Мастер Рун. Книга 10

Глава 6

Козы не хотели доиться.

Белая, самая покладистая из четвёрки, стояла боком и жевала что-то невидимое с выражением глубокого философского безразличия на морде. Я сел на чурку, подставил ведро, потянулся к вымени, и тут она взбрыкнула, и ударив меня копытом по ноге, отошла. Не больно, но обидно. На моём уровне развития меня, наверное, даже если лошадь лягнёт, я не особо это прочувствую.

— Ты чо, коза, охренела? Иди сюда, доиться будем! Ребенок пить хочет.

Бабай, сидяший рядом, был солидарен и крайне недоволен отсрочкой по молоку. Но козе было плевать на его терзания, все четверо сделали вид что они ни при чем и молока не дают, а я хотевший быстренько напоить лохматого и отправиться дальше, решил, что хрен с ними.

— Ну и стойте, как дуры, — сказал я им. — Сяо подоит.

Утро выдалось прохладным, с северным ветром, который Цао предсказывал третий день. Свод над долиной был мутным, рыжий свет Ока пробивался как сквозь грязное стекло. На верхних террасах лежал иней, и трава хрустела под ногами. Погода откровенно не радовала теплыми, светлыми днями.

— Ладно. — Я встал, отряхнул колени и выбрался из загона. — Переживу.

Мастер ждал у крыльца, рядом с моей экипировкой и оружием. Копье, рюкзак, скромно приютились с краю скамьи. И судя по рюкзаку, мастер что-то туда доложил. Я заглянул внутрь. Сверху припасов лежал завёрнутый в мягкую кожу, мешочек с пустыми контейнерами для ядер.

— Контейнеры откуда?

— Из кладовой. Остались от деда. — Цао скрестил руки на груди. — Садись, слушай. Рассказывать буду один раз.

Я сел на ступеньку. Цао остался стоять.

— Ближнее кольцо хребта, от долины до первого гребня, это полдня подъёма. Само кольцо, можно пройти за неделю. Тропа одна, начинается за кузней, у расщелины с кривым кедром. Не перепутаешь, других кривых кедров тут нет. По тропе не бегай, камни сыплются, особенно после дождя.

— Так дождя же сколько не было! — вскинулся было я, но он шикнул.

— Ты всё равно не бегай.

— Понял.

— И не перебивай. В ближнем кольце водятся три вида духовных зверей, помимо обычных. Горные волки, мелкие, стайные, они выше закалки костей не вырастают, если по-человечески. Там же Козлы на стадии закалки костей, шкура обычная, но рога каменные и очень прочные. И ледяные ящеры, но те выше, за первым гребнем, к ним не лезь.

— А если они ко мне полезут?

— Не полезут. Им внизу делать нечего, пока ты не натворишь глупостей. — Он посмотрел на меня с выражением, которое ясно говорило, а ты натворишь. Обвиняет меня уже заранее. — Задача простая. Добыть десяток ядер. Хоть волчьи, хоть козлиные. Не геройствуй, не лезь в берлоги, не трогай то, что крупнее тебя. Понял?

— Да.

— Перчатки обе взял?

— Свою и трофейную. — Я показал. Левая, из синего льда, уже на руке. Правая, Вэнь Чжо, в боковом кармане рюкзака. — Трофейную хочу в поле потестировать.

— В поле он протестирует. — Цао фыркнул и повернулся к дому. — Сяо!

— Тут! — Мальчишка вылетел из-за угла. Волосы мокрые, штаны наспех подвязаны, только умылся бедолага. — Мастер, можно я тоже?

— Нет. Ты остаёшься со мной. У нас всё как обычно, тренировки и тренировки. А потом, наверное, еще немного потренируемся.

— Но…

— Тренировка, — повторил Цао тоном, который не предполагал продолжения разговора. Сяо понурился, но кивнул. Потом подбежал ко мне.

— Мастер, привезите мне что-нибудь? Рог или… не знаю, зуб какой-нибудь?

— Если будет что привозить.

— Будет! Вы же сильный. — Он сказал это с такой уверенностью, что мне стало неловко. Вот откуда у двенадцатилетнего беспризорника из Шэньлуна столько веры в людей, не смотря на то, сколько пересолёной каши мы с ним вместе съели. И недосолённой тоже. Что поделать, с готовкой у меня так себе.

