Мастер Рун. Книга 7

Глава 18

Четвёртый Этаж встретил нас, как и в прошлые разы, хреновато. Лифт, скрежетнув последний раз, замер, и наша группа, четырнадцать человек, вывалилась на платформу вместе с ещё тремя отрядами, которые спускались одновременно с нами.

Первое, что я заметил, это патрули. Вернее, их отсутствие. Когда мы были тут в прошлый раз, на базе постоянно кто-то ходил, проверял, а теперь коридор от лифта до основного зала был пуст, и наши шаги гулко отдавались от стен, как будто мы шли по заброшенному складу, а не по действующей военной базе Гильдии.

— Тихо тут стало, — пробормотал Го Хуа, поправляя лямки рюкзака, и я заметил, что он оглядывается чаще обычного, хотя старается не показывать этого. Сейчас мне все казались подозрительными.

Часть бараков была починена, оставшиеся были завешаны каким-то серым тряпьем, что совсем не тянуло на нормальную военную базу, а мне резко захотелось домой. Шань сразу отправился к Гильдейским. Представитель был новый.

Я это понял сразу, потому что в прошлые разы нас принимал пожилой мужик с усами, который знал всех капитанов по именам и называл носильщиков «ребятами», а этот был молодой, лет тридцати, с гладко выбритым лицом и с поведением, которое бывает у людей, недавно получивших должность и ещё не научившихся её нести: смесь самоуверенности и скрытой паники.

— Лю Шань, группа четырнадцать, — представился капитан, положив на стол жетон.

— Минуту, — ответил новый представитель, листая журнал.

— Где Лао Чжэнь? — спросил Шань, имея в виду прежнего представителя.

— Переведён. Я вместо него, Сунь Юй, младший координатор.

Шань на это ничего не сказал, только кивнул, и я видел, как его челюсть чуть сжалась, что у капитана обычно означало, что он мысленно матерится, но держит рот на замке.

Сунь Юй выдал нам задание, восточный сектор, повторная проверка, якобы частично обследован предыдущими группами, но требует доработки. Я слушал и параллельно смотрел по сторонам, пытаясь понять, что ещё изменилось. На доске объявлений, прибитой к каменной стене рядом с входом в бараки, висели три листа с именами и датами, списки ушедших и не вернувшихся групп, и я насчитал четыре группы, отмеченные красным, что означало маршрут не завершён, контакт потерян.

Четыре группы. За три недели.

— Западный сектор закрыт? — спросил я вслух, обращаясь не к кому-то конкретному, а скорее проверяя реакцию.

Сунь Юй поднял голову и посмотрел на меня так, как обычно смотрят чиновники на тех, кто задаёт вопросы, на которые им не хочется отвечать.

— Западный сектор на профилактике. Это не ваша зона, носильщик.

— Новенькие, подойдите, — позвал Шань, и трое носильщиков, которых я видел впервые, подтянулись к нему, а за ними, чуть в стороне, встали и мы, старички.

Из новых я запомнил двоих, первый, Цзинь, парень примерно моего возраста, может чуть старше, с короткой стрижкой и дёргаными движениями, которые выдавали в нём вчерашнего крестьянина, только недавно открывшего в себе этер. А второй, Дэн, мужик лет тридцати пяти, молчаливый, широкоплечий, с выбритой головой и маленькими глазами. Третий новичок-носильщик, девчонка по имени Юэ, держалась рядом с Сю Лань и старалась не привлекать внимания.

— Правила вы знаете, — начал Шань, и дальше пошла стандартная инструкция, которую я слышал уже трижды. — Не лезь вперёд, не трогай незнакомые артефакты, не бери руками ничего пока не разрешили, и напоминаю, если кто нарушит, убью сам, чтобы твари не тратили на вас время. За мной.

Сегодня Шань был как никогда суров. Но и новички были совсем никакие. Девчонка тоже скорее начальная стадия, только недавно перешла, как и Цзин. Очень популярное имя, как по мне.

Малое количество охраны лагеря совсем не успокаивало. Нас определили в тот же барак, что и в прошлый раз, только теперь соседняя секция была завалена обломками потолка, которые никто не убрал, а просто отгородил верёвкой с тряпками. Стало еще хуже. Я бросил рюкзак на топчан, привычно проверил крепления кирасы, убедился, что бронзовые пластины сидят плотно, и начал раскладывать снаряжение.

