Земский докторъ. Том 8. Маски и лица

Глава 18

Странный автомобильчик ехал за зеленым «Хорьхом» от храма Святой Софии, а, может, и еще раньше. Маленький, узкий, верткий, он напоминал налима или уклейку: непонятного цвета — то ли темно-синий, то ли темно-зеленый, малость побитый, двухместный. Сиденья были расположены друг за другом — тандемом. Вроде бы, в авто было двое… А, может, лишь только один водитель в больших шоферских очках и кожаной кепке. Не разглядеть: был уже поздний вечер, в Константинополе темнело быстро.

В Константинополь, город городов, оккупированную столицу распавшейся османской империи, советская делегация добралась лишь сегодня, пароходом из Крыма. Миссия была не то чтобы абсолютно тайной, но и не особо афишируемой, особенно в том, что касалось пути следования.

Поезд в Париж, знаменитый Восточный экспресс, отправлялся через день, рано утром, времени оставалось мало. Целью делегации был Версаль, конференция по послевоенному урегулированию… куда ни Советскую Россию, ни Германию не пригласили. А, значит, все будущее устройство мира будет таким, каким захочет Антанта, без чета интересов России и Германии. Что в будущем приведет к новой — куда более страшной — войне. Которую доктор Петров, как человек, знающий будущее, собрался не допустить вовсе! Точнее, для начала — сделать лишь первый шаг, прорвав международную блокаду.

Советская Россия сама напросилась на конференцию. С подачи доктора Совнарком сделал это хитро и изящно — презентация «подарка мировому сообществу» — пенициллина (и некоторых других разработок) как раз и должна была состояться на конференции. Тайные переговоры увенчались успехом: Клемансо, Ллойд-Джордж и Вудро Вильсон дали добро. Франция с Англией откровенно побаивались новой волны «испанки», что же касается президента Вильсона, то его уговорили несколько влиятельных американских миллионеров, недавно наладивших крепкие деловые связи с Советской Россией. Именно с их подачи Вильсон теперь считал Ленина крайне деловым человеком, с которым можно и нужно договариваться.

Делегацию возглавил Чичерин. Кроме Ивана Павловича, приглашенного в спешке, в самый последний момент, туда вошли еще пара сотрудниц наркомата иностранных дел и юная переводчица. Сестры Романовы: Ольга, Татьяна, Анастасия… Все трое ехали инкогнито, и были включены в состав делегации по настоянию Владимира Ильича. Имелась и охрана — начальник иностранного отела ВЧК Яков Блюмкин и трое его парней, молчаливых здоровяков с угрюмыми лицами.

Сразу же по прибытию, оставив сестер в Российском посольстве на Гран Рю, Чичерин и Иван Павлович взяли напрокат машину с водителем в красной феске и отправились во французскую военную миссию, возглавляемую генералом Франше д, Эспере.

Константинополь нынче разделили на части — за Старый город отвечали французы, за районы Пера и Галата — англичане, ну и итальянцы — за Ускюдар с Кадыкеем.

Генерал Эспере принял делегатов вполне любезно, и даже обещал всяческое содействие. Завтра нужно было нанести визит англичанам и итальянцам… а так же выполнить одно щекотливое дело, порученное лично Иван Павловичу председателем Совнаркома.

Проехав пристань Эминеню, «Хорьх» повернул на Галатский мост…

— Снова та машина! — нервно обернулся сидевший рядом с шофером Блюмкин. — Не нравится мне она!

Доктор посмотрел назад — в свете фонарей, установленных напротив Новой Мечети ловко лавировал меж грузовиками и гужевым повозками юркий черный автомобильчик. Тот самый?

— От вокзала за нами катит, как привязанный! — усмехнувшись, Блюмкин вытащи маузер и посетовал. — Эх! Надо было взять ребят… Все вы, Георгий Васильевич!

— Много народу — слишком заметно, — хмыкнул в усы Чичерин.

Рядом с ним, за заднем сиденье, сидел Иван Павлович — вот и все представительство на сегодня.

— Я его еще у Святой Софии заметил, — доктор снял шляпу, поставляя голову свежему босфорскому ветру. — Как в горку поднялись… кажется, темно-синий…

Блюмкин озадаченно скривился:

— А этот — темно-зеленый… вроде…

— Извините, что вмешиваюсь, господа, — повернув на мост, неожиданно промолвил шофер — грузный усатый турок. — Но таких машин в Константинополе много. Потому что дешевые, да. Это «пупхен» — «куколка». Немецкий «Вандерер».

