Маньяк

«У нас секса нет»

Люди переживают колоссальные потрясения, когда возникают непонятные для них сексуальные расстройства. Кто поможет? Клиник, больниц таких, особенно на периферии, нет. Самый простой выход: нет секса. И нет проблем.

Наверное, многие помнят эту передачу. Шел «Телевизионный мост» между Советским Союзом и Америкой, прямой телеразговор, с популярными ведущими, цель его — ближе узнать друг друга: Америке нас, нам Америку в прямом общении. Во время передачи с американской стороны прозвучал раскованный вопрос, который наш человек встречает обычно, потупив глаза: «Как вы решаете проблемы секса?» Ну не принято у нас о таком говорить. Когда мы глаза подняли, увидели на экране смелую молодую женщину, которая дерзнула сделать решительный шаг: ответить. Бесхитростно и открыто заявила: «У нас секса нет…»

Если честно, она сказала правду, ставшую всемирноанекдотической. Так нас воспитывали и продолжают воспитывать. Мы так своих детей обучаем грамоте сексуальных отношений. Нет у нас секса ни дома, ни в школе, ни в институте, ни в больнице. И тем не менее… рождаются дети. Каждый день человека занимают сексуальные проблемы. Люди переживают колоссальные потрясения, когда возникают непонятные для них сексуальные расстройства. Кто поможет? Клиник, больниц таких, особенно на периферии, нет. Самый простой выход: нет секса. И нет проблем.

Сыщик Виктор Бураков, занятый день и ночь поисками сексуального маньяка Чикатило, поехал к Сливко не по наущению специалиста, а исключительно интуитивно. Он просил: Анатолий, помоги, расскажи, что это за явление такое, пожалей людей…»

Как становятся маньяками? Почему вдруг, ни с того ни с сего, человек начинает убивать? Ну а лечиться он пытался? Вопросов у Буракова было более чем достаточно. Как ни странно, Сливко искренне старался помочь. И о лечении рассказал. Когда возникли у него сексуальные проблемы, стал искать врача, что само по себе было проблемой: во-первых, какого, как он хоть называется? Во-вторых, где? Ему говорили, что это большая редкость, легче встретить зверя из Красной книги на городской улице. Но ему нужна была помощь, и все же он нашел врача. Тот внимательно выслушал, все долго и аккуратно записывал. Затем выписал какое-то лекарство, напутствовал:

— Попьешь элеутерококк, потом посмотрим…

Потом, когда и лекарство не помогло, сказал, что надо подождать еще, должно все восстановиться. Сливко возвращался от врача, увидел эту уличную сценку с мальчиком в школьной форме.

Андрей Чикатило тоже решился — пришел к врачу. Уже очень близко была его очередь. Но тут показался в коридоре знакомый милиционер. Чтобы не видно было, в какой кабинет он стоял, Чикатило сделал вид, что просто прогуливается. А сам боялся: вдруг подумает, что пришел, как алкаш, лечиться, пойдут разговоры потом, пьешь ты или не пьешь — попробуй «отмыться».

Милиционер остановился, поздоровался, поинтересовался…

— Да так, кое-какие дела были, вот и заскочил на минутку, — сказал Чикатило и… через много лет оказался за железной решетной в зале № 5 Ростовского областного суда.

На эту тему было у нас много разговоров с Александром Бухановским и непосредственно в здании суда, и во время вечерних прогулок — живем мы рядом по Пушкинскому бульвару, закрытому для автомобилей, располагающему к большей открытости и раскованности.

Он вспомнил случай, происшедший с ним еще в те времена, когда учился в аспирантуре. Аспирант — не самый богатый человек, Александр вынужден был в свободное от занятий время подрабатывать: дежурил в психоприемнике, дополняя теорию практикой.

Однажды подъехала туда милицейская машина, и из нее вывели парня. Парень как парень, ничего странного. А то, о чем милиционеры рассказывали, привело в шоковое состояние. Оказывается, задержали молодого человека во время полового акта с трупом молодой женщины в судебно-медицинском морге.

Мне приходилось бывать в моргах, по служебным делам, видеть тусклое освещение, пустые и занятые полки: своеобразная камера хранения потерянных жизней. В зрелом возрасте, когда человек повидал всякого, никаких особых эмоций увиденное не вызывает. Иначе чувствует себя даже и зрелый человек, если ищет пропавшего родственника, допустим. Ну а как парня-то занесло в морг, зачем он туда пошел, с его-то неустоявшейся психикой?

