Мастер Рун. Книга 10

Глава 16

Охоту мастер всё же отменил, так как три дня после того, как очнулся я провел в состоянии, которое мастер Цао назвал не самыми цензурными словами. Организм оказался сильно истощен, хотя наоборот после перехода на следующую ступень должен был бы порхать как бабочка. Жаль. Я же назвал своё лежачее положение великим стратегическим планированием в горизонтальном положении и трудился в этом направлении как пчелка.

Раз сил встать не было, то всё что имело хоть какое отношение к работе, я притащил в кровать, в том числе и всё что было нажито непосильным трудом за многие месяцы. Крыло, вместе с кирасой, обе перчатки, перстни, бомбы и сферы Очищения, заполнили всё пространство возле меня, не оставляя даже шанса подойти близко мастеру и поругать. Только шустрый Сяо пролазил ко мне с кувшином воды и тарелкой еды, подкармливая бедного, творящего на пределе сил мастера.

А я действительно творил, прилагая максимальные усилия для того, чтобы создать защиту, которая думает быстрее хозяина, именно то, о чем и говорил мастер Цао, когда мы с ним рассматривали задачу. Я то сидел, то лежал на кровати, обложенный чертежами, и чувствовал, как мысль обрастает деталями сама собой. Нагрудник. Наплечники. Наспинник. Поясные секции с накопителями. И спина, самое важное.

Прежде всего, безумная идея зародилась в тот момент, когда я понял, насколько же неуклюжа конструкция крыла и насколько проще можно её сделать. Я внимательно рассмотрел Крыло и мысленно разобрал его на части. Каркас не нужен, рычаги туда же, упоры для ног вообще, выкинуть нафиг.

Нужны только сами крылья, и если переделать их складную структуру, увеличив до семи секций на каждое, как будто гармошкой, и крепить напрямую к доспеху что, я пока не придумал, то управлять ими можно микроимпульсами этера и с помощью движения рук.

Но куда их девать, когда не летишь? Таскать за спиной два полутораметровых крыла в ближнем бою, это вернейший способ умереть быстро и позорно. А идея пространственного кармана в наспиннике показалась вначале идиотской, но постепенно, раз за разом прокручивая ее в голове, обрастая деталями, выходило вполне ничего. Это будет дополнительная часть доспеха, конечно никакой автоматизации, придется снимать платину, и доставать или наоборот складывать крылья вручную. Но это уже что-то, под это дело я решил разобрать рюкзак, считай готовый пространственный карман есть. Не потому, что делать новый мне было лень, просто рюкзак уже не вписывался в габариты, вместо него я сделаю себе пространственную сумку, чтобы было удобнее.

Я записал и сам испугался этого Франкенштейна.

— Так, — я почесал лоб, рассматривая ужасы своих идей. — Самое лучшее это самое простое. Соответственно то что я вижу перед собой глупая и сложная идея, а от того она обречена на позор и удаление. Будем делать проще.

В итоге спина осталась спиной, защищенной пластиной, а вот сами крылья переместились в пространственный артефакт, закрепленный на доспехе поверх него. И за счет того, что, в основе была всё та же пространственная рунная магия, и крылья уходили в нее полностью, они совсем не мешала ни драться, ни, естественно, летать. Даже упрощала.

Сяо заглядывал ко мне каждые несколько часов, притаскивая еду, которую я забывал есть, и воду. Бабай же, вредное мохнатое чудовище, больше развлекался гоняя и пася коз, чем лёжа со мной, он явно почуял что мне совсем нет сейчас дела до охоты и походов, и просто оставил в стороне на время, меня посещал он только когда приносили еду.

— Мастер, вы спите вообще? — спросил Сяо, глядя на разросшуюся стопку чертежей.

— Сплю, наверно. Во всяком случае глаза порой закрываются.

— Это не считается.

— Ещё как считается. Уходи, мне нужно дорисовать наспинник.

Затем валяться мне надоело самому, и я занялся Крылом. Его нужно было починить прежде всего и переделать несколько частей и без мастера тут не обойтись, пришлось покидать свою обитель и заявлять о себе и своём возвращении в большой мир маленькой деревни.

— И? — спросил меня Цао, когда я показал рисунок и попросил кое-что переделать.

