Маг двух стихий. Книга 1

Глава 23 Попасться на горячем

— Я открою, — Сур с неестественно прямой спиной двинулся к двери. Быстро её открыл, вышел из комнаты и также поспешно закрыл.

Послышались приглушённые голоса, они становились всё громче, пока до слуха Корна не донеслась отчётливая ругань. Что там такое?

Он оглянулся на Хену, вытащил из одного большого мешка всю траву для алхимии, и надел его на девушку. Та не сопротивлялась. Выглядел непонятный мешок, опрокинутый вверх дном в углу комнаты всё ещё довольно странно, но звуки за дверью становились всё громче, Корн хотел посмотреть, что же там происходило. Уже прошло десять минут, а ругань не то чтобы замолкала, казалось, она перешла на новый уровень. Если так и продолжится, как бы они тут не начали драться.

Корн открыл дверь, и выйдя, притворил её за собой.

Сур и высокий русоволосый парень оглянулись на него. Корн уже видел его, он напряг память и вспомнил. Это был второй капитан, с которым Корн столкнулся, когда Ихет перекрыл ему вход в общежитие. Этот неприятный тип прочёл ему нотацию о том, как плохо мешать остальным студентам, а после того, как Ихет «проникся» и убрал барьер, ухмыльнулся и перекрыл Корну дорогу своим, который обойти было куда сложнее.

— О, я тебя, кажется знаю, — улыбаясь, проговорил он. — Во всяком случае как-то видел. Я Фэйтан Нимрейс, капитан второй дюжины.

— Корн, первая дюжина. А вы с Суром, получается, знакомы? — спросил он. Не могли же они так поцапаться, если видели друг друга впервые.

— Это тёмная, мутная и пренеприятная история, — раздражённо ответил алхимик. И обратился к Фэйтану. — В любом случае, ты искал меня? Нашёл… Хотел поговорить? Поговорил… Теперь тебе здесь нечего делать, выметайся, — Сур указал на коридор в сторону выхода.

— Как это нечего? Я бы с удовольствием взглянул на то, над чем ты работаешь. В конце концов, ты доставлял массу неудобств, пока учился в Белом дворце. Позаботиться о безопасности студентов моя прямая обязанность, как капитана второй дюжины, — всё это он говорил с саркастичной улыбкой. И было совершенно непонятно, что он здесь забыл на самом деле.

— У меня нет ни малейшего желания проводить тебе экскурсии и находиться с тобой рядом хотя бы лишнюю секунду!

— Тогда, может быть, ты, Корн? Ты можешь всё рассказать и показать мне здесь всё вместо этого неблагодарного типа?

— За что мне тебя благодарить? Ты вонючая слизь жёлтого погнойника!

Фэйтан зло прищурился, кажется, алхимик всё-таки пересёк границу его терпения. Второй капитан схватил Сура за воротник и отшвырнул к стене. В свободной руке Фэйтана полыхнул огромный огненный шар:

— Поговори мне тут!

— Разумеется, мозгов, чтобы парировать словами не хватает, так сразу драться…

— Здесь нельзя применять магию, тем более огненную, — вмешался Корн. — Повсюду лаборатории, где стоят многочисленные взрывоопасные зелья. Если ты действительно стремишься обезопасить студентов, то сейчас же убери шар.

Фэйтан повёл рукой, и огонь потух. Он брезгливо отряхнул руки и поправил пиджак.

— Тогда покажи и расскажи мне всё сам. Ты кажешься гораздо более сообразительным, чем этот… — он пренебрежительно посмотрел на Сура.

Алхимик глубоко вздохнул, и глаза его полыхнули гневом, он явно собирался высказать Фэйтану всё, что думал, но Корн придержал его, шепнув:

— Уймись, — и взглядом показал в сторону двери, так, чтобы это увидел только Сур. Алхимик понял намёк и мгновенно успокоился.

— Прости, второй капитан, но если Сур не хочет тебе показать лабораторию, то мне кажется неправильным вторгаться туда без согласия хозяина.