Знакомая девушка, студентка мединститута, повела. Показать: мол, мертвецы для нас, студентов мединститута, привычное дело. Мы с ним так, знаешь ли, рядом можем сидеть, пить кефир. С ними и другие студентки пошли с независимым видом, и парень всячески показывал, что на него это тоже впечатления никакого не производит, хотя был робким, стеснительным, и, как он позже признался, все же боялся. А тут — трупы, трупы и… запах. Внешне ему хотелось казаться спокойным. Изо всех сил старался, хотя внутреннее напряжение на пределе. Он никогда еще не имел опыта интимных отношений, не видел, по сути, раздетую женщину. А здесь вдруг сразу перед ним несколько обнаженных женских тел. От одного, молодого, он глаз не мог оторвать, так поражено было его воображение. В это время, как тогда у Сливко на улице, у него наступило необычайное половое возбуждение и оргазм. Временно доминирующий участок в центральной нервной системе, чрезвычайно активизировавшийся в данной ситуации, тормозил деятельность других. Так эта эмоциональная вспышка закрепилась условным рефлексом. И уже никакие способы попыток сексуального удовлетворения не действовали. Когда он вспоминал «картинку» морга, начинался сексуальный подъем. Парню нужен был только труп. Так он очутился в морге, где и был задержан милицией. Александр Бухановский никаких секретов не выдает. Он профессионал, специалист, который легко и свободно объясняет процессы, нам недоступные. Даже далеких от этих проблем, нас не может не волновать, быстро ли становятся обычные, нормальные люди маньяками, каннибалами, садистами? Нет, отвечает Бухановский, процесс формируется постепенно, не сразу, к такому состоянию человек идет через ряд обстоятельств, влияющих на его психику. При этом на одного они действуют, другой их даже не заметит. Например, добрый, отзывчивый, умеющий чувствовать чужую боль, нам свою собственную, способный к сопереживанию опасности не представляет. Человек, о котором говорят, что он и муравья не обидит, может ли причинить физические страдания себе подобным?

Но мы каждый день встречаем и совершенно других людей: буйная фантазия, богатое воображение, эгоизм, нежелание считаться с интересами другого человека, удивительное равнодушие к беде близкого. Мало ли среди нас таких, кому будто доставляет какое-то дьявольское наслаждение мучить ближнего неизвестностью, изводить мелкими, на первый взгляд, ничего не значащими придирками, упреками. Как в такой обстановке будет формироваться подросток, у которого структура полового поведения только формируется? А если еще подобный недобрый человек имеет незрелую сексуальность или сексуально слаб? Опасность нарушения сексуальной ориентации сохраняется и в более зрелом возрасте. Александр Бухановский это подчеркивает: в возрасте после 35–40 лет, когда и без того слабая половая конституция угасает, а фантазия, наоборот, буйствует, для формирования патологической системы достаточно попасть в ситуацию, которая бы вызвала потрясение своей необычностью. И, уточняет он, даже жестокостью.

История с парнем в морге, о которой рассказал Александр Бухановский, — случай некрофилии в чистом виде, когда сексуальное удовлетворение приносит труп. Сначала, как отмечалось, достаточно было картины, увиденной в морге. Потом она притупилась, парень повторил визит в морг уже тайно, чтобы вступить в половой контакт с трупом. Если бы его не задержали, он бы постепенно пришел к убийству, как это сделал Сливко.

Анатолий Сливко к убийству шел достаточно долго. Он мог держать себя в руках, как отмечают криминалисты, знающие историю его преступлений. Имел высокую степень социальной зрелости, уровень нравственных запретов. Не самым низким был его интеллект. Но отсутствие сексуальной жизни «включало» воспоминания, которые каждый раз вызывали образ мальчика, принесший потрясение. Они переросли в фантазии, мечты, каждый раз Анатолий рисовал всевозможные сцены, в которых появлялись разные варианты получения сексуального удовлетворения. Человек безусловно талантливый, Сливко от мечты перешел к реальному делу — созданию туристского клуба с реальными, а не из области фантазий, мальчиками, и уже не в мечтах, а наяву он становился главным исполнителем роли, которую разыгрывало его больное воображение. Он перешел от трупа, подброшенного ему волею судьбы, к производству трупов.

