Мастер Рун. Книга 10

Глава 7

Первая мысль, возникшая в голове, была совсем идиотская. А мясо не испортится, пока я тут лежу? Какие сроки их хранения в пространственном кармане рюкзака? Я даже не пробовал раньше там мясо таскать. И эти мысли водили хоровод кругами, вместо того, чтобы думать о шестерых чужаках на тропе между мной и домом. Мозг иногда выдаёт такое, что хочется постучать себе по лбу.

Я мог подождать, пока они уйдут. Мог обойти по верхнему гребню, спуститься с другой стороны долины и предупредить Цао. Это был бы разумный, осторожный, правильный план, и именно его одобрил бы Инь Син, если бы был здесь. Но Инь Сина не было, а шестеро шли прямо к долине, где находится один мастер с мальчишкой и спящей женщиной, и обходной путь занял бы часа три, может четыре по незнакомому склону.

Ещё я мог напасть. Я сильнее, плюс эффект неожиданности, да и Бабай меня поддержит. Нет, нападать на людей, о которых я ничего не знаю, просто потому что они идут по горной тропе прямиком к нам домой, это уже чересчур даже для меня.

Оставался третий вариант. Самый простой и самый глупый.

Я встал в полный рост и начал спускаться к ним. Спускался не торопясь. Копьё в правой руке, остриём вниз. Поза, которую я бы назвал, как, вооружён, но не нападаю, подходите поговорить. Левая рука свободна, на ней по-прежнему перчатка, так что щит я мог сделать моментально.

Логично, что меня заметили.

Стриженый, останавливая группу, поднял руку, а потом медленно развернулся ко мне всем корпусом. Просто встал и стал смотреть, как я спускаюсь. Лицо обветренное, загорелое до цвета глины, глаза узкие, с морщинами в углах, как у людей, привыкших щуриться на ветру. Охотник?

Я остановился метрах в десяти. Тропа здесь была достаточно широкой для двоих, и я перегородил её, встав посередине. За стриженым столпились остальные, кто-то шептался, парень-ровесник вытянул шею, пытаясь разглядеть меня из-за спин.

— Стоять, — сказал я. — Кто такие и куда?

Голос вышел ровнее, чем я ожидал. Стриженый опустил руки ладонями вперёд. Жест древний и универсальный, смотри, я безоружен. Потом заговорил, и голос у него оказался низкий, с хрипотцой, как у человека, привыкшего перекрикивать грохот молота или ветер.

— Меня зовут Гань Тьеши. Мы из деревни Каменного Водопада. Мы идём к дому молота. Отец торговал с Горновыми, пока последний не ушёл за перевал. Тропа с тех пор заросла, но камни стоят, если знать, куда смотреть.

Про камни я не понял, это что-то местное.

— Долина пуста, — добавил Гань Тьеши. — Мы знаем. Горновые ушли давно. Но дом стоит, и мы пришли просить.

— Просить кого?

— Того, кто в доме.

Я чуть не рассмеялся. Вот ведь, умный мужик. Просто дал понять, что знает, что долина не пуста. Что кто-то вернулся.

— Сколько вас?

— Восемь. Двое отстали, болит нога у дяди Бо. Сейчас подтянутся.

Из-за поворота тропы, подтверждая его слова, показались двое. Один опирался на палку, второй поддерживал его за локоть. Хромающий оказался стариком лет шестидесяти, жилистым, с лицом, похожим на высушенную грушу. Нога действительно перевязана, не соврал, грубой тканью поверх шины из палок. Полевая медицина, совсем не уровня забытой всеми богами деревни, ребята знали, что делали.