— Постараюсь.

Бабай появился из-за дома мастера Цао, облизываясь. Судя по довольной морде, он уже побывал на кухне и нашёл что-то интересное. Или украл. Разницы для него не существовало.

— Ты со мной, — сказал я ему. На немой вопрос в глазах тоже пришлось ответить. — В горы. Мы идем на охоту, мохнатый ты кулёк!

Бабай сразу понял, что и куда, аж уши встали торчком, причём оба сразу, я еще такого у него не видел.

— Только я тебя не потащу, сам пойдёшь.

Но щенка это устроило и мы, ни с кем не попрощавшись ушли, мастер с Сяо уже тренировались.

— Ну пошли.

Тропа за кузней начиналась с расщелины, зажатой между двумя валунами, каждый размером с повозку. Кривой кедр рос прямо из трещины в левом валуне, корни вцепились в камень, ствол изогнулся почти горизонтально, потом дал крутой поворот вверх. Действительно, не перепутаешь.

За расщелиной тропа поднималась серпантином по склону, узкая, в полторы ступни шириной, с осыпающимися краями. Справа скала, слева обрыв, внизу долина, уменьшающаяся с каждым витком. Я оглянулся один раз. Дом мастера, мой дом рядом, загон с козами, крошечная фигурка Сяо, бегущего свои круги. Отсюда долина выглядела игрушечной, горсткой кубиков на зелёном лоскуте.

Камень Бурь на груди чуть потеплел. Этер вокруг становился плотнее с каждой сотней метров подъёма. Цао говорил об этом, горы забирают этер из долины, но отдают его наверху. Чем выше, тем гуще. Для практиков ступени ядра это как вода для рыбы, без этого они задыхались. Для меня, на начальном уровне, разница ощущалась как переход из прохладной комнаты в тёплую.

Бабай шёл впереди, как настоящий охотник. Нос к земле, уши развёрнуты в стороны, хвост опущен горизонтально. Я видел его таким впервые. В городе, он был довольно шкодным щенком, вечно голодным, вечно лезущим куда не надо, играющим с Сяо и ворующим мясо. По дороге в долину он был ленивой тушкой, предпочитавшей сидеть в сумке и ехать верхом, а тут, на горной тропе, произошла метаморфоза и превращение в маленького хищника. А как он может кусать своим умением, я знаю хорошо.

Он остановился у поворота тропы, поднял голову и втянул воздух. Долго, секунд пять. Потом повернул морду ко мне. Я сосредоточился на потоке, чтобы лучше чувствовать его передающиеся мне эмоции.

След-запах-много-старый.

— Что за запах?

Шерсть-кровь-мясо. Далеко. Не свежий.

— Волки? Так близко?

Через связь пришло что-то похожее на пожатие плечами, если бы баньшоу умели пожимать плечами. Он не знал. Не сталкивался раньше. Но запах запомнил и классифицировал, и я впервые почувствовал, как работает его байшоу-восприятие, не глазами, а носом. Мир для него делился не на цвета и формы, а на слои запахов, и каждый слой рассказывал историю. Здесь прошёл зверь. Давно, вчера или позавчера. Крупный, тяжёлый, с густой шерстью. Ел мясо. Мочился на камни, помечая территорию.

Всё это Бабай «рассказал» мне одним коротким образом через Парный Мост, и мне потребовалось секунд десять, чтобы перевести его язык восприятия на свой. Часть я скорее всего нафантазировал, так как не всегда правильно понимал, где моё, а где его. Заставлял же он меня, когда был мелким, любить молоко.

Мы поднимались ещё два часа. Тропа вилась, иногда пропадала, превращалась в голую скалу, по которой приходилось карабкаться, цепляясь за выступы. Копьё за спиной мешало, но снимать его я не собирался. Перчатка из синего льда сидела на левой руке плотно, с ней было удобно. Правая оставалась свободной, перчатка Вэнь Чжо лежала в рюкзаке, ждала своего часа.

Горы менялись. Внизу, у долины, склоны покрывала трава и низкий кустарник. Здесь, на полутора тысячах метров выше, растительность уступила место голому камню, серому, с прожилками тёмного, похожего на уголь. Кедры ещё встречались, редкие, скрюченные, цепляющиеся за трещины. Ветер усилился.

