Земский докторъ. Том 8. Маски и лица

Глава 19

Человек из прошлой жизни… Может быть, может быть…

Дальше все происходило, как в замедленной киносъемке.

Из-за табачного киоска внезапно выскочили двое турок в шароварах и фесках, с револьверами в руках! Выскочили и, никого не таясь, тут же открыли стрельбу. Целились в русских!

И, если бы Иван Палыч с принцессами не были бы начеку, то, кто знает, как бы все здесь сложилось?

— Девчонки, ложи-и-ись! — в падении выхватывая наган, громко скомандовал доктор. — За машины, живо!

Пули просвистели совсем рядом. Выглянув из-за колеса потрепанного «Рено», Иван Палыч выстрелил в ответ…

Черт возьми, мимо!

Бандитов оказалось трое! Хотя, нет — четверо. Еще один гад выставил револьвер из только что подкатившего темно-зеленого «Вандерера».

Прицелился… И тут же схватился за руку, бессильно выронив оружие. Другой гангстер, нелепо перевернувшись, повалился наземь…

Кто-то стрелял из своих? Блюмкин? Охрана? Да нет…

Какой-то ловкий человек в темном щегольском костюме вдруг упал рядом, выстрелив в показавшегося бандита…

— К вокзалу, доктор! Живо! Там полиция… Я их задержу! Доннерветтер! Ну, живее же!

Иван Палыч округлил глаза:

— Черт побери! Штольц⁈

Все такой же улыбчивый щеголь с усиками и напряженно-холодными взглядом…

— Уходите! Живо! Вон, за деревья…

Доктор, не колеблясь, бросился к укрывшимся за машинами девушкам:

— Барышни, за мной! Быстро!

Краем глаза заметил, как еще один бандит схватился за грудь…

Штольц стрелял метко! Еще бы… В германской разведке учили на совесть.

— Иван Палыч! Иван!

Ну, слава Богу! На звук выстрелов из здания санитарной инспекции выбежали Блюмкин со своими парнями. Выбежали, и тот час же открыли огонь. Послышался полицейский свисток…

Видя такое дело, двое оставшихся в живых налетчиков поспешно уселись в темно-зеленый «Вандерер» и ударили по газам…

Со свистом развернувшись, автомобиль быстро помчался прочь… В руке Блюмкина дернулся, рявкнул маузер…

Похоже, пуля угодила в колесо.

Потеряв управление, темно-зеленая «куколка» выкатилась на набережную, пробила парапет и, подняв тучу радужных брызг, ухнула в синие воды бухты Золотой Рог.

Появившиеся турецкие полицейские оцепили место преступления. С их старшим уже общался Чичерин. Что же касается Штольца — тот исчез, и, похоже, бесследно…

Ого! Да он, кажется, ранен! У переднего колеса темно-красного «Рено» виднелись бурые пятна…

Если ранен, куда он мог деться?

Оглядевшись вокруг, Иван Палыч заметил прятавшееся за каштанами авто. «Вандерер»! Точно такой же, как у бандитов, только темно-синего цвета. Пустой…

Хотя… Что-то шевельнулось в кабине.

Между тем, Блюмкин приказал охране увести принцесс. Молодец, сообразил-таки.

Вокруг, несмотря на все усилия полицейских, уже собралась любопытствующая толпа. Даже газетчики набежали, выхватили блокноты… Еще один настраивал фотокамеру.

Продравшись сквозь толпу, Иван Павлович подошел к «Вандереру»… Ну, так и есть!

— Еще раз здравствуйте, герр Штольц… Или как вас там?

— Вообще-то, риттер Венно фон Ашенбах, если вдруг забыли… — натянуто улыбнулся немец. — А, впрочем, пусть будет — Штольц.

Выглядел он сейчас не очень: бледное лицо, посеревший губы… Ранен.

— Правое предплечье задели, — Штольц повел плечом. — Хорошо — навылет. Самому перевязаться затруднительно. Поможете, доктор? Вон аптечка, бинты… Вожу на всякий случай.

— Хорошо, хорошо, перевяжу… Только ведь заметят же!