Затем, часа через полтора после разгрузки, мы углубились в восточный сектор, и первые несколько часов прошли так, как обычно проходят скучные рейды: пустые помещения, следы старых экспедиций, сломанные ящики, обломки каменных плит, грибной налёт на потолке и монотонный стук наших шагов по древним плитам. Мы таскали мешки с хламом, охранники проверяли комнаты, оценщики делали пометки в блокнотах, Шань шёл впереди и молчал.

Цзинь, новичок-носильщик, пытался со мной разговаривать на ходу, расспрашивал, сколько я раз тут был и правда ли что на третьем этаже водятся духи, и я отвечал короткими фразами, не потому что не хотел общаться, а потому что моё внимание было занято другим, я отслеживал рунопроводы в стенах.

На Четвёртом Этаже жилы встречались реже, чем у входа, многие обрывались, словно кто-то когда-то прошёлся по ним долотом, но некоторые тянулись дальше, и я мысленно рисовал карту, отмечая узлы, направления, пересечения. Три крупных узла я уже нашёл, все три располагались примерно на одной линии, идущей с северо-востока на юго-запад, и эта линия, если продолжить её дальше, указывала куда-то вниз, за пределы Четвёртого Этажа.

Привал объявили в широком помещении с остатками каких-то каменных стеллажей вдоль стен, пустых, конечно, давно выпотрошенных предыдущими экспедициями. Мне что-то тут не нравилось, и я внимательно огляделся. Ничего необычного. Охранники стояли у двух выходов из помещения, носильщики жевали лепёшки, оценщица, невысокая женщина, лет сорока, с жёстким пучком на затылке, которую все звали Тань, записывала что-то в блокнот.

И тут я увидел её. На полу, у самой стены, полузасыпанная каменной крошкой. Маленькая, круглая пуговица.

Я поднял её и повертел в пальцах. На лицевой стороне была отштампована эмблема, которую я хорошо знал, потому что видел её каждый раз, когда заходил в Гильдию Охотников, да и сами пуговицы я видел не раз. Она была сорвана с форменной куртки группы зачистки. Ну хоть крови нигде нет.

— Как-то всё хреново тут. — подтвердил мои мысли севший рядом Го. — Прошлый рейд вообще был жутким.

— А ты с кем ходил?

— С Мааяй Тя, огромным лысым великаном, — ответил тот, предложил мне лепешку, но я отказался. — Так-то не плохо, но у него охрана его же братья, такие же толстые и лысые, и они просто загудели на полторы недели и сорвали рейд, и я пошел к Шаню, а ты? Ты ведь не хотел?

— Не хотел, но деньги нужны, — я не стал говорить ни про вступление в другую гильдию, ни про собственную лавку. — Но ты хотел к Юню?

— Чжан Мин, скотина, побежал к нему раньше меня. — ответил Го. — И у него был полный комплект. И Ли Вэ куда-то пропал.

— В прошлый выход он потерял руку. — неожиданно к нам присоединилась Сю Лань — Гильдия отправила его на обучение в администраторы, Шань позаботился.

— Хорошее решение. — кивнули мы оба, смотря на напряженно сидящего чуть в стороне командира. Шаня стоит уважать за такое.

— Только перед этим, он эту руку ему и отрубил. — шепотом добавила женщина.

Мы переглянулись, но мнение осталось то же. Мог бы вообще убить.

— Вы ничего странного не замечаете? — спросил я у своих товарищей. — Я про разруху. Такое чувство что Гильдия просто забила на Этажи.

— Так они же с Сектой Нефритового Дракона в горах. — пояснила Сю. — Секта больше тысячи охотников взяла с собой. Говорят, там видели дракона.

— Брешут, — отмахнулся Го. — Что делать этим Великим Зверям у земли.

— Ну брешут не брешут, а пошли они туда в составе большого войска. Не думается мне, что восставших громить, поэтому охраны и мало, всех наняли туда.