Я остановился перевести дух. Сердце колотилось, но не от усталости, закалка мышц давала выносливость, которой хватало с запасом. Скорее от предвкушения, если честно. Первая настоящая охота. Не бой на арене, не стычка с людьми, не отчаянная драка за жизнь. Просто охота. Я, горы и зверь напротив. Честно. Ну, почти честно, всё же перчатка, копьё с рунным наконечником и магический щенок в напарниках, это как бы не совсем голыми руками, но суть та же. А ведь если не считать того убийства бешенного кабана, в лесу я никогда не охотился.

— Привал, — сказал я Бабаю.

Щенок проигнорировал. Стоял на краю уступа и смотрел вперед. Дальше тропа вела вниз, и предстоял долгий спуск.

Там-там-там.

— Свежий след?

Да-много-несколько-движутся.

Ну вот и нашли. Или они нас нашли, тут сложно судить.

Я присел за камнем, положив копьё на колени, и стал осматривать местность. Глазами мало чего увидишь, местное зверье прятаться умеет, поэтому я ориентировался на Бабая и его чутье, который подсказывало, как и куда смотреть. Два пятна этера. Нет, три. Маленькие, тусклые, слабые, как Цао и говорил. Двигались вдоль ручья, метрах в ста от нас, направляясь в нашу сторону.

— Трое, — прошептал я.

Я переместился ниже по склону, к россыпи валунов у входа в каньон и максимально скрыл своё существование для зверей, превратившись в камень. Они были слабее и не могли меня ни учуять, ни увидеть. Плюс тут оказалась хорошая позиция, камни давали укрытие и возвышение, можно бить сверху. Копьё в руках, привычный вес, привычный баланс. Тело вспомнило степь, ночные дежурства, когда из темноты выскакивала всякая дрянь и надо было бить быстро и точно, потому что второго шанса не будет.

Бабай скользнул правее и замер. Просто занял фланг, как будто делал это тысячу раз. Может, и делал, генетически, в какой-нибудь прошлой жизни, когда байшоу охотились стаями на тварей покрупнее себя. Кто его знает.

Ждали недолго.

Первый волк вышел из-за поворота минут через пять. И это было полное разочарование. Волк. Назвать этого зверька волком это постараться надо, так, волчишка. Серый, поджарый, размером с небольшую овчарку, но сложен иначе, длиннее в корпусе, короче в ногах. Морда вытянутая, глаза жёлтые, тусклые. Этер в нём едва теплился, слабый огонёк пробуждённого зверя. Для практика даже моего уровня, противник не серьёзный, по крайней мере, если драться один на один.

Второй шёл следом, чуть крупнее. А за ними, отставая метров на десять, семенил третий, совсем мелкий, и, судя по всему, когда-то повредивший лапу, и поэтому отстающий. Вот ведь, как получается, слабый, и стая, пусть и такая маленькая, его не бросила. Я даже передумал атаковать, пусть себе идут, бедолаги. От такой добычи толку никакого.

Только Бабай думал иначе.

Камень справа от меня взорвался движением, белая шерсть, разинутая пасть, и мой щенок, мой толстый ленивый щенок, врезался во второго волка сбоку, опрокидывая, и я увидел, как из его пасти хлынул холод.

Воздух вокруг волка побелел, шерсть покрылась инеем, зверь взвизгнул и дёрнулся, пытаясь вырваться, но задние лапы уже не слушались. Бабай буквально как пылесос высасывал этер из тела волка через точку контакта, и тот этер замерзал на выходе, кристаллизовался и осыпался мелкой ледяной крошкой.

Пришлось вступать в бой мне. Бабай специально пропустил первого, отдавая его мне, и теперь нужно было оправдать доверие своего напарника. Я прыгнул, следом нанося удар, не усиленный, обычный. Волк напоролся сам, когда развернулся, пытаясь помочь своему. Наконечник вошёл в грудь, справа от центра, пробил рёбра и вышел из спины. Зверь дёрнулся на древке, лапы царапнули воздух, глаза потухли.

Я стряхнул тушу с копья. Обернулся к Бабаю. Второй волк лежал на боку, неподвижный, покрытый коркой инея. Не мёртвый ещё, грудь вздымалась, но ноги вытянуты, глаза закатились. Щенок же, не смотря на разницу в росте, драл третьего, вцепившись ему в глотку и буквально отгрызая ему голову своими мелкими острыми клыками. Несколько секунд и третий превратился в труп. А белый, и когда-то милый зверь, залитый кровью, теперь вовсю занимался своим любимым делом. Жрал его.