— А потом всё залезет сюда. — я ткнул на черное пятно на рисунке. — Пространственный карман. Не спрашивайте откуда, но он у меня уже есть.

— Да я знаю, что есть. — ответил мастер, рассматривая и изучая рисунок более внимательно. — дороговато обойдётся такому аппарату твои изменения. Он же древний. Не жалко?

— Мне как-то больше функциональность интересует. На мече или ковре я летать не умею, а тут готовое к работе изделие, которое мы трогать особо и не будем, просто изменим четь жесткость за счет более серьезных металлов. Это же, по сути, массовая штамповка, я видел целые склады, где их должно быть десятки…

Блин, кажется, я лишнего сейчас с болтнул. Мастер на мои откровения ничего не сказал, только усмехнулся.

— То есть крепить потом будем здесь и здесь? А на поясе?

— На поясе нет. — я провёл пальцем по чертежу. — Поясные секции и так перегружены, там левая перчатка тянет этер для щита, правая для усиления. Если ещё и крылья туда повесить, контуры начнут жрать друг друга. Нет, крылья питаются отдельно, от тех же накопителей, которые стоят на спине.

— Покажи, как именно.

Я перевернул лист и начал рисовать, объясняя по ходу.

Основа всей спинной конструкции, два накопителя. Те самые трубы из чередующихся полос чёрной бронзы и рудного железа, с обсидиановым заполнением внутри, каждая длиной в локоть и толщиной в три пальца. Они ложатся вертикально, параллельно позвоночнику, в пазы на наспиннике. Крепятся снизу к поясной секции, сверху к лопаточным пластинам. Плотно, без люфта, чтобы не болтались при беге и в бою.

— А поверх них? — мастер уже видел, куда я веду.

— Поверх них идёт кожух.

Кожух. Я долго искал слово и не нашёл ничего лучше. По сути, это бронированный короб из звёздной бронзы, повторяющий форму спины от лопаток до поясницы, открытый снизу и сверху для вентиляции. И сверху на это встраивается кольцо.

— А накопители мы немного сплющим.

— Сплющим? А ты сегодня головой с утра еще не бился ни об что?

— Не, мастер, я всё рассчитал, там потеря будет небольшая, меньше сотой части. Сначала режем крыло, кольцо будет скоро готово, — я кивнул в сторону рюкзака. — Нужно проверить как будет влезать.

— А ты хочешь этером? — удивился мастер.

— Нет, — я честно признался, что автоматический выброс из пространственного кармана мне не по зубам. — Этером я не смогу, придется вручную доставать для полёта и потом так же обратно засовывать, главное, чтобы они смогли залезь. Сама конструкция должна быть жесткой при расправлении, а рунные связки и так будут работать везде.

Цао слушал, потом встал, подошёл к стене мастерской и снял с крюка старый кожаный фартук. Повернулся ко мне спиной и показал, как кузнец достаёт из-за пояса клещи одним движением, не глядя, на мышечной памяти.

— Не лезь в магию там, где хватит механики. — сказал он. — Пружинный замок. Нажал, крышка откинулась, пакет вышел на направляющих. Дальше уже твои руны раскладывают.

Я уставился на него. Настолько просто, что стыдно.

— Пружина из чего?

— Рудное железо. Я покажу, как навить.

Мы проговорили до темноты. Итоговая конструкция получалась следующей, и я записал каждую деталь, чтобы утром не метаться по кузне как курица.

Наспинник из звёздной бронзы, повторяющий форму спины. В нём два вертикальных паза под трубы накопителей. Поверх накопителей ложится кожух, тоже бронза, крепится к наспиннику четырьмя клёпками сверху и двумя снизу. Общая толщина спинной секции, наспинник плюс накопители плюс кожух, около четырёх пальцев. Тяжело, зато в одном месте собрано всё.

Пространственное кольцо из рюкзака, переделанное и усиленное, вварено в центр кожуха. Три якоря стабилизации, две руны на лопаточных пластинах, одна на поясничной секции. Кольцо работает только на хранение, никаких сложных пространственных манипуляций, просто карман глубиной в полметра и шириной в две ладони. Тут тоже пришлось сильно заморочиться и переделать в функциональное. Так что сложить туда еще и кучу запасов не выходило.

