Мастер Рун. Книга 7

Глава 11

Домой я вернулся на конях. Чинить Крыло в наступающие холода и в лесу посчитал не самым благодарным делом и кое-как добравшись до деревни, не стал дожидаться утра, взял отдохнувшую двойку и замотав Крыло в несколько больших тряпок, а также купив пару бочонков местного пива, поехал назад, стараясь нигде не задерживаться.

Холод, снега с дождем и постоянный ветер, испортили настроение полностью, и я сто раз себя проклял что выбрался из теплой мастерской в такую гадость В итоге уложился в восемь дней, от ворот до ворот, и постоялого двора, где я сдал лошадей и нанял тележку для груза. Стража пропустила спокойно, ничего особо не проверяли, особенно когда я показал жетоны аж двух гильдий. Считай свой уже, городской.

В лавку добрался к поздней ночи. Яшмовый переулок был пуст и тих, снег лежал на крышах и улице ровным слоем, нетронутый, и мои следы были единственными на всю улицу. Дверь была заперта изнутри, я постучал условным стуком, два коротких, один длинный. Тишина. Потом шорох, и щелчок засова.

Сяо стоял в проёме, с рунным светильником в одной руке и палкой в другой.

— Это я, — сказал я, откидывая капюшон.

Палка упала на пол с грохотом, который наверняка разбудил соседей. Сяо открыл рот, закрыл, потом снова открыл и выдавил:

— Я думал вы умерли, господин. Десять дней!

— Семь.

— Десять, — упрямо повторил он. — Я считал. Каждый день.

— Ладно, сочтёмся на восьми. — Прервал я глупый торг и прошёл внутрь, закрывая за свобой дверь, и задвигая засов.

Скинул сумку на пол, плащ повесил на крючок. Сяо смотрел на меня, и глаза у него блестели в свете лампы, и я видел, что он хочет спросить тысячу вещей, но держится, ждёт, когда я сам скажу.

— Всё хорошо, — сказал я, и это была наполовину ложь. — Задание выполнено, по с погодой пришлось немного задержаться. Что с лавкой?

— Четыре заказа записал, два клиента приходили по два раза, один ругался. Вот список проданного, — мальчишка протянул мне лист, с коряво написанными проданными изделиями. — Мастер Цао заходил вчера, сказал, что, если вы не вернётесь к завтрашнему дню, он пойдёт искать сам.

— Утром схожу к нему. Сейчас мне нужно поесть, выспаться и…

Щенок в кармане плаща выбрал именно этот момент, чтобы проснуться. Тонкий, пронзительный писк разрезал тишину лавки, и Сяо вздрогнул, уставившись на плащ с таким выражением, будто оттуда сейчас вылезет тварь с Этажей.

Я достал щенка. Положил на ладонь. Белый комок шерсти, размером чуть больше кулака, с закрытыми глазами и подёргивающимися лапками. Он открыл пасть, показав розовые дёсны без единого зуба, и запищал требовательно.

— Это… — начал Сяо, и голос у него поднялся на октаву. — Это духовный зверь?

— Скорее это проблема, — тяжело выдохнув, ответил я. — Которая хочет есть. Разогрей воды и нарежь немного мяса, мелко-мелко, как кашу. И молока бы, но это утром. И никому, слышишь, никому ни слова о нём.

Сяо кивнул, не отрывая глаз от щенка, в которых одновременно боролись страх, любопытство и восторг.

Лёжа на лежанке, с щенком, устроившимся в изгибе моей шеи, тёплым и тихо сопящим, я смотрел в потолок и думал о разном. Вот если то ядро зверя попалось мне в руки, на сколько бы его хватило? Смог бы я вообще его поглотить? А ведь я даже не знаю есть ли граница у духовных ядер, которые стоит поглощать или нет. С теми что слабее всё понятно, эффекта ноль, а вот с монстров? С кровью той же. Вечные вопросы и нет ответов. Пора уже и честь знать, в библиотеку нужно сходить и не только гильдейскую. Разобраться немного для себя в том, что за мир вокруг меня и может быть узнать, как я тут оказался.

Я улыбнулся. Вопросы про мир, спустя почти год жизни тут. А я особо не торопился. Впрочем, по очевидным причинам, ибо нужно было просто выжить.