Ковыряться в собственных чувствах по этому поводу было бессмысленно. Подошёл и добил второго волка копьём. Он не дёрнулся. Волки были духовными зверями, пробуждёнными, с ядрами внутри. Они охотились на козлов, на сусликов, на всё, что мельче их. Если бы мы с Бабаем были слабее, они бы охотились на нас. Закон хребта, закон мира Сферы. Убей или будь убитым. Я уже прошёл через ту стадию, когда мог себе позволить сантименты.

Процедура извлечения ядра из зверя, если это мелкий зверь на стадии пробуждения, простая. Аккуратно вскрыть грудную клетку и достать ядро. На ладонь лёг маленький камешек, чуть тёплый, с горошину. Побольше чем, когда-то я получил с костяной крысы в Северном Порту, но всё равно, такая мелочь. Зато я не замарался.

Со вторым было проще. Бабай уже высосал из него большую часть этера, половина внутренностей была скована льдом, поэтому ядро досталось легче, и было тусклее.

Третье можно было не дожидаться, Бабай сожрал его вместе с половиной волка.

— Вот ты зверина а. — я уселся на камень и стал ждать, отвлекать Бабая от его законной добычи всё равно смысла нет, он пока не наестся, не успокоится.

Изначально на охоту я ходить не сильно планировал, работы и дел в доме и долине было завал и маленькая тележка. Но мастер, видя, как я бьюсь над нерешаемыми мной задачами, поставил вопрос ребром. Время есть, нужно отвлечься, посмотреть со стороны, может вообще временно заняться собственным развитием как практика, но не сосредотачиваться на одной проблеме и не разбивать башку. К его мнению я прислушался. Поэтому через пару дней, когда мясо подходило к концу, на охоту собрался уже я, и вот теперь сижу тут.

Вскоре ко мне присоединился Бабай, и на белой шерсти не было уже ни капли крови или грязи. Есть у него такая особенность, даже вылизываться не надо, само всё отваливается. Удобно очень.

Оба ядра я протянул Бабаю.

— На. Заслужил.

Щенок взял аккуратно, зубами, проглотил целиком и сел, прикрыв глаза. Через связь потянулось тепло, удовлетворение, и ещё что-то, чего раньше не было. Контур. Я увидел, нет, почувствовал, как ядро проходит через его внутренний фильтр. Через его собственный, байшоу-фильтр, который находился где-то в глотке, между пастью и желудком. Ледяная пасть работала не только как оружие, но и как очиститель. Этер из ядра замораживался, кристаллизовался, и уже в чистом виде распределялся по каналам Бабая.

Я этого раньше не видел. Парный Мост передавал данные чётче, или я просто впервые обратил внимание. Так или иначе, байшоу не нуждался в моём Камне для мелких ядер. Его собственное тело справлялось.

— Хитрая ты морда, — сказал я с уважением.

Сильный. Вкусно. Ещё.

— Ещё найдём.

Выше-да-больше-запах-сильнее.

Я посмотрел на щенка. Он стоял рядом, и весь его вид говорил, мол мы только начали, чего расселся?

И вот в этот момент я поймал себя на мысли, что мне хорошо. Просто хорошо. Горы, свежий воздух с привкусом этера, копьё в руке, друг рядом, пусть он и зверь, да и задача понятная. Никто не пытается меня убить, завербовать, обмануть или использовать как приманку. Просто я, горы и охота.

Бабай фыркнул, ему на мои мысли и рефлексию было вообще фиолетово и побежал вверх по тропе. Я забросил рюкзак на плечо, перехватил копьё поудобнее, и пошёл следом.

А в голове, где-то совсем на задворках, как фоновый шум, который замечаешь только когда всё остальное замолкает, мелькнула мысль. Парный Мост работал чётче. Образы от Бабая стали сложнее, детальнее. Пять образов одновременно утром. Контур внутреннего фильтра. Координация в бою, без слов и команд, просто занял фланг и сделал что нужно.