Я осмотрел группу целиком. Стриженый охотник, это понятно. За ним стояла девушка лет шестнадцати, может семнадцати, тонкая, с тёмной короткой косой и ободранными в кровь ладонями. Рядом русоволосый парень, с открытым лицом и длинными руками. За ними мужчина средних лет, коренастый, молчаливый, с ножом на поясе, единственным видимым оружием во всей группе. Женщина рядом с ним, чуть старше, в платке, из-под которого виднелись седые пряди. И ещё один мужик, широкоплечий, с красными от ветра глазами и выражением человека, словно готового упасть прямо тут и заснуть прямо на камнях.

Потрёпанные. Уставшие. Это не воины или послы, просто беженцы. Я немного расслабился, но копьё не опустил. Ладно, скажем так, перехватил чуть свободнее.

— От чего бежите?

Гань Тьеши посмотрел на меня прямо, без подобострастия.

— От тех, кто пришёл за нами. Подробности скажу вашему господину, если он соизволит нас принять.

— Здесь нет господина, и я буду решать, пойдёте вы дальше в долину или нет. — произнес я в ответ. — Отвечайте на мои вопросы, и тогда мы посмотрим, есть ли смысл пускать вас дальше. Как вы прошли через ворота?

— Какие ворота?

Тут мне пришлось удивиться, они должны были пройти через них, другого пути в долину нет, если идти сверху, через хребет. А они шли оттуда.

— Расщелина между двумя скалами, внизу тропы. Там полоса зелёного камня поперёк дороги.

Гань Тьеши переглянулся с хромым стариком. Тот покачал головой.

— Мы не проходили через расщелину. Тропа привела нас через верхний перевал, потом вниз по осыпи к ручью. Мы вышли на эту тропу час назад, выше по склону.

Получается это местные? Мастер Цао ничего не говорил и про это. Зараза!

— Ладно, — сказал я, убирая копьё за спину и принимая решение. — Идите за мной. Не разбредаться, не отставать, если щенок рыкнет, стоять на месте. Вопросы потом.

— Щенок? — переспросил русоволосый парень, вытянув шею.

Девушка с косой ткнула его локтем в бок. Он заткнулся, но не перестал озираться. Любопытный. Напомнил мне Сяо, только старше и выше. Такой же зверёк с блестящими глазами, которому всё интересно и который когда-нибудь сунет нос куда не надо и получит по этому носу. Возможно в ближайшее время.

Я развернулся и пошёл вниз по тропе. За спиной зашуршали шаги. Бабай появился из-за валуна и пристроился рядом, на левом фланге, как на охоте. Он обнюхал чужаков на расстоянии и решил, что они не опасны. Или не съедобны. С ним никогда нельзя быть до конца уверенным.

Парень за моей спиной тихо свистнул, увидев белую шерсть.

— Ого, это что за…

— Ло Фэн, — сказал Гань Тьеши таким тоном, что парень замолчал на полуслове.

Хорошо. Дисциплина есть, или хотя бы уважение к старшему. Мы спускались молча, и я попытался прикинуть, кто из них на какой уровень развития тянет. Два практика костей, первых стадий, остальные практики, но без стадий, считай, как неоперившиеся птенцы. Внушительная армия, нечего сказать. Впрочем, это тут такие уровни не котируются, а в той же Степи уже неплохо, что уж говорить про город, из которого я так поспешно бежал во время Звёздного дождя.

До посещения соседней деревни и выстраивания новых дипломатических отношений, времени было еще много, Мастер собирался подготовить Сяо к закалке костей и только после этого уже отправлять меня. Тогда мальчишка уже будет более самостоятелен.

Когда тропа вывернула к расщелине с кривым кедром, я остановился. Отсюда открывалась долина, вся разом. Гань Тьеши встал рядом со мной. Не спрашивая разрешения, но при этом не нарушая дистанции, просто встал и тоже посмотрел вниз. Лицо его не изменилось, но я заметил, как он сглотнул. Кадык дёрнулся и замер.

— Раньше казалось, что тут больше домов, — сказал он негромко.

— Вы бывали здесь?

— Давно, ещё мальчишкой. С отцом, на обмен. Мы привозили соль и козий сыр, Горновые давали ножи, подковы, серпы.

