С открытием стихии огня, конечно. Ну, Вэн ты и тугодум, — подошёл к ним Корн.

Вэн попятился от него.

— Я такой страшный? Даже со своими крохами магии? — поднял брови Корн.

— Так ты не в серьёз? Ох, вы меня чуть заикой не сделали, — наконец-то понял, что произошло, огневик. — Это жестоко! Очень жестоко! Даже если в экстренных случаях и открывается магия, ребята, это было так страшно! Не смейте это ни с кем повторять! Я думал, вы меня прикончите. Фью… Мне надо поесть, срочно надо съесть что-нибудь питательное… Грэг, если я в порядке, то я в столовую.

— Да, я подлатал тебя, хотя ты и не пострадал почти.

— Не пострадал? Мне казалось, что очень даже пострадал, сложно поверить, что это было лишь страхом. Ну ты Корн и демон! Ж-жуть пр-росто, — он помотал головой и вышел.

— Может, мы тоже перекусим? Мне кажется, мы заслужили… Это было довольно сложно. Но ты молодец, выглядел настоящим злодеем, — похвалил Корна Грэг.

— А твои реплики казались неестественными, если бы Вэн не дрожал от страха, то ни за что бы не поверил!

— Эх, ну другого от тебя я и не ждал. Никакой благодарности, как будто я это не из-за твоей просьбы делал… Пожалуй, сам съем малиновое пирожное.

— Малиновое? Где ты его достал? Ты же его ещё не съел?

Грэг лишь усмехнулся и пошёл вперёд.

Вечера Корн просиживал в библиотеке. Ему нравилось разбирать построение печатей, кроме того у него уже возникли некоторые идеи о том, как можно переделать энергоёмкие заклинания на менее сильные, но зато подходящие для того, чтобы ими пользовались слабые маги, такие, каким он сейчас сам и являлся. Да и алхимик должен был обрадоваться. Правда, всё ещё нужно было проверить их на практике.

Корн сидел за столом, перед ним было раскрыто пять книг. Каждая лежала раскрытой на странице с подробным рисунком однокольцовой печати воды. На самом деле, печати разных стихий порой были одинаковы. Например, воздушный «толчок» и водяной «фонтан» состояли из идентичных узоров. И просто заполнялись разной энергией. Но так было далеко не всегда. Например, огненный «столб пламени», аналогичный по форме выплеска магии «толчку», обязательно стабилизировался внешним кольцом печати, превращая заклинание в двухкольцевое. Ежели маг огня попробовал бы повторить узор «толчка» огненной энергией, то, вероятно, подорвал бы сам себя, потому что такое заклинание не могло направить выплеск в нужную сторону.

Таким образом, чтобы быть успешным магом, всё ещё требовалось очень много знать. Печать создавалась из букв древнего магического алфавита, этим языком уже не владел никто из ныне живущих, но он всё ещё таил в себе огромную силу. Дети аристократов с ранних лет изучали его, и даже каждый маломальский образованный человек хорошо был знаком с ним. Потому как некоторые символы использовались для включения и выключения света в гостиницах, а другие для активации звука, по которому хозяин дома понимал, что к нему пришёл гость. Они использовались повсеместно и активировать их могли даже простые люди. Поэтому, в целом, первокурсники не нуждались в отдельном предмете по изучению этих символов.

Одна единственная буква древнего алфавита, нарисованная стихийной энергией и заключённая в круг, приобретала свойства самой простой однокольцевой печати. Букв могло быть вписано и гораздо больше, и они могли по-разному располагаться внутри печати, но был предел для одного кольца, которое стабилизировало их. Но различное буквенное соотношение могло даже превзойти этот предел.

В некоторых печатях по центру рисовался узор, который не был буквой. Некоторые такие рисунки были записаны в книгах по магии и хорошо изучены, но эксперементирующие маги всё ещё порой могли создать и новые работающие рисунки.

