Мастер Рун. Книга 10

Глава 5

Красиво. Тихо. И скучно до зубовного скрежета. Вот так можно было охарактеризовать каждое утро и вечер в долине Горновых. Сегодня я проснулся даже раньше мастера, а точнее толком и не спал, набираясь сил и медитируя, заодно пытаясь осознать куда я всё-таки смог пролезть.

За стеной слышалось сопение Сяо. Мальчишка после вечерних тренировок спал как убитый, причём в позе, которую я бы описал как, где упал, там и кровать. Вчера он свалился прямо на Бабаевскую подстилку, и щенок, лишённый законного спального места, пришёл ко мне. С видом беженца и с соответствующим настроением.

Бабай деловито протрусил мимо меня, обнюхал угол дома, задрал лапу у столба навеса — помечая территорию, как делал каждое утро. Потом посмотрел на меня через плечо, еда-где, и направился к дому мастера, где, по его железному убеждению, мясо появлялось само по себе.

Я пошёл следом. Но не за мясом, а потому что там был колодец, а мне позарез нужна была холодная вода на разгорячённую думами голову.

У колодца уже стоял Цао. Мастер всё же проснулся раньше. Без рубашки, мокрый, с ведром в руке. Тело тридцатилетнего мужика, мышцы как канаты, ни грамма лишнего. Я каждый раз при взгляде на него испытывал лёгкий когнитивный диссонанс. Мозг привычно говорил про мастера как про старого ворчливого деда, а глаза показывали кого-то, с кем я бы не хотел встретиться в тёмном переулке.

— Доброе утро, мастер.

— Хреновое утро, — ответил Цао, выливая ведро себе на голову. Вода хлынула по плечам, по спине, показывая шрамы, которые я раньше не замечал, бледные линии, старые, в полпальца шириной, идущие от лопаток вниз. Спрашивать я не стал. — Третий день подряд ветер с севера. Буря будет.

— Мне нужно закончить ваше кольцо сегодня, — сказал я, зачёрпывая воду. — А затем заняться кое-чем другим. Фух!

Холодная вода освежает!

— Хм, — Цао мотнул головой. — Присматривай за Сяо, пока я в кузне, пусть медитирует утром и вечером, по полчаса. Не больше. Перегонять нельзя, он ещё растёт. Своё кольцо ты когда делать собираешься? Когда камни от ветра сточатся?

— Сегодня тоже начну, — ответил я. — На своём я немного дополнительно хочу поработать.

— Ладно, только не тяни. Медитации крайне важны, особенно для тебя. Тренировка через полчаса. — на этом мастер от меня отстал, доставая небольшой нож и намыливая подбородок, чем не мало меня удивил.

Обтерпевшись полотенцем, я споткнулся о щенка, который весьма недовольно ждал меня. мяса то у мастера не оказалось, как и молока.

— Сейчас, — сказал я ему. — Козу подоим, мясо достану, потерпи.

Коза-злая-нет.

— Ну тогда без молока.

В ответ тот от возмущения аж клыки показал, за что тут же получил по носу.

Я фыркнул и пошёл к загону. Четыре козы рода Горновых ждали утренней дойки. Крупные, с серебристой шерстью, отливающей на свету странным металлическим блеском, они были результатом многих поколений жизни рядом с практиками Горновой крови. Мутация, как пояснил Цао, не опасная, но полезная. Молоко от них было жирнее и питательнее обычного козьего в разы, как и мясо. Но этих мы не ели. Как вообще мастер умудрился их поймать и затащить в загон, оставалось для меня загадкой. А вот доить Сяо научил меня быстро. Козы даже не брыкались.

Поэтому я зашёл в загон, быстро подоил Белую, наполнив глиняный кувшин тёплым, густым молоком, и налил Бабаю в миску. Тот накинулся так, словно не ел неделю.

— Тебя бы на диету, — сказал я, глядя, как молоко исчезает с пугающей скоростью, поглощаемое пушистым пухляшом.

Дальнейшую дойку я спихнул на проснувшегося Сяо, который весь помятый выполз из дома и совсем ничего не соображал, пока мастер лично на него не вылил ведро холодной воды. Это его сразу взбодрило, а то, что я нагло эксплуатировал детский труд, вполне устроило, он пошел доить оставшихся коз и играться с щенком, а я вернулся к домой, а позже уже присоединился к обшей тренировке, мастер не только нас гонял, но и себя не жалел.

А после стандартного поединка, в котором я как обычно продул шесть из шести, но даже не расстроился, я вернулся к своему навесу и к работе. К полудню круг для мастера был готов и выставлен, и отдан Цао на проверку, а я занялся своим, модернизированным, на основе тех знаний что я получил, изучая фонтан в Тяньчжэне. То есть добавить дополнительный фильтр на концентратор, как замену Камню Бурь.