— Много? — Блюмкин хлопну глазами.

— Да, говорю же — дешевый.

— Вы хорошо… по-русски, — прищурившись, заметил чекист.

Турок довольно рассмеялся:

— Так русских здесь много! Из Крыма… Любую улицу возьми — русские рестораны, гостиницы, театры… Даже проститутки — и те русские! И вон сколько кораблей — смотрите!

Бухта Золотой Рог сверкала огнями, на рейде чернели туши пароходов, чем-то похожие на китов.

— Карантин! — четко промолвил водитель. — Не выпускают с кораблей. Тиф! Всем страшно, да-а.

— Однако, похоже, не всем! — Иван Палыч заметил снующие меж пароходами лодки.

Турок ухмыльнулся в усы:

— Мелкий гешефт — да! Всем жить надо. И русским, и нашим… Проклятая война! А Константинополь скоро совсем станет русским, да-а… А ведь жить лучше дома, так? И что они так боятся комиссаров?

— Вот именно, — кашлянул Чичерин. — Что?

Иван Палыч задумался, глядя, как впереди, за мостом, показались разноцветные домики Каракея. Вверху, на холме, на фоне сиреневого вечернего неба темнела Галатская башня.

И снова позади — та же машина! Или… А вот обогнала — такая же! Девушка в хиджабе за рулем… Одна-ако, симпатичная. Головной платок — хиджаб — скрывал волосы, оставляя открытым лицо. Всего лишь… Более закрытая исламская одежда — никаб — не была популярна в Турции. Тем более, в Константинополе.

Проехали мост. «Хорьх» повернул налево и, поднявшись в гору, покатил по ярко освещенному проспекту, полному шикарным экипажей и машин.

Большая улица, будущий проспект Независимости — Истикляль. Нынче же — Джадде-и-Кабир по-турецки. Или просто — Гран Рю. Еще называли — Гран Рю де Пера. В Константинополе вообще любили все французское, даже знаменитый Крытый рынок именовали на французский манер — Гран Базар.

— Приехали, господа!

Турок становил машину напротив кованой решетки ворот, за которыми виднелся шикарный особняк — два трехэтажных крыла, соединенные двухэтажным крыльцом-переходом. Рядом, на афишной тумбе, красовалась реклама нового русского фильма с Иваном Мозжухиным в главной роли.

— Эх, Ваня, Ваня… Чего ж ты на чужбине-то? — расплачиваясь с шофером, покачал головой Чичерин.

Вздохнув, турок вдруг поцокал языком:

— Все боятся большевиков! В газетах пишут, по приказу Ленина расстреляли царя со всей семьей!

— Газеты могут и врать, — выходя из машины, вскользь заметил доктор. — На то они и газеты.

— Э-э! Хорошо сказано, господин! — поправив феску, улыбнулся шофер.

Теплый южный вечер окутывал город сиреневой пеленою. На Гран Рю ярко горели фонари. Где-то играла музыка, с террас многочисленных кофеен доносились раскаты смеха.

Константинополь. Оккупированный город почившей вбозе империи. Осколок былого величия, пристанище эмигрантов.

Как раз в это время где-то под Эрзерумом, собирал верные войска генерал Мустафа Кемаль… будущий Ататюрк — Отец Турок… Доктор прекрасно знал, что Советы ему помогают. Не надо, чтобы Антанта единолично владела Проливами! Пусть останется Турция… небольшая такая заноза… Совнарком тайно поддерживал генерала оружием и советниками, поручив это дело военным — Ворошилову, Фрунзе…

Впрочем, и у новоиспеченной миссии хватало своих дел!

Войдя в покои, Иван Палыч распахнул окно. Сняв пиджак, подошел, вдохнул полной грудью свежий морской воздух. Снова послышалась музыка… Где-то рядом завелся автомобиль… выехал из-за афишной тумбы маленький юркий «Вандерер» — «пупхен» — «куколка».

Да что ж такое-то? Неужели, и вправду, следили? Хотя…

За рулем сидела турчанка в хиджабе. Та самая? Увы, далековато — не разглядеть лицо. Умело вырулив, женщина разогнала сигналом извозчиков и, прибавив скорость, покатила в сторону Долмабахче.

Утро выдалось знойным. Солнце уже с утра пекло так, словно намеревалось всех хорошенько поджарить, и даже дувший с Мраморного моря ветер не приносил прохлады. И все же, нужно было делать дела.