Корн дорисовал в тетради изображение однокольцовой водной печати. В теории она должна была действовать подобно нескольким каплям, выпускающим «язык лягушки», причём их направление можно было регулировать вторым кольцом, на которое у Корна пока не хватало сил. Ведь самое большое количество энергии потребляло именно кольцо. Как самую простую форму, его было не сложно создать, но нужно было влить в него достаточное количество энергии.

Та печать, которую он собирался попробовать, могла пока только выпустить пять водяных хлыстов в нужном направлении. Что было примечательно, в зависимости от одного замыкающего символа, свойство плетей можно было менять: при помощи одного из них они слегка увеличивали скорость, а при помощи второго — становились липкими, подражая настоящим языкам лягушек.

Корна впечатлила та форма атаки, которую уже довольно давно показал ему Сур. Но куда более его впечатлила атака настоящей жабы. Он отыскал учебник зоологии, в котором был подробно описан весь процесс захвата комара её длинным языком и задался целью создать нечто аналогичное с помощью заклинания.

Кроме того, ему очень понравилась липкая лужа Ихета, в которую он недавно угодил. Для её создания использовалась однокольцовая печать, довольно простая по построению, но потребляющая маны, не сказать, чтобы очень много, но пока и такого объёма у Корна не имелось. Вернее, его как раз бы хватило, чтобы создать одну лужу, а потом обессилено свалиться под ноги радостного противника.

Поэтому следующая печать, над которой он сегодня работал, была как раз такой усовершенствованной лужей. Конечно, Корну было бесполезно делать её абсолютно такой же. Если не сформировать её мгновенно сразу под ногами противника, её эффект стремился к нулю. Но если многократно усилить липкость жидкости, тем самым уменьшив её объём и соответствующие затраты, это стало бы одним из лучших сдерживающих заклинаний!

Через пару часов Корн откинулся на спинку стула и потянулся. Он закончил заклинание усовершенствованной липкой лужи. Она поторебляла в пять раз меньше энергии, но при этом не уступала ей в эффективности.

Конечно, чем-то пришлось пожертвовать, и в данном случае это оказалось простота заклинания. Вместо четырёх букв в изначальном варианте, теперь в нём было восемь, ещё и с небольшим рисунком внутри. Его пришлось бы гораздо дольше подготавливать по сравнению с простыми заклинаниями, которые обычно и использовали боевые маги из-за того, что они могли быть применены практически мгновенно.

Никто не даст в бою долго готовить убойное заклинание, от которого не увернуться, в тебя просто швырнут пару элементарных снарядов, которые собьют концентрацию и не позволят его активировать. Но эта проблема решилась бы, если у мага, использовавшего сложное заклинание, был бы хороший контроль. Тогда он бы мог создать эти символы в нужном порядке практически мгновенно.

Вот зачем Мао сосредоточился на увеличении Корном скорости создания капли! Если он смог бы создавать воду быстро и сразу в нужной его форме… Корн начал понимать. Если все маги молний могут управлять своей стихией лишь при хорошем контроле, то у них должно быть гораздо меньше проблем на третьем уровне, когда маги могут создавать печати!

Подробно в нескольких вариантах, зарисовав созданные печати, Корн отправился в свою комнату, где хранил книгу, которую ему подарила Корнелия. Открыв её, он бережно пробежался подушечками пальцев по нескольким словам, написанных детским почерком на форзаце и пролистнул на первые страницы с печатями.

Эта книга была сокровищем, и если бы отец узнал, что младшая сестра отдала её изгнаннику, ей бы не поздоровилось. Ведь она содержала в себе все наиболее сильные и эффективные заклинания рода Массвэлов, созданные их сильнейшими предками и усовершенствованные следующими поколениями. В небольшой красной книге было собрано более сотни заклинаний четырёх стихий: огня, воды, воздуха и земли. К сожалению, Корн пока мог применить лишь одно заклинание, на последней странице, служащее самоуничтожению книги. Все остальные собранные в ней печати были и сложны и на удивление объёмны по своему требованию маны. Корн не мог не начать восхищаться своими предками. Неужели они их могли применить?

