Земский докторъ. Том 8. Маски и лица

Глава 6

В правой руке Анатолия тускло поблескивал браунинг, и решимости во взгляде было хоть отбавляй. Видно было — выстрелит!

Что же, под личиной скромного театрального критика скрывался матерый бандит? Но, зачем ему Далтон?

Впрочем, думать сейчас было некогда… Черт с ним, пусть забирает своего дружка, а дальше уже будет видно.

— My friend Anatole! (Друг мой Анатоль), — встав, американец заговорил по-английски, и доктор все хорошо понимал. — These are not bandits! Mr. Petrov is the director of the pharmaceutical factory with which we are establishing contacts. And Mr…

(Это никакие не бандиты! Господин Петров — директор фармацевтической фабрики, с которой мы налаживаем связи. А вот господин…)

— А этот господин — из ЧеКа, — кивнув на Валдиса, усмехнулся Иван Павлович. — Анатолий! Опустите, наконец, пистолет. Клянусь, мы не бандиты… Вот мой мандат!

— Подделывают сейчас все, что угодно! — сделав пару шагов, критик взял мандат, глянул, держа доктора на мушке. — Не бандиты, говорите? А зачем же вы следили за нами в театре?

— Мы ищем Анастасию, — хмыкнув, честно признался чекист. — Ту девушку, что вы помогли выкрасть!

— Я? Выкрасть? Да мы с Юлей спасли ее!

— Спасли? Хм… — скептически улыбнувшись, Иванов вытащил портсигар. — Да уберите же, наконец, ваш чертов браунинг!

— Да, да, уберите, (АНГЛ) — покивал Далтон.

— Вы и вправду их знаете, Джон? (АНГЛ) — недоверчиво переспросил журналист.

— Я же сказал! Господин Петров — директор фабрики и заместитель министра! Наркома, если по-вашему…

Молодой человек несколько смутился, но все еще держался настороже:

— А что же они… Что вы делает здесь, у меня?

— Вам же уже сказали! — скривился доктор. — Ищем Анастасию. И, кажется, уже нашли…

— Что? — Анатоль удивленно вскинул брови.

— Спичек у вас не найдется? — спокойно вытащив папироску, Иванов поднялся на ноги.

— Что? А? Спички… — убрав, наконец, пистолет, газетчик похлопал себя по карманам. — Вот… берите…

— Спасибо, — поблагодарив, чекист чиркнул спичкой, однако тут же задул огонек. — Прошу извинить. У вас здесь, верно, не курят…

— Да курите, — махнув рукой, Анатолий достал из кармана мятую пачку «Зефира». — Я и сам закурю. Окно только открою… А что вы так напряглись, товарищи? Я не выпрыгну и не улечу! Как писал один японский поэт, уж и не помню, кто — «не птица я, и крыльев нету!»

— Какиномото Хитомаро, — закурив, хмыкнул чекист. — Или Отомо Табито.

Все — даже доктор — удивленно уставились на Валдиса.

— У меня японец знакомый был, — невозмутимо пояснил тот. — Вот, просветился. Про вино там стихи хорошие… Чашей для вина я б хотел бы в жизни стать… А, впрочем, ладно. Анатолий, вы нас чайком не угостите? Или кофейком… А тот от ваших браунингов во рту пересохло.

— Да нет у меня кофе, — критик растерянно развел руками. — И чай тоже закончился… Разве что цикорий!

— У меня кофе есть! — неожиданно приоткрыв дверь, проскрипела соседка, Евграфия Петровна. — Сейчас сварю. А ты, Анатоль, коли в следующий раз задумаешь стрелять, так затвор сперва передерни!

— А вот это правильно! — похвали старушку чекист.

Та радостно улыбнулась:

— Так что? Пойду кофе варить?

— Да-да, — Иван Палыч пришел в себя первым. — Было бы неплохо…

— Господин Далтон! — скосил глаза Иванов. — Вы женщине не поможете?

— Я? Ах да, да…

Американец покорно удалился на кухню…

— Хорошая у вас соседка, Анатолий! — выпустив в форточку дым, искренне восхитился чекист. — Пепел-то куда можно?