Он замолчал. Я не стал ничего добавлять. Что тут скажешь, долина умерла задолго до моего появления, и мои чувства по этому поводу никого не касались.

— За мной, — сказал я. — И подождите у колодца, пока я поговорю с мастером.

Слово «мастер» я произнёс намеренно. Тот, кто учит. Гань Тьеши это уловил, я увидел, как чуть дрогнули уголки его рта.

Мы спустились. Я шёл первым, Бабай обогнал и умчался к дому, уже забыв про всё, кроме своего места у очага. Всё-таки он ещё щенок и ему неинтересна долгая концентрация на скучно задаче. Чужаки сбились плотнее, озираясь. Ло Фэн тянул шею во все стороны, рот приоткрыт. Девушка шла ровно, но я заметил, как она провела кончиками пальцев по стене ближайшего дома. Камень. Старая кладка, без раствора, на сухую, блоки подогнаны так плотно, что лезвие ножа не пройдёт. Горновые строили, как ковали.

— Ничего себе, — не выдержал Ло Фэн. — Это всё из камня? Без…

— Ло Фэн.

— Ну а что, я просто…

— Ло Фэн.

Парень выдохнул и заткнулся. Надолго ли, вопрос.

У колодца я остановил группу. Присесть, попить воды, подождать. Гань Тьеши кивнул и начал организовывать своих без лишних слов, пожитки и мешки на землю, дядю Бо усадили на каменный бортик, женщина в платке полезла за флягой. Всё привычно, по-походному, без суеты. Люди, которые последние недели жили в режиме «собрались и пошли». Или больше.

Я оставил их и пошёл к дому Цао.

Мастер был не в доме. Он стоял у наковальни, голый по пояс, в рабочих штанах, и рассматривал заготовку, которую, судя по жару из горна, только что вытащил. Пот блестел на спине, и я снова увидел старые шрамы, совсем не вяжущиеся с на вид молодым телом. Длинные, параллельные, от лопаток до поясницы.

Сяо обнаружился тут же, у стены кузни, и старательно делал вид, что медитирует, но с весело прыгающим рядом щенком это было, мягко говоря, не правда и получалось не очень, левый глаз был приоткрыт и косил в мою сторону, а руки гладили Бабая.

— Мастер. Со мной люди пришли,

Цао положил заготовку обратно на наковальню, взял тряпку, вытер руки.

— Вижу, — сказал он. — Кто такие?

— Гань Тьеши, охотник из деревни Каменного Водопада. Говорит, что его отец торговал с Горновыми. Пришёл с семёркой, двое практиков на начальной закалке костей, остальные слабее. Один хромой старик, бывший охотник. Говорят, бегут от кого-то, подробности хотят рассказать вам.

— Гань, — повторил Цао. Медленно, как пробуя слово на вкус. — Тьеши. Железная рука. Его отца звали Гань Ло скорее всего, он был кузнец. Добычу взял?

— Обижаете, еще как. — я хлопнул по рюкзаку.

— Ладно. Веди его сюда. Главного. Остальные пусть у колодца сидят, Сяо присмотрит.

Сяо подскочил, мгновенно забыв про медитацию.

— Я?

— Ты. Сиди рядом, молчи, смотри. Ни во что не вмешивайся. Если спросят, скажи, что ученик. Больше ничего.

— А если они…

— Они ничего не сделают. Иди.

Мальчишка рванул к колодцу с такой скоростью, что я не успел ему даже рог козлиный отдать, который обещал. Ладно, потом. Я вернулся к группе и кивнул Гань Тьеши.

— Мастер Цао вас примет. Вас одного, пока.

Охотник поднялся. Отряхнул колени привычным жестом, совсем как я делаю после тренировки, и пошёл за мной. На ходу обернулся к племяннице.

— Мэй, ты за старших.