— Да ладно? — Фэйтан рассмеялся. — Нет проблем. Остановите меня, если сможете…

После чего сжал руку в кулак, и перед Корном взорвался небольшой огненный сгусток. Он успел поставить водный щит, но всё же его повалило на пол и протащило по нему целый жезл. Когда он поднялся на ноги, увидел, что Сур поспешно влетает в открытую лабораторию вслед за Фэйтаном. Корн поспешил за ними.

Фэйтан смотрел на мешок, который Корн нацепил на Хену. Сур стоял напротив, сжимая приготовленную для броска склянку, и напряжённо наблюдал за ним.

Второкурсник медленно развернулся спиной к мешку и заговорил:

— А у вас тут уютненько… Жаровни, несколько котлов, куча травы на полу валяется, крысы в углу верещат. Голубые зелья добавляют особой атмосферы, да и запах тут стоит довольно приятный, я ожидал худшего.

— Посмотрел? Теперь уходи, — голос Сура стал на удивление спокойным. В нём не было и намёка на предыдущие гнев и злобу.

— А не то что? — ухмыльнулся Фэйтан и потянулся рукой к Хене, после чего одним движением сдёрнул мешковину.

Корн перестал дышать. Но его тело бессознательно двинулось к двери, чтобы медленно её прикрыть.

— Вы что теперь меня не выпустите? — поднял брови Фэйтан. — Зачем ты закрыл дверь? — перевёл он взгляд на Корна, который молчал. — Значит, ты с ним заодно. Ну и как же вы мне объясните нахождение в лаборатории студентки, которая пускает слюни и не пойми чему улыбается?

— Она по ошибке выпила зелье. Но его действие скоро пройдёт, — ответил Сур.

— Почему же тогда вы не поспешили отвести её в лекарское крыло, где её бы быстро вернули в нормальное состояние?

— Преждевременное вмешательство может ей больше навредить, чем помочь.

— Да ладно? То есть сейчас, хочешь сказать, что ей не причинено никакого вреда? — Фэйтан обошёл Хену и встал за её спиной.

Он положил ей руку на плечо и, чуть присев, скользнул ей вниз. Хена никак не отреагировала. Когда рука парня полностью легла на её грудь, Корн не выдержал:

— Прекрати!

— Почему? — спросил Фэйтан, но руку всё же убрал. — Что вы вдвоём уже успели с ней сделать?

Похоже, терпение Сура лопнуло, он задрожал. В Фэйтана полетела склянка.

Второй капитан создал огненное лассо и, быстро крутанув его, направил в сторону летящего зелья. Через секунду он держал его в руке.

— И что это у нас? — ухмыльнулся он. — Если кто-то из вас ещё раз что-нибудь выкинет, я не буду сдерживаться. И меня не остановят «взрывоопасные зелья». Я предупредил. А сейчас вы двое тихо-мирно позволяете себя схватить и идёте в камеру, после чего ожидаете расследования происшествия. Если вы будете сопротивляться, я добьюсь исключения из Академии вас обоих!

— Ага, разбежался… — Сур достал ещё несколько склянок.

— Подожди, — попросил Корн и обратился к Фэйтану. — Мы же всё равно никуда из Академии не денемся, позволь нам пойти в свою комнату. Можешь забрать ключ от лаборатории. И доложить о нас всем, кому собирался.

— Хм… Так и быть. Это будет намного удобнее, чем силом тащить вас в камеру. Ключ? — он протянул руку к Суру.

— Я отдам, но не вмешивай в это дело Корна. Он тут не при чём.

— Ага, как же! И то, что девушка находилась в помещении, он тоже не знал, — скептически посмотрел на алхимика второкурсник.

— Просто он понимает, что нельзя её трогать до истечения срока действия зелья! Поэтому, послушай совета, не трогай её. Осталось меньше часа, и она сама придёт в себя. Иначе, ей может стать хуже.

— Идите, я всё доложу руководству. Пусть оно с вами разбирается и решает, кто причастен, а кто нет. Если вы действительно ставили эксперименты на студентах…

— Да поняли мы, — фыркнул Сур. — Не разбей тут ничего, и крыс не забудь кормить, а то вскоре ароматы здесь будут совсем иные, — алхимик кинул ключ от лаборатории Фэйтану и вышел из неё. Корн отправился следом. Когда они оказались на улице, Сур проговорил:

— Извини, из-за меня тебе тоже может достаться.