Крышка кожуха на пружинном замке. Нажатие локтем, движение плеча назад, крышка откидывается вверх, два пакета крыльев выходят на бронзовых направляющих до упора. Дальше руки цепляют верхние секции, разворачивают, и шарниры фиксируются в наплечниках с характерным щелчком. Каскадная активация рун делает остальное, секция за секцией, полное раскрытие за четыре, может пять секунд. Долго. Но не в бою и раскрывать, бой — это бой, а полёт — это полёт.

Убирать обратно придется гораздо медленнее. Сначала нужно аккуратно сложить секции, вдвинуть пакеты в направляющие, захлопнуть крышку. Секунд пятнадцать, может двадцать, если торопясь.

— Двадцать секунд на земле, это нормально. — сказал Цао. — В воздухе не складывай, если хочешь дожить до старости.

— Я и не собирался. Защиту от срабатывания тоже поставим.

Отдельной задачей стояло питание. Доспех жрал этер из накопителей по трём независимым контурам. Первый, защитный, сенсорные руны на внешних пластинах считывали этерное возмущение и перебрасывали энергию к точке удара. Второй, правая перчатка Вэнь Чжо с вплавленными рунами резонанса, усиление кинетики при ударе, работала от собственного накопителя в запястье, но могла подключаться к спинным трубам через канал в правом наплечнике. Этот накопитель еще нужно будет сделать дополнительно, и он пока стоял в очереди где-то в самом конце, так как пользоваться перчаткой я практически не собирался. Третий, левая перчатка, моя собственная из синего льда тоже тянула из спинных накопителей через левый наплечник.

А крылья питались отдельно, напрямую от тех же труб, но через свой контур, который не пересекался с боевыми. Я нарисовал схему разводки, и получилось дерево с тремя ветками и общим корнем. Мастер посмотрел и ткнул пальцем в узел, где все три канала сходились.

— Если сюда прилетит, — сказал он, — потеряешь всё разом.

— Знаю. Но если разделить накопители, вес удвоится.

— Тогда не подставляй спину.

Справедливое замечание, на которое мне нечего было ответить.

Работу начали на следующее утро, и первым делом я разобрал рюкзак. Жалко было до скрежета в зубах, потому что вещь работала безупречно и ни разу за всё время не подвела, но пространственное кольцо из него подходило для кожуха идеально, а делать новое с нуля означало потерять время, практичность победила сентиментальность, как обычно. Я проверил его щупом и убедился, что складка стабильна даже без внешней оболочки. Положил на верстак рядом с чертежами и пошёл за мастером.

Первым делом мы взялись за накопители. Сплющивание труб оказалось не так просто, как я наобещал мастеру. Цао показал приём, которого я раньше не видел, он нагревал трубу не целиком, а только по ребру, зажимая в тисках и медленно, по миллиметру, меняя сечение с круглого на овальное. К полудню обе трубы приняли нужную форму, потеряв в ёмкости даже меньше, чем я рассчитывал, здесь я мог даже рассчитать, что потери составили не более сорока единиц на оба накопителя, крохи, но на будущее лучше запомнить. Обидно будет если не хватит как раз таких крох.

Наспинник Цао ковал сам, и я только выступал помогайкой, из-за слишком малого опыта. Звёздная бронза из тайника рода Горновых была действительно лучше рыночной, плотнее и ровнее по структуре, и мастер работал с ней с той особенной бережностью, которая выдавала уважение к материалу. Пазы под накопители он вырубил зубилом на холодной пластине, и это было отдельное зрелище. Зубило из какого-то артефактного металла входило в звёздную бронзу как в масло, но только если бил практик на ступени закалки органов, обычный кузнец скорее сломал бы инструмент, чем оставил царапину.

К вечеру наспинник был готов. Я вложил в пазы обе трубы, проверил посадку. Плотно, без зазоров, как будто выросли вместе. Мастер посмотрел и кивнул, он сам был доволен, да и выглядело это всё не так уж и страшно, как я думал.

Кожух стал самой интересной частью работы, потому что именно в него нужно было интегрировать пространственное кольцо и пружинный замок одновременно. Пружину он тоже навил сам, из тонкого прутка рудного железа, на оправке, которую достал откуда-то из закромов кузни. Пружина получилась тугая, упругая, с характерным звоном при сжатии, и я сразу проверил её на усталость, сжав и отпустив раз пятьдесят подряд. На пятидесятый раз она звенела точно так же, как на первый.