Девушка кивнула, коротко, по-деловому. Ло Фэн открыл было рот, но Гань Мэй посмотрела на него, и рот закрылся. У неё, похоже, та же способность, что у дяди, только работает молча.

Когда мы подошли к кузне, Цао уже накинул рубаху и стоял, прислонившись к дверному косяку. Руки скрещены на груди. Обычная поза, но я знал, что это его «оценивающая» стойка. Он сейчас считывал Гань Тьеши целиком, от этера до мозолей на ладонях. Гань Тьеши слегка качнуло, и не понял, намеренно он опустился на одно колено или ноги сами подогнулись.

Цао молчал.

Я сосчитал про себя. Десять секунд. Двадцать. На двадцать пятой мне стало неловко стоять, я переступил с ноги на ногу и чуть не загремел копьём о стену. На тридцатой Гань Тьеши, так и стоявший на колене, опустил голову.

Варвары. Обычаи, тут, конечно, те еще.

— Говори, — сказал Цао.

И охотник заговорил. Не так, как на тропе, не обрубленными короткими фразами. Здесь, перед Горновым, его прорвало. Просто он перестал выбирать, что рассказывать, а что придержать, и начал говорить всё.

Полгода года назад в местах у Деревни Каменного Водопада, появились пятеро. В деревне чужаков не видели уже десять добрых лет, даже к соседям не особо ездили, только менять молодых девок.

— Они все были практиками, — сказал Гань Тьеши, и голос его стал суше. — Двое сильных. Один такой, что у меня от него зубы заныли. Вот здесь. — Он коснулся челюсти. — Как бывает, когда рядом стоит кто-то, кого твоё тело воспринимает как угрозу раньше, чем голова успевает подумать. Закалка кожи, как минимум. Назвались разведчиками торгового дома. Попросили провизию и проводника через перевал, они собирались идти дальше в глубь Хребта, где ничего нет. Староста деревни, дед по имени Юн, которого Гань Тьеши называл просто «старик», отказал. Спокойно и вежливо. Через горы чужих не водим, закон старый, извините. Чужаки ушли. Тогда мы решили, что пронесло, но на всякий случай отправили весть соседям.

Цао ничего не ответил. Просто ждал, пока тот продолжит.

— Через три месяца чужаки вернулись. Только уже в большем составе, пятнадцать человек и подготовлены серьёзнее. Другие лица, но среди них тот самый, от которого ныли зубы. И ещё один, из первой пятёрки, но тот особо не говорил, и наблюдал. На этот раз они не просили, лишь сказали, нужны люди с искрой. Молодые. Забрали троих, Ло Фэн, Цзянь, и дочку охотника Ваня, четырнадцатилетнюю Маи. Дядя Бо вступился. Он охотник, и практик, хоть и слабый. Они, точнее он, просто оторвал ему голову, как жуку, по баловству.

За углом кузни что-то звякнуло. Наверное, Сяо уронил, или ветер. Гань Тьеши не обратил внимания, погружённый в рассказ, который словно переживал заново.

— Забрали троих. Сказали, что вернутся через три месяца. И чтобы к тому времени деревня подготовила список всех, у кого есть хоть искра. Всех, включая стариков и детей.

— Они называли себя? Носили метку или знаки на форме? — спросил Цао.

Охотник кивнул и поднял голову.

— Цветок. На плече у одного из них, вот здесь. — Он ткнул пальцем в правое плечо, чуть ниже ключицы. — Белый. Вроде лотоса.

Белый Лотос. Секта, которая, по словам Инь Сина, двадцать три года назад была расформирована и ушла за Хребет. Ушла, но не умерла. Как выяснилось, ушла и обжилась в новом месте.

— Лотос, — сказал я вслух, хотя меня никто не спрашивал. — Да вы издеваетесь.

Цао посмотрел на меня. Коротко, без одобрения и без упрёка. Просто зафиксировал, что я тоже слышал это слово и знаю, что оно значит. Потом снова повернулся к кузнецу.