Корна, хотя и тяготила возможность исключения, он махнул рукой:

— Ты не виноват.

Даже если бы алхимик затеял эту проверку зелья на Хене специально, Корн не видел в этом ничего ужасного. В конце концов, на его месте, он поступил бы так же. Просто им очень не повезло с тем, что к ним так не вовремя прицепился второй капитан. У него была слишком хорошая интуиция и, похоже, он точил на Сура зуб. Может быть, даже давно пытался подловить его на горячем.

Корн спросил:

— Откуда ты его знаешь?

— Когда я был маленьким, моя семья служила его. Но после того как мать умерла, нас с сестрой выкинули в приют. Гнилые аристократишки! Сестре тогда было всего шесть!

— А зачем он тебя искал?

— Разве не очевидно? Хотел доставить хлопот! Что и сделал с величайшим размахом. Везучий урод… — выплюнул Сур.

— Да? — засомневался Корн. Похоже, одним везением это было не объяснить. — Интересно, что теперь будет…

— Что бы ни было, отрицай свою вину, ты и правда здесь ни при чём. Только моя вина в том, что я не смог её остановить.

— А ты… действительно… не смог?

— Что ты имеешь в виду? — нахмурился Сур.

— Ты прекрасно понял что, — Корн внимательно посмотрел на алхимика. Через секунду тот ухмыльнулся.

— А если бы… не действительно? — с вызовом спросил он.

— То ты выбрал крайне неудачное время…

Сур рассмеялся, но через мгновение стал серьёзным.

— Вот-вот, если бы я это планировал, то никогда бы не позволил произойти этому так бездумно. Поэтому она правда набросилась на это зелье, как будто умирающий от жажды на воду. Всё-таки последнее усовершенствование не прошло даром. Но я-то от него ничего особенного не чувствую, поэтому никак не мог предположить, что эффект будет настолько сильным, — Сур вздохнул. — Если мне запретят заниматься зельями или даже конкретно этим зельем, это будет полный крах. Тогда я не смогу вылечить сестру…

— Тебе никто не сможет запретить этого после окончания обучения.

— Так-то да… Но я планировал закончить его гораздо раньше. Впрочем, если меня исключат, мой выпуск будет действительно раньше, — Сур натянуто рассмеялся.

— Тогда ты не сможешь устроиться на хорошую работу, чтобы обеспечить себя с сестрой, да?

— Да. Но думаю, как-нибудь выкручусь.

— Не сомневаюсь, и всё-таки лучше, чтобы никого не исключали.

— Тебя не исключат. Ты был не при чём! Не волнуйся, я позабочусь об этом, — Сур сжал ладонь в кулак и ударил им в грудную клетку Корна.

Он перевёл взгляд на руку друга, испещрённую царапинами и свежими шрамами, и спросил:

— А что с твоей рукой?

— А, это? — Сур потёр подушечками пальцев царапины. — Просто для зелья номер шесть в итоговом варианте нужна кровь единокровного родственника. Вот я и…

— Тебе стоит попросить Грэга убрать их, разве они не мешают варить зелья?

Сур грустно улыбнулся:

— Ага. Надеюсь, мне ещё придётся варить зелья.

Корн кивнул. Кроме возможности исключения его тяготило то, что создание снадобья, необходимого для улучшения его концентрации, откладывалось на неопределённый срок. Он даже не мог поменять готовые двадцать зелий водного щита на лепесток перламутровой лилии!

Сегодня их так никто и не побеспокоил, они легли спать. И Корну опять приснился тот же сон.

Под пышным деревом на молодой зелёной травке, раскинув руки, лежали двое: девочка и мальчик. Их юные лица озаряли широкие улыбки, синие глаза сверкали в лучах Рэи, а длинные чёрные локоны пытался оторвать от земли ветер. Детям было по шесть лет.

Вокруг них носился белый щенок. Он походил на маленький шарик, такой же круглый и прыгучий, его шерсть торчала во все стороны, ещё больше добавляя сходства с мячиком. Треугольные ушки загибались вперёд, а тёмные глазки казались сонными. Он перепрыгивал через руки брата и сестры, радостно лаял и убегал, потом возвращался и ластился то к одному, то к другому ребёнку.