Ого-го, я присвистнул про себя, дракона я видел, и то, что секта туда отправляла людей, знал, но за новостями особо не следил. Как холода начались, Сяо практически перестал быть источником новостей, предпочитая сидеть дома и заниматься торговлей и щенком.

— Поэтому они так осторожны и не отправляют новые группы? — спросил я, как самый не проинформированный среди своих.

— Да они даже шахтеров забрали, новых коридоров нет, никто не расширяет Четвертый. — кивнул Го. — Тех пауков что мы видели, поубивали, зачистили, все проходы и дыры закрыли, и выгребаем что найдем. Гильдия платит по тройному.

— Голема значит нам не видать. — улыбнулся я чтобы хоть немного развеять гнетущую атмосферу.

Неожиданно Камень Бурь дернулся на шее, превратившись на мгновение в ледышку и тут же стал обычным, словно ничего не произошло. Но это заставило меня замолчать и внимательно изучить всех, кто рядом. Никто из окружающих, такого уровня опасности не представлял, разве что Шань. Но ему не зачем быть опасностью для группы.

— Выходим. — скомандовал как раз капитан, и мы двинулись за охраной, и я успел заметить странное поведение одного из охранников, Дэн, чуть не споткнулся на ровном месте, как будто на секунду потерял контроль над собственным телом и замер, уставившись перед собой абсолютно стеклянным, пустым взглядом.

Заняло это долю секунды, но общая заминка была верна, охранник очухался достаточно шустро словно даже ен заметил сбой, а мы просто недоуменно переглянулись, пьяный он что ли.

Ещё через три часа монотонной работы, когда я уже почти убедил себя, что пуговица — это мусор, а Дэн просто устал и задремал на ходу, мы вышли в большой зал. Квадратный, метров тридцать на тридцать, с низким потолком и освещенный несколькими рунными светильниками повешенными здесь другими группами.

Тут мы немного задержались, так как на карте, которую Шань сверял с блокнотом, это место было обозначено как тупик, конечная точка восточного сектора, дальше сплошная скала.

Затем капитан прошелся несколько раз изучая стены перед нашими изумленными взорами и наконец остановился. Показал на участок и скомандовал.

— Пробиваем.

Кирок у нас не было, да и ничего подходящего тоже. Но охранники смогли удивить, у Дана с собой был инструмент. И они вдвоём достаточно быстро разбили древнюю штукатурку и сложенные за ней камни. Тупика здесь, больше не было. А Шань был доволен.

Задняя стена зала, та самая, которая должна была быть сплошной, обрушилась. Не вся, а нижняя треть, каменные блоки лежали на полу, присыпанные мелкой крошкой, и за ними открывался проход, широкий, метра два в диаметре, и он вёл вниз, по спирали, уходя в темноту, которую наши рунные фонари не могли пробить дальше, чем на десяток шагов.

Воздух оттуда шёл другой. Холодный, словно с улицы. И Камень Бурь, до этого колебавшийся между теплом и холодом, определился и стал ледяным, обжигающе ледяным, таким, что я невольно поморщился и отодвинул его от кожи. Бездна! Туда не стоит идти, нужно предупредить капитана!

Шань поднял руку, останавливая группу.

— Стоп. Все назад, к стене. — спокойно, но жестко приказал он.

Все молча отступили. Шань подошёл к провалу, заглянул вниз, постоял минуту, прислушиваясь. Потом обернулся к старшему охраннику, Ари, крепкому мужику с обожжённой левой рукой, который ходил с Шанем дольше всех.

— Ари, возьми Ма Цзуня, проверьте первые тридцать метров. Не дальше. Услышите что-то, сразу назад.

— Понял, капитан. Завесу ставить?

— Подожди пока, — поморщился Шень. — Я не чую ничего, что странно. Сначала разведка.

Они ушли в темноту, их фонари качнулись и поплыли вниз по спирали, уменьшаясь. Мы ждали.

Я воспользовался паузой и подошёл к левой стене зала, где рунопроводы были особенно заметны. Их тут сходилось не меньше десятка, тонких жил, стекавшихся к одной точке, крупному узлу, который располагался прямо у основания обвалившейся стены. Половина жил была мёртвой, но три или четыре ещё несли слабый, едва ощутимый заряд этера, и все они шли в одном направлении, вниз, туда, куда уходил спиральный проход.