Журналист взял с полки блюдце с отбитым краем:

— А вот — пепельница.

— Благодарю, — учтиво поклонился Валдис. — Ну, что же — продолжим разговор. Значит, ваша хорошая знакомая Юлия попросила вас увезти Анастасию… якобы на работу… А на самом деле, куда?

— Ну-у… коли вы и в самом деле из ЧеКа… — Анатолий затушил окурок в блюдце. — Мы с Юлей спасали Анастасию от Пахома!

— Пахом? — насторожился чекист. — Тот самый? С Урала?

— Он!

Иван Павлович тоже припомнил матерого бандита, которого обыватели нынче боялись больше, чем Кошелькова, Софрона и Леньку Пантелеева вместе взятых.

— И… зачем Пахому Настя? — Иванов склонил голову набок, буравя собеседника взглядом не хуже своего коллеги Шлоссера. — Вы, вообще, знаете, кто она такая?

— Юля сказал — Настя с Урала из богатой семьи, — пояснил Анатолий. — Ну, из НЭПманов. Шахты у них в концессии, еще что-то такое. Пахом прознал про нее и решил похитить — взять с родителей выкуп. С него станется! Шайка его этим и промышляет. Хотя… не только этим. Страшный, злой человек!

— Это все вам Юля сказала?

— Да, она… У нее знакомая с Урала, из Екатеринбурга… Она и рассказал. А уж Юля — девушка решительная! Тем более, с Пахомом у нее какие-то свои счеты…

— А где она работает? — мельком спросил Иван Палыч.

Журналист повел плечами:

— В наркомате просвещения. В комиссии по международным связям! Юля прекрасно говорит по-английски… мы на этой почве и познакомились. Она как-то заказывала машину, и увидела у меня английскую газету… Ну, слово за слово…

Дверь снова приоткрылась. Вошла соседка с дымящейся невероятным ароматом джезвой и чашечками на подносе.

— Мой покойный супруг некогда служил в нашем консульстве в Константинополе. Вот… прошу! Джону очень понравилось. Я сейчас ему еще сварю… А вы пейте на здоровье!

— Спасибо, дорогая Евграфия Петровна, — Иван Павлович галантно взял поднос.

Кивнув, старушка гордо удалилась.

— Ого! — сделав глоток, оценил Иванов. — Замечательно! Так, Анатолий! Мы сейчас с вами поедем за Настей… Не волнуйтесь, от Пахома мы ее точно спасем. Кстати, а почему вы с… Юлей не обратились в милицию? Наверное, ваша пассия сказала, что у Пахома там везде свои люди?

— Да… так и сказала… Не везде, но… есть вероятность нарваться. Поэтому мы и решили не рисковать.

— А Юля где живет? — блаженно щурясь, Иван Палыч поставил чашечку на поднос.

— В общежитии ВХУТЕМАСа, на Пресне, знаете? Я подвозил иногда, но вгостях никогда не был. Там у них человек десять в комнате… Юля не звала, а я не настаивал. Все равно она скоро ко мне переедет!

Святая наивность!

Искоса глянув на журналиста, доктор покачал головой. Впрочем, ловкая и красивая авантюристка кружила голову и людям, куда хитрее и опытнее. Того же Бурдакова взять…

— Так Настя где сейчас? — Иванов продолжил беседу, больше напоминавшую допрос. — Поймите, Анатолий — Пахом может в любую минут добраться до нее! Не удивлюсь, если он следил за вашим автомобилем… Ничего подозрительного не помните?

Критик ненадолго задумался и вдруг вскинул глаза:

— А, знаете, припоминаю! Такая подозрительная машина, похожая на карету… Так вот оно что! Что ж…

— Торопитесь, Анатоль! — подогнал доктор. — Надо действовать! Срочно.

Иванов поднялся на ноги:

— Так где вы спрятали Настю?

— В Княж-Мещерском… Сейчас просто — Мещерский поселок. У Юлиной знакомой там дача. На Варварке, кажется… Я покажу — где.