— Не заметят, — через силу хохотнул фон Ашенбах. — Все зеваки сейчас там… где полиция и трупы. К тому же, не забывайте — это Константинополь. Никому ни до кого нет дела.

— Черт с вами! Давайте ваши бинты… Нож, надеюсь, найдется? И йод…

— Спирт подойдет?

— Подойдет… Спокойно, не дергайтесь!

Иван Палыч умело разрезал рукав и, промыв рану спиртом, быстро перебинтовал руку.

— Ну, что ж, Иван Палыч, спасибо.

— Да не за что… И давно вы в Константинополе? — доктор скептически ухмыльнулся. — Впрочем, может не отвечать… Только еще спрошу — зачем вы нам помогаете? «Вы» в данном случае — немцы.

— Мы с вами нынче в одной лодке, — хмуро отозвался Штольц. — Бывшие враги — ныне изгои. Что дала нам, имперцам, эта война? Четыре империи просто распались! Четыре империи… Германия, Австро-Венгрия, Россия… Османы вот…

— Ну-ну, не в вашем положении философствовать, — Иван Палыч желчно усмехнулся и вытащил из кармана часы. — Пожалуй, мне пора. Спасибо, герр Штольц! И — прощайте. Рана у вас не тяжелая — оклемаетесь. И все же, я б посоветовал на всякий случай обратиться к врачу.

— Постойте, доктор! — дернулся фон Ашенбах. — Теперь у меня вопрос… Эти девушки… Я правильно понял?

— Что вы хотите, чтоб я ответил?

— Значит, правильно… Берегите их!

Иван Палыч насторожился:

— Вы знаете, кто за нами охотится?

— Пока нет, — пожав плечами, Штольц болезненно скривился. — Но, обязательно узнаю, дайте срок! Еще раз скажу — мы в одной лодке… Даже более того! Германия тоже хочет в Версаль! И вы нам в этом поможете.

— Я? — расхохотался доктор. — Каким же это образом, интересно знать? Уговорю Ллойд-Джорджа или Клемансо?

Фон Ашенбах посмотрел на собеседника совершенно серьезно и тихо сказал:

— Вы дадите миру пени-циллин… и еще кое-что… Мы же — заводы для их производства! Да-да, заводы! Без них шикарный подарок Советов не имеет никакой практической ценности. В Германии ни один фармацевтический завод не пострадал, а во Франции или в Англии их и до войны было мало. Вспомните-ка, любезнейший Иван Павлович, в Зарном-то чья у вас была салициловая кислота? Да даже карболка? А?

— Ну, немецкие…

— Вот видите!

— Постойте! — Иван Палыч, наконец, начал что-то понимать. — Вы что же, уполномочены?

— Да! — серьезно отозвался немец. — За мной очень большие люди. И — капиталы.

— Но…

— Пока нам нужно лишь принципиальное согласие на сотрудничество, — тут же перебил Штольц. — Обо всем остальном договоримся позже.

— Что ж… — глядя на медленно проплывающие корабли, задумчиво протянул доктор. — Я совершенно не против что-то там спросить. И даже уговорю на это Чичерина!

— Вот это славно!

— Только прошу не переоценивать наших возможностей… И…

Иван Палыч чуть помолчал, но все же решился:

— Смоленск… Там были ваши лаборатории, эксперименты?

— Вы и это знаете? — удивился фон Ашенбах. — Да, наши. И люди там были наши… Только нынче они затеяли свою игру! Несмотря на строгий окрик… Я просто слышал, как ругался шеф! Вы все же не беспокойтесь. Германский капитал сделал ставку на договоры, а не на реванш.

Из реваншизма зародится фашизм… точнее, национальный социализм Гитлера…

— Я помогу вам, — твердо заверил доктор.

Штольц улыбнулся:

— Рад, что мы пришли к согласию. Последний вопрос… личный… Как там Ксения, Юра? Живы?

— Что, и вы уже нахватались слухов о людоедстве большевиков? — язвительно хохотнул Иван Павлович. — Да все с ними в порядке!

— Они все ж таки дворяне, и я подумал…

— Ленин тоже дворянин. И Дзержинский, Чичерин… да много кто… Мадемуазель Ксения, кстати, преподает в Зарном, в школе. Кажется, французский и немецкий… или математику…

— Ксения… — бледное лицо Штольца озарила вдруг легкая мечтательная улыбка. — Ксения… При случае передавайте поклон.

