Земский докторъ. Том 8. Маски и лица

Глава 15

Леонид Ковалев, конечно же, доложил о всех идеях доктору, и Иван Палыч с головой окунулся в медицинские проблемы. Настолько сильно, что почти полостью отрешился от всего прочего. Производство пенициллина, вакцины, антисептики, дренаж положением, предложенный Ветровым… Да еще и обязанности «санитарного диктатора Москвы», как доктора в шутку называл Семашко. И в этой шутке имелась большая доля истины.

О допросах пойманных бандитов, о ходе следствия, Иван Павлович узнал уже позже, когда в его рабочем кабинете вновь собралась объединенная группа наркомздрава и ВЧК.

Иванов кратко ввел доктора в курс дела. Да, в общем-то, не во что было и вводить. Главарь банды Пахом, в миру — Виктор Леонтьевич Пахомов, как опытный бандит, признал лишь то, от чего было никак не отвертеться, поскольку взяли-то то банда с поличным, «на скачке», ну и в стойкость своих соратников главарь не слишком-то верил. Так что, по поводу налета — чего уж было молчать? Ну да, потрясли барыгу, хотели снять жирок.

А вот, как только Валдис стал осторожненько намекать на кое-что иное, Пахом словно воды в рот набрал. Какие, мол, шилья, стекла, шприцы? Знать не знаю, видать не ведаю, и нечего на меня, товарищи начальнички, чужие дела вешать.

Дело осложнялось еще и тем, что непосредственные исполнители — пышногрудая красотка и усатый брюнет, подозрительно похожий на сгинувшего где-то в Сибири вора Гришку Модника — до сих пор гуляли на свободе, и Виктор Леонтьевич об этом прекрасно знал.

— К тому же, эта сладкая парочка сама по себе могла крутить дела с Потаповым, — задумчиво протянул Иванов. — Не ставя в известность главаря шайки. Так сказать — «левак».

— Согласен, — отрывисто кивнув Шлоссер глянул на доктора и восхищенно присвистнул. — Ну, Иван Павлович… Как ты тогда лихо! Тебе б не в наркомздраве, тебе у нас в ЧеКа служить!

— Да уж, да уж, — включив в розетку электрический чайник, хмыкнул доктор. — Вот надоест по лезвию ножа ходить, захочется спокойной жизни… Сразу к вам и перейду!

Чекисты переглянулись и громко захохотали. До слез.

Смеясь, Валдис махнул рукою:

— Ну, Иван Палыч — уел!

— А если серьезно? — прищурился доктор. — Как же Пахомова разговорить? Я имею в виду — насчет заражений. Говорите, он мог и не знать…

— В этом-то и штука, Иван Палыч, — Шлоссер пригладил волосы. — В этом-то и штука. Судя по всему, парочка та — не простые бандиты. И отношения у них с Пахомовым — сложные. Вот если б их поймать, да на очную ставку! Тут они обязательно раскрылись бы, стали б друг на друга валить, и Потапова бы сдали — с потрохами.

— Почему вы так уверены? — засомневался вдруг Ковалев, скромно сидевший в уголочке.

Иванов взглянул на него с усмешкой, словно уставший объяснить урок учитель на махрового троечника:

— А потому, Леня, что Потапов, как ни крути, не честный вор, а «контрик»! А Пахом — старой закваски волчара. Как и его хитрованы-подельники. Если прищучим — с чего им «контрика» покрывать, да еще за счет своих шкур?

— Так что вы предлагаете — искать? — выключив чайник, нервно осведомился доктор. — Однако ж, Москва — большая. Или наметки какие есть?

Чекисты снова переглянулись.

— Скорей, наметки на наметки, — хитро прищурился Иванов. — И тут Иван Палыч, будет твой ход!

— Ну, вы нашли Пинкертона! — заварив чай, обернулся доктор. — Чем же я вам, сыскарям, помогу?

— Лора, Иван Павлович! — глаза-буравчики Шлоссера продырявили доктора насквозь, так, что Иван Палыч невольно поежился, подумав, что в цепкие лапы Максима лучше не попадаться. Иванов и тот был как-то подобрее, что ли.