Но некоторые отдельные символы или даже узоры из книги всё же были ему полезны, поняв их действие по описанию, которым сопровождалась каждая печать, Корн мог их применить, что и пытался сделать.

Он был ребёнком, когда покинул дом Массвэлов, и хотя он примерно обучался в то время, всё же его знаний катастрофически не хватало, ведь в приюте, где он рос после изгнания, книги были редкой роскошью. Даже в Академии к ним относились с уважением, поэтому их и не разрешали выносить за пределы библиотеки. А поскольку поступивших учеников не проверяли на наличие книг, то они все, оказавшиеся на территории Парящего острова, становились имуществом Академии, что немного беспокоило Корна.

Конечно, самому директору эта книга будет бесполезна, потому как там не содержится ни единого заклинания молнии, но Корн не мог позволить, чтобы такая ценность была кем-то украдена. Он уже давно думал, как обезопасить книгу от такой возможности. На ум приходило только устроить достойный тайник в библиотеке, где книгам самое место.

Была уже ночь, когда вернулся Сур. В последнее время он постоянно пропадал в Белом дворце, экспериментируя над своим новым зельем. Что удивительно, Мельна больше не появлялась рядом с ним, неужели они уже расстались? Или он попросил дать ему время для работы над зельями?

— А что случилось с Мельной? Вы поссорились? — спросил Корн, пока усталый алхимик скидывал одежду, похоже, намереваясь сразу рухнуть спать.

— Мельной? — вяло переспросил он. — А… Ну, можно сказать, и так.

— Мне казалось, она по уши влюблена. Почему ты не рад?

— Разве не говорят: от любви до ненависти — один шаг? — скривился он.

— Ты приставал к другой девушке на её глазах?

— Ты за кого меня принимаешь? — обернулся Сур. — Я похож на полного идиота? Если бы я приставал к другой девушке, встречаясь с кем-то, разве бы я не позаботился о том, чтобы моя нынешняя девушка никогда об этом не узнала? Это, знаешь ли первое правило настоящего мужчины.

Корн фыркнул на его последнее утверждение:

— Тогда что случилось?

— С чего это ты задаёшь такие вопросы? Раньше тебя это не заботило… — Сур подозрительно посмотрел на Корна.

— Стало любопытно.

— Не считаю, что тебя это касается, — слегка улыбнулся алхимик.

Корн не обиделся. Наоборот, он лишь ещё больше захотел узнать, что происходит с его соседом.

— Тебе точно не нужна моя помощь в разработке зелья?

Сур внимательно посмотрел на Корна:

— Почему ты так этим заинтересован?

— Ты очень хороший алхимик. Должно быть, ты работаешь над чем-то грандиозным. Раньше у меня не было времени, я должен был быстрее открыть стихию. Сейчас я занят улучшением контроля, это дело небыстрое — похоже, этим я буду заниматься всё оставшееся время до выпуска. К тому же это слишком однообразно. Поэтому сейчас я хочу узнать больше об алхимии. Так над чем ты работаешь?

Сур залез в постель, облокотился на стену, разворачиваясь к Корну, и подтянул одеяло почти до подбородка, словно пытался построить преграду между ними.

— Эм… Ну… — Сур замолчал и опять всмотрелся в Корна. Тот поднял бровь.

— Если ты берёшь меня в помощники, я должен понимать, над чем тружусь. И знаешь, я не болтлив, — улыбнулся Корн.

— Знаю. Так же, как и то, что ты не умеешь лгать. А то, над чем я работаю, требует тишины. Понимаешь?

— Даже так? — глаза Корна чуть расширились, ему стало ещё интереснее. — Не волнуйся на этот счёт. Несмотря на то что я не лгу, я могу молчать, и с этим никто ничего не сможет сделать.

— Хм… Думаю, так и есть. Ладно, слушай, — Сур откинулся на стену.

