Мастер Рун. Книга 10

Глава 18

— Только давай без всяких приключений, — мастер стоял у входа в лаз откуда мы вывалились буквально минуту назад. — Возьми что нужно и дуй обратно. Думаю, еще одного куска бронзы с теми остатками что есть, хватит тебе за глаза. Сделаешь свой дурацкий шлем. И наконечники, само собой, не забудь захватить. Даа…

Он замолчал, вспомнив эффект от их применения и я постоял рядом, отдавая дань уважения духовному зверю прожившему несколько сотен лет и так бесславно погибшим. Зато его теперь можно пускать на пошив сумочек и тапочек. Это же считай крокодил. Эксклюзив. Жаль только, что никто не оценит и не будет платить за них по весу золотом, как дамочки с Земли.

Закончившаяся охота, сделала грустным не только мастера, но и меня, добавив сентиментальности, а Бабай, так и вообще, кажется уже пожалел что почапал сюда с нами, ему всё категорически не понравилось. Добыча оказалась не вкусной.

— Ага. Полдня туда, час на месте, полдня обратно. К ночи буду.

— Хорошо, — Цао протянул чехол. — А то у меня предчувствие какое-то нехорошее.

Поправляя ремни, я начал готовиться к отлёту. Бабай сидел у ног мастера и смотрел на меня требовательно, призывая взять с собой, это читалось как лечу-с-тобой-лечу-лечу. Мол, давай как, мне приключений на хвост, раз с тобой я уже побывал в таком скучном месте. Я присел перед ним, почесал за ухом.

— Нет. Останешься с мастером.

Нет-нет-нет-хочу-с-тобой.

— Бабай. Нет.

Щенок опустил уши и ткнулся носом мне в колено. Мокрый, холодный нос, и за ним волна обиды через связь, густая и липкая, как мёд. Манипулятор мохнатый, я же знаю, что ты умеешь это делать специально.

— Возьми его, — неожиданно сказал Цао. — Пусть разомнётся. А то он мне всех коз перегоняет пока тебя ждёт, Мэй жаловалась.

Бабай вскочил раньше, чем я успел ответить, полыхнуло торжествующее да-да-да-летим. Я посмотрел на мастера укоризненно, ведь знает, что так нельзя. Как теперь давать ему отворот поворот?

Цао отвернулся, пряча то ли усмешку, то ли просто нежелание участвовать в моём поражении.

— Ладно. Полетели, паразит. Куда только тебя пристроить, чтобы ты у меня случайно не выпал.

Мастер с этим делом помог, мы засунули Бабая в мешок, так что только голова торчала, с любопытством рассматривающая что мы делаем, он нисколько не сопротивлялся и сидел молчком, зная, что иначе его не возьмут. В итоге лежал он поперек груди, довольный, аж язык высунул.

Я сдвинул замок, и крылья вышли на направляющих. Потянул, уже привычно развернул, до щелчка в наплечниках. Да, уже привыкаю, к тому, как этот не совсем идеальный механизм работает. Впрочем, толку жаловаться, если я сам так сделал. Но глядишь, когда-нибудь пересоберу механизм, приведя его к задуманному функционалу.

— Мастер.

Цао обернулся.

— Спасибо за охоту.

— Лети давай. — Он кивнул. Коротко, без лишних слов, без напутствий. Развернулся и пошёл к дому.

Я оттолкнулся и поднялся в воздух. Первые минуты полёта всегда были самыми лучшими, пока ещё свежо впечатление от резкой смены обстановки и доступности неба. Это потом уже волнами накатывает усталость и хочется только одного, приземлиться на ровную поверхность, да лечь, поспать.

Долина сначала полностью показалась в поле зрения, а потом ушла вниз, дома сжимались в игрушечные коробки, террасные поля превращались в зелёные ступеньки на склоне.

Набрал высоту и лёг на курс к Костяному Хребту. Ветер, как и в прошлый раз был попутным, крылья ловили восходящие потоки, и я позволил себе расслабиться настолько, насколько это вообще возможно, когда висишь в воздухе на конструкции из металла и рун, с лохматым грузом на груди.

Бабай, впрочем, был в восторге. Через связь шло непрерывное быстро-ветер-вижу-всё-далеко-новыезапахи, и он вертел головой, пытаясь рассмотреть каждую скалу, каждое дерево, каждое пятно на склоне. Да так, что приходилось его держать.

