Мастер Рун. Книга 7

Глава 4

Вторая кирка пошла быстрее. Зная, где искать эти невидимые пустоты в металле, как чувствовать их кончиками пальцев, я буквально плыл восприятием по металлу. Ощущал, где он течёт легко, а где застревает, упираясь в плотную кристаллическую решётку.

Работалось методично и даже размеренно. Спешка в таком деле могла привести к ошибке, а одна ошибка означала бы испорченную кирку и потерянное время, которого у меня и так было в обрез. Иногда меня посещали мысли о том смог бы я повторить это еще месяц назад, и гордился сам собой, результат был, что говорится — на лицо. Я был очень доволен собой.

Цао заглянул ко мне ближе к вечеру. Я как раз заканчивал третью кирку. Постоял в дверях, разглядывая мою работу. Затем подошёл ближе, взял одну из готовых в руки, повертел, поднёс к глазам. Так близко, что его нос почти касался металла, изучая его. Потом громко хмыкнул, покачал головой и положил кирку обратно на стол. Я думал, что начнет опять про то, что не нужно работать не легально, но он не стал ничего про это говорить.

— Неплохо сделано, не рукожопы какие, чувствуется школа, — буркнул он, но в его голосе слышалось уважения, хотя он бы скорее язык проглотил, чем признал это вслух. — Ты тоже не подкачай, а то на таком изделии и хрень накарябать, за такое бы руки рубить, да в бочке с дерьмецом утопить.

— Поверьте мастер. — посмотрел я на него и устало улыбнулся. Тонкая работа выматывала еще быстрее, от этера у меня осталась треть. — Тот, кто разбирается в рунах, сам утопится от качества моей работы и невозможности её повторить. В чем-чем, а в ней я уверен.

— Ага, — протянул Цао недоверчиво. — Все так говорят, пока не взорвётся. Ладно, работай. Только не засиживайся до ночи, глаза себе испортишь, а потом мне объяснять будешь, почему не видишь, куда молотом бьёшь.

Я посмотрел на него, уходящего к себе и понял, что ничего не понял. Подвох какой-то.

Нужно было идти к Аньсян, она ждала меня вечером. Я подумал, что, может быть, стоит захватить с собой хотя бы две готовые кирки, чтобы показать ей, что работа идёт, а потом понял, что нет в этом смысла, отдам заказ завтра и всё. Вышел во двор, где старик уже закрывал кузницу на ночь, запирая массивную дверь на тяжёлый засов.

— Куда это ты собрался в такое время? — спросил он, окидывая меня взглядом, в котором читалось подозрение, смешанное с любопытством.

— По делам, мастер, — ответил я уклончиво, объяснять ему, что я иду к женщине, которая торгует на теневом рынке и которая, возможно, втягивает меня в дела поглубже, чем мне хотелось бы, было бы глупостью.

— По делам, — повторил Цао, прищурившись. — Ночью. Ну давай-давай, шуруй. Цветы купи, а то дела твои пахнут дорогими духами.

— Постараюсь не разочаровать, мастер, — сказал я, и он фыркнул, махнув рукой, давая понять, что разговор окончен.

Следующие ночи я ночевал не дома, возвращаясь домой в мастерскую только для того, чтобы доделать заказ с кирками. С Аньсян у нас состоялся невольный разговор, закончившийся ничем. Я хотел знать, зачем нужны такие кирки и получил логичный ответ.

— Тун Мин, тебе заплатили за товар, а не за вопросы.

— Я хочу знать.

— А я хочу, чтобы ты не совал нос туда, куда не следует, — её голос стал жёстче. — Ты сделал отличную работу. Получил деньги. Этого достаточно.

— Моё имя будет связано с ними.

— Не будет, ты же не писал на них своё имя. Есть хорошее правило: заказчик не должен знать исполнителя, только посредника. И так же наоборот. А я тебя не собираюсь раскрывать, мне это просто не выгодно, есть и другие причины.