— Милый, — Корнелия села и потрепала щенка по спинке.

— Аф! — гавкнул зверёк, облизывая руку девочки. Та захихикала.

— Ага, — поддакнул Корн, хватая щенка в охапку и сжимая в объятиях. — Надо придумать имя.

— Жаль, отец не разрешит его оставить… — вздохнула девочка.

— Я поговорю с ним. Он поймёт и разрешит, — широко улыбнулся мальчик.

Девочка ничего не ответила, лишь придвинулась к брату и стала гладить щенка.

— Как тебе Беляк? — предложил Корн. — Вот умора будет, если щенок окажется девочкой! — он заливисто рассмеялся.

— Может не надо… — Корнелия вытащила из кармана платья алый платочек и стала теребить его.

— Имя не нравится? — Корн прищурил глаза и, опустив щенка, приложил к подбородку пальцы.

— Нет… я не… Может, просто вернём его? Да! Съездим на рынок и вернём!

— Да что с тобой, Корнелия? Разве ты не хочешь его? Думаешь, отец запретит? Не переживай, — Корн положил руку на плечо сестре и чуть сжал. — Разрешит, — он встал, подхватывая зверька на руки.

Мальчик положил щенка в плетёную корзинку со множеством дырочек и прикрыл крышку.

— Идём? — спросил Корн, подавая руку сестре.

— Я… ещё погуляю, — она посмотрела назад, где фонтан в форме водяного дракона подбрасывал в воздух широкую струю воды.

— Ладно… — Корн побежал к дому, аккуратно придерживая корзинку.

Корн сидел на золотистом ковре посреди своей комнаты. В просторном помещении витали ароматы сандала и мирры. Стены и пол, как и вся мебель, были белыми. Пол был сделан из мрамора, стены украшали барельефы в форме мифических существ, свисающая с потолка люстра переливалась в дневном свете и пускала радужные искры.

Щенок гонялся за ним по всей комнате, а Корн смеялся.

На прикроватной тумбе, возле огромной кровати, стояли часы в форме толстого синего дракончика, одновременно смешно и угрожающе распахнувшего крылья. Стрелки на чёрном циферблате показывали полдень. Рядом стопкой лежали три книги: две сказки и «Базовая теория магии».

— Белик, прости, что мне приходится тебя прятать… — Корн погладил пса по загривку. — Сегодня я точно спрошу его… Просто, иногда он такой… Вечно твердит об учёбе и магии, будто ему не до чего больше дела нет, — он вздохнул, поднялся и взял с комода свёрнутый кусок ткани, вытащил из него куриные ножки и положил в тарелку, стоящую на полу.

Щенок завилял хвостом и подбежал к еде. Послышался хруст и тихий рык.

— Нравится? Я старался… Мне пора, а ты сиди тихо, понял? Вечером пойдём гулять.

Корн накинул на алую рубашку синий пиджак, проверил, не помялись ли брюки к нему в тон, причесался и вышел из комнаты.

Из обеденной слышались голоса, прислушиваясь, Корн подкрался на цыпочках. Говорили отец с сестрой.

— … если бы… Как подарок, или за хорошее поведение? — едва слышался голосок Корнелии.

— Подарок? Брось глупости… Бесполезный и грязный. Не хищник, а недоразумение. Мои дети никогда не посмеют завести это убожество, ты поняла?

Корнелия что-то тихо ответила, Корн не расслышал что.

— Давай, я лучше тебе завтра ещё платьев закажу? Хорошо? Вот и умничка. Так… Где твой брат? Время.

Корн прижимался к стене, а сердце бешено стучало. Должно быть, сестра не дождалась его, и сама спросила отца о Белике… Отец не разрешит его оставить! Корн сжал кулаки, отошёл на несколько шагов назад, чтобы набрать подходящую скорость, и вошёл в обеденную, будто только что прибыл.

— А вот и он, — улыбнулся отец.

Лорд Массвэл был невысокого роста и выглядел на удивление молодо, почти ребёнком. У него были светлые, чуть вьющиеся, волосы, спускающиеся по плечам и голубые глаза. Сегодня на нём красовался жёлтый костюм и алая с золотой вязью рубашка.