Утром дал Сяо список дел на день и отправился к Цао. Парень неплохо поторговал за моё отсутствие, так что нужно восстановить запасы, наделать новых артефактов и подумать о том, как упростить и ускорить производство самых продаваемых изделий. Вот не хотелось мне заниматься однотипной кустарщиной, приелось. Сейчас наоборот, хочется делать уникальные штуки, раз возможности позволяют. Еще нужно было сходить к Аньсян, ее я даже не предупредил о своём уходе надолго, тут она была честнее, сказала за день про свою поездку. Но Сяо отрапортовал что девушка ко мне не приходила и не спрашивала, записок тоже не было. Нужно нанести визит вежливости, да узнать про новые заказы.

Старик встретил меня у входа в кузницу. Вид у него был мрачнее обычного, губы сжаты в тонкую линию, руки скрещены на груди.

— Нашлялся? — сказал он вместо приветствия.

— Да мастер Цао! — привычно поклонился я. — Сделал всё что хотел. Как ваши дела?

— Не имеет значения. Ты жив, и это единственное, что мне нужно знать. Заходи, чай стынет.

Мы сидели и пили чай из старых глиняных чашек, которые Цао использовал, наверное, лет сто. Старик не спрашивал, где я был и что делал, а я особо и не рассказывал ничего, правда задал один интересующий меня вопрос.

— Мастер Цао, мне у меня есть вопрос. Я бы у гор и видел драку огромного белого зверя и дракона.

— Как близко?

— Чуть не вмерз в камень. Это было страшно и красиво, мастер. Такая мощь. Вы не представляете.

— Еще как представляю, — хмыкнул кузнец. — Вопрос давай, не катай сало по сковороде, меньше останется.

— Зверь смог ранить дракона, — рассказывал я дальше. — Не сильно, но смог. Я понимаю, что шансов у него не было, но сам факт. И мне показалось, на миг, что, когда дракон уносил тело зверя, с него капала кровь.

— С Зверя?

— С дракона.

— Ага. Вопрос то в чем?

— Ну вопрос чисто теоретический. Если я пойду и найду эту кровь, ну, место куда она упала и попробую собрать, что может из этого получится?

— Теоретический, — повторил Цао с интонацией, которая говорила, что в теоретические вопросы практиков он верит примерно так же, как в честность ростовщиков.

— Ага.

Цао медленно поставил чашку на стол. Потом посмотрел на меня, и в его глазах я прочитал целую бурю, которая пронеслась и утихла за три секунды, оставив после себя ровную, каменную серьёзность.

— Теоретически, — произнёс он, и голос его изменился, стал тише и жёстче. — Этот человек должен был бы забыть о том, что она у него есть, закопать каплю в землю и никогда больше к ней не прикасаться. Потому что эта кровь приговор для того, кто ниже стадии закалки крови.

— А если не закапывать?

— Тогда, чисто теоретически, — Цао отпил чай, не отводя от меня взгляда. — это один из самых концентрированных источников этера в мире. Даже капли Звездного дождя слабее, а они невероятно ценны. Алхимики используют её для пилюль прорыва, которые стоят больше, чем весь этот квартал. Про оружие, выкованное с добавлением крови, до сих пор легенды ходят.

Он замолчал, и молчание длилось так долго, что я подумал, он передумал отвечать.

— Рунные мастера тоже могут интересное делать? — подтолкнул я, думая, что мастер что-то интересное подскажет.

— Рунные мастера с такой штукой могут делать вещи, которые без неё невозможны. — витиевато ответил старик. — Я не подскажу. Это знание старое, из тех времён, когда секты ещё охотились на летающих тварей, а не прятались от них. Сейчас этим никто не занимается, сил не хватает.

— Понял, — сказал я. — Теоретически.

— Чисто теоретически, — повторил Цао, задумчиво. — Мальчик. Я не хочу знать, откуда. Я не хочу знать, сколько. Но я хочу, чтобы ты понимал одну вещь. Тот, кто носит при себе, чисто теоретически эту штуку, носит при себе собственную смерть. Другого выхода нет.

— Так я еще не нашел.

— Так и я говорю, чисто теоретически.

Я кивнул. Чай допили молча.

Вернувшись в лавку, первым делом поднялся наверх и достал флягу. Камень Бурь ожидаемо полыхнул жаром, стоило мне открутить крышку, я же отреагировал на это по-другому, осознавая, что ношу с собой вещь, способную привлечь внимание людей, с которыми мне категорически не хотелось встречаться. Три капли тёмной, маслянистой жидкости на дне фляги, подрагивающие, как живые.

Пока использовать их было рано. Я ещё не знал достаточно. Но спрятать нужно было сейчас.