— Выпадешь же, лохматый! — щелкнул я его по носу и только тогда он успокоился.

Мысли потекли сами собой, как обычно, бывало, в полёте, когда руки и тело заняты рутиной, а голова свободна.

Шлем. Я думал о нём с тех пор, как мастер отмахнулся от идеи в первый раз, и с каждым днём конструкция в голове становилась конкретнее. Глухой горшок на голову мне не нужен, в нём не слышно, не видно, и голова превращается в печку через десять минут. Каркас из рудного железа, четыре дуги от лобной полосы к затылочной пластине, между ними просветы для вентиляции и слуха. Височные щитки из звёздной бронзы, узкие, закрывающие только виски и скулы. Назатыльник с креплением на кожаных ремешках. Подбородочный ремень, простой, без изысков. Общий вес, если не увлекаться, полтора килограмма. И совершенно не похож на рыцарский, скорее на мотоциклетный или даже спортивный.

Руны-маяки поставлю по тому же принципу, что на доспехе. Четыре сенсора на дугах каркаса, один на лобной полосе. Адаптивный барьер сработает при ударе, перебросив этер к точке контакта. Удар практика уровня закалки каналов по голове вобьет шлем мне в доспех, тут не поспоришь, но что-то пожиже, я спокойно выдержу. А большего пока и не нужно.

Подлетая к хребту, я снизился и пошёл вдоль восточного гребня, высматривая скалу-наковальню. Нашёл быстро, ориентир был слишком характерным, чтобы промахнуться. Белёсый гребень, рассечённый трещинами, и на его конце плоская вершина, если смотреть с юга.

Сел на карниз парадного входа, тот самый, через который вышел в прошлый раз. Крылья сложил, убрал в карман, и крышку захлопнул, всё аккуратно и спокойно. Бабая выпустил из перевязи, он тут же обежал карниз по периметру, обнюхивая каждую трещину.

— Любопытной Варваре, нос оторвали. Пошли, заниматься добычей сокровищ!

Затем мы вдвоём спустились по коридору к первому залу. Ключ рода Горновых привычно лёг в паз, дверь отъехала, и я снова оказался в древнем тайнике, только теперь трепета он не вызывал, я отсюда слишком много всего забрал. Хотя, придётся, еще повозиться, чтобы забрать остальное. Пространственной сумки у меня пока не было. Наконечники лежали всё там же в дальней нише, шесть штук, я их пересчитал и внимательно каждый осмотрел. Тот же незнакомый сплав, тот же тусклый блеск, и они делают пуф… Хорошая штука, нравится. Самому бы научиться такое клепать, ведь откровенно читерские штуки. Жаль, непонятно как сделанные, отчего мне казалось, что это всамоделишная магия.

Бронзу на шлем взял из соседней ниши, два небольших слитка, которых хватит с запасом. Тоже в сумку и на этом, пожалуй, всё. Единственное что, задержался у лестницы вниз, рассматривая спуск. Очень уж интересно, что это там такое было.

Жар оттуда поднимался ровный, мягкий, и свечение было тем же, что и в прошлый раз, бело-оранжевое, пульсирующее. Только вот Камень Бурь молчал. Совсем. Ни холода, ни тепла, ни вибрации. Я положил ладонь на грудь, туда, где камень висел на шнурке под доспехом. Обычный камень, обычная температура тела. Рядом с такой концентрацией этера он должен был пульсировать как бешеный, я знал это по опыту, даже возле заряженных накопителей он реагировал. А тут ничего.

Странно.

Очень странно.

Бабай стоял у лестницы и смотрел вниз, наклонив голову. Ему было любопытно что там такое, но первым пойти дальше он не спешил, ожидая что сделаю я.

— Пойдём, — сказал я вслух. — Нам туда не надо, так как мы не знаем, что это такое, и узнавать мне чего-то не сильно хочется. Хватит с нас проблем, надо пожить спокойно, развиться посильнее, да так, чтобы если кто придёт, спокойно ему объяснить, насколько он не прав.