Так же «мастерски»», «артистично» исполнял свою роль и Чикатило. Вспомним: он, воспитатель, повел детей купаться на пруд. Одна из девочек уплыла далеко от берега, и Чикатило направился к ней как к объекту сексуальных вожделений. Был он еще на той стадии, когда лишь прикосновение к половым органам приносит удовлетворение. Руководитель экскурсии на пруд изображал, что именно он несет ответственность за жизнь вверенных ему детей, что он, строгий учитель, просто обязан следить за порядком, и ему еще спасибо скажут за строгость и требовательность. Девочка, уплывшая далеко от берега, предоставила ему возможность, преследуя собственные цели, показать свою власть, строгость, и он воспользовался ею для удовлетворения сексуальных потребностей. Однако, сам о том не подозревая, вступил в новую фазу падения: причинив девочке боль, неожиданно понял, как его волнует крик человека, почувствовавшего и испытавшего боль. И тогда следующим этапом были мечты, фантазии, разработка «сценариев», в которых сам являлся и исполнителем. А дальше — реализация «сценария», в котором кровь Лены 3-вой, первой его жертвы, станет для него новым, необычным потрясением, настолько ярким, что те, прежние его действия покажутся блеклыми, отрежет пути назад и на долгие годы сделает рабом поиска новых, все более острых ощущений.

В судебном заседании выступал один из свидетелей — работник видеосалона на вокзале. Он узнал в Чикатило человека, который приводил в видеозал детей, усаживал, расплачивался, уходил и возвращался к концу сеанса. Чикатило утверждает: фильмы ужасов его волновали, секс-фильмы — тоже, но потом приелись, после того как он воплотил фильм ужасов в действительность. На детей увиденное на экране действовало, они испытывали потрясение. Приглашая с собой, он не ждал отказа: хороший психолог, блестяще изучивший характер и потребности подростка и зная свои собственные, он верил, что, увидев большую кровь, мальчишка соблазнится на обещание еще большей. И предлагал, будто невзначай:

— Это что… Вот у меня видики! Вот там — да… Такое ты нигде не увидишь…

В стране, где всего несколько лет назад о фильмах ужасов и порнолентах говорили шепотом, вдруг открылись чуть ли не на каждом углу видеосалоны, показываются фильмы, от которых кровь стынет в жилах, потому что на экране она льется рекой. Где гарантия, что сегодняшние мальчишки с несформировавшимися структурами полового поведения и двадцати годам не пойдут по пути, указанному Чикатило: в то время когда у них идет процесс полового созревания, очень легко добиться потрясения, шока, ненужных эмоций. Потом обычные ощущения им уже удовлетворения не принесут. Их бы сегодня защитить от ужаса кровавых сцен, тем более замешанных на сексе. Во всем мире именно по настоянию психиатров, сексопатологов стараются щадить неустоявшихся детей, поэтому подобные фильмы разрешается смотреть в возрасте не моложе 21 года. В Ростове иногда в местных газетах с болью, горечью говорит об этих проблемах, призывая людей образумиться, специалист-киновед, писатель, гуманист в широком понимании этого слова Юрий Яновский. О нем вспомнят лет через 15–20, как и о Бухановском, который предостерегает:

— В странах Запада, да и у нас, динамика сексуальных преступлений официально составляет до пяти процентов уголовно наказуемых деяний, однако истинная цифра на несколько порядков выше. Ведь следствие и последующее судебное рассмотрение таких ситуаций, как говорится, боком выходит и пострадавшим. Показания, свидетели, акты экспертиз, досужие обыватели в зале. А там, глядишь, и молва по городу гулять пошла, которая не только упивается пересудами о частностях чужого горя, но подчас вообще все ставит с ног на голову. Наверное, потому и статистика, скажем, изнасилований, оценивается так: одно официально зарегистрированное на 20–100 совершенных. Перспективы и того тревожней. Социальное неблагополучие и соответствующий ему общественно-психологический климат, на мой взгляд, обернутся значительным ростом сексуальной преступности, которой «пика» достигнет только через 20–25 лет. Она же и сейчас не ограничивается посягательствами на личность, половую неприкосновенность и нравственность граждан. Все чаще «молох» сексуального вожделения отнимает у жертвы еще и жизнь. Между тем каждое из таких убийств несет и повышенную социальную опасность: жертвами нередко избивают малолетних; несмотря на молчание прессы, преступления на сексуальной почве быстро получают огласку, вызывают страх, ужас и панику у одних людей и озлобление, ответную жестокость — у других. Но такие преступления, как правило, совершаются без свидетелей, даже начатые расследования надолго затягиваются, еще больше усиливая психологический террор общества…

Специалисты давно, как говорится, бьют в набат, всеми мерами и средствами привлекая внимание общества к проблеме сексуальной преступности, на которую десятилетиями не обращали внимания: у нас же секса нет, какие могут быть проблемы? В Ростове на миллионный город «положено» всего две ставни сексопатологов. Могут ли они помочь всем, у кого возникли проблемы? Теоретически специалисты в состояний устанавливать точный диагноз и лечить. Разумеется, для этого нужны стационары. Но нет денег, нет времени, да и не считается нужным этим заниматься.