— Сколько людей осталось в деревне?

— Сорок человек, может чуть меньше. Все попрятались, но неподалёку, они будут искать. Староста Юн отправил меня с теми, кого посчитал точно нужным сохранить. Практиков, молодых с зачатками. Но мы еле дошли.

— Умный старик, — сказал Цао. — Глупый, но умный.

Я не понял, что он имел в виду, и, похоже, Гань Тьеши тоже. Кузнец просто ждал, стоя на одном колене, и вид у него был не униженный, нет. Терпеливый. Вид человека, который шёл три недели по горам с хромым стариком, перепуганным парнем и шестью другими людьми, половина из которых никогда не поднималась выше второй террасы, и который дошёл. Дальше его зона ответственности заканчивалась. Он сделал что мог и ждал решения.

— Встань, — сказал Цао.

Гань Тьеши поднялся. Колено хрустнуло, он поморщился, но промолчал.

— Покажи руки.

Кузнец вытянул руки ладонями вверх. Цао взял его правую руку и повернул к себе. Провёл большим пальцем по ладони, от основания указательного пальца к запястью. Жест, который я видел впервые, и который, наверное, значил что-то для кузнецов.

— Лохань тебя учил?

— Да. До четырнадцати моих лет, учил ковать, грамоте, читать и писать я умею. Потом он умер.

— Знаю. — Цао отпустил его руку. — Он и ковал так же, криво и упрямо. Подковы у него были лучшие в предгорьях, а ножи никуда не годились. Ты ножи делаешь?

— Делаю.

— Лучше, чем он?

Гань Тьеши чуть помедлил.

— Не знаю. Не с чем сравнивать. Его ножей не осталось.

Цао фыркнул. Что-то похожее на одобрение мелькнуло и пропало.

— Ладно. Ваших я накормлю, размещу на ночь. Завтра поговорим о том, что дальше. Но сразу скажу, чтобы ты понял и передал остальным. Эта долина принадлежит роду Горновых. Я последний из рода. Земля здесь не просто земля, она помнит тех, кто на ней жил, и не пускает чужих. То, что вы прошли через верхний перевал, а не через яшмовые ворота, означает одно из двух. Либо формация деда ослабла за пять лет, во что я не верю, либо в вашей крови есть что-то, что земля не считает чужим. Разберёмся. Но пока вы гости, не жители. Разница понятна?

— Понятна, — сказал Гань Тьеши.

— Хорошо. Иди к своим. Спроси мальчишку, он покажет дома, где переночевать и где можно взять еду. Скажешь я разрешил.

Кузнец кивнул, развернулся и пошёл к колодцу. Спина прямая, шаг ровный. Я проводил его взглядом и повернулся к Цао.

— Лотос, — сказал я.

— Слышал.

— И?

— И ничего. Пока ничего. — Он отлепился от косяка, подошёл к наковальне и взял заготовку, которую рассматривал до моего прихода. Повертел в руках, будто решая, стоит ли продолжать ковку или отложить. — Этим белоцветным делать тут нечего. Это не их горы. Но они хотят идти дальше и не могут. Очевидно, не могут.

— А есть еще путь? Раз они пришли?

— Это горы, — пожал плечами практик. — Тут тысячи путей, если уметь ходить. Видят Небеса, гадёныш рано удрал, а нас слишком мало, чтобы решить этот вопрос как можно быстрее.

— Мне порой, кажется, что беда идёт за мной. — сознался я. — куда не приду, везде, какая-то фигня происходит, и всё связано в клубок.

— Ты слишком усложняешь. — отмахнулся Цао, — подумай лучше вот над чем, людей нужно кормить.

— Если Лотос ищет людей с искрой, они будут искать и тех, кто сбежал. След приведёт в горы. Может не сразу, но приведёт.

Цао посмотрел на меня так, как смотрит учитель на ученика, который сказал правильную вещь в неправильный момент.

— Всё верно. И что ты предлагаешь?