Заказав по телефону такси, Чичерин с Блюмкиным и охраной уселись в авто и уехали. Минут через десять к черному входу посольства подъехал еще один автомобиль — неприхотливый красный «Рено», то самое «Марнское такси», о котором так мечтал бывший российский государь Николай Александрович Романов.

Все три сестрицы в светлых летних платьях забрались в салон, Иван Палыч уселся впереди, справа от водителя. На этот раз шофер — юркий чернявый парень — русского языка не знал, зато сносно болтал по-французски, так что договорились.

— Вообще-то нам надо в Эминеню…

— О месье, это же за Галатским мостом, рядом!

— Видите ли, молодой человек… Мои сестры хотят увидеть дворец Долмабахче и знаменитую баню с часами…

— Ничего месье! Сделаем крюк.

Да, так и нужно было. Посмотреть — вдруг, да и вправду, следят? Кто, зачем? Приставили хвост оккупационные власти? Так они и так в курсе всего. Кто тогда? Местные что-то свое мутят? Правительство «Партии свободы и согласия» — лютые коллаборационисты и те еще англофилы. Но… Турки есть турки! Все может быть.

— Едем, — вытянув ноги, доктор обернулся к девушкам, помахал рукою через стекло. Несмотря на открытые окна, те обмахивались веерами. Жара! Да еще и мода, черт ее подери! Какие там, к черту, майки, шорты… В рубашке-то не походишь — неприлично, обязательно нужен светлый летний пиджак. А уж что говорить о женщинах? Хорошо хоть кринолины давно отошли.

Настя, впрочем, ничуть не стеснялась, облачившись в короткое светло-голубое платьице с матросским воротничком и голыми плечами, сшитое по лекалам Веры Мухиной. Томившиеся в пелеринах сестры косись на нее с укоризной, но помалкивали.

Спустившись с холма, таксист повернул направо и притормозил у дворца Долмабахче, неподалеку от Часовой башни.

— Нет, нет! Останавливаться не надо, — сразу же предупредил доктор. — Просто поедем помедленнее.

Водитель молча кивнул.

Слева, за деревьями, синели воды Босфора. Вальяжно проплывали пароходы, белели парусами небольшие рыбацкие суда.

Насколько мог судить Иван Палыч, никакого «хвоста» нынче не было. Если и был — так уже умчались за Чичериным! Здесь же… Здесь же спокойно все!

И все же, лучше было перестраховаться.

Велев шоферу остановиться возле табачного ларька у пристани Сабаташ, доктор выскочил из машины.

У ларька уже образовалась небольшая очередь человек в пять. Все европейцы, судя по говору — итальянцы.

— Кто последний, господа? — приподняв шляпу, осведомился доктор.

Ему ответили на ломаном русском:

— Сейчас подойдет один синьор. За ним и будете.

Поблагодарив, Иван Палыч улыбнулся… и закусил губу: мимо ларька протарахтел тесно-синий «Вандерер» с водителем в круглых очках!

Ну, проехал себе и проехал… что такого-то? — попытался прогнать тревогу доктор. Однако, не слишком ли часто? Вчера вот… сегодня — опять… Ага, ага, уехал, кажется!

Откуда ни возьмись, вдруг набежали какие-то оборванцы, запрыгали вокруг, попрошайничая на всех языках. Просили немножко денег. Итальянцы полезли за кошельками… впрочем, не все. Иван Палыч тоже достал несколько лир…

— Мерси! Мерси! — довольно закричали гавроши. — Мерси боку, месье! Синьоры, грацие!

Черт! — возвращаясь к машине, запоздало подумал доктор. Как бы не увели кошелек! А ведь — вполне…

Слава Богу, на месте! А часы?

Едва переведя дух, доктор похлопал себя по карманам… и в наружном кармане пиджака вдруг обнаружил желтый, скрученный папироской, листок. Записка!

Оглядевшись по сторонам, Иван Палыч развернул листочек:

— «Опасайтесь зеленой куколки», — были написано по-русски неизвестно кем.

Какой еще куколки? «Куколкой» прозвали то самое авто — узкий двухместный «Вандерер»! Каких в Константинополе множество… самых разных цветов.

Возле Галатского моста, на перекрестке у Новой Мечети, образовалась самая настоящая пробка из автомобилей, военных грузовиков и гужевых повозок. Внес свою лепту и только что подкативший трамвай! Пытаясь выбраться, все сигналили, орали, ругались… «Рено», в котором сидели доктор и его спутницы, едва не врезалось в грузовик…

Из-за борта его высунул нос узкий темно-зеленый «Вандерер». Сидевший за рулем мужчина с пышными усами внезапно выхватил револьвер и выстрелил в такси, явно целя в доктора!