— Ну вот и ты пригодилась. — я достал из потаенного местечка древнюю шкатулку, затем перелил капли в небольшую колбу и положил в нее. Пространственная вещь, которую Стейни не забрал, посчитав что лазить по вещам солдата не стоит. Возможно зря. Зато сейчас эта маленькая шкатулка, способная хранить буквально пару свитков, спрятала от всего города еще более мощную вещь. Так что с одним делом мы разобрались, будем надеяться, что фон этера не повысится и какие-нибудь местные ищейки меня не найдут.

С щенком оказалось всё проще.

Сяо утром раздобыл козьего молока, и щенок набросился на него с жадностью, от которой маленькое белое тельце ходило ходуном. Лакал он уже увереннее, чем вчера. За пару дней подрос, или мне казалось? Камень Бурь рядом с ним вёл себя ровно, без холода и жара, как будто щенок был частью окружающего мира, не угрозой и не источником этера. Пока не источником. Вот когда вырастет, тогда начнутся проблемы.

Место ему обустроили в подвале, Сяо просушил его нагревательными камнями, и поставил туда ящик с соломой. Выгуливать такого зверя точно не стоит и скоро придется подумать, что с ним делать, когда он станет размером с обычную собаку. Держать дома теленка, который непонятно как будет реагировать на людей и непонятно будет ли подвержен дрессуре, такое себе, тоже нужно про это узнать. Да и вообще, духовные звери в качестве питомцев? Вопросы копились.

Щенок, перенесённый в подвал, обнюхал каждый угол, пропищал для порядка и свернулся, уткнувшись носом в собственный хвост. Я оставил ему миску с водой и кусок размоченного мяса. Проблему с питанием нужно было тоже решить, нужно ли ему это мясо или что должны есть духовные звери, а щенок был не обычным животным, я чувствовал в нем немного энергии, чуть-чуть, но всё же.

Потом. Это слово за последние дни стало моим самым частым спутником. Потом разберусь с Аньсян. Потом пойму, что делать с кровью дракона. Потом научу Сяо мелкой работе с камнями. Потом, потом, потом. А пока — лавка, заказы, клиенты и ежедневный поток мелких дел, который не давал остановиться и задуматься о вещах, способных свести с ума.

И я поступил как самый последний раздолбай. Просто забил на все проблемы, занявшись тем что могу сделать сейчас и без лишних вопросов.

Первые три дня после возвращения ушли на то, чтобы вернуть лавку в рабочий режим. Четыре заказа, которые записал Сяо, я выполнил за два дня, три светильника и руна укрепления на топор. Ругавшийся клиент, торговец тканями, пришёл снова, увидел меня за прилавком и сменил гнев на скупое одобрение, мол, ладно, раз вернулся, давай работай. Заказал два нагревательных камня для своих складов. Дело шло.

Я искал возможность спрятать Крыло, но пока не представлял куда, постоянно дома держать такой артефакт тоже было чревато, летающих практиков тут хватало, но дело в том, что летающих на чем попало, а вот такие артефакты мне видеть не доводилось, которыми способен пользоваться практически любой человек. Поэтому, не спрашивая разрешение у мастера Цао, я оттащил Крыло в закрытый храм и спрятал там, в небольшом, укромном месте. Надеясь, что старик не решится снова вернуться в храм и проверить всё ли тут в порядке и не разворовал ли я его гнездо.

Как по мне, так я бы в храме и жил, помещений тут хватало, это, по сути, большой особняк с кучей дополнительных пристроек и зонами медитаций и тренировок. Не дворец, конечно, но и не жалкая халупа. Но мастер Цао решил по-другому.

На четвёртый день я пошел в библиотеку.

Про Библиотеку Тысячи Лестниц я слышал краем уха ещё от Чжан Мина, когда мы таскали мешки на Этажах. Он упоминал её вскользь, мол, есть такое место на четвёртом ярусе, где за серебряную монету в день можно сидеть и читать сколько влезет, только толку от этого мало, потому что книги не накормят и этер не нальют. Тогда я пропустил мимо ушей.

Сейчас же, после последних событий в моей жизни, мне нужны были ответы. Конкретные, а не байки от старосты Лао Женя про богов и чудовищ.

Сяо, которого я отправил на разведку накануне, вернулся с подробным отчётом.

— Четвёртый ярус, господин, рядом с Павильоном Боевых Искусств, только левее, за парком. Большое здание, всё в камне, с колоннами.

— Ты поднялся на четвёртый — удивился я, не практиков туда не пускали, смертные с ума могут сойти от такой концентрации этера.