Я развернулся и пошёл к выходу. По гладким ступеням вверх, через коридор, мимо многочисленных ниш второго и первого зала. Бабай бежал впереди, когти цокали по камню, и до карниза оставалось метров двадцать, когда через расширяющийся проём входа я увидел свет, фигуры и понял, что домой к ночи я не вернусь. Если вообще вернусь.

Дверь за собой я закрывать не стал.

На карнизе их было четверо.

Трое стояли полукругом, перекрывая выход, а четвёртый сидел на камне у самого края, свесив одну ногу в пустоту, и эта нарочитая расслабленность была хуже любой боевой стойки. Серые накидки без знаков, ни единой метки принадлежности. Лица открыты. Возраст разный, от тридцатника до того, кто сидел, ему я дал бы полтинник, хотя с практиками это вообще ничего не значит.

Камень Бурь по неведомой мне причине молчал. Это пугало даже больше четвёрки.

Я остановился пройдя несколько шагов вперед, Бабай ткнулся мне в бедро, замер, шерсть на холке встала. Через связь пошло не то, чего я от него ждал, он оценивал врага, совершенно его не боясь. Крупные-опасные-хищники — охотники.

Тот, что сидел, был практиком каналов, и на таком расстоянии я чувствовал его как горячий камень сквозь рукав. Трое остальных стояли ниже, где-то на закалке крови, последней ступени перед каналами, но выше меня на две полных ступени. Мой доспех на этом фоне выглядел уже не так хорошо, как хотелось.

Сидящий не шелохнулся, но заговорил первым, говорил он спокойно, громко, будто продолжал начатую без меня беседу.

— Хорошо летаешь. Мы тебя ещё от перевала ведём, сорок километров считай. Даже махали тебе рукой, а ты не ответил.

— А должен был? — грубо ответил я. Понятно уже, что миром не разойдёмся, чего с ними расшаркиваться.

— А почему нет? — Он склонил голову набок. — Все кому-то должны, кроме тех, кому нечего бояться.

Я промолчал. Отступил на полшага назад, в тень проёма, но не дальше, там в спину упиралась закрытая дверь тайника, а ключ-открывалка по-прежнему висел на шее. Один из тройки, тот, что стоял слева, с двумя короткими клинками на поясе, сплюнул на камень.

— Мастер, чего болтать-то. Доспех сам видите. Там бронзы столько, что я за один нагрудник год проживу.

— Клод, помолчи. — Сидящий по-прежнему смотрел только на меня. — Что в сумке?

— Мох, — сказал я. — Целебный. Собирал для деревни.

— Мох. — Скептически произнёс он.

— Мох.

Он усмехнулся.

— Парень, давай я скажу, как вижу. За твоей спиной защитная формация. Я хорошо знаю для чего такие штуки делают, много о таком слышал, хотя живу долго, самому видеть еще не доводилось. Формация, старая, и создана серьезными практиками. Значит, за дверью либо сокровищница, либо гробница. Ты туда зашел и вышел, с грузом в сумке. Мы даже поверить не могли что практик твоего уровня в броне такого класса ходит, ты ведь знаешь, насколько она дорогая?

— Вы кто? — спросил я, потому что нужно было тянуть. Сколько угодно, секунды, минуты, что получится. — Не Белые Лотосы, как я понимаю.

Клод фыркнул.

— Лотосы. Эту гадость мы на дух не переносим.

— Встречали тут пару таких. — Сидящий шевельнул рукой, обозначая нечто за краем карниза. — Дураки, но принципиальные, они бы не сняли знаки секты даже при смерти. Мы не такие.

— А какие?

— Голодные. — Он наконец встал, медленно, без показухи. — Мы ушли за Хребет, и здесь про нас ничего не знают, и никто не будет знать. Это нас устраивает. Две недели не прошло и тут такой подарок, значит не врали слухачи, имеются здесь ресурсы, и не мало.

— Убивать надо? — спросил Клод буднично, как про дрова.

— Посмотрим по поведению.

Я перехватил копьё удобнее. Правая рука на древке, левая у пояса, там, где чехол с наконечниками. Один бросить успею, два если повезёт.

— Я рунмастер, — сказал я, стараясь врать правдиво. — Работаю на секту за перевалом, они меня сюда послали за бронзой. Это их тайник и серьезный, даже доспех мне дали, чтобы летать. Заберёте доспех, меня они же и убьют. А затем найдут и вас.