— Она же — Юлия, — продолжил чекист, — Она же… А, впрочем, вы лучше меня знаете.

— Юля обязана тебе жизнью, Иван, — Иванов склонил голову набок.

Иван Палыч хмыкнул — похоже, эти двое нынче играли напару:

— Ну, обязана — и что?

— Ты б с ней встретился бы, поговорил…

— Вот дел нет! — взъерепенился доктор. — Сами-то что? Я так понимаю, она же теперь ваша гм… секретная сотрудница.

— Не наша, а Блюмкина! — пояснил Валдис. — А Яша, как ты знаешь, всегда свою игру вел. Тронем Юлю — живо шефу нажалуется! Получим по шеям. А ты б, Иван Палыч, как бы невзначай, как врач с пациенткой…

— Уговорили, красноречивые вы мои! — доктор, наконец, сдался. — Лень, сахар там, на полочке, возьми… Там же и щипчики… Вот спасибо… Так что я должен узнать-то?

Растолковать взялся Валдис:

— Понимаешь Иван, эта Лора-Юлия — девушка еще та, прыткая… И в кабаре, и в цирке, и… ну, ты сам помнишь. В общем, дама полусвета. Или, лучше сказать — мадемуазель. А ведь наша парочка — люди приметные! Красавец брюнет! С ним неотразимая блондинка с большой грудью. Наверняка, они и раньше блистали, еще до октября… да и до войны даже. Знаешь, я коли б их увидел, наверное, вспомнил бы… Да и сейчас кое-кто на ум приходит. Так, может, и Лора-Юля вспомнит? Должна бы, должна… Ведь попытка не пытка… а, Иван Палыч?

Доктор махнул рукою:

— Сказал же — спрошу! Тем более, старик Розенфельд звал меня нынче в гости. Думаю, там и Анатоль и его пассия будут. И еще, говорят, кое-кто… Э! Товарищ чекисты! Может, хватит уже в гляделки играть? Ну-ка, выкладывайте — знаете про нашу встречу?

— Ну, знаем, — закряхтел Иванов. — Так работа наша такая — знать. Да… вот еще, чуть не забыл…

Раскрыв портфель, чекист вытащил оттуда связку баранок и положил на стол:

— Вот, к чайку! Все не голью. Ну, не свежие, конечно — вчерашние…

— Бараночки… — скромник Ковалев потер руки и прищурился. — Это не с той ли булочной на Большой Лубянке? Где такая симпатиШная булоШница?

— Откуда есть — оттуда и есть, — перехватив любопытные взгляды, Валдис заметно смутился и даже чуток покраснел. — Да пейте вы уже чай!

Когда чекисты ушли, доктор собрался в Люберцы, но выйти из кабинета не успел, остановленный звонкой телефонной трелью.

Пришлось вернуться к столу:

— Слушаю, замнаркома Петров.

— Иван Павлович, здравствуйте… Это Чичерин.

Ага… То-то голос показался смутно знакомым…

— Здравствуйте… Георгий Василевич, — доктор быстро вспомнил, как зовут наркома иностранных дел.

— Иван Павлович дело такое… Помните, вы как-то говорили мне о двух девушках. Очень умных, прекрасно знающих языки и светские манеры?

— Да-да, конечно.

— Не могли бы вы их со мною свести? Чтоб они зашли в наркомат… скажем, завтра, во второй половине дня?

Владелец фирмы «Новый таксомотор» Отто Францевич Розенфельд встретил доктора с распростертыми объятиями!

— Ах, Иван Павлович, спаситель вы мой! Как бы я хотел пригласить вас сейчас, скажем, в «Яръ»… Однако, нашему высокому гостю, увы, не рекомендовано посещать публичные места.

— Вы про Николая Александровича?

— Про него, любезнейший Иван Палыч, про него! Да вы садитесь, садитесь… Сейчас привезут шампанское, ужин на заказ… Как раз из «Яра»! И… наш гость скоро будет. Анатоль, племянник, нынче возит его целый день — показывает, как организовано дело.