Позабыв про Далтона, наслаждающегося чудесным кофе и общением с Евграфией Петровной, приятели, прихватив журналиста, спустились к машине.

— Вот! — завидев «Минерву», Анатоль вскинул брови. — Вот именно такое было авто!

— Таких в Москве двести двадцать три штуки, — забравшись в салон, невозмутимо пояснил Иванов.

— Неужто — двести двадцать три⁈

— Или — двести двадцать четыре!

Иван Палыч уселся рядом с шофером:

— Кузьма, дорогу на Княж-Мещерский знаешь?

— Где дачи, что ль? Найде-о-ом!

Негромок заурчал двигатель, и «Миневра», плавно тронувшись с места, покатила по мостовой.

— Ну, что Анатолий, — повернув голову, усмехнулся чекист. — А теперь поведайте нам, почему вы нас приняли за бандитов?

— Да потому что Пахом требует дань с моего дядюшки! — раздраженно воскликнул газетчик. — Весомую, надо сказать, дань. Подсылал уже в контору двоих… Вот и про вас я подумал…

— Да уж, бывает, — доктор помотал головой. — А что за человек любезничал с Юлией? Ну, вы говорили…

— Я говорил⁈

— Ну, значит, мистер Далтон…

— Так это его знакомый, — нервно рассмеялся Анатолий. — Можно сказать, коллега. Француз.

Выехав из города, какое-то время ехали вдоль железной дороги, а потом повернули налево, к лесу, за которым виднелись нарядные деревянные домики и заборы — дачи.

— Направо теперь, — высунувшись из салона, пояснил Анатолий. — Вот она, Варварка. От угла — третий дом.

Выбравшись из машины, Иванов надвинул на глаза кепку:

— Н, что же. Идем! Анатолий, войдете первым. Ну, а потом, Иван Палыч — ты. Скажешь… ум… даже не знаю.

— Уж найду, что сказать, — спрыгнув наземь, заверил доктор.

Маленький деревянный дом с резным палисадом… Яблони, рябинка, смородина…

Открыв калитку, все трое подошли к веранде…

— Ого! — обернулся газетчик. — Однако — замок. Может, в лавку пошла? Или в газетный киоск, на станцию?

— Здравствуйте! — с соседнего участка к забору подошел пожилой мужчина в белой, навыпуск, рубахе и сандалиях на босу ногу — дачник. — Если вы к Маше, так она уехала.

— К Маше? — Иван Палыч удивленно посмотрел на Анатолия.

— Мы с Анастасией уговорились, чтоб она себя так называла, — негромко пояснил тот. — В целях конспирации.

— Хорошая девушка, веселая, — дачник одобрительно покивал. — Вчера полдня на велосипеде каталась.

— Велосипед… — всплеснул руками критик. — Так… он же, кажется, сломан был. Я сам видел — стоял, вон, в сарае без цепи…

— Так сосед наш, Никитыч, вчера ей и починили. Он в депо, на Киевском, слесарит.

— Та-ак… Вы сказали — уехала? На поезде? — осматриваясь, быстро уточнил Валдис.

— Нет. На таксомоторе! — хохотнув, дачник покачал головою. — Красиво жить не запретишь. Так и девушка-то красивая, а!

— А-а-а. куда? — вскинул глаза журналист.

Мужчина вдруг улыбнулся:

— А я вас помню! Вы как раз с Машей приехали… Я вам еще дорогу показывал. Девушка с вами была…

— Да-да, так… А когда, с кем уехала, не видели?

— Утром, часиков в девять. Я как раз поливать вышел… Мужчина за ней заходил… Чернявенький такой, юркий. На армянина похож. И с ним двое парей. Здоровущие! Но, они в дом не заходили, ждали на улице.

— А номер такси не запомнили?

— Да куда та-ам! Мне на что? А… что случилось-то?

— Родственники мы ее, — улыбнулся Валдис. — Вот, хотели навестить — а ее и нету!

— Так, может, приедет еще… Вы подождите.