— Подслушал у входа, — ответил Сяо без тени стыда. — Там два монаха стояли, один другому жаловался, что его опять не пустили наверх без печати старшего наставника.

Толковый парень. Я быстро собрался, прилично оделся и пошёл наверх.

Подъём на четвёртый ярус дался легче, чем в первый раз, когда я только приехал в Шэньлун и едва дополз до пятого, чуть не сдохнув по дороге. Последняя стадия закалки костей давала своё, ноги не наливались свинцом, дыхание не сбивалось, и концентрация этера в воздухе, которая тогда давила на грудь стеной, сейчас ощущалась скорее как воздух перед грозой. Неприятно, но терпимо.

Библиотеку я узнал сразу. Не потому, что видел раньше, просто перепутать её с чем-то другим было физически невозможно. Здание было вырублено прямо в скальном теле горы, как и всё в этом городе, но если остальные постройки хотя бы делали вид, что они отдельные строения, стоящие на склоне, то Библиотека даже не пыталась. Она фактически была скалой, в которой кто-то прорубил помещения.

Фасад, гладкая каменная стена высотой метров в двадцать, с четырьмя колоннами, на которых были высечены иероглифы размером с человеческий рост. Между колоннами целых три арочных входа, средний шире боковых. Над средним, барельеф дракона, обвивающего раскрытую книгу. Оригинально. Тут даже дурак мимо не пройдет.

Внутри было тихо и тепло. Первый зал оказался приёмной, небольшой полукруглой комнатой с каменным прилавком, за которым сидел чиновник в сером халате с нашивкой Секты на груди и спине.

— Практик? — спросил он, не поднимая головы от журнала.

— Да.

— Жетон или печать.

Я положил жетон Гильдии Охотников и жетон Гильдии рунных дел. Чиновник посмотрел на оба, потом на меня, и на его лице мелькнуло что-то вроде интереса, но мелькнуло и пропало, заваленное профессиональным равнодушием.

— Нижние залы, одна серебряная в день. Средние, пять. Оружие оставляете здесь, — он кивнул на стойку у стены, где уже торчали несколько мечей и копий. — Выносить свитки и книги запрещено. Делать копии запрещено. Если поймают, штраф пятьдесят серебряных и чёрный список. Вопросы?

— Можно делать заметки?

— Своими чернилами, на своей бумаге. Цитировать, не более десяти строк из одного источника. Если смотритель заметит, что пишете больше, штраф.

Занятные правила. Я отдал Копьё Зари, получив взамен деревянную бирку с номером, заплатил серебряную и прошёл внутрь.

И остановился.

Нижние залы — это было сказано скромно. Помещение было огромным, вырубленным в горе вертикально, как колодец, только вместо воды его заполняли книги. Стены уходили вверх спиралью, и на каждом витке спирали были полки, полки, полки, забитые свитками, переплетёнными томами, глиняными табличками, бамбуковыми дощечками. Лестницы, узкие и крутые, соединяли ярусы, и по ним, как муравьи по тропам, двигались люди, монахи в серых одеждах, практики в обычной одежде, несколько женщин с длинными волосами, собранными в высокие пучки.

Тысяча лестниц. Теперь понятно откуда название.

Свет шёл от рунных светильников, вмурованных в стены через каждые два метра. Мягкий, ровный, без мерцания. Хорошая работа, отметил я профессионально, связки старые, но сделаны на совесть, и кроме того, каждый светильник тянет от общего накопителя через распределительную сеть, которая… Стоп. Я пришёл сюда не руны разглядывать.

На первом витке спирали висела карта-указатель, выбитая прямо в камне стены. Иероглифы и общий язык, одновременно. Я пробежал глазами по разделам.

«История Великой Долины» — первый виток.

«Естествознание и бестиарий» — второй виток.

«Основы практики и культивации» — третий виток.

«География, картография и путешествия» — четвёртый виток.

Ну и ладно. Начнём с того, что доступно.

Я поднялся на четвёртый виток, к географии. Здесь было тише, чем внизу. Три-четыре человека сидели за каменными столами, склонившись над свитками. Один, старик с длинной седой бородой, спал, уронив голову на раскрытую книгу, и никто его не будил. Видимо, постоянный посетитель.

Полки были помечены деревянными табличками с названиями разделов. Я прошёлся вдоль, читая. «Реки и озёра Великой Долины», «Горные хребты и перевалы», «Торговые пути», «Дикие земли: описания экспедиций»… И наконец, в самом конце, у стены, где полка заворачивала в нишу с отдельным столом и светильником, — табличка, на которой значилось: «О природе Мира и Небесного Свода».