Послышался еще один выстрел — с подножки трамвая стрелял какой-то молодой парень! И тоже — в «Рено».

Хорошо, что Иван Палыч был настороже, и, завидев «куколку», сразу ее выскочил из машины и несколько раз выстрелил по непонятным пока что врагам. Те затаились за грузовиком…

Снова громыхнули выстрелы…

Вокруг началась паника, и водитель такси сбежал первым — верно, поспешил где-то укрыться.

Доктор рванул дверь «Рено»:

— Выходим! Бежим! Здесь опасно.

Сестры не спрашивали — все было предельно понятно.

Миновав застывшие в пробке авто и экипажи, Иван Палыч и его женская команда обогнули Новую Мечеть и скрылись в узких пролетах улиц.

Думали, что скрылись…

За углом вдруг раздался полицейский свисток! Кто-то выстрелил…

— На рынок! — первой сообразила Анастасия. — Там такие лабиринты. Там не догонят! Я читала… Скорей!

Крытый константинопольский рынок — он же «Гран Базар» — встретил беглецов все теми же бесконечными улицами! Только вместо домов здесь тянулись прилавки со всякой всячиной, а вместо неба высились темно-серые своды.

— Стойте! — вдруг закричала старшая, Ольга. — Ну, стойте же… Ну, никто же ша нами уже не…

И впрямь — никто не гнался, никто не стрелял. Еще бы… В этаком-то лабиринте, попробуй, хоть кого-то догони! Кругом лавки-прилавки, прилавки-лавки, гортанные крики продавцов, какие-то склады… Господи — еще и фонтан!

— Прямо целый город! — наконец, отдышалась Татьяна. — Ой! А где же Настя?

— Э-эй! Я здесь!

Егоза Настенька выскочила из какого-то проулка с большим пакетом в руках:

— А я пирожков купила! И этих местных бубликов.

— Ты когда успела-то?

Сестры переглянулись.

— Иван Павлович, — моргнула Татьяна. — А мы теперь куда?

Хороший вопрос!

— Так… к выходу, — наконец, убрав револьвер, доктор пожал плечами.

— А где выход-то? — негромко спросила Ольга.

Тоже вопрос интересный…

Настя расхохоталась:

— Так там же, где и вход! Вот там! Где — видите — дыни? Или что это…

— А, может, там, где инжир? — усмехнулась Ольга.

— Или — там? — Татьяна показала рукой в противоположную сторону. — Хоть бы таблички повесили.

— Так вон же они, есть!

— Есть-то есть… Только я по-арабски читать не обучена! Господи… ну и народищу!

— А давайте, спросим! — доев пирожок, предложила Настя. — Вот, хоть здесь…

Она что-то спросила продавца орехов, сначала по-французски, потом — по-английски, по-немецки…

Поправив на голове темно-красную феску, торговец махнул рукой.

— Ну, вот! — повернувшись, Анастасия обрадовано вплеснула руками. — Теперь все ясно. Идем!

Они шли долго Часа полтора, а может, и все два, и больше… Тянулись по сторонам гулкие улицы-прилавки, народу кругом становилось все больше… Откуда только все и брались?

Еще несколько раз беглецы спрашивали дорогу, всякий раз получая разный ответ. Три раза предложили купить кокаин, и раз пять — морфий…

— Я так устала! — усевшись на попавшуюся по пути скамью, Ольга устало вытянула ноги. — Здесь просто лабиринт какой-то, Господи!

Перекрестившись, великая княжна подняла глаза… И радостно ахнула:

— Небо! Ей-Богу, небо! А вон и солнышко. Выход!

Расталкивая толпу покупателей, беглецы выбрались на широкий проспект, как раз напротив остановки трамвая. Позади маячила одинокая мечеть с минаретом, впереди, за остановкой, улочка круто уходила вниз, к морю.

Усевшись на лавочку, Иван Палыч развернул прихваченную в посольстве карту и потер переносицу:

— Та-ак… Мы, кажется, здесь… Да! Вот Гран Базар, вот — трамвайные рельсы… А вот меть… Мечеть Баязид. Надо поймать извозчика или такси!

— А, может быть, просто нанять лодку? — щурясь от солнца, вдруг предложила Анастасия. — Спустимся к морю и… А то еще нарвемся здесь на тех сумасшедших стрелков!