У меня не было готового предложения. Было ощущение, неоформленное, мутное, как утренний туман в долине. Что-то сдвинулось. План, который мастер выстроил, медленный, аккуратный, мы с Сяо набираем силу, потом я иду в деревни, потом набираем учеников, потом строим секту, этот план только что столкнулся с реальностью, в которой реальность пришла к нам раньше, чем мы начали работу.

— Их нельзя отправлять обратно, — сказал я наконец. — Им некуда идти, не обратно же в лапы к врагам. И они, по-вашему… ну, по закону, кто? Гости? На сколько?

— На столько, сколько я решу.

— А если решите оставить?

— Долина — земля рода, — сказал он наконец. — Полторы тысячи лет ни одна чужая кровь не входила сюда без клятвы. Ни один Горновой не нарушал этого, включая тех, кто уходил за Хребет. Формация Основателя связана с яшмой у ворот. Кровь на камень, дают право на жизнь. Если земля принимает, клятвопреступник умирает не от руки мастера, от самой породы. Если отвергает, кровь не впитается и человек уходит.

— Ага, — сказал я. — Название у кляты тоже есть?

— Клятва Порога, — подтвердил Цао. — Завтра, на рассвете я дам им возможность выбрать, Кто пройдёт, тот останется.

— А если кто-то из них не захочет клясться?

— Тогда он уйдёт своей волей, и это его право. Никто не держит. Всё завтра, разбери добычу, реши вопросы с мясом и прочим, людьми займусь я сам. Да, ты всё же прав, некоторые решения и их принятие нам нужно ускорить.

На этом мастер ушел в дом, а я остался один. Старый пердун. Не в обиду, но, когда он вернулся на свои родовые земли, в мастере что-то сильно изменилась, и осанка стала прямее и вообще взгляд появился словно королевский. Вот только я не подданный короля и Сяо тоже, а уж Бабай тем более. Мы секта Каменного Молота. Блин, да что ж тут у все всё каменное. Молот, водопад. Капец. Даже рога у козлов!

Я занялся более насущными делами, вытащил и разложил всю добычу и уже тут, не показывая, что они из пространственной сумки, утащил к колодцу. Ло Фэн оказался полезнее, чем я ожидал. Когда я притащил туши к колодцу и сказал, что нужно разделать и приготовить, он подскочил первым, вытащил откуда-то из своего мешка складной нож и принялся разделывать козла с уверенностью, которая не вязалась с его растерянным видом. Руки работали быстро, точно. Охотничьи навыки, или мясницкие.

— Откуда умеешь? — спросил я.

— Отец мясник, — сказал Ло Фэн, не поднимая головы. — Был. Ну, то есть он и сейчас мясник, просто… — он запнулся, и я понял, что отец остался в деревне. — Сейчас тушу разделаю, кости на бульон, или как? Жарить? Варить? У вас котёл есть?

— Есть. — Я кивнул в сторону дома мастера. — В кухне, на стене.

Женщина в платке, которую я мысленно записал в жёны коренастого, подошла и без лишних слов забрала разделку у Ло Фэна, сказав что-то вроде «дай сюда, ты ж криво режешь». Парень не спорил. Коренастый муж принёс воды из колодца. Широкоплечий с красными глазами сел у стены ближайшего дома, привалился спиной к камню и закрыл глаза. Через минуту он спал.

Гань Мэй помогала дяде Бо перевязать ногу заново. Я подошёл, присел на корточки. Повязка была грубая, но чистая, шина из двух ровных палок, привязанных к голени полосками ткани. Нога распухла ниже колена, цвет нехороший, желтоватый с зеленцой.

— Давно? — спросил я.

— Двенадцать дней, — сказал дядя Бо. Голос хриплый, спокойный. — Срастается, но медленно.