— Я смотрю, вы тут прибрались, — оглядывая кабинет, одобрительно покивал гость. — Стекла вставить успели… Вот только картинка, ой-ой…

На висевшей на стене картине, изображающей Карла Маркса за рулем автомобиля Фрезе, вместо густой бороды автора «Капитала» красовалась большая черная дыра — след от револьверной пули.

— Я думаю, пусть повисит! — пригладив седые волосы, улыбнулся Розенфельд. — Как предостережение!

Со двора донесся рокот двигателя — прямо под окном остановилось такси: небольшой красный автомобиль с покатым капотом, чем-то похожий на докторскую «Минерву», разве что поменьше да поизящнее.

— А вот и наш «Рено»! — глянув в окно, пояснил Отто Францевич. — Ужин из «Яра» привезли…

Подскочившая на зов секретарша расторопно накрыла стол, да и гости не заставили себя ждать. Явились все трое разом: Анатоль с Юлией… и с ними бывший государь, ныне — просто гражданин Романов.

— Ах, ах! — сразу же забегал глава конторы. — Прошу вас, Николай Александрович… будьте добры!

— О, у вас тут, как в ресторане! — здороваясь с доктором за руку, бывший царь рассмеялся и повесил шляпу на гвоздь.

— Рад, Иван Павлович, рад!

— И я, Николай Александрович… Мое почтение, Анатолий! Юлия, как вы? Боли в легких не мучают? Голова не болит? Эх, надо бы вас посмотреть да послушать…

— Спасибо, Иван Павлович. Все хорошо.

Юлия-Лора и впрямь выглядела довольно неплохо: ни мешков под глазами, ни болезненного румянца, ничего… Разве что чуть-чуть бледновата — так и это скоро пройдет. И модное синее платье с заниженной талией и белым отложным воротничком было ей очень к лицу, и круглая фетровая шляпка-клош…

Нет! Определенно — вполне здоровая девушка!

Доктор вдруг поймал себя на мысли, что смотрит на Юлию, словно скульптор на только что созданную скульптуру. Что и понятно — именно Иван Палыч вытащил девушку буквально с того света! Было чем гордиться, было…

— Вот-с, товарищи-господа, прошу-с! — гостеприимно предложил Отто Францевич. — Растегайчики… Севрюжка… Кажется, салат… Икорка, шампанское… водочка… Видно, из старых запасов — «белоголовочка»! Так что, начнем с водочки, господа? Ох, извините, оговорился — товарищи…

— Я, пожалуй, водку, — улыбнулся царь.

Надо сказать, нынче он выглядел уже не так устало, как в момент приезда — и щеки порозовели, и взгляд стал уверенней, и вообще — бывший государь явно повеселел.

— А мне — шампанского! — потянулась к бокалу Юлия. — Анатоль, налей.

Привстав, доктор строго погрозил девушке пальцем:

— А вам, барышня, я бы пока рекомендовал исключительно водочку! В небольших дозах, так сказать.

— Ну, водка, так водка! — девушка заулыбалась. — Раз уж доктор сказал…

Первый же тост подняли за Ивана Павловича, «который всех спас»! Потом — за землю русскую, за мир во всем мире, и — снова за доктора, который…

Разговор быстро перешел на деловые темы.

— Ну, Николай Александрович, выбрали марку? — накладывая салат, поинтересовался товарищ Розенфельд.

Бывший царь тут же кивнул:

— Выбрал! Только «Рено»! Модель А Гэ один. То самое «Марнское такси», что спасло французов от разгрома. Шесть тысяч солдат из Парижа к Марне такси возили всю ночь! И ведь свезли! Выносливая машина. И, что немаловажно, недорогая. Я ведь нынче несколько стеснен в средствах… А мне нужно не менее пятнадцати штук! И, знаете, я уже нашел контрагента!

— Интересно, кого же? — тут же осведомился Отто Францевич.

Гражданин Романов потеребило седоватую бородку:

— Некий мистер Далтон, англичанин. Нас не так давно познакомил Анатоль… Слово за слово, разговорились… И, надо же, как повезло! Этот самый Далтон как раз занимался покупкам автомобилей «Рено» еще в девятьсот седьмом, для английских таксомоторных фирм.