Связь крепла. Мы становились лучше вместе. И если так пойдёт дальше, скоро я буду видеть мир его глазами не урывками, а полноценно. А наоборот тоже будет работать? Нет, судя по всему. Бабай был идеален и ему было совсем не интересно видеть мир моими глазами. Он воспринимал мир совсем не так, как я. Для него не существовало морали, сожалений, или тем более прошлого. Только настоящее.

Козлов мы нашли через полтора часа подъёма.

Точнее, Бабай нашёл. Остановился посреди тропы и задрал нос, втягивая воздух короткими рваными вдохами. Через связь пришло сразу, плотным комком. Ш ерсть-много-стоят.

Я присел за валуном и выглянул. Тропа здесь расширялась, превращаясь в каменистое плато, заваленное обломками породы, с редкими кустами колючего можжевельника. А дальше, метрах в двухстах, склон обрывался, и за обрывом начиналась длинная пологая терраса, заросшая жёсткой горной травой, короткой и бурой.

Козлы паслись на этой террасе.

Я насчитал семерых. Нет, восемь. Один лежал за камнем и его я заметил, только когда он поднял голову, пережёвывая что-то. Крупные звери, побольше чем я ожидал. Цао говорил, размером с обычного горного козла. Ну, если обычный горный козёл весит килограмм под сто двадцать и носит на башке два загнутых назад рога, каждый длиной в руку, тёмных, с матовым блеском, в которых я даже отсюда чувствовал плотный этер.

Каменные рога. Цао не врал. Они выглядели так, словно выросли не из кости, а из породы, из самой горы. Тёмно-серые, с прожилками, с зернистой текстурой на поверхности. Красивые, если честно. Сяо такой рог точно понравится. Правда зачем он ему и что он собрался с ним делать, без понятия. На стенку если только повешать?

— Вижу.

Я присмотрелся внимательнее. Стадо, казалось, паслось без видимой иерархии, разбросанные по террасе, каждый сам по себе. Но вскоре я изменил мнение. Один, самый крупный, стоял выше остальных, на уступе, и не ел. Смотрел. Голова поднята, смотрит внимательно по сторонам. Дозорный? Или вожак, совмещающий обязанности? Кто их разберет, я не такой уж и опытный охотник и знаток диких зверей, чтобы понимать, что и как у них тут по законам.

Этер в нём был заметно ярче, чем в остальных. Стадия закалки костей причем ближе к последней стадии, в отличие от остальных, более мелких, а на более точное определение я способен не был. Шкура обычная, но кости и рога укреплены этером, как живая броня.

Бабай лёг рядом со мной, прижавшись пузом к камню. Белая шерсть на сером граните, маскировка нулевая, но козлы нас пока не видели, ветер дул в лицо.

— Слушай, мохнатый, — сказал я тихо, обдумывая подход. — На волков мы кинулись как два голодающих. Тут так не получится.

Вопрос мне, конечно не задали, но пояснить я пояснил.

— Потому что их восемь. И они не хищники, а травоядные. Значит дерутся только когда загнаны или защищают стадо. План такой. Нам не нужны все восемь. Пять, может шесть. Вожака не трогаем, он самый сильный, оставим на следующий раз. Берём тех, кто с краю стада, отсекаем от группы и бьём по одному. Как? Интересный вопрос. Щас придумаем.

На ровной террасе, и вдвоём? Ну мысли у меня, допустим, есть. Само стадо я не боялся, я их и в одну каску завалю с копьем, но поэкспериментировать и получить при этом хороший результат в виде добычи нескольких ядер, вот тут надо постараться не оплошать.

Я полез в рюкзак и достал перчатку Вэнь Чжо. Повертел в руках. Усилитель кинетики, чем сильнее бьёшь, тем мощнее эффект. На волках тестировать не стал, слишком быстро всё закончилось. А вот тут, можно попробовать.

Надел на правую руку. Перчатка села плотно, как по мерке. Ну и видок. Так-то я в обычной рубахе и штанах, и боевых латных перчатках, чуть ли не на босу ногу. Цирковой клоун на горной охоте.

— Ладно. Ты заходишь справа, по камням, и выгоняешь крайних на меня. Не кидайся на вожака, понял? Того, большого, на уступе. Просто шуми и гони мелких влево, к обрыву. Там узко, я перехвачу. Если что-то пойдёт не так, уходи. Не геройствуй.