После этого было уже не до споров. Но меточки в голове я оставил. А когда получил сообщения от Системы, отбросил в сторону. Было над чем подумать.

Навык повышен: Путь Созидателя — 2

Навык повышен: Контроль этера— 6

Это было много, особенно если учесть, что Путь — это огромная мешанина других навыков. Но результат был именно из-за моей работы с металлом, уверен, что будь у меня навык работы с ним, он бы десятку сделал моментально. Настолько это была серьёзная работа, давшая мне более правильное восприятие рун и их использования.

Нет ограничений, кроме сознания.

А это значит, что нужно больше экспериментировать, и развиваться как рунмастер. Планы по поездке за Крылом и Эгидой, которые я собирался забрать, перенеслись, что естественно, на следующую неделю после похода на Этажи. Отказаться от него я не мог, это грозило бы штрафом от Гильдии, чего мне точно не надо.

Поход на Этажи с Шанем начался уже по знакомой мне схеме. Капитан собрал группу из четырнадцати человек, шесть охранников, включая его самого, двое оценщиков и шесть носильщиков. Из старых лиц осталась только Сю Лань, которая кивнула мне при встрече, и я почувствовал облегчение, что хоть знакомый будет рядом. Остальные носильщики были новыми, молодыми, со взглядами, в которых читался либо страх, либо жадность, а иногда и то, и другое вместе. Текучка у носильщиков конечно безумная.

Шань провёл инструктаж коротко и жёстко, как всегда: не отставать, не лезть вперёд, не трогать ничего без приказа. Нарушишь, останешься на Этажах навсегда, никто не будет тебя искать. Все кивали, даже те, кто явно слушал в пол-уха, думая, что с ними-то точно ничего не случится, потому что они особенные, умные, быстрые. Я, со своими двумя походами выглядел ветераном, а Сю, с десятками, так и вообще небожителем.

Сам рейд, оказался довольно спокойным, Шань заметил моё усиление, но старшей поставил над группой носильщиков Сю, мы с ней вдвоём остались из старого состава, в то время как охранники не поменялись. Нас не пустили в западный сектор, оттуда выгребли уже всё другие отряды, а нас направили по центру. Рабочие прорубили очередную дыру между закрытыми и разрушенными зонами Этажа, позволяя проникнуть в очередное древнее место с сотнями зданий, и после зачистки мы работали там.

Теперь, уже я заинтересованный в том, что вокруг происходит, спрашивал и узнавал, всё что связано с Этажами. Даже краем глаза на шахтеров посмотрел и их кирки. Кто бы мог подумать, да? Один в один, только руны дрянь. Я был не прав только в одном, их не делали, отдельно копируя кирку Гильдии, просто сперли, так как они были абсолютно идентичны и отличались только способами нанесения рун.

Проклятие Шаня действительно повторилось, Чжан, можно сказать сам себе подгадил, отказавшись от хорошего рейда и уведя еще и Го. Неделя упорного труда, когда я мог позволить себе работать больше и эффективнее, по прикидкам оценщиков, принесет нам как минимум по сотне серебра, что опять же было очень успешно.

На седьмой день, когда мы уже собирались возвращаться на базу, выдвигаясь после тяжелой работы к лифтам, на базе начался переполох.

— Убили! — проорал немолодой мужик, несясь в неизвестном направлении и Шань тут же приказал готовиться к бою.

На базу никто не нападал, но в итоге нам пришлось проторчать еще лишние пять часов, так как на четвертый Этаж спускали группы зачистки с других этажей. А новости были не утешительными.

Группа зачистки на восточном секторе была убита целиком, пять человек, практики от средней стадии закалки мышц и выше. Их тела нашли, истыканные стрелами. Точные выстрелы, профессиональная работа. Стрелы были с рунами, мощными, способными пробить доспехи, и Гильдия подняла тревогу, ведь это означало, что на Этажах действует организованная группа, хорошо вооружённая и обученная. А главное не состоящая в Гильдии.