Это не случайная пещера. Это часть инфраструктуры. Кто бы ни строил Этажи, этот проход существовал изначально, просто был закрыт стеной, которая теперь обрушилась, и я готов был поставить все свои серебряные на то, что обрушилась она не сама по себе.

— Ты чего стену щупаешь? — раздался голос Цзиня, подошедшего сзади.

— Ищу трещины. Потолок тут может быть нестабильным после обвала.

— А, понятно, — кивнул парень, явно не понимая, но приняв объяснение, потому что оно звучало достаточно технически, чтобы не задавать дополнительных вопросов.

Ши и Ма Цзунь вернулись через десять минут. Оба выглядели напряжёнными, но не испуганными, что уже было хорошим знаком.

— Спираль идёт метров на пятьдесят вниз, — доложил Ши, вытирая пот со лба. — Потом выравнивается и переходит в прямой коридор. Стены другие, ровнее, потолок выше. Рун на стенах много. Тварей не видели, не слышали, но воздух там… не знаю, капитан. Уличный, словно снаружи идёт и прохладнее чем здесь. Этера много, давит.

— Давит? — переспросил Шань.

— Давит, — повторил Ши и не стал пояснять, но по тому, как он потёр затылок, я понял, о чём он говорит, то же давление, которое я почувствовал раньше.

Шань молчал секунд десять, и все четырнадцать человек стояли и ждали, и тишина была такой, что я слышал, как у кого-то из носильщиков бурчит в животе.

— Пятый Этаж, — произнёс Ши наконец, не спрашивая, а констатируя.

— Вряд ли, — покачал головой Шань. — Слишком близко.

— По правилам мы должны отступить и доложить.

— Должны, — согласился Шань, и никто из охранников не возразил. — Разворачиваемся, носильщики первые, охранники замыкают. Тот же маршрут, обратно к базе. Я сейчас туда не полезу.

Мы вернулись на базу без приключений, если не считать того, что Цзинь умудрился подвернуть ногу на совершенно ровном полу, и последние полчаса Го Хуа тащил его рюкзак, бурча себе под нос что-то невразумительное, но явно нелестное в адрес деревенских новичков, которые не умеют ходить по камню.

Шань доложился Сунь Юю, коротко, по-деловому, сообщив об обрушении стены и обнаружении прохода, опустив подробности про разведку Ари и Ма Цзуня, просто сказал, что видели проход, вниз уходит, тварей нет, ближе не подходили. Координатор записал всё в свой журнал, кивнул и сообщил, что передаст информацию выше, а до получения указаний восточный сектор от зала и дальше закрыт, что, собственно, было единственным разумным решением, которое я от него слышал за весь день.

Следующие четыре дня прошли в том режиме, от которого начинаешь забывать, зачем вообще спускался на Этажи: монотонная, тупая, выматывающая работа. Шань водил нас по боковым ответвлениям восточного сектора, в те зоны, которые предыдущие группы уже пробежали по верхам и отметили, как частично обследованные, что на практике означало, что основные помещения выпотрошены, а всякие каморки, ниши, простенки и завалы никто не разбирал, потому что лень, и вот теперь эту лень разбирали мы.

Работа была грязная и неблагодарная. Мы ковырялись в завалах, вытаскивали обломки, перетаскивали мешки с каменной крошкой и камни, и почти ничего не находили ценного, мелочи. Находки были мелкие и невзрачные.

Горсть медных заклёпок в одной каморке, которые Тань определила как крепёж от какого-то древнего механизма и оценила в пять серебряных за всю горсть. Несколько фрагментов керамической посуды с полустёршимися рисунками, которые второй оценщик, сухой мужик по имени Фэн, упаковал с величайшей осторожностью. Хотя я, честно говоря, не понимал, какую ценность может представлять битый горшок с тремя мёртвыми рунами, но, может, я просто чего-то не знал.