На бумаге и в голове звучит легко. На практике, я три раза стирал и начинал заново, потому что узлы фильтра конфликтовали с узлами стягивания, пересечение контуров вызывало резонанс, который в теории мог либо обнулить фильтр, либо, в худшем случае, превратить кольцо в очень дорогой кусок бесполезного металла. Не бабах, но и не то что мне нужно.

Решение я нашел. Сдвинул узлы фильтра на три градуса от стандартной позиции, размещая их не напротив узлов стягивания, а между ними. Как зубья двух шестерёнок, входящие в промежутки друг друга. Потоки не пересекаются, контуры работают параллельно. Теоретически.

Ну а потом повторил практически, и к полудню закончил. Осталось только установить.

— Мастер! — Сяо появился из-за угла, потный, взъерошенный, с соломой в волосах. — Мастер Цао сказал, что обед и он уже козу зарезал. Ой. То есть не козу, а козла, дикого, он в горы ходил, а меня не взял!

— Сяо.

— Да?

— Я понял. Обед.

Мальчишка исчез так же стремительно, как появился. Я убрал инструменты, накрыл заготовку тканью и пошёл к дому мастера.

Цао действительно добыл козла. Туша висела на перекладине у кузни, уже освежёванная и разделанная и совсем не похоже, что она бегала недавно. В общем мастер был мастером во всём. Иногда аж завидки брали.

Мясо мы жарили на углях во дворе. Цао молча нарезал куски, нанизывал на металлические прутья и клал над жаром. Надо же, всамоделишные шашлыки. Вот кто бы знал, что я окажусь совсем в другом мире, и буду жарить мясо рядом с самым настоящим сверхчеловеком, способным забросить в небо каменный валун. И сам при этом быть способным на многое.

Сяо крутился рядом, подкладывая дрова и глотая слюну. Бабай сидел в метре от огня и не мигая смотрел на мясо, транслируя через связь непрерывный, монотонный, мясо-мясо-мясо-мясо, с интенсивностью, которую я бы сравнил с сиреной.

— Тихо, — сказал я ему. — Будет тебе.

Сейчас.

— Потом.

Сейчас-голод-умираю.

— Ты не умираешь.

Сяо хихикнул. Он уже привык к моим односторонним, для стороннего наблюдателя, разговорам со щенком и воспринимал это как развлечение.

Когда мясо было готово, мы ели молча. Козлятина была жёсткой, но вкусной. Бабай получил свою долю, крупный кусок с хрящом, и утащил его под навес, где принялся урчать и рвать зубами, транслируя мне состояние невероятного счастья.

— Мастер, — сказал я, обгладывая кость. — Как тут раньше решали вопрос с едой? Я имею в виду род. Тридцать домов, десятки людей. Поля полумёртвые. Чем они питались?

Цао вытер руки о тряпку, жуя.

— С полей, да охотой. Коз тут очень много живёт, нет охотящихся на них хищников, вот и расплодились. И торговлей, — сказал он коротко. — Внизу, в неделе пути, деревни смертных, живут у водопада, я же говорил. Горновые поставляли им изделия, всякую мелочь вроде, ножей, серпов, да топоров с пилами. У них с металлом не густо. Там хороший, просто так не достать, да и кузнецов нормальных нет. Взамен получали всё необходимое, от ткани до соли. Просто на обмен.

— Нужно возобновить. Можно поля засеять спокойно, нам бы не помешало разнообразие, а то на складах кроме нескольких мешков каменной соли и нету ничего. А только мясо есть, не самое удачное решение.

Цао посмотрел на меня.

— Можно. Ты, когда пойдёшь вниз за людьми, заодно присмотрись, что им нужно. Но это не завтра и не послезавтра.

— Понял.

Разговор свернулся. Цао ушёл в кузню, что-то там загрохотало, залязгало. Сяо, доев, полез мыть посуду к ручью. Я вернулся к верстаку.

Второй контур, уплотняющий, я начал после обеда и вёл до вечера. Шесть узлов вместо двенадцати, но каждый сложнее. Уплотнение этера требовало другой геометрии рунной связки, более компактной, с внутренними петлями, которые закручивали поток, как вода в воронке. Принцип я отработал ещё в Шэньлуне, но здесь добавил свою наработку. Каждый узел уплотнения получил дополнительный элемент, микроскопический завиток, который регулировал скорость закрутки. Больше завиток, медленнее поток, плотнее этер на выходе. Меньше, быстрее и жиже. Грубая настройка, не автоматическая, но хоть что-то.

Сяо заглянул ко мне ближе к вечеру. Мальчишка тихо подошёл и встал за плечом, наблюдая. Я чувствовал его присутствие, но не отвлекался, прерываться на середине линии нельзя.