— Ты не с той игрушкой играешься, — сказал Цао, наблюдая за моими экспериментами с тем терпением, которое стоило ему определённых усилий. — Оно либо работает, либо ломается. Середины нет.

— Понял, больше не буду, — ответил я, и мастер хмыкнул, что можно было трактовать как угодно.

Направляющие для крыльевых пакетов были проще, обычные бронзовые полозья, приклёпанные к внутренней стороне кожуха. По ним пакеты выезжали наружу при откидывании крышки, подтолкнутые той самой пружиной, и вставали в верхнее положение, откуда их уже можно было разворачивать руками. Механика, чистая механика, и мастер был прав, что не нужно совать магию туда, где хватает железки и пружины.

Само крыло потребовало переделки, и вот тут мы с Цао провели целый день, споря о том, как именно резать. Старая конструкция была рассчитана на каркас и рычаги, крылья крепились к центральной раме и двигались как единое целое. Мне же нужны были две независимые плоскости, каждая из семи складных секций, которые можно сложить в компактный пакет и засунуть в карман глубиной в полметра.

— Шарниры, — сказал мастер, рассматривая мои наброски. — Из чего?

— Из того же лёгкого сплава, что каркас Крыла. Он достаточно прочный на изгиб.

— Прочный, пока не устанет. Сколько раз ты собираешься складывать и раскладывать в день?

Я задумался. Реально, в походных условиях, два-три раза. На тренировках может быть десять, пятнадцать. Так-то постоянно пользоваться я ими не собирался, но всё равно, вопрос был разумный.

— Через два года шарнир разболтается, поэтому шарниры сделаем из рудного, тяжелее немного, зато надёжнее. — подвел итог мастер.

Я посчитал прибавку в весе. Четырнадцать шарниров из рудного железа вместо лёгкого сплава добавляли около полутора килограммов к общей массе. Ощутимо, но Цао был прав, и я не стал спорить, потому что шарнир, лопнувший в воздухе на высоте ста метров, обойдётся мне значительно дороже, чем полтора килограмма на спине. Здоровье, оно такое… бесценное.

Резали крыло вдвоём, Цао ножовкой по старому сплаву, я рунной иглой по местам, где проходили этерные каналы управления, чтобы не повредить проводящие жилы. Семь секций на каждое крыло, как я и планировал, и каждая секция крепилась к следующей шарниром из рудного железа, сделанных мастером накануне, пока я разбирал рунные связки крыла.

Складывание отработали всухую, без рун, просто механически. Секция к секции, гармошкой, пакет вдвигался в направляющие кожуха, крышка захлопывалась. Вытаскивание в обратном порядке, нажал локтем на замок, крышка откинулась, пакеты вышли на полозьях, руками за верхние секции, потянул, развернул, щёлк в наплечниках. Четыре секунды при быстрой работе, пять если не торопиться. Убирание заняло гораздо больше времени, чем я предполагал, секунд сорок, и то, потому что складывать секции нужно было аккуратно, одну к другой, не перекашивая, иначе пакет не лез в направляющие.

— Неплохо для первого раза, — сказал Цао, наблюдая, как я в третий раз запихиваю правое крыло обратно и в третий раз перекашиваю пятую секцию. — Через сотню повторений будешь делать на мышечной памяти.

Дальше пошла работа с рунами, и вот тут я наконец оказался на своей территории. Кольцо из рюкзака я вварил в кожух через тонкий обод из звёздной бронзы, запечатав стык тремя рунами герметизации. Якоря стабилизации пересадил на новые точки, две руны на лопаточных пластинах наспинника и одну на поясничной секции, и каждую вплавил через щуп, расходуя по сорок единиц этера на якорь. Складка раскрылась, приняла форму кармана и замерла, стабильная и ровная, ожидая наполнения.

Проверил, засунув внутрь руку. Рука вошла по локоть и упёрлась в дно, ощущение было знакомое по рюкзаку, лёгкое покалывание кожи и прохлада, как будто опускаешь руку в горный ручей. Засунул пакет левого крыла, тот вошёл полностью, с запасом в палец. Правое крыло тоже вошло, и между двумя пакетами осталось достаточно места, чтобы они не цеплялись друг за друга при выходе на направляющих.