Мои угрозы, естественно, не подействовали.

— Клод.

— Да, мастер.

— Пусть снимет всё. — Главный снова обратился ко мне, и голос стал тусклее, как будто он уже потерял интерес и перешёл к бытовой части. — Доспех полностью и сумку скидывай. Зверя мы убьем, тут не серчай, он у тебя, похоже, дорогой, за его шкуру дадут хорошо. По-хорошему прошу, и будешь жить, мы тебя отпустим.

— А потом?

— Потом пешком вниз отправишься. Дойдешь до ближайшей деревни и будешь там сидеть сколько влезет, девкам косы крутить, мне плевать.

— Мастер. — Клод сделал полшага вперёд, между нами остался шаг. — Зачем его оставлять. Он же нас видел, пусть умрёт, доспехи только от крови оттирать не хочется.

Главарь молчал. Это молчание и было ответом.

Я задал последний вопрос просто потому, что он постоянно вертелся у меня в голове, и в попытке еще немного выиграть время.

— Имя Киану Ривз вам знакомо?

Четверо переглянулись. Клод скривился, и ответил за всех

— Кто это? Если практик твоей секты, то плевать, до нас сначала добраться нужно. Давай, начинай выполнять, мастер сказал, ты сделал.

Я кивнул, почти незаметно. Сказал вслух совершенно другое.

— Ладно. Снимаю.

Опустил копьё к ноге, повёл левой рукой к застёжке сумки. Клод расслабился, кивая двум другим молчаливым соратникам и отворачиваясь немного в сторону, а этого мне хватило.

Слиток бронзы из открытой сумки вылетел раньше, чем я осмыслил собственное движение. Метил в лицо Клоду, но тот дёрнул головой и отбил предплечьем, и в эту секунду, когда его взгляд ушёл в сторону, моя правая уже вынула наконечник из сумки и швырнула его в урода, расслабленно стоящего справа и совершенно не интересующегося происходящим перед ним, он меня уже видел трупом и ему было плевать.

Наконечник вошёл ему под подбородок и вышел через темя. Бандит не успел даже руку поднять. Эффекта пуф, как с вараном, не вышло, наверное слишком высокая пробивная способность, как у бронебойных снарядов, которыми пуляют по деревенскому сортиру, но и того, что вышло, хватило, парень рухнул на камень, как мешок. Сам я такого эффекта тоже не ожидал, как и такой расхлябанности, как он вообще дожил до такого уровня.

Бабай прыгнул одновременно со мной. Я этого не видел, я чувствовал через связь, полыхнуло лёд-пасть-держу, и вслед за прыжком Бабай атаковал третьего в пояс, того, что стоял по центру и не успел сдвинуться с места. Ледяная пасть, вырастая до огромного размера сомкнулась на корпусе. Практик успел только вскрикнуть, пытаясь ударить байшоу, но не успел, ледяная пасть просто выжгла и превратила внутренности человека в ледяную крошку и тот умер буквально за долю секунды. Жуткая смерть.

Второй наконечник я кинул в Клода. Торопился, и это было заметно. Клод увёл клинок снизу вверх, наконечник чиркнул по плоскости лезвия перерубая его пополам и от мощного удара улетел за карниз, в пропасть.

— Мастер, — сказал Клод, и в голосе уже не было лени, скорее удивление, сломанный клинок тут же улетел в сторону.

— Вижу. — Сидящий не двигался. — Клод, работай. Я смотрю.

Значит, не вмешается. Пока.

Клод пошёл на меня, расстояние между нами исчезло моментально, сожранное в долю секунды. Быстрый гад. Первый удар я принял на щит, накопители просели сразу, я почувствовал, как этер буквально испаряется из них. Второй шёл сверху, в голову, но мне повезло, перекосившись от удара по щиту я принял клинок на наплечник.

Удар прошёл вскользь, адаптивный барьер сработал как надо, защищая хозяина, но левую руку прошило до пальцев.

— Бабай, назад!

Щенок метнулся ко мне, но Клод дотянулся до него клинком, полоснул по боку. Бабай взвизгнул, через связь хлестнуло болью, и щенок исчез у меня за плечом, скатившись за дверной проём.