В одном помещении, узком и длинном, с потолком настолько низким, что приходилось нагибаться, мы нашли несколько кусков окислившегося металла, то ли остатки инструментов, то ли обрезки, и Тань долго вертела их в руках, прежде чем бросить в мешок с пометкой на экспертизу. Ещё нам попался участок стены с хорошо сохранившимися рунами, не теми мёртвыми линиями, которые я видел повсюду, а довольно чёткими, с различимой структурой. Пользуясь привалом, перерисовал их в свою записную книжку, которую таскал с собой именно для таких случаев, стараясь делать это незаметно, хотя Тань, по-моему, всё равно покосилась.

Я продолжал мысленно составлять карту рунопроводов в стенах, и с каждым днём она становилась подробнее, но ответов на главный вопрос, куда ведут живые жилы и зачем, я пока не находил. Единственное, что прояснилось окончательно, все активные линии, без исключения, тянулись в одном направлении, куда-то на юг. Выделялось только пара узлов, один из которых был возле найденного нами прохода, а второй в противоположной стороне.

На второй день рутины я обратил внимание, что Дэн снова замер. Мы как раз разбирали завал в одном из боковых коридоров, таскали камни и складывали их у стены, и я случайно повернулся в его сторону и увидел, как он стоит с булыжником в руках и смотрит прямо перед собой тем же стеклянным, пустым взглядом, что и в первый день. Секунда, может две, потом он моргнул, посмотрел на булыжник так, будто не понимал, откуда тот взялся, и выкинул его.

Го Хуа тоже заметил, потому что на четвёртый вечер, когда мы сидели на своих топчанах и готовились ко сну, он наклонился ко мне и тихо сказал:

— Этот Дэн, он тебе нормальным кажется?

— Нет, — ответил я так же тихо.

— Ладно. Значит не мне одному мерещится. Да мне и Шань нормальным не кажется, он знал что там будет не тупик! Откуда? Это же карта у него?

— Могу только предположить, что подобные коридоры и залы уже попадались и там были проходы. Ты заметил, что он не удивился?

— Еще как, он знал, что там будет. Шань же специализируется на рунных артефактах, так что я думаю, он знает что делает.

Мы не стали развивать тему, но само то, что Го тоже обратил внимание, подтверждало, что я не параноик, ну или что мы оба параноики, что тоже было вполне допустимым вариантом.

Рейды приносили по мелочи. За четыре дня набралось добычи серебряных на двести, на всю группу, что для четырнадцати человек было, мягко говоря, негусто, и по лицу Шаня было видно, что он это прекрасно понимает, хотя вслух не говорил. Охранники тоже хмурились, несмотря на то что у них были очень высокие зарплаты, каждый не отказался бы от премии, а носильщикам и вовсе светили крохи.

Все эти дни я грел уши, слушал, подслушивал, и нихрена интересного не услышал. Ну кроме той информации, что мне уже рассказали.

На пятый день Шань видимо дождался чего-то ему нужного, так как в этот момент вниз спустилась еще одна группа. Шань заметил их раньше всех. Он поднялся, одёрнул куртку и пошёл к платформе, и это было странно, потому что за все предыдущие дни он ни разу не встречал чужие группы, не здоровался с другими капитанами, вообще вёл себя так, будто на базе кроме нас никого нет.

Группа, которая вывалилась с лифта, была поменьше нашей, человек десять, и с первого взгляда было заметно, что это не стандартная группа. Во-первых, у них было семеро охранников, и трое носильщиков, что для обычного рейда очень не подходяще. Во-вторых, капитан, грузный мужик с рыжей бородой и усами, которого я уже видел пару раз, увидев Шаня, кивнул ему так, как кивают человеку, которого ожидали увидеть. И в-третьих, среди них был человек, который не нёс рюкзака.

Он шёл третьим от капитана, невысокий, худощавый, лет сорока или чуть больше, в длинном сером халате, совершенно неподходящем для Этажей. Тут всё же полагалось носить что-то, более утилитарное, в чём можно бегать, падать и не цепляться за каждый выступ. На левой стороне халата, чуть ниже плеча, я разглядел бронзовый значок, не узнать который было сложно. Рунмастер из гильдии. Не младший, не подмастерье. Настоящий мастер, судя по тому, как держался, как смотрел по сторонам, оценивающе и рассеянно одновременно.