— Работает, — сказал я, и в голосе, наверное, было слишком много самодовольства, мастер только головой покачал.

— Знаешь, — мастер сел на бревно у входа в кузню и вытер руки ветошью, — я вот смотрю на тебя и думаю, сколько этера ты тратишь на то, чтобы подняться в воздух.

— Прилично.

— А с твоими накопителями? Знаешь, что с этим количеством этера может сделать практик на ступени каналов?

Я не знал, и молчание было лучшим ответом, чем попытка угадать, а то начнет сейчас придираться, и я был прав.

— Он может летать на собственном мече. На топоре. На долблёной чурке, если приспичит. Любой предмет, в который ты вкладываешь достаточно этера и которым умеешь управлять, становится опорой. Просто ты, этер и кусок дерева.

Понял, началось.

— Руны — это костыль, Тун Мин. Хороший костыль, сейчас полезный, я не спорю. Но костыль. Настоящий практик пользуется собственной силой и своим этером без посредников. Ты строишь вокруг себя целую крепость из металла и рун, и она работает, я вижу, и я даже горжусь тем, что помогаю тебе её строить. Это интересная задача. Но когда-нибудь тебе придётся выбрать, продолжать ли наращивать крепость или начать расти самому. И второе будет больнее и дольше. Но только второе сделает тебя по-настоящему сильным, не забывай это.

К вечеру третьего дня вся спинная конструкция была собрана. Наспинник с накопителями в пазах, поверх него кожух с пространственным кольцом и пружинным замком, внутри кармана два пакета крыльев на направляющих. Отдельный самодостаточный модуль, который можно было носить на спине как короб, даже без остального доспеха, просто закрепив ремнями на плечах. Я специально предусмотрел эту возможность, потому что доспех ещё не был готов, а летать мне хотелось уже сейчас. Точнее итоговое получилось так, и как оказалось это было удачным решение, а главное элегантно красивым. А потом я этот короб засуну в сумку, чтобы не мешал, и вуаля. Получу какое-нибудь двойное смещение пространства и бада-бум. Хотя вряд ли, шкатулка же лежит там спокойно, и ничего не происходит.

— Покажи, что получилось, — сказал Цао на следующее утро.

Мы вышли во двор. Я надел короб на спину, затянул ремни, проверил, не болтается ли. Плотно и тяжеловато, килограммов тридцать вместе с заряженными накопителями и крыльями в кармане, но для практика на моей ступени терпимо.

Ударил локтем назад. Замок щёлкнул, крышка откинулась. Я завёл руки за спину, нащупал верхние секции крыльев, вышедшие на направляющих, и потянул. Левое крыло пошло первым, секции развернулись одна за другой, правое крыло раскрылось на полсекунды позже. Каскадные руны подхватили, и остальные секции разошлись веером за спиной.

Пять секунд от замка до полного раскрытия. Гань Тьеши, тащивший ведро от колодца, остановился и забыл, что несёт воду. Ведро накренилось, вода полилась ему на ноги, он не заметил.

— Управление, — скомандовал Цао.

Я подал этер в крылья и оторвался от земли на метр. Ощущение было другим, не таким, как на старом Крыле с рычагами. Центр тяжести сместился выше и в итоге ноги болтались как бельмо в глазах, я выглядел сам для себя так словно большая птица схватила меня и держит в когтях, а я болтаюсь и ничего не могу сделать. Зато понятно почему крыло было разработано именно так. Очевидно, что его создатели кое-что знали, в отличие от меня.

— Не дёргай плечами! — голос мастера долетал снизу отчётливо.

Легко тебе говорить, подумал я, выравниваясь на высоте десяти метров и делая осторожный круг над долиной. Тело привыкло к рычагам старого Крыла, и переучиваться на прямое управление было всё равно что заново учиться ходить. Ноги знают как, но вы почему-то ползаете.

На третий круг решил, что пора заканчивать проверку, снизился плавно, погасил скорость, коснулся земли обеими ногами одновременно. Колени подогнулись, но я устоял. Не идеальная посадка, но и не позорная, нужно будет потом рассмотреть варианты правильной посадки, потренироваться нормально.