— Ох, Николай Александрович, — покачал головой доктор. — На вашем месте я бы не слишком доверял разного рода прохо… непроверенным людям.

— Так я же попрошу пана Дзержинского — он проверит! — бывший государь азартно хлопнул в ладоши. — Как говорят англичане, все будет О, Кей! Во всяком случае, в Совнаркоме мне обещали всяческую поддержку. Лично господин Ленин, председатель!

— Так вы говорили с Лениным? — округлил глаза Анатоль.

Николай Александрович развел руками:

— Не далее как позавчера имел такую честь! Крайне деловой человек, хваткий, без всяких условностей. Очень похож на американца. У тех, знаете ли, тоже время — деньги. Мою затею насчет крымского такси всецело одобрил! Хорошо, говорит у вас сказанулось. Именно так и сказал… И даже не стал брать с меня слово не помогать врагам революции! Сказал — все ваши сановники и генералы вас уже один раз предали. Предадут и второй… А еще… Ох, друзья мои!

Охнув, царь вдруг всплеснул в ладоши:

— Что же мы все обо мне, да обо мне! У нас же есть Иван Павлович!

Признаться, от таких слов доктор несколько смутился.

— Иван Павлович, дорогой, — поднявшись на ноги, продолжал гражданин Романов. — Вы помогли мне… всем нам… и младшенькой моей, Насте… Позвольте… От чистого сердца!

С этими словами Николай Александрович вытащил и карман пиджака небольшой серебряный брегет на цепочке:

— Так сказать, в знак признательности! Настоящие швейцарские… Гравировку я уже сделал…

Тронуты до глубины души доктор открыл крышку:

«На добрую память уважаемому доктору Иван Павловичу Петрову от Н. А. Романова».

— Хороший гравер попался, — пояснил царь. — Здесь недалеко, на Большом Каретном. Еще довольно молод, мордастенький такой… Но, действительно — Мастер! Сделал быстро, и буквы — одна к одной.

— Спасибо! — растрогано поблагодарил доктор. — Да, Николай Александрович, чуть было не забыл. Вы ведь общаетесь с дочками?

— Конечно! Вот и сегодня…

— Не могли бы вы передать… Нарком иностранных дел товарищ Чичерин ждет их завтра после обеда в наркомате. Хочет предложить поступить на службу! А то что же это — с такими-то знаниями — и на фабрике? Неразумно.

— Вот! — бывший государь радостно закивал. — И я то же самое говорил! Абсолютно то же самое.

С Юлией удалось поговорить во дворе — улучив момент, ушлая барышня выскочила туда покурить. Извинившись, Иван Палыч тут же бросился следом. Успел — барышня только что вытащила из сумочки початую пачку папирос «Октябрина» с изображением курящей девицы в цветастом платке.

— А ну-ка бросьте! — кротко приказал доктор. — Бросьте, бросьте! Курить вам пока никак нельзя. Обратно в госпиталь захотели?

— Я вообще нынче старюсь поменьше, — девушка послушно убрала пачку. — Просто в последнее время какая-то одна сплошная нервность. Да вы сами знаете, доктор!

— Ну да, ну да, — покивал Иван Павлович, прикидывая, с чего лучше начать разговор.

— Вижу, то-то спросить хотите? — вдруг усмехнулась Юлия. — Так что же не спросите?

Доктор повел плечом:

— Спрошу. Юля, не встречала ли ты, случайно, в Москве некую парочку…

Во всех подробностях расписав приметы, Иван Палыч вопросительно уставился на собеседницу. Скажет или нет? Как карта ляжет. По-всякому быть могло.

