Земский докторъ. Том 8. Маски и лица

Глава 10

Тишина после залпа длилась считанные секунды, но в гулком пространстве вагона она показалась вечностью. Иван Палыч слышал лишь собственное сердцебиение в ушах и сдавленное дыхание Валдиса. По плечу медленно растекалось тепло — пуля лишь опалила кожу, сорвав клок шинели.

«Повезло», — пронеслось в голове с холодной, почти посторонней ясностью.

Повезло… уже в который раз. А будет ли везти и дальше так?

— Не двигаться! — зашипел Валдис, прижавшись к стене рядом с дверным проёмом. Его наган уже был в руке, ствол смотрел в направлении выстрелов. — А ну брось оружие, паскуда!

Никто не ответил. Вместо ответа грохнул очередной выстрел.

Валдис прижался к грубой обшивке у самого дверного проема. Его глаза, сузившиеся до щелочек, безошибочно вычислили направление выстрелов: справа от входа. Один стрелок — показал он жестами Ивану Павловичу. Стрелок не профессионал. Нервозный, торопливый — выстрелы частые, но без должной выдержки. Любитель. Или очень спешит.

Иван Палыч увидел, как чекист медленно, плавным движением снял с головы свою фуражку. Не сводя глаз с предполагаемой позиции стрелка, он накинул её на кончик валявшейся деревянной рейки. Потом, едва заметно качнув импровизированный шест, высунул фуражку за угол проема.

Раздался почти немедленный выстрел! Пуля ударила в косяк двери в сантиметре от ткани, осыпав их осколками краски и древесины. Но этот выстрел выдал стрелка полностью — теперь Валдис не только знал его позицию, но и видел в щель между досками смутный силуэт, отпрянувший после выстрела для перезарядки.

Этой секунды ему хватило.

Валдис рванулся с места не в сторону укрытия, а навстречу опасности — короткий, стремительный рывок к двери вагона. Рывок, больше похожий на прыжок зверя, спас от гибели — два следующих выстрела просвистели над головой, ударив в стену. Но противник все же опоздал.

Валдис атаковал.

Послышался сдавленный крик, звонкий удар металла — и затем тяжёлый, грузный звук падения тела на пол.

Тишина снова воцарилась в вагоне.

— Валдис! — крикнул Иван Павлович. — Валдис!

— Живой! — ответил тот.

Иван Палыч осторожно поднялся, всё ещё прижимая ладонь к жгущему плечу, и выбрался из укрытия.

— Наш старый знакомый! — усмехнулся Валдис, перезаряжая наган.

Картина была такой: Валдис стоял над распластанной фигурой в потрёпанном пиджаке. Остроносое лицо Потапова было бледным, а из рассечённой брови сочилась тонкая струйка крови. Его револьвер валялся в метре от беспомощно раскинутой руки. Сам он пытался приподняться, но Валдис, не меняя выражения, наступил ногой на его запястье, мягко, но неумолимо прижимая его к полу.

— Ну что, Василий Семёныч, — усмехнулся чекист ровным, беззлобным голосом, — Решил все же найти нас? Неужто соскучился?

Потапов хрипло кашлянул, пытаясь выплюнуть сор.

— Чёрт… — прошипел он. — Вы… чего? Зачем… напали? Я… я просто мимо шёл, испугался стрельбы… в вагон забежал…

— Ага, мимо шёл, — повторил Валдис, как бы раздумывая. — С наганом. Ври, да не завирайся. Кто ты такой вообще, Василий Семёнович?

Он наклонился, не отпуская запястья, и ловким движением вытащил из внутреннего кармана пиджака Потапова потрёпанный бумажник. Раскрыл. Просвистел.

— Ну-ну. «Василий Семёнович Потапов, сотрудник Смоленской губернской чрезвычайной комисии по борьбе с бандитизмом». Вот это поворот. Только вот в слове «комиссия» две «эс», грамотей. Подделка, причем халтурная.

Лицо Потапова исказила гримаса злости. Легенда трещала по швам, и он это понимал.

Валдис вздохнул, выпрямился. Он отпустил ногу, и Потапов тут же схватился за онемевшее запястье.

— Ладно. Вставай. Только тихо, без глупостей. Оружие своё подбирать не пытайся.

Валдис глянул на Ивана Павловича.