Экспресс из Константинополя прибыл на Восточный вокзал французской столицы рано утром… июня 1919 года. Версальская мирная конференция, посвященная вопросам мирного урегулирования, уже давно шла, полностью игнорируя интересы Советской России и Германии, тем самым расчищая путь Гитлеру и национал-социализму.

Иван Павлович думал всю дорогу, рассуждал, прикидывая, повезло ли ему или нет? Впрочем, не ему самому, а всему миру! Повезет или… Эта странная встреча с фон Ашенбахом-Штольцем… приведением, тенью из прошлого… Если удастся втянуть Россию и Германию в переговорный процесс, хоть каким-то боком… Пенициллин и вакцины против тифа — вне всяких сомнений, великая вещь! Но, если появился даже крошечный шанс не допустить жуткого развития реваншизма в Германии, остановить Гитлера — то к этому надо приложить все усилия, несмотря ни на что!

Если крупный германский капитал почует свою выгоду, то, без его денег Гитлер останется всего лишь неудавшимся художником, чудаковатым маргиналом, способным разве что пробиться в депутаты какого-нибудь провинциального ландтага.

— Иван Палыч! О чем задумались? — выйдя из шикарного вагона, товарищ Чичерин шутливо ткнул доктора в бок.

— Да так… — осматриваясь, доктор пожал плечами. — Ничего себе, толпа! Одна-ко…

— Сегодня метро не работает! — завидев своих, подскочил один из встречающих — молодой человек в темном двубортном костюме и при галстуке. — Забастовка. Как говорят французы — «грэв». Георгий Васильевич, здравствуйте! Как добрались?

— Спасибо, более-менее, — здороваясь, Чичерин улыбнулся и обернулся ко всем. — Товарищи, позвольте вам представить товарища Грицкого, Николая Степановича. Он у нас тут заместо посла. Так сказать — на хозяйстве. Сами знаете, отношения-то еще не восстановлены.

— Пока то, да се — всю посуду в посольстве покрали, — посетовал Грицкий. — Хорошо, особняк не отобрали еще. Идемте товарищи! Я с автомобилем, шофер ждет.

Словно огромная река, толпа людей вынесла делегацию с вокзала на неширокую площадь, выходящую на бульвар Страсбург — СтрабУр по-французски.

— Сюда, товарищи, прошу!

У самого бульвара, под каштанами, стоял большой автомобиль с закрытым салоном, кажется, «Руссо-Балт», и только что подкатившее такси марки «Рено».

Водитель «Руссо-Балта» — коренастый здоровяк в черной кожаной куртке — ругаясь, менял колесо.

— Два ската пробил! — обернувшись, пожаловался шофер. — Это ж надо! Ну, один-то есть, а за другим в гараж ехать надо! Такси б…

— Вот ведь незадача! — обескуражено обернулся Грицкий. — Придется тогда уж всем — на такси. Нынче, поди, поймай, пробуй! Нам на всех минимум три машины надо. А лучше — четыре! Пойду, займу очередь…

— Ой, мороженое! — всплеснув руками, Анастасия указала рукой на белевшую невдалеке, за старым платаном, тележку. — Я куплю, быстро…

Не дожидаясь ответа, барышня тут же сорвалась и убежала — только ее и видели!

Между тем, подошла очередь на такси…

Первой машиной уехали Чичерин с Грицким и сестрами Романовыми. Второй — Блюмкин с двумя охранниками. Третьего парня он оставил доктору и Насте, и, отъезжая, помахал рукой:

— Иван Палыч! Уж дождитесь барышню.

— Ага.

Егоза Настасья прибежала с большой коробкой мороженого:

— Шоколадное, ванильное, крем-брюле! Вы, Иван Павлович, какое больше любите? Ой! А где все наши-то?

— Уехали!

— А-а-а… А вот еще! — открыв коробку, Настя с гордостью продемонстрировала… карманный электрический фонарик с изображением Эйфелевой башни. — Мороженщик подарил! На сухих батареях, фирмы «Дэмон». С детства о таком мечтала!