Книг в этом разделе было немного. Десятка два свитков и пять переплетённых томов, некоторые настолько старые, что кожа обложек потрескалась и стала похожа на кору дерева. Я снял первый попавшийся том, тяжёлый, в тёмно-коричневом переплёте, и сел за стол.

«О природе Небесного Свода и Земной Тверди. Составлено мастером-картографом Ли Цзюнем, году Железного Быка, в правление…»

Давным давно в общем, имена были мне незнакомы, так что обойдемся.

Язык был архаичным, перегруженным вежливыми оборотами и ссылками на «мудрость предков», которые, судя по всему, тоже ссылались на чьих-то предков, и так до бесконечности. Но суть я выцепил довольно быстро.

И главное оказалось таким, что мне пришлось перечитать первый абзац трижды.

«Мир, в коем мы пребываем, есть Сфера, сотворённая Древними во времена, кои память не хранит. Поверхность, на коей стоят наши города и произрастают наши леса, есть внутренняя сторона сей Сферы, обращённая к Красному Оку, что сияет в средоточии пустоты…»

Внутренняя сторона. Обращённая внутрь. Какого чёрта?

Я откинулся на спинку стула и посмотрел вверх, на витки лестниц, уходящие к потолку библиотеки. Потом закрыл глаза.

Когда я летел на Крыле через горный хребет, набрав максимальную высоту, я видел это. Поверхность, уходящую не вниз, к горизонту, как положено нормальной планете, а вверх, загибающуюся, словно стенки чаши. Тогда я списал это на разреженный воздух и усталость. Теперь старый картограф объяснял то, что мои глаза видели, а мозг отказывался принимать.

Мы живём внутри шара. Теперь стало понятно, почему нет звёзд на небе. Только вот, каких же размеров этот шар?

Я читал дальше, жадно, забыв про время.

Ли Цзюнь был педантом, и его описания, при всей их архаичности, содержали конкретику. Красное Око, главный источник света и тепла, неподвижно висящий в центре полости. Тусклый, красноватый. Не жёлтое солнце, к которому я привык на Земле, а именно красный, с характерным оттенком, который напрягал меня с первого дня моей жизни тут. Красный карлик. Слова всплыли из памяти прежней жизни, из курса астрономии, который в прошлой жизни я всегда сдавал на пятерку и любил больше других предметов.

Красный карлик это маленькая, холодная звезда, живущая миллиарды лет. Идеальный источник энергии для долгосрочного проекта, полностью искусственной замкнутой экосистемы.

А между Оком и поверхностью, писал Ли Цзюнь, вращается Лунь-Цзин, Небесный Щит. Огромная конструкция, непрозрачная, заслоняющая часть света при каждом обороте, и тем самым создающая смену дня и ночи. «Лунь-Цзин, великий герой, чья сила в движении, он создан Древними, — писал картограф, — дабы мир не сгорел и не замёрз, ибо если он остановится, то Красное Око пожрало бы одну сторону Сферы вечным жаром, а другую, вечным холодом. Молитесь Небесному Щиту, и он будет давать нам день и давать нам ночь».

Экран. Солнцезащитный экран, вращающийся вокруг звезды внутри полой сферы, чтобы имитировать суточный цикл. Я сидел за каменным столом в библиотеке средневекового города и читал техническую документацию мегаструктуры, написанную человеком, который даже не понимал, что описывает. Хотя как не понимал, с точки зрения землянина, склонного верить в технологии, а не магию. С его точки зрения, магия способна и не на такое, так что автор зрел прямо в корень.

А я знал, что это за концепция и для чего она создана, пусть и примерно.

Сфера Дайсона. На Земле это была теоретическая концепция, придуманная физиком Фрименом Дайсоном в шестидесятых годах двадцатого века. Гипотетическая конструкция, окружающая звезду и использующая всю её энергию. Признак цивилизации второго типа по шкале Кардашёва. И вот я сижу внутри неё. Живу на её стенке. Хожу по ней ногами.

Масштаб не укладывался в голову.

Если Красное Око — это красный карлик, то его диаметр — примерно одна пятая солнечного, что-то около ста-ста пятидесяти тысяч километров. А Сфера, построенная вокруг него… Радиус орбиты в зоне обитаемости красного карлика — порядка тридцати миллионов километров. Площадь внутренней поверхности такой сферы… Я попытался посчитать в уме и бросил. Числа были бессмысленными. Триллионы и триллионы квадратных километров. Вся Земля — пылинка на стенке этой конструкции. Великая Долина, со всеми её городами, горами и равнинами — даже не пылинка. Атом на пылинке.