— Думаю, нам есть что обсудить с нашим новым знакомым. И, думаю, он теперь будет куда разговорчивее.

Валдис грубо подхватил «коллегу» под локоть.

— Пошли.

В тёплой будке обходчика было тесно. Валдис и Иван Павлович решили увести Потапова туда от посторонних глаз (на шум выстрелов прибежали ремонтники, полезли в вагон, пытаясь выяснить что случилось — пришлось поспешно уйти).

Потапов сидел на ящике из-под гвоздей, прислонившись к жестяной стене. Валдис снял с него ремень и шнурки, связал руки за спиной простой, но надёжной петлёй. На виске у наёмника багровела ссадина от удара прикладом.

— Ну что, Василий Семёныч, — поигрывая наганом, с усмешкой спросил Валдис. — Рассказывай. Кто, зачем и сколько? Только давай все на чистоту. Сказки нам рассказывать не нужно.

Потапов тяжело дышал. Его хитрые, бегающие глазки теперь выражали только животный ужас и боль.

— Я… я ничего! Я просто… хотел ограбить! — попытался он соврать, но это прозвучало жалко и фальшиво.

— Ограбить? — Иван Палыч, перевязывавший себе плечо чистым бинтом, фыркнул. — В депо? Двух мужчин, один из которых в шинели чекиста? Очень ценный куш. Говори правду, пока у меня терпения хватает обращаться с тобой как с пациентом. А не как с мусором, который нужно вымести.

— Потапов, ты доктора то не зли. Он ведь может тебе и того… чик-чик скальпелем лишнее — и все…

— Что — все?

— Ну все. Начисто.

Угроза, прозвучавшая из уст Валдиса, подействовала странным образом. Потапов облизнул пересохшие губы.

— Ладно… — прохрипел он, поглядывая то на Ивана Павловича, то на наган Валдиса. — Не надо… Я наёмник. Верно. Мне заплатили.

— Кто? — не отступал Валдис.

— Не знаю имени! Честное слово! Мне в трактире «Столичный» мужик один, рыжий такой, дал задание. Сначала — привязаться к вам в поезде, слушать, о чём болтаете, куда едете. А потом… если что, устранить. Фотку вашу показал, — он кивнул на Ивана Павловича. — Вашу, доктор. Про вас, — он посмотрел на Валдиса, — сказал: «этого тоже, если помешает». Сто рублей золотом за слежку. Пятьсот — за… ликвидацию.

— И ты согласился?

— Деньги нужны были! — взвыл Потапов. — У меня… семья в деревне голодает! А тут золотые червонцы! Я же не знал, что вы такие… — он не договорил, съёжившись.

— Ты тут семьёй голодной не жалоби! — рявкнул Валдис. — Какая семья? По тебе видно, что жулик ты старой закалки, у таких семья — это собаки привокзальные. Когда задание получил?

— Вчера. Вчера же и поехал в Москву, чтобы вас там на поезде перехватить.

— Как ты вышел на связь после провала в поезде? — спросил Иван Палыч.

— После того, как вы ушли, доложил тому же рыжему в трактире. Он сказал: жди инструкций. Сегодня передал: вы едете в депо, смотреть вагон. Приказано было не дать вам ничего найти, а самих… — он снова замолчал.

— А деньги? Когда должен был получить? — Валдис впился в него взглядом.

— Сегодня… сегодня вечером. После… после выполнения. В том же трактире, в задней комнате. Рыжий должен передать. Но теперь… теперь я провалился. Он меня самого прирежет, как щенка!

Иван Павлович и Валдис переглянулись. И, кажется, оба пришли к одной и той же мысли одновременно. План начал складываться рискованный, почти безумный, но единственный, чтобы выйти из тупика и добраться до сути.

— Василий Семёныч, — сказал мягко Иван Павлович. — Хочешь жить?

Потапов удивлённо поднял на него взгляд, полный недоверия и надежды.

— Ну.

— Тогда слушай сюда. Вечером ты идешь в трактир. Как ни в чём не бывало. Говоришь, что задание выполнено. В качестве подтверждения покажешь ему… Вон, кепку простреленную Валдиса. Требуешь плату.

— Он… он меня проверит! — забормотал Потапов. — Спросит подробности!

— Вот и расскажешь ему подробности. Болтать ты мастак, — холодно ответил Валдис.

— А вы…

— Мы будем рядом, в укрытии.