— Что же, мечта сбылась! — взяв коробку, Иван Павловичи рассмеялся.

— Товарищи, а вот и наше такси! — завидев подъехавшее авто, замахал рукой охранник.

— Прошу вас, господа, — гостеприимно кивнул таксист с пышными большими усами. — Куда едем?

— Бульвар Гренель, особняк д, Эстре, — назвав адрес посольства, Настя забралась в салон.

За ней сразу же последовал и доктор, охранник же уселся рядом с шофером… рыкнув двигателем, черный «Рено» быстро покатил по Страсбургскому бульвару.

Вскоре впереди показалась большая площадь, за которой виднелся мост, и две мрачные башни…

— Консъержери! — Настя захлопала в ладоши. — Там держали несчастную Марию-Антуанетту перед казнью! А это — площадь Шатле. Сейчас будет мост Менял… и даже Нотр-Дам увидим! Помните, у Виктора Гюго?

Не доезжая моста, таксомотор резко повернул направо и, набирая скорость, покатил вдоль Сены.

— Что-то не пойму, куда мы едем? — выглядывая в окошко, растерянно протянула Анастасия. — Насколько я знаю, бульвар Гренель совсем в другой стороне! Куда же тогда мы?

— Может, просто объезд? Забастовка же! — вслух предположил доктор.

— Может… — барышня повела плечом и покусала губки. — Однако же…

Машина вдруг резко остановилась, и в салон запрыгнули двое громил в черных масках! Бедолагу охранника сразу же выбросили в кусты… Похоже, достали ножом… Грабители! Только их еще не хватало. И — по всему — шофер с ними в доле.

В руках громил тускло блестели пистолеты. Машина резко рванула вперед.

— У нас нет никаких ценностей, господа! — недоуменно хлопнула глазами Настя. — Разве что мороженое… и сувенирный фонарик.

— Нам не нужны ваши ценности, — сняв маску, по-русски произнес один из громил. — А вот мороженым, пожалуй что, угостимся. Если медицина не против. А, Иван Павлович?

Хмыкнув, бандит нагло расхохотался и требовательно протянул руку.

— Пожалуйста, ваш револьвер! Живее! Иначе…

— Потапов! — узнав, ахнул доктор.

Скривив губы, авантюрист и убийца пожал плечами:

— Можете называть меня и так…

— Кажется, вам нужен только я…

— Принцесса тоже пригодится! — поигрывая пистолетом, со смехом перебил налетчик. — Времена сейчас еще те! А лишние деньги никогда не помешают. Верно, Антип?

Второй гнусно расхохотался и приобнял Анастасию за талию.

Девушка в ужасе округлила глаза:

— Престаньте! Прошу вас… Да бросьте же!

— И с самом деле, Антипыч! — глумливо расхохотался Потапов. — Как ты только посмел! Ведь принцесс же! Великая княжна, царская дочка.

Негодяй ухмыльнулся и скривил губы:

— Когда еще принцессу полапаю?

— Эх, Антип, Антип… Погубят тебя когда-нибудь эти бабы…

— О! Смотри-ка, как целуется! Вот это девка! Огонь! А ты говоришь — принцесса… У-у-у… иди ко мне, моя сладкая!

На перекрестке у площади Бастилии автомобиль остановился рядом с регулировщиком.

— Ах ты ж, сладенькая…

— Да уймись ты! — коротко бросил Потапов.

Глухо прозвучал выстрел!

Антипа отбросило к двери, и Настя, вытолкнув его ногами, тут же выскочила на улицу… Обернулась:

— Иван Павлович!

Ребром ладони ударив Потапова по запястью, доктор выпрыгнул из авто и побежал вслед за принцессой.

Регулировщик ошарашено засвистел в свисток. Послышались выстрелы…

— Они за нами гонятся! — обернулась Анастасия.

Никакого пистолета у нее не было, видать, выронила впопыхах… Жаль… Доктор и сам-то был безоружным!

По тротуару бежали трое — Потапов, шофер и еще один сухопарый тип… Гнались!

Настя ахнула:

— Они убили полицейского! Скорей, Иван Палыч! Бежим!

Пробежав по бульвару Сен-Антуан, беглецы свернули к пляс де Вож и нырнули в какой-то проулок.