— Конструкция рабочая, — сказал Цао, когда довольный я снял короб и пошел к мастеру улыбаясь до ушей. — Теперь доспех, мы только начали, рано ты лыбу тянешь.

А чего не радоваться, когда меня радуют.

Навык повышен. Путь Созидателя — 7.

И как по мне вполне заслуженно! Пусть я сам и не разрабатывал с нуля ни крыло, ни другие части доспеха, сама работа по их объединению и созданию даже этого летательного прототипа — это уже грандиозная эпопея, достойная награды.

Работа над доспехом заняла десять дней, и каждый из них был длиннее предыдущего.

Начали с наплечников, потому что они были связующим звеном между спинной секцией и остальным доспехом. Звёздная бронза вела себя так же капризно, как и при ковке наспинника, дышала при нагреве, расширялась неравномерно, и маяки-сенсоры, которые я вплавлял между ударами мастера, норовили уехать в сторону. По шесть маяков на каждый наплечник, двенадцать точек, в которых нужно было удержать руну внутри подвижной кристаллической решётки, пока молот Цао формировал пластину.

Чтобы понять, что должно всё происходить именно так, нам пришлось загубить две заготовки, точнее мастер сковал оба наплечника, и я собираясь вплавлять в него руны, попал в весьма дурацкую ситуацию, когда оказалось что впаять руны-то я впаяю, а вот толку от этого никакого. Это не было предусмотрено и пришлось разбираться. Решение я нашел и почти сразу, но оно не понравилось ни мне, ни мастеру, пришлось впаивать руны в процессе работы кузнеца, можно сказать на горячую, да так, что я, кажется, оглох на одно ухо.

Не нужно бороться с решёткой. Нужно следовать за ней, как река следует за руслом. Руна-сенсор не должна сидеть в фиксированной точке, она должна лечь туда, куда решётка её пускает, а потом я уже скорректирую связь с центральным контуром. Этот сдвиг в понимании сэкономил мне примерно треть этера на каждый последующий маяк и, вероятно, несколько заготовок, которые я иначе запорол бы.

Сборку закончили на девятый день. Клёпки из звёздной бронзы, подгонка пластин по телу, внутренняя подкладка из козьей кожи, которую Гань Мэй сшила по моим меркам, быстро и молча, как всё, что она делала. Десятый день ушёл на интеграцию спинной секции с основным доспехом и окончательную калибровку всех контуров.

Я надел доспех впервые целиком, стоя посреди двора перед кузней. Сяо помогал затягивать ремни, мастер Цао наблюдал со стороны. Двадцать пять килограммов легли на плечи и бёдра, распределившись по телу равномерно. Бронза прилегала плотно, козья кожа смягчала контакт. Я присел, выпрямился, повернулся, поднял руки. Тяжеловато, но терпимо. Может я всё-таки переборщил?

Цао ударил без предупреждения. Открытой ладонью, без этера. Адаптивный барьер сработал, сенсор поймал движение, центральный контур перебросил этер к точке удара, и между бронзой и ладонью мастера вспыхнул тонкий слой уплотнённой энергии. Меня качнуло назад, но я устоял.

Кажется, не переборщил.

— Ещё раз, — попросил я, улыбаясь довольно. — С этером, а то будто пощекотали, масте…

Второй удар заставил меня сделать два шага назад, слишком много силы и рассеиватель долго дробил остаточный импульс. Я подергал плечами, вроде нормально, но очно знаю, не будь на мне доспеха, лежать мне сейчас метрах в десяти с переломанной грудной клеткой, а то и вообще дырой.

— Хорошо. — согласился мастер.

А вот летала общая конструкция плохо. Несмотря на то, что я мог теперь адекватно держаться под крыльями, эффект дичи в когтях птицы не проходил и исправлялся только когда я усиливал поток этера. Но это уже плохо влияло на остатки старого Крыла, и оно начинало хрустеть, что было плохо, а переделывать его с нуля в новое, скорее слишком долго. Так что будем летать как есть.

— Значит завтра идём на охоту, по-настоящему. — улыбнулся Цао довольно потирая руки и посмотрел на меня. — Заодно и протестируем в бою.

Судя по тому как он на меня смотрел, охотиться там, буду только я, и приманкой буду я.