Когда закончил текущий элемент, разогнулся и потёр шею.

— Красиво, — сказал Сяо тихо. — Как узоры на шёлке. Только мелко очень.

— Это не узоры. Это инструкции.

— Для кого?

— Для этера. Каждая линия говорит ему, куда течь, как быстро и с какой силой. Как русло реки говорит воде, куда двигаться.

— Вас там мастер Цао зовёт. — наконец вспомнил он, почему пришёл.

Пришлось идти до мастера, который ни слова ни говоря завел меня в кузню, и показал на большой сундук у дальней стены, рядом со стеллажом с заготовками. Я проходил мимо него трижды за последние дни, не обращая внимания, принимая за ещё один ящик с инструментами. Обычный деревянный сундук, обитый по углам медными пластинами, с простым замком, который Цао открыл одним движением.

— Держи, — сказал мастер, откидывая крышку. — Всё, что осталось.

Внутри лежали тетради. Тринадцать штук, стопкой, аккуратно перевязанные тонким шнуром. Поверх несколько свёрнутых листов плотной бумаги, чертежи или схемы, и маленький холщовый мешочек с инструментами

— Это записи Лин Шуай, — сказал он. — Отдаю их тебе, часть ты уже читал, но далеко не всю, здесь собрано всё что есть. Кроме того, тут ее книги, которые она читала и откуда черпала знания. Так что пользуйся спокойно, они не должны пропасть если Лин не проснётся.

— Мастер, вы не уверены?

— В чем? В возвращении Лин? — мастер скривился. — Я не знаю, и того, кто знает и может помочь или поставить точку тут нет. Но может что-то здесь тебе подскажет, куда стоит обращать взгляд.

— Хорошо.

— И еще, с завтрашнего дня охота на тебе, походи, изучи округу, чтобы быть готовым к любым поворотам.

— Да, мастер. С удовольствием! — я поклонился Цао. Хорошее дело, охота!

Ящик я забрал себе, нечего ему стоять в кузне. Читать и изучать лучше с удобством, поэтому я обустроил себе для этого отдельное местечко, набрал со склада старые шкуры и скосил целый стог травы, чтобы, свернув всё в кучу, получить удобное местечко, где можно, развалившись как барин, читать в прохладе и в своё удовольствие. Жаль времени только на это было мало.

Вечером этого же дня оба кольца были готовы и установлены. Принимающие проверили, принимающие остались довольны. И я в том числе, потому что планы по изучению Камня Бурь никуда не делись, я нащупал начинку, чуть-чуть, теперь нужно ее внимательно осмотреть. И что как не концентратор, с фильтром, поможет мне это сделать? Особенно с новым навыком, повышающим мой уровень контроля этера. А я выбрал Этерный щуп, которые позволял мне не просто утончать, но и работать на таком уровне, куда чтобы залезть глазом нужен хороший микроскоп.

Я закрыл глаза и потянулся внутрь, как вчера. Тонкая нить, тоньше волоса. Но теперь с новым навыком это было другое ощущение. Щуп не просто утончал нить, он делал её управляемой на уровне, который раньше был мне недоступен. Если вчера я щупал стену ладонью, то сейчас у меня появился палец. Один. Но невероятно чувствительный. Зато теперь можно сказать, что я поковырялся пальцем не только в носу.

Первый слой прошел быстро, знакомая территория, вот сложный фильтр камня, вот его структура, я проскочил его насквозь, не задерживаясь.

Второй слой. Та самая маслянистая преграда, по которой вчера скользила нить. Нашёл точку входа быстрее, секунд за двадцать. Она никуда не делась, ждала меня безропотно.

Проскользнул внутрь.

Чтобы наткнуться на нечто, напоминающее бесконечную решетку. Кристаллическая структура с узлами на пересечениях. Тысячи рун, соединённых в единую сеть. Вчера я увидел это и потерял концентрацию от шока. Сегодня был готов и меня никто не остановит.

Не торопясь, я начал медленно двигаться вдоль ближайшей ветки решётки. Как сапёр по минному полю. Щуп позволял ощупывать каждый узел, не тревожа его. Я просто скользил рядом, считывая форму.

Руны были знакомыми и не знакомыми одновременно. Если стандартные руны — это алфавит, где каждый символ означает конкретную вещь, будь то огонь, поток или барьер, то здесь символы были чем-то вроде… букв? Они были чисты от связок, составляя группы слов и предложений. Совершенно не то, что я ожидал увидеть. Точнее не так. Я вообще такого не ожидал. Потому что сейчас я своими глазами видел настоящий программный код, пусть и написанный рунами.

Разобраться с этим сейчас было практически невозможно, но нечто общее и знакомое я выделил. Моя татуировка, была написана таким же принципом. А значит это и есть основа основ? К ней нужно идти? А это еще что?