В Ростове сделан первый заметный шаг чтобы сексуальная проблема человека не привела его к преступлению, Александр Бухановский создал с товарищами частный лечебно-реабилитационный научный центр «Феникс», где возможно и анонимное лечение, даже и для тех, кто уже переступил порог дозволенного, не в ладу с Законом. Александр рассказал о сорокалетнем семейном пациенте «Феникса», который признался, что дважды был на грани убийств. Кто он, этот пациент, здесь не знают, паспорта не спрашивают. Ему помогли. Плакал, благодарил: не думал, не гадал, что сможет получить помощь, освободиться от маниакальной идеи…

Однако всем, кто нуждается в такой помощи и обращается за нею, «Феникс» физически не в состоянии ее оказать. Первыми берут только тех, кто уже на грани, на краю пропасти. Интересно в связи с этим так называемое таганрогское дело.

В Таганроге и в соседнем с ним Неклиновском районе параллельно с «Лесополосой» началась серия сексуальных убийств, также связанных с определенным ритуалом. Практически ежемесячно убийца выбирал жертв среди тех, кто носил очень короткие юбки и черные колготки. Серия, так и названная — «Черные колготки», уже насчитывала восемь жертв, когда сыщик Виктор Бураков и психиатр Александр Бухановский предложили идею — выступить по телевидению со специальной передачей. Начальник областного Управления милиции Михаил Фетисов помог получить эфир. В этой передаче прозвучало обращение к преступнику, в ней был закодирован своеобразный психологический ключ, на который убийца должен был отреагировать. Передача состоялась. Хотя убийца с повинной не явился, серия убийств «Черные колготки» прекратилась и до сих пор не возобновляется. Но возникла новая неожиданная проблема: в «Феникс» после передачи пришли три десятка человек, уже почувствовавшие в себе пробуждение зверя, кандидаты в Чикатило, практически подошедшие к роковой черте. Психиатрическая помощь их еще может остановить. Десять из обратившихся лечатся в «Фениксе» постоянно, строго анонимно, никто у них не спрашивал имен, адресов.

Но анонимность лечения, разумеется, повлечет за собой проблемы взаимоотношений с милицией — до сих пор по первому ее требованию положено предоставлять любые картотеки, документы, а какой выход здесь? Спросил об этом у Бухановского.

— Думаю, ответ тут однозначен: карточки я предоставлю. Но поскольку в них нет ни фамилий с именами, ни места прописки, следователю придется находить людей самому. Это его проблемы. Моя же заключается в одном: человек должен иметь право на психиатрическую помощь, в том числе и анонимную. И мы ее оказываем. Хватит нам держать людей на постоянном крючке. Мы, конечно, не боги, — продолжает Бухановский, — сразу всех не вылечишь. Но гарантируем понимание и стремление помочь. Жизнь у этих людей несладка: это постоянная борьба с самим собой, своими страстями. У многих возникают мысли о самоубийстве.

Если же человек переходит грань и совершает убийство, он должен знать, что рано или поздно подобные преступления раскрываются почти в ста процентах случаев. Остановлен же он может быть только двумя людьми: милиционером или врачом. И лучше — чтобы врачом и своевременно. Но для этого должно быть значительно больше мест, куда можно обратиться за помощью. Пока их унизительно мало, а сексуальных преступлений — много…

Да, слишком много. После того как о методике Александра Бухановского узнали в связи с делом Чикатило, к нему началось паломничество следователей из тех мест, где «серийные» убийства продолжаются. В одном из городов Сибири «серия» уже перевалила за тридцать жертв. Потрясают подобные преступления в Иркутске и в Москве, Тернополе, Омске, Харькове… Сексуальные убийства наводят ужас. А в то же время по международному телемосту наивная женщина заявляет определенно: «У нас секса нет!»