Я прикинул. Практик на начальной стадии закалки костей. Регенерация чуть лучше, чем у обычного человека, но не настолько, чтобы срастить перелом за двенадцать дней. Ещё недели две минимум, если не месяц. Причем он же в кровати не лежал, а шел с переломом. И если срослось криво, а оно скорее всего срослось криво, учитывая полевые условия, ногу придётся ломать заново и складывать правильно. Я этого делать не умел, но Цао мне показывал такие странные грани талантов, что не удивлюсь, если он и за доктора сойдёт.

— Посмотрю завтра, — сказал я. — Не обещаю ничего, но посмотрю.

Дядя Бо кивнул. Гань Мэй подняла на меня глаза. Тёмные, с жёлтыми крапинками у зрачка, необычные. Лицо тонкое, обветренное, с царапиной через левую щёку, свежей, от ветки, наверное.

— Спасибо, — сказала она тихо.

— Не за что пока.

Ужин получился странным. Восемь чужаков, я, Сяо и Бабай, все вокруг костра, который развели прямо во дворе, потому что в кухне мастера столько народу не поместилось бы. Козлятина жарилась на вертеле, жир капал в огонь и шипел. Запах стоял такой, что Бабай вышел из дома и уселся рядом, хотя пару часов назад сожрал целого волка и половину козла.

Сяо сидел напротив Ло Фэна, и оба пялились друг на друга с любопытством двенадцатилетнего и девятнадцатилетнего, которое выглядело совершенно одинаково. Ло Фэн первым не выдержал.

— Ты тоже ученик?

— Ага, — сказал Сяо. Потом вспомнил наставление мастера и добавил солидно: — Ученик секты Каменного Молота.

— Секты?

Гань Тьеши повернул голову. Остальные тоже.

Ну спасибо, Сяо. Я не планировал этот разговор на ужин. Но мальчишка сказал то, что сказал, и теперь восемь пар глаз смотрели на меня с вопросом, который никто не произнёс вслух.

— Да, — сказал я, потому что врать не имело смысла, разве что чуть-чуть, сделаем мастера основателем, чего добро переводить. — Мастер Цао основал секту. Каменного Молота. Мы с Сяо первые ученики. По нам и видно, что первые.

Ло Фэн хохотнул. Никто его не поддержал. Парень кашлянул и уставился в миску.

— Секта Горновых? — спросил Гань Тьеши. Осторожно, как будто щупал лёд перед тем, как ступить.

— Секта мастера Цао. — Я подумал, как объяснить разницу, и не нашёл простых слов. — Род Горновых и секта — это разные вещи. Род, это кровь, предки все, земля эта. А секта, это учитель и ученики. Это путь. Мы не Горновые по крови, мы ученики мастера, который из Горновых. Он учит нас, мы тренируемся. Ну и живём теперь тут.

— Вас всего трое?

— Нас уже трое.

Где-то на террасах крикнула птица, незнакомая, с дребезжащим голосом. Бабай поднял ухо, продолжая грызть кость, которая звонко скрипела в тишине.

— Мы тоже, — вдруг сказала Гань Мэй.

Все посмотрели на неё. Она сидела с прямой спиной, ободранные ладони на коленях, и смотрела на меня.

— Мы тоже хотим. Учиться. — И, помолчав секунду: — Если возьмёте.

Гань Тьеши положил руку ей на плечо, как бы говоря, я тут, но ты сама решаешь. Мне это понравилось, хотя я тут же отругал себя за то, что начал расставлять оценки людям, которых знал два часа.

— Это не мне решать, — сказал я. — Завтра, поговорим с мастером о вашем будущем.

Поле еды, так как дел на сегодня уже не было, я остался в своей комнате, и думал. Это же люди, с ними ведь делать что-то надо. Если они примкнут к нам, это и оружие нужно, и учить и столько всего. Ужас просто. Втроём как-то проще. А еще Лотосы эти, гады, ползают тут как вонючки и мешают, всё время мешают.

Я тяжело выдохнул. Ладно… Разберёмся, не в первой.