Бабай посмотрел на меня с выражением, которое я расшифровал примерно, как ты-мне-рассказываешь-как-охотиться?

— Да, я тебе рассказываю. Потому что это я тебя кормлю. И дою для тебя козу по утрам. Ту козу, которая меня не любит. Для тебя.

Щенок фыркнул и пополз вправо, между камнями, бесшумный, как белый призрак. Через секунду его уже не было видно. Только тонкая нить связи тянулась между нами, и по ней шёл ровный поток, сосредоточенный и без лишних образов. Бабай работал.

Я обошёл плато слева, по краю обрыва, пригибаясь за валунами. Здесь терраса сужалась, метров до пятнадцати в ширину, зажатая между скальной стеной и обрывом, не смертельным, метров десять вниз, на осыпь. Если Бабай погонит козлов сюда, им некуда будет деться, кроме как бежать мимо меня. Или на меня.

За щенка я не переживал. Осталось только дождаться, когда Бабай появится и привлечет их внимание и он не подвёл.

Я не видел момента атаки, только услышал. Хриплый рёв, совсем не щенячий, раздался метрах в ста от меня, разносясь ветром. Потом блеяние, испуганное, и сразу топот, глухой, тяжёлый, десятки копыт по камню и тут же из-за валунов вылетели три козла. Именно вылетели, такую скорость я от травоядных не ожидал. Первый промчался мимо, я не успел даже замахнуться. Просто не рассчитал. Второй бежал чуть левее, ближе к обрыву, и я шагнул ему наперерез, буквально точечным ударом, поражая цель. Козёл рухнул на колени, ноги подломились, голова ткнулась в камень.

Я выдернул копьё и развернулся. Третий козёл остановился в пяти метрах и смотрел на меня.

— Ты совсем дурак? — единственное что я успел произнести, когда он атаковал, наклонив голову и побежал на меня, стремительно набирая скорость.

Перехватил копье, сжал кулак в перчатке Вэнь Чжо и ударил набегающего козла прямо в лоб, между рогов, где кость была самой толстой.

Отдача прошла через всю руку, от костяшек до плеча, такая, что зубы клацнули. Но козла швырнуло назад, метров на двадцать, рога треснули, оба, по левому побежала трещина от основания до середины, правый просто раскололся пополам, и обломок отлетел в сторону, звякнув о камень. Зверь упал на бок, дёрнулся раз, другой, и затих. Перчатка Вэнь Чжо работала. Ох, как работала.

И тут Бабай выгнал еще двоих.

С ними я уже баловаться не стал, аккуратно убил, стараясь тратить на каждого по одному удару. Щенок стоял метрах в десяти, весь взъерошенный, с ледяной крошкой на морде. Кажется, всё же применял своё умение, вот только на ком? Через связь шло довольное, горячее, хорошо-добыча-мы-сильные.

— Четыре, — сосчитал я, озираясь. — Один убежал в начале. И еще столько же с вожаком, да?

Разделка заняла времени больше, чем сама охота. Собрать ядра, и мясо, всё это аккуратно сложить в рюкзак, чтобы не замарать его кровью. Пространственная часть наконец-то пригодилась, и я спокойно засунул туда все четыре туши, оставляя в обычном рюкзаке только ядра. Отдельно пришлось повозиться с рогами, в итоге семь штук я забрал, восьмое, разломанное, трогать не стал и так добыча была хороша.

— Ну что, довольна его мохнатость?

Поднявшись наверх, я понял, почему Бабай такой радостный. Этот наглец меня не послушал и напал на Вожака, буквально перерубив его пополам, и сожрав ядро вместе с сердцем.

— Да ты зверь! — восхищенно сказал я, примеряясь как забрать рога и у этого зверюги, и тут тоже пришлось повозиться. Но вскоре мы шли домой, довольные. Один совсем сытый, второй поменьше.

Навык повышен. Парный Мост (Духовный компаньон) — 3

Следовало ожидать, однако. Хороший день, удачный.

Я снял перчатку Вэнь Чжо и покрутил правой кистью, разминая пальцы. Костяшки ныли, не сильно, но ощутимо. Козлиный лоб оказался крепче, чем я рассчитывал, и перчатка вернула мне часть удара через запястье, чего по идее быть не должно. Значит, рунная связка внутри работает с потерями на обратном ходе. Или я просто неправильно бил, что тоже вариант, причём более вероятный.