Вот почему за Дикими землями лежат ещё Дикие земли, и за ними ещё, и ещё, и никто не нашёл края мира, потому что края нет. Человеку просто невозможно обойти такие пространства, тут ничто не поможет. Даже реактивному самолёту, чтобы облететь всю поверхность и вернуться в свою точку, понадобятся миллионы лет.

— Древние, — прошептал я, глядя на пожелтевшую страницу. — Кто вы были?

Страница, разумеется, не ответила.

Я переключился на другие тексты, искал подробности, но большинство книг в этом разделе повторяли одно и то же, только разными словами. Никто особо даже не пытался скрыть правду, считая, что никакого смысла в этом нет. Смертные верили в богов, которые являлись просто невероятно возвысившимися практиками, а практики верили только в силу, но и знали правду.

Древние создали мир. Древние исчезли. Всё, что после них осталось, руины, руны и этер, пропитавший саму ткань Сферы. Один автор, чьего имени я не запомнил, высказывал предположение, что руны — это осколки языка Древних, на котором они говорили с материей. Меня от этой фразы прошибло потом. Потому что он был прав. Руны — это не магия. Руны — это программный код. Инструкции для материала Сферы, который построен так, чтобы реагировать на определённые символы определёнными действиями.

И я — рунный мастер. Кодер. Программист, который ковыряется в обрывках древнего кода, не имея понятия об архитектуре системы. От этой мысли стало одновременно смешно и страшно.

Особенно от того, что я и раньше считал невероятным совпадением или скорее вывертом сознания, переводящим привычные мне значения в человеческие земные.

И тут меня догнало.

Метры. Секунды. Километры. Градусы.

Я пользовался этими словами с первого дня, не задумываясь. Когда оценивал дистанцию до цели. Когда считал время зарядки накопителя. Когда прикидывал расстояния. Да постоянно. Списывал на то, что перестроенный мозг автоматически переводит местные единицы в привычные, подставляя земные термины вместо непонятных иероглифов и мер. Удобная теория. Я в неё даже верил. Почти год.

Вот только Ли Цзюнь, картограф хрен знает сколько летней давности, использовал в своём трактате единицу Ли, которая равнялась ровно пятистам метрам. И рядом, в скобках, как альтернативная запись, стоял иероглиф, который мой мозг читал как метр. Потому что это и был метр. Та же самая единица измерения. Я перелистнул несколько страниц назад, к разделу, где Ли Цзюнь описывал систему мер. И нашёл то, что искал.

«Древние оставили нам Истинные Меры, кои неизменны, ибо вплетены в саму ткань Сферы. Один шаг Древних есть мера длины, от коей происходят все прочие. Один удар сердца Сферы есть мера времени…»

Дальше шла таблица. Я читал её, и волосы на затылке вставали дыбом.

Шаг Древних — метр. Тысяча шагов — километр. Удар сердца — секунда. Шестьдесят ударов — минута. Шестьдесят минут — час. Двадцать четыре часа — сутки.

Метрическая система. Не похожая на метрическую, не аналогичная ей. Она и есть. Один к одному. Совпадение? В мире, где руны работают как программный код, а полая сфера построена вокруг звезды по принципу, который на Земле придумали только теоретически?

Нет. Не совпадение.

Мой мозг ничего не переводил. Он просто читал то, что было написано. Потому что система мер в этом мире была той же, что и на Земле. Или, что вернее, система мер на Земле была той же, что здесь. Потому что здесь она появилась раньше. Намного раньше. Скорее уж… Твою же медь! Я запутался!

Я отложил книгу и потёр лицо обеими руками. Мысль была слишком большой и жирной, она не влезала в голову целиком, и я мог ухватить только её край. Связь между Землёй и Сферой не случайная, и нужно понять почему. Ведь я каким-то образом тут оказался, попав именно с Земли.

Кто такие Древние? Откуда я здесь? Почему Система, та самая штука, которая висит у меня перед глазами и считает навыки, почему она работает на языке, который я понимаю?

Вопросов стало больше, а не меньше. Библиотека обещала ответы, а подсунула новые загадки. Типично. Я глубоко вдохнул, выдохнул, и заставил себя вернуться к чтению. Философские кризисы подождут, у меня оплачен целый день, и тратить серебро на экзистенциальную панику я не собирался.