Потом оба капитана направились к Сунь Юю. Я наблюдал из барака, делая вид, что перетягиваю ремни на рюкзаке, хотя ремни были в полном порядке. Координатор выслушал их, полистал свой журнал, достал другой журнал, полистал и его, и по его лицу было видно, что происходящее ему не нравится, но возражать он не собирается, потому что бумаги у обоих капитанов, по всей видимости, были в порядке. Он поставил печать, они расписались, и Шань направился к нам.

— Собирайтесь, — сказал он, остановившись перед нашим бараком. — Выходим через полчаса. Идём с группой капитана Бао, совместная экспедиция, восточный сектор, продолжение.

— Продолжение чего? — спросил Го Хуа, и в его голосе было ровно столько невинности, чтобы вопрос не прозвучал как вызов.

— Продолжение работы, — ответил Шань, и по его тону было ясно, что дальнейшие уточнения нежелательны.

Я посмотрел на Сю Лань, она посмотрела на меня, и мы оба посмотрели на Го, и в этом тройном обмене взглядами было сказано примерно следующее, он собирается лезть в тот проход, и нас никто не спрашивает.

Двадцать четыре человека, это если считать обе группы, двинулись по уже знакомому маршруту через восточный сектор. Шань вёл нас не по самому короткому пути, который мы использовали в первый день, а по более длинному. Я сначала решил, что он просто перестраховывается и хочет показать дорогу людям Бао, но потом заметил, что рунмастер, державшийся в середине колонны, периодически останавливается и кладёт ладонь на стену, задерживаясь на секунду-другую, и каждый раз после этого чуть заметно кивает своим охранникам, и те делают метку мелом на камне.

Он проверял рунопроводы. Те самые, которые я отслеживал все эти дни.

И ты, хитрый Жэнь Кэ, хочешь сказать, что случайно отправил меня сюда именно сейчас? Зараза подлая. Всё он знал, этот гад татуированный.

Мне стало одновременно интересно и тревожно, потому что одно дело, когда ты, семнадцатилетний носильщик с секретной системой в голове, тихонько рисуешь карту жилок в стене и думаешь, что ты самый умный. И совсем другое, когда выясняется, что взрослый дядя с мастерским значком делает то же самое, только у него есть полномочия, опыт и, судя по всему, конкретное задание, в отличие от моего праздного любопытства.

До зала с проломом мы добрались за четыре часа, с учётом остановок рунмастера. Когда колонна втянулась внутрь, и охранники обеих групп заняли позиции у выходов, Шань и Бао подошли к пролому, который за пять дней нисколько не изменился.

Рунмастер, который всю дорогу молчал и на нас, носильщиков, не смотрел вообще, сейчас подошёл к стене рядом с проломом, туда, где я в первый день разглядел узел рунопроводов, и приложил обе ладони к камню.

— Линия активна, — сказал он наконец, убирая руки и поворачиваясь к капитанам. — Слабый ток, но устойчивый. Источник внизу. Структура канала цельная, без обрывов, по крайней мере на ощутимой глубине. Спускаться можно.

— Твари? — коротко спросил Бао.

— Я не разведчик, капитан. Я чувствую этер в камне, а не зверей за углом.

Бао хмыкнул в бороду и обернулся к своим охранникам.

— Цзюнь, Фан, вперёд, стандартная разведка, дистанция пятьдесят метров. Если коридор раздваивается, ждёте.

Двое из группы Бао, оба практики заметно крепче наших охранников, один с парными топорами на поясе, второй с коротким копьём, нырнули в пролом и пропали в темноте. Ари и Ма Цзунь, которые уже ходили туда, стояли у входа с видом людей, которым не нравится, что в их дыру лезет кто-то посторонний, но они достаточно дисциплинированы, чтобы об этом молчать.

Разведчики вернулись через пятнадцать минут.

— Чисто, — доложил тот, что с топорами, обращаясь к Бао, но достаточно громко, чтобы слышали все. — Спираль выводит в коридор, метров сто прямой участок, потом зал, большой, потолки высокие, метров пять-шесть. В зале колонны, штук двадцать, может больше, стоят рядами. Тварей нет, следов тоже. Пыль нетронутая.