— Красавчик брюнет с узкими усиками? — неожиданно дернулась Юлия. — Галстук, канотье… Черт! А я-то думала — показалось… Ан, нет — жив! Это некий Гога Григорьев, по кличке Гришка Модник — так его все зовут. Вернее — звали. Говорили, вроде как, помер он… Врут! Значит, не показалось. Именно его я и видала с месяц назад. Женщину тоже знаю. Лялька Ферапонтова по кличке Губа. Ну, красную английскую помаду обожала, вот и прозвали так. Я, кстати, от нее пристрастилась… Ох, Лялька, Лялька! Между нами говоря — шмара еще та! А Гришка Модник — фартовый. Все на «хапок» брал, пока фараоны не словили… Где сейчас живут — не знаю. Раньше Лялька на Остоженке целый этаж снимала… третий, кажется. Доходный дом Грибоногова. Сейчас там рабочее общежитие. А Гришка еще с Печатником чалился… Ну, которого потом Рейли того… Он, он! Я просто немного подмогла. А Гришка… Я ж когда-то по нему сохла, а он… Кстати, он с кем-то из людей Печатника корешился. Не помню уже, с кем…

Собственно, это было все, чего доктор добился от Лоры-Юлии… и как ее еще там…

Однако, чекисты встретили информацию на «ура»!

— Значит, говоришь Лялька Губа? И Гришка Модник — жив! — выслушав, Иванов азартно потирал руки.

Объединенная группа собралась на следующий день все там же, в наркомздраве, и все в том же составе.

— Однако, знакомые все лица! Еще по «сыскной»… Эх, жаль, после февраля много архивов сгорело. И Печатник покойный много чего знал… Ладно! Парочку эту мы теперь прояснили… Отыщем! И, рано или поздно, возьмем.

— Лучше бы пораньше, — посетовал Иван Павлович. — А то эти субчики пол-Москвы заразят!

— Да поймаем… — Валдис радостно улыбнулся. — Теперь уж знаем, кого ловить. Ты, Иван Палыч, лучше скажи, как вчера встреча прошла? Как бывший государь? Благодарил? Нас вот — тоже…

— Часы подарил, — отстегнув цепочку, доктор вытащил из кармана брегет. — Вот, хвастаюсь!

— На добрую память уважаемому доктору Иван Павловичу Пе… — замерев на полуфразе, Иванов вдруг вскинул глаза. — Иван Палыч! Надо бы спросить у царя, кто гравировку делал? Понимаешь, уж больно знакомый почерк… Помнишь Печатника? Так у него ученики были. Тоже в своем роде, таланты! Вот хоть бы Лавруша Чистодел…

— Лаврентий Селифанов, — скромно пояснил Шлоссер. — Ассигнации поделывал. И векселя. Действительно — талант.

Иванов взвился, словно сокол:

— Так ты Иван Палыч, у государя-то спроси!

— Не надо спрашивать, — отмахнулся доктор. — На Большом Каретном, думаю, граверную мастерскую нетрудно отыскать будет.

— Отыскать-то нетрудно… — Шлоссер задумчиво поскреб подбородок. — Только рано! Чем мы его прижмем? Он сейчас — честный труженик, почти пролетарий! В профсоюз, поди, вступил… Пошлет он нас подальше, вот что!

— Нас-то — пошлет… — неожиданно улыбнулся доктор. — А вот кое-кого, может, и нет. По крайне мере, попробовать можно!

Подмигнув чекистам, Иван Палыч вытащил из стола телефонный справочник, полистал, и потянулся к аппарату:

— Барышня! Мне Ка шесть-шесть — семь восемь один… Нет, не восемь — восемь, а семь — восемь… Да-да, редакция газеты «Жизнь искусства»! Спасибо! Жду…

Три пары глаз вопросительно уставились на доктора, но, тот лишь приложил палец к губам.

— Да-да… Алло! Анатолий? Это Петров Иван Павлович, доктор… Вы Юлию когда сегодня увидите? Через десять минут встречаетесь? Вот и отлично… Куда-куда собрались? Ага… А не моги бы оп пути на Большой Каретный заехать. В граверную мастерскую. Пусть Юля там спросит про одного человека… она знает, про кого… и у кого. И да, выспрашивать у нее ничего не надо! Секретно — ЧеКа…

Повесив трубку, Иван Палыч весело глянул на чекистов:

— Ну, вот. Теперь можно и чайку…

Не прошло и часа, как раздался телефонный звонок. Собравшиеся уходить чекисты замерли на пороге. Доктор снял трубку:

— Да-да, Юля… Ага! Говорите, говорите — запомню… Марьина Роща, Желтовский проулок, дом семь…