— Отказаться у меня нет возможности, как я понимаю? — горько усмехнулся Потапов, поглядывая на наган в руках Валдиса.

— Верно понимаешь.

Это была авантюра. Чистой воды. Но альтернатива — сдать Потапова местным властям (среди которых, возможно, уже есть люди «Рыжего») — вела в никуда.

Валдис смотрел на Ивана Павловича долгим, тяжёлым взглядом. Он конечно же видел все дыры в плане. Потапов мог их предать в первую же секунду. Это могла быть ловушка с самого начала. «Рыжий» мог не появиться, прислав вместо себя очередного посредника.

— Безумие, — наконец, тихо выдохнул чекист. — Чистейшей воды безумие, Иван.

— У нас есть выбор? — так же тихо спросил доктор. — Мы можем сидеть здесь и ждать, когда «Рыжий» пришлёт следующего, более удачливого убийцу. Или мы можем попытаться взять инициативу. Хотя бы так.

Валдис помолчал ещё мгновение, его пальцы нервно постукивали по кобуре нагана. Потом он резко кивнул.

— Ладно. Играем. — Он повернулся к Потапову. — Но слушай сюда, Василий Семёныч. Ты сделаешь всё, как скажем. Одно неверное слово, один намёк глазами — и тебе конец. Пристрелим как собаку. Понял?

Потапов побледнел ещё больше и закивал с такой силой, что казалось, голова отвалится.

— Понял! Понял, товарищ чекист! Всё сделаю как надо!

— Отлично, — Иван Палыч встал, чувствуя, как от напряжения ноет свежая рана на плече. — Тогда начинаем готовиться. У нас есть несколько часов, чтобы придумать хорошую историю и решить, где мы спрячемся в этом трактире. И чтобы ты, — он ткнул пальцем в Потапова, — выглядел как человек, который только что совершил убийство, а не как перепуганная мышь.

Он выглянул в щель у двери будки. На дворе стоял июньский день, длинный и тревожный. Скоро стемнеет.

Они провели в душной будке ещё час, оттачивая детали. Валдис выбил из Потапова всё, что тот знал о трактире «Столичный»: план комнат, за каким столиком они встречались, сколько там бывает народа по вечерам, есть ли задний ход. Оказалось, что «Столичный» — место специфическое: не для случайных путников, а для своих, «деловых». Идеальное место для тёмных встреч.

— Главное — не тяни, — наставлял Валдис, пока Иван Палыч декорировал пулевое отверстие в старой фуражке чекиста, которую они нашли в углу будки (пришлось даже собственной крови пожертвовать с раны, но выглядеть стало эффектно). — Вошёл, сказал: «Сделано. Два трупа в депо. Вагон пуст». Сунул ему кепку в руки. Получил деньги и вышел. Не болтай, не пей с ним, даже если предложит. Твоя задача — выманить его на улицу, к месту, где мы будем. Хотя бы в сени. Понял?

— Понял, — буркнул Потапов, уже покорный и запуганный.

Валдис, между тем, озабоченно потирал переносицу.

— Нам нужен хоть один надёжный человек, — обратился он к Ивану Павловичу. — Местный чекист, но проверенный. Не из аппарата, а из оперативников. Правда тут их — раз два и обчелся. Никого не знаю, а доверять незнакомым…

— Согласен. Идти вдвоём против неизвестно скольких… — кивнул Иван Павлович. — Риск на риске. Может, у Вершинина людей попросим?

— Что ты имеешь ввиду?

— Видел у него двух крепких санитаров — такие быка на бегу остановят. Грубая физическая сила нам не помешает. Помнишь, когда только приехали?

— Эти? — нахмурился Валдис. — А справятся?

— Я в них не сомневаюсь!

К семи вечера, когда сумерки начали сгущаться в синеву, Иван Павлович и Валдис были уже в кабинете главврача. Про дело рассказали они очень осторожно, без подробностей, не раскрывая лишнего, ни про болезнь, ни про выстрелы ничего не сказав. Вершинин выслушал их молча, хотя по глазам было видно — вопросов у него много. Потом, откашлявшись, устало сказал:

— Иван Павлович. То, что вы затеваете… это вне всяких уставов и инструкций. Я медик. Моё дело — спасать, а не в засады ходить.