— Пожалуй, так и сделаем…

— Чернявый, юркий… — задумчиво протянул газетчик. — Не тот ли это француз…

Анатолий, как насчет ключа? — напомнил доктор.

— Юля во-он из-под того кирпича доставала… А ну-ка… Ага, вот он!

Отперев замок, газетчик гостеприимно распахнул дверь:

— Прошу!

В доме все было в полном порядке. Ничего не разбросано, никаких следов борьбы… ничего такого.

— Судя по всему, и на этот раз все произошло по согласию, — внимательно осматривая комнату, протяну Иванов.

— А, если б не согласилась, увезли бы силой, — Иван Палыч покачал головой. — На то и парни прихвачены. Настя ж не дура, увидела — и решила не рисковать.

— Так это что же… Пахом нас опередил? — плюхнувшись на диван, округлил глаза критик.

— Пока не ясно… — чекист деловито просматривал ящики письменного стола. — О, журналы! «Северное сияние», «Пролетарка», моды какие-то… Свеженькие! Значит, на стации Настя точно была. Киоск ведь там! А вообще, надо весь путь ее проследить… Машину ведь заметили наверняка! Таксомотор здесь — событие.

Все вышли на улицу. Щурясь от майского солнышка, Иван Павлович подошел к сараю, заглянул…

— А велосипед-то где?

— Хм… — Иванов тоже задумался. — Может, бросила где? Ну, колесо невзначай проткнула… бывает. Ладно, искать сейчас некогда. Таксомотор установить нужно! Анатолий, мы можем надеяться на вашу помощь?

— Конечно!

— Тогда пройдите во-он мимо тех домиков… Там, уже, кажется, загорают… Спросите про такси. А мы другой стороной пройдемся…

Таксомотор видели многие — крутился по всему поселку! — однако номер, как всегда, не запомнил никто. Хорошо, хоть местные пацаны назвали марку — «Рено».

— Как-как вы сказали? — выслушав Анатолия, переспросил чекист. — Крутился по всему поселку?

Молодой человек пожал плечами:

— Именно так. Только это не я сказал — местные.

— И мне тоже самое говорили, — потер переносицу Иван Павлович. — Таксомотор кружил по всему поселку. А чего ему кружить-то? Что он, коршун, что ли? Зачем? А, может, они кого-то искали? Может Настя от них сбежала? А что? Девушка она проворная, умная… Тем более, велосипеда нет…

— Та-ак… — Иванов размышлял недолго. — Дайте-ка на станцию. Поспрошаем!

Обычная дачная станция «Востряково», названная так по имени мецената, покровителя здешних мест. Приземистый деревянный домик с выкрашенной зеленой краскою крышей и башенкой, низенькая платформа, газетный киоск. Про путям бродили утки и куры. На платформе возле киоска разлегся рыжий кудлатый пес.

Седой старичок киоскер припомнил Анастасию сразу же.

— Да, заглядывала такая красотка! Белое платья, велосипед Что и говорить — эмансипЭ! Журналы у меня купила… Напевала что-то модное, не помню уже, что…

— Дедушка! А сегодня ее не было? — вплеснул руками Валдис. — Ну, с утра.

— Не, сегодня не было. Мужчина какой-то заполошный прибегал чернявый… Иностранец! По-русски говорил плохо… И тоже, как вы, про девушку спрашивал! Мол, не садилась ли ан поезд. Я говорю — нет! Поезд-то на Москву в одиннадцать только, а утренний-то давно уж ушел.

— Иностранец! — Анатолий сжал кулаки. — Ну, точно — француз!

По словам киоскера, иностранец все же дождался московского поезда. Не один, а с двумя здоровыми парнями. Правда, все трое почему-то не уехали…

— Ясно, — хмыкнул Иван Палыч. — Искали Настю. Думали перехватить. Но, почему здесь никого не оставили, в поселке?

Иванов хмыкнул:

— А почему ты думаешь, что не оставили? Вполне возможно, они и нас хорошо рассмотрели. Говоришь, Анастасия — девушка умная?