Информацию давили, конечно, не давали ей распространяться за пределы базы, но слухи всё равно просочились, и к концу дня все знали, что на Четвёртом Этаже идёт настоящая война, пусть и негласная, между Гильдией и кем-то, кто хотел отобрать у неё контроль над Этажами. О том, что город узнает об этом, стоит только группам выбраться с лифтов, было понятно сразу, молчать никто не будет.

Сами стрелы я не видел. Но вот предчувствия были весьма нехорошими.

Когда нас отпустили, я заработал чуть меньше, чем в первый раз, сто тридцать монет серебра. Неожиданно гильдия к заработку накинула еще тридцать. И причина была понятна. Если убили высокоуровневых бойцов, как щенков, то носильщикам там вообще не светит, а страх смерти отсеет огромное количество тех, кто готов спускаться вниз. Гильдия просто перебила это деньгами, обещая в течение месяца — сорок монет только зарплаты, что было очень даже прилично.

Правда после того, как я сделал почти сотню монет за три рабочих дня, отсыпаясь в теплой кровати, это уже не выглядело серьезно.

На следующий рейд я всё равно не подписался. И Шань, хоть и был недоволен моим решение, всё же принял его, особенно когда я сказал, что возможно вернусь, когда найдут бандитов и там станет безопаснее.

Я пришёл к Аньсян поздно ночью, через заднюю дверь, как всегда, и когда она открыла, то увидела моё лицо и сразу поняла, что что-то не так.

— Куда пошли мои стрелы? — спросил я, не здороваясь, и голос мой прозвучал жёстче, чем я планировал.

Она молча отступила, пропуская меня внутрь, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, скрестив руки на груди.

— Тебе заплатили за товар, Тун Мин. Не за вопросы. Мы уже обсуждали это

— Люди погибли, — я шагнул ближе, и она не отступила, только подняла подбородок, глядя мне прямо в глаза. — Мои стрелы убили практиков Гильдии.

— А стрелы кузнеца с третьего яруса убивают оленей, — её голос был спокойным, почти равнодушным. — Он разве отвечает за них?

— Это не одно и то же! Животные идущие на пропитание, и живые люди! Нашла что сравнивать!

— Это именно одно и то же, — она оттолкнулась от двери и подошла к столу, налила себе чай из заварника, который стоял там, видимо, уже давно. — Ты делаешь инструмент. Что с ним делают потом, не твоя забота.

— Моя, — я сжал кулаки, чувствуя, как внутри всё кипит. — И дело не в том, что я не хочу вооружать убийц. Мне плевать на разборки и переделы. Дело в том, что эти стрелы сделаны мной. И выведут они на меня, понимаешь? А мне это точно не нужно.

Она посмотрела на меня долго, потом вздохнула и опустилась на стул, жестом предлагая мне сесть напротив. Я сел, точнее ноги сами подкосились, устал я страшно. Аньсян начала говорить.

— Ты думаешь, теневой рынок, это благотворительность? Что мы тут торгуем печеньками для бедных? Тун Мин, в этом мире есть силы, которые хотят кусок пирога Этажей. Твои стрелы, это лишь инструмент в этой борьбе. Если не ты, их сделал бы другой, хуже, менее качественно, и людей погибло бы больше. Плохое оружие убивает не только врагов, но и тех, кто его использует.

— Я не хочу этого, — сказал я тихо. — Я не хочу быть частью этой войны.

— А ты и не часть, — она протянула руку и накрыла мою ладонь своей. — Ты всего лишь ремесленник, выполнивший заказ, тут скорее мне нужно опасаться и пересмотреть свои контакты. С этими заказчиками мы больше сотрудничать не будем. Моя маленькая лавка мне гораздо ближе, чем петля наёмного убийцы на шее или клетка и пытки.