— Наше дело сейчас — остановить плохих людей, — парировал Иван Палыч. — И для этого нужно взять одного негодяя. Иначе будет только хуже. Вдвоем мы не справимся. Люди нужны…

Вершинин вздохнул, снял пенсне, тщательно протёр стёкла.

— Людей… людей у меня нет.

— А санитары?

— Какие санитары?

— Егор и Федор, — с трудом вспоминая их имена, ответил Иван Павлович.

— Ах, эти… — задумчиво произнес Волошин. — Есть такие. Санитары. Братья Гуровы, Федор и Егор. С фронта, оба георгиевские кавалеры, оба в штыковых были. Ранены, комиссованы. Работают у меня на самых тяжёлых — трупы перетаскивают, дезинфекцию проводят. Молчат как рыбы. И дерутся… я видел, как троих дезертиров с повозкой медикаментов скрутили голыми руками. Это да, эти могут кому угодно калачом шею скрутить.

Валдис, до этого молчавший в углу, выступил вперёд.

— Дадите их?

— Дам, — кивнул Вершинин. — Только не надо их в подробности посвящать. Они солдаты. Дадите приказ — выполнят. Но… — он пристально посмотрел на Валдиса, и в его глазах загорелся странный, почти отеческий огонь. — Я их отдаю вам, товарищ чекист, не как пушечное мясо. Они мне как сыновья. Оба после газа лёгкие подорвали, оба еле выкарабкались. Они сделают всё, что скажете. Но ваша задача — оградить их. Вернуть мне живыми. Понял? Не героями. Живыми. Им и так всего навидались…

— Да не переживайте вы так. Может, и не понадобятся вовсе.

— Ладно, — Вершинин с облегчением выдохнул, будто сбросил тяжёлый груз. Потом снял трубку, отдал распоряжение.

Через минуту в кабинет вошли два богатыря в выцветших гимнастёрках без погон. Лица — простые, крестьянские, испещрённые шрамами и оспинами. Глаза — спокойные, уставшие, видевшие слишком много, чтобы чему-либо удивляться.

— Федя, Егорка, — обратился он к санитарам. Потом кивнул на Ивана Павловича и Валдиса. — С этими товарищами пойдёте. Слушаться их, как меня. Делать, что скажут. Вопросы есть?

Братья переглянулись. Старший, Федор, с сединой на висках, хрипло спросил:

— Что делать?

— Силовое подкрепление, — ответил Валдис.

— Оружие будет?

— Будет, — кивнул Валдис. — Но только у нас. Ваша задача — смотреть. Если что — сигнал подать и прикрыть отход. Справитесь?

Младший, Егор, с разбитой в драке переносицей, буркнул:

— Справимся. Только скажите, кого бить. И куда хоронить потом, если что.

Иван Палыч округлил от удивления глаза и только тихий смех Вершинина подсказал — парни не лишены чувства юмора.

— Никого хоронить не придётся, — сказал Иван Павлович, хотя вдруг поймал себя на мысли, что не уверен в собственных словах.

Трактир «Столичный» был похож на потревоженный улей. Из-под низкой двери сочился тусклый свет, гул голосов и густой запах перегорелого сала, хлебного кваса и махорки. И шум — песни, звон бокалов, гомон, пьяные крики. Злачное место.

Укрытием Валдису и Ивану Палычу послужил полуразрушенный сарайчик напротив, возле которого они встали. С этого места просматривалось окно и все, что творилось внутри трактира. Братья Гуровы, по указанию Валдиса, залегли в темноте чуть дальше, у пролома в заборе — на случай, если Рыжий рванёт вглубь двора.

Валдис не сводил глаз с двери. Иван Палыч, прижимая к груди свой саквояж (в нём, среди прочего, лежал браунинг), чувствовал, как каждая секунда ожидания отдаётся тупой болью в забинтованном плече.

— Идёт, — прошептал Валдис, не двигаясь.

Потапов появился из темноты переулка. Он шёл неестественно прямо, слишком стараясь выглядеть уверенным. Его фигура в потрёпанном пиджаке на мгновение замерла перед дверью, будто набираясь духу. Потом он резко дёрнул её на себя и скрылся внутри.

— Теперь главное, — пробормотал Валдис, пристально вглядываясь в окно.