Две девчонки в хиджабах присели на лавочку напротив. Видать, ждали трамвая. Обе ели мороженое — сладкий лед — о чем-то весело болтали и все время смеялись.

Настя тут же вскочила на ноги:

— Вот у них про лодку и спросим!

Тоже еще, нашла лодочниц! — хмыкнул про себя доктор. Впрочем, впечатления каких-то забитых особ эти мусульманские девушки вовсе не производили.

— Bateau? (Лодку?)

Они еще и знали французский! Хотя, для Константинополя — неудивительно.

— Oui, oui, il y a un quai en bas! Il y a beaucoup de pêcheurs là-bas. Et les barques! (Да, да, внизу есть пристань! Там очень много рыбаков. И баркасы!)

Звеня всеми своим звонками, подошел трамвай, шумный и красный. Тут же забравшись внутрь, девушки высунулись в окно и помахали руками:

— Удачи! Бон шанс!

Неширокая улица круто спускалась к морю. Мармара денизи — как говорили турки. Мраморное море. Пристань называлась Кумкапы, и оттуда в Эминеню ходили паровые баркасы — небольшие пассажирские катера с открытыми палубами. Недорого, по цене трамвая.

Дул легкий бриз, и принцессы, наконец, вздохнули свободно. Беглецы поднялись на борт по узким сходням.

— Прохлада! — обмахиваясь шляпкой, заулыбаласьНастя. — Наконец-то! господи. Смотрите красиво-то как! Ой!

Незаметно подкравшаяся волна окатила пассажиров жемчужными брызгами, что в такую жару было даже приятно. По левому борту потянулись небольшие домишки и мазанки, сменившиеся древними византийскими стенами.

— Ой, ой! Смотрите — ворота! — Анастасия всплеснул руками. — А вон — мечеть. Шесть минаретом, голубой купол… Голубая мечеть, да! А за ней, вон-вон, Святая София! Сколько же я про это читала…

— Вот же егоза! — переглянувшись, негромко засмеялись сестры. — Одно слово — швыбзик. И когда уже повзрослеет?

Обогнув выступающий мыс, катер направился к берегу. Впереди показался Галатский мост, на берегу гудели паровозы — железнодорожный вокзал находился совсем рядом.

Пассажиры — и европейцы и турки — конечно же, обратили внимание на красивых барышень, однако, держали себя в рамках, улыбались, но взглядами девушек не буравили. Огромный портовый город! К иностранцам здесь давно привыкли, и никому ни до кого не было абсолютно никакого дела.

— Будете осторожны! — уже на пристани доктор предупредил принцесс. — Если увидите что-то подозрительное — сразу же скажите.

— Да бросьте вы, Иван Павлович, — неожиданно рассмеялась Ольга. — Те грабители, верно, давно уже скрылись!

Татьяна задумчиво покачала головою:

— Не понимаю. Зачем мы вообще куда-то бежали?

— А вдруг бы они за нами погнались? — погладив сидевшего на перилах котика, парировала Настя. — Или застрелили б со злости?

— Да-а… Это могло бы быть… — Ольга догнала доктора. — Спасибо вам, Иван Павлович! Мы куда сейчас? В госпиталь?

— Сначала — в санитарную инспекцию, — пояснил доктор. — Надеюсь, Георгий Васильевич уже выписал всем пропуска… Так… Такое светло-голубое здание в три этажа…

— Так вон оно! — указала Настя.

— Да… похоже…

Иван Палыч осекся, заметив среди стоявших машин… темно-зеленый «Вандерер» «куколку».

— Что-то не нравиться мне эта машина, — буркнул про себя доктор.

— Думаете, снова бандиты? — Анастасия округлила глаза. — А вон еще «Вандерер»! И вон там… А вот, наверное, и бандиты… Ну, точно — американские гангстеры!

Захохотав, девушка кивнула на модных молодых людей, толпившихся у табачного киоска. Белые пиджаки, полосатые брюки, гамаши… мягкие фетровые шляпы и канотье. Тот, что в канотье, вдруг оглянулся… на мгновенье встретился глазами с доктором… и быстро-быстро ушел, скрылся в толпе.

— Черт! — ахнул Иван Павлович. — Неужели ж… Нет! Тот на каторге давно сгинул…

Анастасия подошла ближе взяла доктора под руку:

— Что, Иван Павлович? Знакомого увидали?

— Знакомого? Разве что, из той, прошлой, жизни… — доктор поправил шляпу и натянуто улыбнулся. — Да нет, показалось.