Он посмотрел чуть выше Корна, будто вспоминая, и произнёс:

— У меня есть младшая сестра, ей десять. У неё есть лишь я. Но сейчас мне пришлось оставить её в приюте, потому что для того, чтобы обеспечить наше будущее мне нужно хорошо устроиться в жизни, стать магом или алхимиком. Это идеальный вариант для такого, как я. В этом случае я получу не только деньги, но и достаточный статус, чтобы защитить и себя и Фанну.

Сур дотронулся до своей серьги в форме янтарного веретена на серебряной цепочке и задумчиво покрутил её:

— Моя сестра не совсем здорова. У неё редкий недуг головного мозга — она не может сфокусировать свои мысли и удержать внимание. Поэтому её память и логика довольно плохи. Хотя ей десять, она ведёт себя, будто ей четыре. Это расстройство не поддаётся никакому лекарскому лечению. Из-за такого состояния её никогда не хотели забрать из приюта. Меня хотели, но я всегда отказывался. Я не хотел бросать Фанну одну, хотя сейчас мне всё равно пришлось это сделать.

Корн слушал затаив дыхание. Сур, хотя и вёл себя очень свободно, никогда раньше не говорил о своей семье и о том, что его действительно волновало.

Алхимик вздохнул:

— Возвращаясь к твоему вопросу, моя цель — создать зелье, которое излечит Фанну. Я долгое время изучал её болезнь и нашёл исследование о том, что если человека с такой болезнью заставить фокусировать сознание на каком-то объекте на время, большее суток, то после этого его мозг учится держать внимание и может переключаться, как у любого здорового человека. Говоря проще, она вылечится. Конечно, ей всё ещё нужно будет наверстать упущенные годы, но в итоге она станет норм… здоровой.

Сур поджал губы и взглянул на Корна.

Он был удивлён рассказу алхимика. Он и не подозревал, что у него такая причина для зельеварения, он даже не знал, что Сур был тоже из приюта. И никак не мог предположить, что у ветреного алхимика столь важная цель. Корн вспомнил о своей сестре. Если бы Корнелии что-то угрожало, он бы мир перевернул, чтобы её спасти.

— Я помогу тебе, — твёрдо сказал он.

— Ты уверен?

— Уверен.

— Даже если это немного нарушает правила Академии? — тихо спросил Сур. Он внимательно смотрел в глаза Корна и тому почудилось, что в них затаилась надежда.

По инерции Корн опять хотел согласиться, но потом оборвал себя.

— Чем нарушает? — нахмурился Корн. Он всё ещё не хотел идти против директора, он был слишком ему обязан и не мог его подвести. Но если это что-то не столь значимое, то проблем не будет.

Алхимик грустно улыбнулся:

— Поскольку зелье предназначено для улучшения функций головного мозга человека, то… Крысы, конечно, неплохой вариант для первой стадии тестирования, но она уже позади. Таким образом… — он ускорил свою речь и договорил, — мне всё-таки придётся опробовать его на людях.

Корн расширил глаза. Это действительно было нарушением, но разве они с Суром уже не обошли его, когда алхимик сварил антидот к аморфотиту? После этого случая Корн вполне доверял Суру в плане медицинских снадобий. Но всё-таки он колебался, отчётливо понимая, что это может грозить наказанием. И наказанием серьёзным.

Для него, это вряд ли закончится исключением из Академии. Потому что сейчас его сила нестабильна, и он похож на ходячую взрывоопасную смесь. Без контроля его печати учителями, неизвестно когда она сорвётся, и тогда все окружающие окажутся в опасности. Конечно, ещё существует лишение магии, но оно слишком жестоко и применяется даже реже, чем казнь, потому что требует траты прорвы маны. Кроме того, пока существует шанс, что семья Массвэлов решит его вернуть, невозможно, чтобы хоть кто-то, кроме короля, решился применить его на нём.

Всё остальное, Корн вполне легко переживёт. Так что если хорошо подумать, то пока директор не собирался убить его… это авантюра ему ничем не грозила.

— Я в деле, — Корн едва заметно улыбнулся.