Я отступил туда же. Шагом, потом вторым, и Клод шёл за мной, и на третьем шаге он ударил ещё раз, и я этот удар я уже не увидел, только почувствовал, как меня сорвало с ног и швырнуло спиной вперёд сквозь проём, в первый зал тайника. Доспех защитил, но рассчитывать, что устою от удара такой силы было бы глупо и я полетел назад.

Спина встретилась со стеной, а следом и голова, в глазах на секунду стало чёрно, потом серо, потом вернулись рыжие пятна света от проёма.

Клод шагнул в проём.

И исчез.

Защитная формация, сработала моментально, без предупреждения и звука. Клод влетел в неё буквально на шаг и остался на этом шаге, только вместо человека на пороге лежало нечто плоское и размазанное, как если бы уронили с высоты мешок с глиной.

Я, слыша, как главарь зарычал, и двинулся ко мне, доставая из воздуха небольшую палочку, сполз по стене к Бабаю. Щенок лежал на боку, тяжело дышал, и когда я провёл ладонью по его боку, пальцы нащупали мокрое. Кровь. Много. Но клинок, как я и надеялся, не прошёл глубоко, каменная шкура байшоу под белой шерстью смягчила удар. Он пусть и выглядит щенок щенком, но на деле духовный зверь и покрепче некоторых будет. Жить будет, правда его сильно оглушило ударом и последующим полётом с приземлением.

— Живой, — сказал я вслух, и голос сорвался. — Живой, да? Бабай, живой, слышишь?

Больно… Больно… С тобой…

Чёрт… Он даже мыслеощущения транслирует с трудом.

— Со мной. — Коротко бросил я, готовясь.

Снаружи в стену ударило так что я подпрыгнул. Проём, через который я залетел в зал, дрогнул, камень над ним осыпался тонкой пылью. Снова удар. Формация держала, но практик каналов бил методично, каждые несколько секунд, и было понятно, чем это кончится.

— Не достанешь, — сказал я в сторону двери. Чтобы услышать собственный голос. — Не твоими ручонками.

Но практик и не думал останавливаться, методично удар за ударом ломая ворота и вскоре я понял, что был не прав, умный гад, буквально выдавливал пространство в формации не просто ломая скалу, а сминая защитное сооружение и я понимал, что долго оно не продержится. Дурацкая загадка, как сокрушить несокрушимые ворота. Просто сломайте стены вокруг них. Вот похоже примерно этим он и занимался.

Вставать было больно. Левую руку я прижал к боку, правой подхватил Бабая под брюхо, щенок заскулил, но не вывернулся и я пошел, вглубь дойдя до второго зала, когда сзади наступила тишина, в которой отчётливо стало слышно моё дыхание и неторопливые шаги существа, уничтожившего древнюю формацию.

Я шел до тех пор, пока не дошел до лестницы вниз и не остановился на первой ступени. Теплый воздух оттуда никуда не делся, как и свет яркой звезды что манил меня, когда я увидел это место в первый раз. Куда угодно, только не туда, говорил мастер, повторяя наставление своего деда. Это самое, куда угодно, у меня закончилось примерно пару минут назад.

— Извини, мастер, — сказал я в пустоту. — Других дверей нет.

Лестница уходила вниз витком, причем несмотря на то, что света не было, я неожиданно почувствовал куда нужно идти, и сделал первый шаг, проходя границу, не пропускающую свет. В проёме появился главарь, которого было очень ярко видно, он весь светился, лицо у него было всё в крови, он был зол и уже собирался меня убить, буквально хватая за шею, когда увидел, где я практически нахожусь. Я увидел настоящий неподдельный испуг.

— Стой, — сказал он тихо. — Ты не знаешь, что делаешь. Стой, парень, я не буду тебя трогать, только не делай шаг, больше не делай. Я уйду. Уйду прямо сейчас.

— Поздно.

— Ты не вернёшься оттуда.

— Я и отсюда похоже, не вернусь.

Последнее, что я запомнил, был его рывок. Он успел, а может, и не успел, я не понял. Показалось, что чья-то рука сомкнулась у меня на шее в ту долю мгновения, когда меня уже не было.

Потом не было ни верха, ни низа.

Потом не было меня.

Но я осознавал главное в текущий момент. Важно было держать Бабая и это было единственным, за что я держался, надеясь, что всё образумится.