— Пыль нетронутая, — повторил Бао, и по тому, как он это произнёс, с удовольствием, я понял, что для него это лучшая новость за весь день, потому что нетронутая пыль означала, что сюда давно никто не забирался, а в Этажах нетронутое обычно означало что-то ценное.

Шань кивнул, и дальше всё закрутилось быстро, по-военному. Бао разделил обе группы на три части, авангард, ядро и арьергард. В авангард пошли четверо охранников Бао и двое от Шаня, включая Ари. Ядро составили оба капитана, рунмастер, оба оценщика и мы, носильщики. Арьергард замыкали оставшиеся охранники.

— Мне это всё не нравится, — прошептал Го двигаясь первым, и я кивнул, потому что мне тоже не нравилось, но нравиться тут и не должно было, мы были носильщиками, а носильщикам платят не за то, чтобы им нравилось.

Вскоре мы прошли все препятствия и оказались в большом зале

Большой, это было слабо сказано. Нет, он не был огромным в длину или ширину, может метров пятьдесят на пятьдесят, но потолок здесь поднимался так высоко, что наши фонари едва доставали до него.

Колонны стояли рядами, четыре ряда по шесть, двадцать четыре штуки, каждая толщиной с хорошее дерево, и на каждой, от основания до верха, шли руны, мелкие, плотные, покрывавшие поверхность сплошным узором, и даже отсюда, от входа, я видел, что некоторые из них слабо мерцают. И это мерцание шло не от всех рун сразу, а по определённому маршруту, снизу вверх, потом горизонтально к соседней колонне, потом снова вверх. Огромный, работающий рунный механизм, хотя его создатели давно мертвы.

— Никому ничего не трогать, — произнёс Шань, и его голос в пустом зале прозвучал глухо и плоско, стены поглощали звук. — Носильщики, к правой стене, сели, ждём. Охрана, периметр.

Рунмастер уже шёл к ближайшей колонне, забыв и про охрану, и про капитанов, и его руки дрожали, я это видел отчётливо, причём дрожали не от страха, а от возбуждения, как у меня дрожали пальцы, когда я впервые увидел живые руны в башне Вейсхейвена, и мне на секунду стало его жалко, потому что я понимал это чувство, когда видишь что-то настолько правильное и красивое, что хочется бросить всё и просто сидеть рядом, изучая.

Зараза, да я откровенно ему завидовал, но выдавать себя, по-братски и гильдейски, не собирался. Мне наоборот очень хотелось быть тихой мышкой и не привлекать внимание.

Прошло около часа. Рунмастер обошёл шестнадцать колонн из двадцати четырёх и теперь стоял у дальней стены зала, где, если присмотреться, угадывались контуры ещё одного прохода, заложенного кладкой, и этот проход был аккуратнее первого, блоки подогнаны плотно, без щелей, и штукатурка поверх них была нанесена ровным слоем, профессионально.

Рунмастер повернулся к капитанам и сказал, достаточно громко, чтобы эхо донесло до нас:

— Здесь ретранслятор. Этер идёт снизу, колонны распределяют его по горизонтальным каналам, и дальше он уходит в основную сеть Четвёртого Этажа. Вся система жизнеобеспечения, которая когда-то питала этот уровень, запитана отсюда. Сам зал в рабочем состоянии, частичном, но рабочем.

— Ценность? — спросил Бао.

— Колонны не вынесешь, — ответил рунмастер без тени юмора. — Но записи с них стоят больше, чем весь ваш предыдущий голем. Мне нужно два дня, чтобы срисовать хотя бы основные узлы.

Шань и Бао переглянулись.

— Два дня, — повторил Шань. — Мы организуем лагерь здесь. Носильщики!

Я поднялся вместе с остальными, и в этот момент, краем глаза, увидел, как Дэн, сидевший у стены чуть поодаль, медленно повернул голову в сторону заложенного прохода в дальней стене и смотрел туда долго, секунд пять или шесть, не моргая, с тем самым стеклянным, пустым взглядом, который я уже видел дважды, только на этот раз он не моргнул и не очнулся, а плавно, медленно отвернулся и встал, подхватив рюкзак, как ни в чём не бывало.

И мне вдруг стало холодно, причём не от Камня Бурь.