— Да, — отрывисто кивнул доктор. — А тот чернявый иностранец, скорее всего липовый француз из благотворительной миссии. Ну, которая у нас, вместе с Далтоном. Кстати, три дня уже не появлялись.

Чекист покусал губы:

— Липовый француз?

— Ну, я же тебе рассказывал!

— Да помню… Черт! Далтон же должен о нем хоть что-то знать!

— Должен…

Отвернувшись, Иван Палыч рассеяно глянул на расписание пригородных поездов, висевшее на стене станционного здания, на ближайшие станции…

— Суково… Хм… Название какое интересное, — встав рядом, хмыкнул чекист. — Главное, как ударение поставить… А шоссе туда есть, интересно?

— Скорей уж, грунтовка… А впрочем, спросим.

Оставив похитителей с носом, Настя, конечно же, вряд ли сунулась бы на станцию. Не дура, понимала, что там, на платформе «Востряково», ее и будут искать. А вот на соседней станции «Суково»…

Как сказал все тот же старичок из киоска, до Суково можно было добраться, как по грунтовому шоссе, так и напрямик, через лес по широкой тропке.

— Только пассажирские там останавливаются редко!

Редко, так редко… Может еще удастся застать там беглянку!

Примерно в километре от станции располагалась одноименная деревня в пару десятков изб. Рядом виднелось небольшое озеро или пруд, в котором купалась местная ребятня.

Что-то вдруг сверкнуло, ударило по глазам отраженным солнцем!

Велосипедные спицы! Ну да, вот он — велосипед с дамской рамой. Какой-то белобрысый пацан неумело крутит педали…

— Кузьма! — закричал Иван Палыч. — А ну-ка, сверни-ка… Так! Валдис, ребят пугать не будем — от машины не отходим.

— Так, а как же…

— Сами прибегут! Вот увидишь.

Так и случилось. Кузьма едва только успел остановить авто недалеко от водоема, как мальчишки, подтянув штаны, наперегонки бросились к машине.

— Дяденька, а это «Руссо-Балт» или «Форд»?

— «Минерва»! — не снимая руки с руля, с гордостью пояснил водитель.

— А сколько в ней лошадиных сил?

— А какая скорость? Сотню поедет?

— А фары ацетиленовые?

— А тормоза?

— А…

Иван Палыч, опираясь о дверцу, спокойно дожидался велосипедиста. Наконец, тот с горем пополам подъехал.

— Не великоват велик-то? — усмехнулся доктор. — Или на вырост купили?

Парнишка засмеялся и важно пояснил:

— Не-а! Да это и не мой лисапед — обчественный! Нам его барышня она подарила. С утра!

— Да-да! — наперебой подтвердили остальные. — Красивая такая барышня, веселая. Все песню какую-то напевала. Вроде как — чок-чок-чок…

— Может, чикен-чикен уок? — припомнил доктор.

— Во! Именно! Она и есть… Спросила где стация, мы показали. А она сказала — можете там потом велик забрать. Мы забрали.

— А девушка-то куда делась? Поезда дождалась?

— Не-а, — белобрысый помотал головой. — На маневровом паровозе уехала. В Москву!

Сбежавшую Анастасия решили поискать у ее старших сестер, Татьяны и Ольге, что трудились на фабрике «Красный треугольник» и снимали комнату в бывшем доходном доме на Нижегородской улице.

Вечером к ним явился Иванов, но, не как чекист, а под видом посыльного с фармфабрики: мол, профсоюз интересуется, почему гражданки Николаевы Насти уже несколько дней нет на работе. Уж не приболела ли?

Сестры — рослые колоритные девушки — разом покачали головами:

— Нет, нет, не знаем. Настя, видите ли, давно живет отдельно от нас. Адрес — вот! Зайдите, спросите.

Забравшись в «Минерву», чекист закурил папиросочку.

— Ну? — нетерпеливо спросил Иван Павлович. — Что там?

— Сказали, что не знают — Иванов выпустил дым в окно и ухмыльнулся. — Полагаю — врут.