— Вон, за забором… Стройка! — отдышавшись, Настя показала рукой.

Молча кивнув, доктор тот час же оторвал от забора доску:

— Прошу!

— Да-да… да… Вон они! Рядом!

Выпущенная Потаповым пуля разнесла часть доски в щепки! Впрочем, беглецы уже этого не видели, сейчас главное было, не рухнуть в котлован, не переломать ноги… Преследователи снова начали стрелять, засвистели над головами пули.

— Туда! — Настя нырнула в какой-то темный проем… и доктор последовал за нею.

Вовремя! Погоня пронеслась мимо.

— И все же, рано или поздно они нас обнаружат… — прикидывая, что же теперь делать, негромко протянул Иван Палыч.

Настя вытащила из сумочки фонарик:

— Ой! Тут — дыра! Целый подземный ход… Идемте же!

Беглецы дружно нырнули во тьму. Похоже, иного выхода и не оставалось — голоса преследователей слышались у самого входа в подвал.

— Идем!

Осторожно отодвину принцессу, доктор проник в подземелье… И замер! Узкий луч фонаря выхватил из темноты… желтые человеческие черепа и кости!

Выложенные затейливыми узорами, они было везде! И впереди, и слева, и справа боков… Горы черепов! И целое море костей!

Вся эта жуть терялась, таяла во тьме, уходя, казалось, в Ад!

— Одна-ако! — Иван Палыч невольно поежился.

— Ничего страшного! — неожиданно весело рассмеялась Анастасия. — Это парижский оссуарий, катакомбы. Когда-то сюда свезли кости со всех старых городских кладбищ. Ну, их начало подтоплять, вот и… Идемте же скорей, Иван Павлович! Здесь они нас ни за что не найдут.

Наверху послышались гулкие голоса — злодеи совещались. Настя выключила фонарик. Беглецы затаились, выжидая…

— Идемте пока так, на ощупь, — взяв доктора за руку, шепнула принцесса.

Иван Палыч молча кивнул, и, шагнув в темноту, вздрогнул:

— Что это?

Со всех сторон вдруг послышались скрипы, слабый вой и стенания… словно покойники вдруг задумали пожаловаться на свою злую судьбу!

— Это просто ветер, — голос юной барышни звучал уже не столь уверенно. — Сейчас немного пройдем… и включим фонарик! Обязательно включим — да-да!

— Думает, они за нами не пойдут? — всматриваясь в темноту, покусал губы доктор. — Черт!

Прямо перед ним, впереди, вспыхнули вдруг два желтых глаза!

— Наверное, кошка… — неуверенно протянула принцесс. — Кис-кис!

Кто-то мяукнул… Горящие глаза исчезли. Верно, и впрямь — кошка.

Здесь и крысы вполне могут быть, — подумал вдруг Иван Павлович, однако, вслух ничего говорить не стал.

Вспыхнул фонарик, выхватив из темноты скалящиеся черепа и причудливо разложенные кости.

Узкий проход разветвлялся, уходя в неведомое — и куда сейчас было идти? Где-то впереди снова послышались стоны… Ветер?

— Черт! — снова выругался доктор, почувствовав, как упала за воротник крупная холодная капля.

— Что такое? — дернулся, мигнул, фонарик.

— Вода…

— Вода? Значит, над нами Сена… Вперед, Иван Павлович!

Они прошагали еще минут двадцать или даже больше того, как вдруг фонарик замигал и погас.

— Кажется, батарейки кончились, — уныло сообщила Настя.

Яркое солнце сияло в позолоченных навершиях ограды Версальского дворца. В парке били фонтаны. У парадного крыльца, недосягаемые для назойливых журналистов, в нетерпении ожидающих у ворот, стояли два джентльмена в безукоризненный фраках с манишками. Один — коренастый, с широким крестьянским лицом, седоусый — Дэвид Ллойд-Джордж, первый граф Дуйвор, виконт Гвинед и премьер-министр Великобритании. Второй — сухопарый, с несколько вытянутым лицом и пышными каштановыми усами — сэр Артур Бальфур, министр иностранных дел и родственник короля Георга Пятого.