— Приветствую отца, брата и сестру. Прошу прощения за задержку, — формально поклонился Корн.

— Нет причин. Ты успел, — отец жестом указал садиться.

В просторном зале в бежевых оттенках за длинным столом сидело всего лишь трое. Отец — во главе, в дальнем его конце. Старший брат Сэн рядом, по правую от него руку. Эта была привилегия — он уже получил силу.

Корнелия с идеальной осанкой, будто превратилась в статую, опустилась на стул в другом конце зала, с левой стороны. Рядом с ней, сел и Корн.

Слуги стояли наготове, и как только лорд сделал знак, подали блюда.

Трапеза проходила молча. После третьей смены отец спросил:

— Корн, ты ничего от меня не скрываешь? — по обеденной разнёсся мягкий голос отца, его изящная рука поднесла ко рту десертную вилку с нанизанной на зубец вишенкой.

— Что? — Корн испуганно моргнул. — Что ты. Как можно.

— То есть ты не хочешь сказать мне ничего, о чём мне полагается знать? — приветливо улыбнулся отец.

Корн отрицательно помотал головой.

— Вслух, — голубые глаза прищурились.

Сердце забилось громче, Корн сжал вилку и ответил:

— Нет, — он опустил взгляд вниз, на малиновый десерт. — Я ничего не скрываю.

— Хорошо, — кивнул отец. — Мой сын никогда не должен лгать. Особенно мне.

Корн боялся шевельнуться, кожей ощущая пронизывающий взгляд.

Он не может узнать! Белика надо кому-то отдать… Будет очень жаль с ним расставаться, но никак нельзя дать отцу узнать о нём. Ни в коем случае!

— Подайте пирожные, — приказал отец.

Когда слуга убирал перед ним тарелку, отец что-то шепнул тому на ухо. Слуга замер, через секунду поклонился и ушёл.

Корн без аппетита ковырял свой любимый малиновый десерт, перемалывая желе в кашеобразное месиво.

— Можно забрать? — едва слышно донёсся безликий голос служанки из-за спины. Корн кивнул, перед ним мелькнула рука в идеально белой перчатке, и тарелка исчезла.

Корн собирался выйти из-за стола, когда мягкий голос отца пронёсся по залу ещё раз:

— Корнелия, дочь моя, есть ли что-то, что бы ты хотела сказать мне? Что-то, о чём мне, как твоему отцу и лорду этого дома, полагается знать?

Раздался дребезжащий шум. Корн перевёл взгляд влево — звук издавала ложечка, стучащая о блюдце с лимонным тартом в дрожащих руках сестры. Она выпустила ложку, и та с оглушающим звоном упала на пол. Слуга поспешил заменить её на новую.

— Почему ты молчишь? — отец поднялся со своего места и медленно подошёл. В руках у него была шпажка с нанизанной на неё вишней. Он поднёс ягоду к сжатым губам Корнелии и тихо сказал. — Ешь.

Сестра вздрогнула, но послушно сняла ягоду со шпажки и съела её.

— Вкусно?

Сестра кивнула, отец слегка нахмурился:

— Вслух.

Корн не знал куда деваться, он хотел помочь Корнелии, но и выдать отцу секрет никак не мог. Поэтому он расширенными глазами смотрел на сцену перед собой, боясь сделать неосторожный вздох и тем самым привлечь внимание отца.

— Вкусно, — тихо прошептала сестра.

— Громче.

— Вкусно! — отчётливо произнесла Корнелия.

— Так значит тебе нравится еда, которая подаётся к нашему столу? А я уж думал, что тебе не терпится перейти на хлеб и воду, сидя в башне.

Корнелия задрожала, закрыла глаза, из них потекли слёзы. Корн не мог выносить такого зрелища и попытался защитить сестру. Он открыл рот, но было так страшно, что ни одного звука не вышло из его горла. Его взгляд заметался в поисках помощи, скользнул по бездушным лицам слуг и остановился на старшем брате.

Сейчас ему было двенадцать. У него были средней длины светлые волосы и, такие же как у отца, голубые глаза. Они смотрели прямо на Корна. В них сквозили холод и… любопытство. Мурашки побежали от этого взгляда.