Минуты начали тянуться мучительно медленно. Иван Палыч ловил обрывки пьяных песен, смех, звон стекла. И вдруг дверь снова распахнулась. На пороге стоял Потапов. Лицо его в свете изнутри было бледным и напряжённым. Он огляделся и махнул рукой кому-то за спиной.

Вслед за ним вышел Рыжий.

Именно таким его и описывал Потапов: высокий, широкоплечий, в добротной, но немаркой тёмной куртке. И волосы — действительно, ярко-рыжие, как медь, коротко стриженные. Но лицо… Лицо было скуластое, с жёсткой линией рта и светлыми, почти бесцветными бровями. В чертах его, в манере держать голову, читалось что-то нерусское. Прибалт? Немец? Он быстро оглядел пустынную улицу, что-то коротко сказал Потапову. Голос был низким, хрипловатым, а акцент — едва уловимым, но чужеродным: он не смягчал окончания, говорил резко, отрывисто.

— Не выносит разговор на улицу, — сквозь зубы процедил Валдис. — Хочет забрать кепку и выпроводить. Сейчас…

Рыжий что-то потребовал, протянув руку. Потапов, запинаясь, начал что-то говорить, суетясь, доставая из-за пазухи простреленную фуражку Валдиса. Он что-то пробормотал про вагон, про два трупа… Рыжий выслушал, но его внимание было явно не на словах. Его глаза, холодные и быстрые, продолжали сканировать темноту. Они скользнули по сарайчику, по бочке…

И, кажется, заметили что-то. Слишком долгий взгляд. Или блеск стекла фонарика в щели.

Его рука, тянувшаяся за кепкой, резко дёрнулась — не к фуражке, а под куртку, к поясу.

— Всё, он просек! — Валдис выскочил из укрытия. — Хватай его!

Иван Палыч — следом.

Рыжий не растерялся. Увидев выбегающих, он не стал дёргать оружие. Вместо этого с силой толкнул ошалевшего Потапова прямо на Валдиса, а сам рванул не назад в трактир, а в сторону, к узкому проходу между домами.

Валдис едва удержал равновесие. Рыжий был уже в трёх шагах, двигаясь с удивительной для его грузности ловкостью.

— Стой! Стрелять буду! — крикнул Валдис, но выстрелить на поражение в спину убегающему в темноте не решился.

Рыжий уже почти достиг заветной темени между домами, когда из этой самой темени, словно из-под земли, выросли две массивные тени. Братья Гуровы.

Рыжий, не сбавляя хода, попытался протаранить их, сбить с ног. Да куда там! Он ударил плечом в грудь Егору. Тот только ахнул, отступил на шаг, но не упал. В тот же миг Фёдор обхватил рыжего сбоку, пытаясь свалить. Завязалась короткая, жестокая, безмолвная борьба. Рыжий дрался отчаянно, молча, точными, жёсткими ударами. Он вырвался из объятий Фёдора, ударил его коленом в живот, и старший Гуров с стоном осел на колени.

— Держи его! — закричал Валдис, подбегая.

Но рыжий уже вырывался на свободу, отшвырнув ослабевшего Егора в сторону. Он сделал последний рывок к пролому в заборе. Его рука снова потянулась под куртку — теперь уже явно за оружием.

И в этот момент раздался выстрел.

Резкий, громкий, оглушительный в ночной тишине.

Рыжий замер. Его широко раскрытые, неверящие глаза на миг встретились с Валдисом. Потом он медленно, как подкошенный, осел на землю. Тёмное пятно быстро расползалось по его куртке на спине, чуть ниже лопатки.

Все застыли в шоке.

Валдис первым обернулся на звук выстрела.

На краю света из трактирной двери стоял Потапов. В его дрожащей руке дымился ствол нагана — того самого нагана, который выскользнул из кобуры Валдиса, когда тот поскользнулся, приняв толчок.

Лицо Потапова было искажено не то ужасом, не то ликованием. Он посмотрел на лежащее тело, на пистолет в своей руке, потом на Валдиса.

— Я… я его… — начал он.

Но до конца фразу договорить не успел.

Потапов швырнул наган в грязь и, развернувшись, бросился со всех ног бежать в глубь тёмного, лабиринтного переулка, откуда только что пришёл.

— Держи его! — заорал Валдис, но было уже поздно.

Братья Гуровы, пришедшие в себя, могли лишь беспомощно смотреть вслед убегающей тени. Она мелькнула в темноте и исчезла.