Оба курили сигары…

— И где же господин Чичерин? — Ллойд-Джорж вытащил из карман часы. — Пора бы уже ему быть. С неким русским доктором.

Лорд Бальфур скривил губы в улыбке:

— О, это не просто доктор, дорогой Дэвид. Заместитель министра! И — изобретатель этого чудо-снадобья…

— Пенициллина!

— Вот-вот… и еще много чего… Так нам больше он нужен, нежели господин Чичерин… Кстати, слышали об объявленной господином представителем эскападе? Якобы с ним приехали дочери свернутого императора Николая!

— Их же расстреляли! — стряхнув пепел, хмыкнул премьер-министр. — Так пишет'Таймс'!

— А вот Чичерин обещает их представить!

— Да полноте, сэр Артур! — Ллойд-Джорд покачал головою. — Большевики вполне могут подменить всех принцесс.

— Но, я их хорошо знаю! Особенно младшую, Анастасию… Сейчас она, правда, выросла…

— А вот и господин Чичерин! — повернув голову, улыбнулся премьер.

— Здравствуйте, господа! Прошу извинить за небольшую задержку.

Георгий Васильевич прекрасно говорил по-английски. Правда, сейчас он выглядел как-то рассеянно:

— Я пока здесь один… Ольга и Татьяна Николаевны прибудут чуть позже… А доктор Петров и великая княжна Анастасия — скорее всего, завтра.

— Какой-то у вас не очень-то уверенный тон, господин Чичерин, — усмехнулся Ллойд-Джордж. — Хотите сигару?

Полная тьма окружила беглецов, вокруг снова послышались стоны… и кажется, скелеты цеплялись за одежду всеми своим костями, словно старались задержать, утащить…

— Настя, вы где? — спросил в темноту доктор.

— Кажется, меня кто-то держит… Ой! Кто-то прошмыгнул!

— Не бойтесь! Наверное, это просто крыса…

— Мама!

— Тсс! Слышите, что это?

Оба напряженно прислушались.

— Кажется, похоже на поезд, — несмело промолвила княжна. — Ну да! Поезд… Метро!

— Тогда давайте руку, и идемте на звук!

— Да-да, идемте! Ой… кажется, на череп наступила… Да и черт-то с ним!

Откуда сейчас поезда? — стараясь не оступиться, подумал вдруг Иван Палыч. — Ведь забастовка же! Или уже кончилась?

— Наверное, какой-то ремонтный состав… — Настя думала о том же. — Ой! Свет! Право же — свет! Вон, вон же! Бежим!

— Не споткнитесь только!

Свет тусклых люминесцентных ламп, проникал сквозь дыру в стене, отражаясь от кафельной облицовки станции. Выбив лишние кирпичи, доктор спрыгнул на рельсы и помог выбраться своей спутнице.

— Скорей на платформу, Анастасия! Может быть поезд…

— Да не будет — забастовка же! Грэв! Вон, и народу никого…

Народу и впрямь не было.

Забравшись на платформу, Иван Палыч подал руку Насте:

— Прошу!

— «Данфер Рошро», — девушка прочитала название. — Ну, все правильно! Давайте наверх.

Они вышли наружу на небольшой площади у статуи лежащего льва.

— Бельфорский лев! — радостно закричала Настя. — А вон и таксомоторы!

— Такси! Такси! — подпрыгнув, Иван Палыч яростно замахал руками.

— Ну, что, господа? Пойдемте же в зал! — убрав в карман солидные серебряные часы, Ллойд-Джордж искоса посмотрел на толпившихся у закрытых ворот журналистов. — Пресса вся в нетерпении! Особенно вон та юная журналисточка… Однако же, какая энергичная особа! Она сейчас через ограду перемахнет! Или ворота повалит…

— Сэр Артур! Сэр Артур! Дядюшка! — между тем, закричала девчонка.

Премьер-министр удивленно взглянул на Бальфура.

— Она что же, вас знает, милорд? Однако, у вас и…

— Мило-рд! Дядюшка Артур!

— О, мой Бог! — всмотревшись, лорд Бальфур выронил от удивления монокль. — Это же… это же Анастасия, принцесса Романова! О, мой Бог… Принцесса… княжна…