— Уведите её, — приказал отец.

— Стойте! — Корнелия спрыгнула со стула. — Я скажу, всё скажу. Не надо, пожалуйста, не надо меня… ту-да, — она разрыдалась пуще прежнего. Оглянулась на Корна, встретившись с ним глазами, тут же испуганно опустила взгляд в пол и дрогнувшим голосом произнесла. — Брат… завёл собаку.

Наступила пауза, сердце Корна было готово выскочить. Корнелия сдала его!

Отец хмыкнул:

— Молодец, — он погладил Корнелию по волосам, и та облегчённо выдохнула. — Но ты должна была рассказать раньше, — сестра замерла и подняла на отца испуганный взгляд. — Уведите её.

— Нет! Прошу… Не надо! Пожалуйста! — кричала Корнелия, которую взвалил на плечо телохранитель отца, и унёс из зала.

Корн сглотнул. Голова кружилась, тело забыло, как дышать. Он понимал сестру, он и сам бы многое сделал, лишь бы не идти в башню, где пусто, темно, и очень-очень страшно, но что теперь будет с ним и Беликом? Корн изо всех сил сжал кулаки, боясь разреветься.

В зал вошёл слуга в дорожной одежде и обратился к отцу:

— Прошу прощения, лорд…

— Что? — отец нахмурился и подошёл к нему.

— Срочное дело, — поклонился тот, передавая конверт.

— Как не вовремя… — отец вскрыл письмо и вчитался в него.

После этого он скорым шагом покинул обеденную, слуга следовал за ним. Корн так и смотрел на проём, в котором исчезла спина отца.

— Он ушёл, — после минуты тишины произнёс брат, снисходительно смотря на Корна. — И ты иди, незачем мешать слугам убираться.

Корн потерянно посмотрел на него и пришёл в себя. Верно, незачем здесь оставаться. Надо спешить!

Он вскочил со стула и понёсся в свою комнату. Он ещё успеет! Нужно спрятать Белика! Наказание за ложь будет ужасным, но главное он убережёт щенка.

Сердце радостно стучало. Как же повезло, что отцу принесли важное письмо именно сейчас! Иначе бы у Корна не было и шанса…

Он домчался до белоснежной двери, дыхание было частым и рваным, с порога позвал:

— Белик! — Корн зашёл внутрь и замер.

Щенка нигде не было.

Корн принялся обыскивать комнату. Под кроватью? Нет. В шкафу? Только одежда. Под столом? Пусто! Не было не только Белика, пропала и тарелка и даже ткань, в которую раньше были завёрнуты куриные ножки. Словно щенок здесь никогда не появлялся!

— Нет! Его нет! Ну где же он⁈ — выкрикивал Корн, носясь по комнате. Из глаз лились слёзы.

— Господин? — в комнату зашёл молодой слуга. Его приняли недавно. Возможно поэтому, он ещё не привык к местным правилам и не знал, что отец не позволял подходить к детям, когда те плакали.

— Что у вас пропало? Я помогу найти…

Корн не взглянул на него, продолжая обыскивать комнату. Слуга не растерялся и тоже стал осматривать каждый закуток помещения. Через минуту с его стороны послышалось:

— Эм…

Он стоял перед прикроватной тумбой и держал в руках сложенный лист бумаги. Такую использовал отец, когда писал договора.

Корн сглотнул. Он подошёл и забрал лист. Его затрясло. Всхлипы стали сильнее, а слёзы побежали ручьём. Он знал, что там было написано что-то плохое…

Дрожащими руками он развернул записку. Всё расплывалось перед его глазами из-за слёз, только красное пятно в правом нижнем углу маячило перед глазами. Корну стало плохо. Но он упрямо сжал зубы, проморгался, и, увидел, что пятном была изящная роза, служащая украшением дорогой бумаги. Наконец, он взглянул на короткий текст:

«Не лги».

Корн рухнул на пол — ноги не держали его.

Наказание не может быть лёгким. А тут всего лишь записка.

— А-а-а!!! — закричал он.

— Ну что вы, господин⁈ — встревоженно воскликнул слуга. Он сел перед Корном на колени и обнял его. — Ну-ну, будет вам…