Под решёткой было что-то ещё. Третий слой. Я его не почувствовал вчера, потому что вчера не дошёл так далеко. Решётка второго слоя лежала поверх, как кожа на мышцах. А под ней…

Я осторожно повёл Щупом вдоль границы. Она не была монолитная. Были точки, крошечные, как поры на коже, через которые просачивалась энергия. Этер, но настолько странный что слова я подобрать не мог. Он соприкасался с решеткой, отбивался ей, и шел обратно, тоже немного меняясь в своей структуре, словно унося новое состояние за пределы решетки. Это чего, данные ходят? Пришло одно, ушло другое?

Снизу вверх. Из третьего слоя во второй. Решётка их принимала, обрабатывала и выдавала наружу в виде… чего? Тех самых системных окон, которые я видел перед глазами? Одна из пор была чуть шире остальных. Микроскопическая разница, но Щуп её уловил. Я подвёл нить ближе. Примерился, сузил до предела, и нырнул.

Тишина. Отсутствие всего. Решётка второго слоя пропала. Руны пропали, этер пропал и внешний мир тоже. Я висел голым сознанием в пустоте, и единственное, что удерживало меня от паники, это ощущение собственной нити, тонкой как паутина, тянущейся назад, к моей ладони.

А потом пустота заговорила, перед глазами начали всплывать образы, сначала они мелькали как, а потом сформировались в чистый формализированный и абсолютно недвусмысленный запрос. Я не видел его и не слышал, но понял мгновенно, интуицией бывшего программиста

Идентификация. Ключ.

Система требовала авторизации.

Только вот человеческое сознание неспособно воспринимать машинный код без устройств ввода-вывода, хотя бы таких как монитор, а в моём случае, системных окон. Поэтому ответить я не мог.

А системному запросу было плевать, ему было всё равно, сколько я буду стоять перед дверью. Хоть вечность. У меня не было ключа. И я точно не собирался угадывать. Я уже один раз влез в незнакомый артефакт, конструкт из тубуса и до сих пор жил с последствиями. Тыкать наугад в систему, которая лежала под камнем? Проще сразу лечь и помереть, меньше мучиться.

Я медленно начал отступать, сматывая нить обратно, как рыбак сматывает леску. Не дёргая и не торопясь. Пора была узкой, любое резкое движение могло повредить нить, а оборванная нить внутри неизвестной структуры, скорее всего сделала бы мне очень больно, я даже думать не хотел, как, но это было очевидно.

Когда я открыл глаза, всё лицо было залито кровью из носа, Камень лежал на ладони, тёплый, спокойный, как ни в чём не бывало.

— Ну ты и сволочь, — сказал я ему.

Камень не ответил. Разумеется.

Я встал, умылся, вытер кровь и вернувшись уставился в беззвездную темноту над собой. Концентратор ровно гудел, подпитывая меня этером. Нужно было собраться с мыслями и понять, что я имею.

Камень — это первый слой. Физический артефакт. Древний, сложный, но артефакт. Проходясь по нему, я понял, что повозиться придётся, но разберусь. Работает он сам по себе, как и второй слой, который скорее всего и является Системой, либо чем-то подобным, собирающим, затем перерабатывающим и отдающим данные в третий слой. Который скорее всего и является основой. Они соприкасаются, обмениваются данными, но не зависят друг от друга. Абсолютно разные, архитектурно и по своей энергии. Камень не сама система, скорее модуль или передатчик.

Но со стороны, для наблюдателя, это выглядит так, что на основу, требующую идентификации, насадили Систему,

Три слоя. Три разных создателя? Три эпохи? Или один создатель, который строил послойно, снизу вверх, на протяжении… сколько? Веков? Тысячелетий?

Я лёг на спину прямо в кольце концентратора. Где-то там, за ним, мёртвая вселенная, остывшая до абсолютного нуля, а тут, на моей ладони, артефакт, собранный для сбора информации, обо мне. И всё это связано.

Пусть это будет паранойя и мания величия, но я уверен, что всё это, и мир Сферы и я, связаны. Осталось только понять.

Зачем?

От мыслей отвлёк неспящий Бабай, который словно почувствовал что-то, выполз из дома и пришел ко мне, привалился боком, еще заставил подвинутся, уступить нагретое задницей место и уже тут улечься словно в поддержку.

Я почесал его за мохнатым ухом. Скоро действительно придётся или стричь или косички делать на морде, шерсти было столько, и она была такой густой, что щенку приходилось постоянно трясти головой и задирать нос вверх чтобы видеть что-то дальше собственного носа.

Вот бы и мне найти что-то, что позволит мне самому себе подстричь мешающие увидеть суть — волосы.