— Ладно, — сказал я, убирая перчатку в рюкзак. — Домой.

Бабай уже трусил впереди, раздувшийся и довольный, как пирожок с мясом. Белая шерсть на фоне серого камня мелькала метрах в тридцати. Иногда он оглядывался, проверяя, не потерялся ли я, и бежал дальше. Связь транслировала ровное, сытое, ленивое. Охотничий азарт схлынул, зверь переключился в режим переваривания, и мир для него стал простым и понятным. Поели, погуляли, можно спать. Философия, достойная целого трактата.

Спуск по тропе занял меньше времени, чем подъём. Ноги знали дорогу, камни под подошвами уже не казались предательскими, и я позволил себе немного расслабиться. Мы спустились ниже первого гребня, и воздух потеплел. Кедры стали попадаться чаще, кривые упрямые деревья, вцепившиеся в скалы корнями, похожими на старческие пальцы. Ветер утих. Где-то справа журчал ручей, тот самый, что питал долинный пруд.

Бабай остановился.

Резко, на полушаге. Передняя лапа зависла в воздухе, нос задрался, уши развернулись вперёд, и вся ленивая сытая расслабленность слетела с него мгновенно. По связи хлестнуло.

Чужой-чужой-люди-много-внизу.

Я присел за ближайший валун, рефлекторно перехватив копьё. Сердце дёрнулось, сразу вспомнил все наставления Цао про тишину и безопасность долины, про защиту, про то, что сюда никто не пройдёт без разрешения последнего Горнового.

— Сколько? — прошептал я. — Куда смотреть?

Образ пришёл размытый, что говорило, что больше трёх, но направление я считал. Ниже нас, ближе к долине, на тропе. Между нами и домом. То есть они уже прошли мимо Яшмовых Ворот, или зашли другим путём, или…

Я выдохнул, стараясь успокоиться, и начал спускаться. Медленно, бесшумно, как учил Цао на тренировках, перенося вес с пятки на носок, избегая осыпей. Бабай скользил рядом, низко к земле, белая шерсть в тени валунов почти незаметна.

Тропа здесь делала широкий поворот, огибая каменный выступ, и за этим выступом открывался длинный прямой участок, спускающийся к долине. Я подполз к краю, лёг на живот, выглянул.

Увидел их.

Шестеро. Цепочкой, по тропе, неторопливо, но не праздно. Двигались уверенно, привычные к горам, ступали по камням без запинки. Одежда дорожная, потрёпанная, не военная. У двоих за спинами мешки, у одного длинный свёрток, похожий на оружие в чехле. Впереди шёл высокий, сухощавый мужик с коротко стриженной головой, лет сорока на вид, он-то и задавал темп. За ним остальные, разного возраста и вида. Один совсем молодой, мой ровесник или чуть старше, вертел головой по сторонам, разглядывая горы с выражением растерянного любопытства.

И двое отставших, Бабай правильно уловил. Шагах в пятидесяти за основной группой, двое шли рядом, плечо к плечу. Один хромал.

Практики? Я сосредоточился, пытаясь прощупать уровень этера. Фон от гор мешал, слишком плотный, забивал восприятие, как яркий свет забивает слабый огонёк свечи. Но кое-что уловил. Передний, стриженый, фонил заметно. Ступень закалки, не ниже костей. Остальные слабее, но тоже не пустые. Обычные смертные так не ходят по горам, не с такой лёгкостью.

Кто они? Цао сказал, что без его разрешения никто не пройдёт за ворота. Значит, либо мастер их пустил и не предупредил меня, что было бы странно, либо они пришли не через ворота, либо…

Либо мастер ошибался.

А может, это те самые деревенские, из смертных поселений внизу? Которые веками торговали с Горновыми? Но Цао говорил, неделя пути, а эти идут со стороны хребта, сверху, не снизу. И практики среди смертных крестьян, это уже совсем не та история.

Стриженый обернулся, коротко что-то бросил, и парень заткнулся.

Бабай повернул ко мне морду. В тёмных глазах, из-под шерсти, которую давно пора стричь, вопрос. Простой, собачий, без сложностей.

Что делаем?

Хороший вопрос, мохнатый. Просто прекрасный.

Вот тебе и удачный день.