— Именно так, — сказал я наконец. — Я остаюсь, но больше никакого оружия. Только инструменты, бытовые артефакты, защитное снаряжение. Ничего, что можно использовать для убийства.

Она улыбнулась.

— Принципиальный Тун Мин, победитель Этажей. Пусть будет по-твоему. Ты слишком много думаешь, — прошептала она, и её губы коснулись моей шеи. — Перестань. Хоть на одну ночь.

И я перестал. Тут она была права.

Думать было больно, а чувствовать, это было легко, тем более её ласковые прикосновения. Я позволил себе утонуть в ней, забыть обо всём, забыть, что завтра всё начнётся заново, и мне снова придётся решать, где проходит граница между тем, что правильно, и тем, что необходимо для выживания.

Утром, лёжа рядом с девушкой и слушая, как за окном просыпается город, я думал и понимал, что она меня использует. Но, может быть, я тоже использую её. Для тепла для того, чтобы не быть одному. Для иллюзии, что в этом мире есть хоть кто-то, кому я не безразличен, даже если это всего лишь игра, и правила её я не понимаю до конца. Но пока игра продолжается, я буду играть и держать себя в руках так долго, как максимально возможно.

— Я принял решение. — сформулировал я терзающую меня мысль, и сказал лежащей рядом девушке.

— Какое?

— Нужно легализовать моё положение.

Она приподнялась на локте, глядя на меня сверху вниз, и я увидел, как в её глазах промелькнуло удивление, быстро сменившееся расчётливым интересом, Аньсян никогда не была той, кто просто слушает, она всегда оценивала, взвешивала, прикидывала выгоду и риски, даже когда лежала рядом голая и растрёпанная после ночи.

— Легализовать? — переспросила она. — Я сначала немного не про то подумала, но сейчас поняла. Ты хочешь вступить в Гильдию рунмастеров?

— Да, — я посмотрел в потолок, смотреть ей в глаза было слишком сложно, глаза убегали на другие, привлекательные части тела.

Суть проста, я же читал правила гильдии. Занять минимальную нишу, открыть свою лавку, и сидеть там с мелочевкой, а самому работать по теневым заказам, без оружия, естественно. Я очень хотел проигнорировать саму Гильдию, но сейчас понимаю, что нельзя это делать, лучше быть на виду, как и ты. А некоторыми делами заниматься в тишине. Что скажешь?

— И когда ты успел пройти путь от молодого практика, у которого ветер в голове, к практику, имеющему достаточно денег на вступление в Гильдию? Это большая сумма.

— Ты скажи, что думаешь?

— Нет, я так не играю. Твоё мнение — это твоё мнение и решение. Я не собираюсь на него влиять. Гильдия несмотря на то, что мы работаем за ее спиной — это защита и помощь в развитии, пусть и за деньги. Тебе помочь с деньгами?

— Нет. — твердо сказал я. — Придется разменять остатки золота.

— Золото? — она повернулась ко мне, и на её лице появилось неподдельно удивление. — У тебя есть золото? Откуда?

— Из прошлой жизни, — ответил я уклончиво, рассказывать ей про Степь, башни, что я был солдатом армии, было бы слишком, и она это поняла, не стала давить, только кивнула. Я думал, Аньсян предложит разменять золото, но она ни слова не сказала. Банк гораздо страшнее чем какая-то гильдия и секта.

— Тогда делай это сейчас, завтра привезут артефакт о котором мы говорили, на ремонт, и посмотрим, что можно сделать по заказам быстрее. Ты ведь не идешь на Этажи?

— Нет, сказал капитану что испугался бандитов. — ответил я честно. — Так что минимум одну неделю пропущу, а значит впереди три недели в городе, нужно будет еще съездить по делам за город.

Через два часа, я, собрав всю сумму, посетив, собственно Банк, уже стоял на пороге Гильдии рунных дел, разглядывая внутреннее убранство.

Главный зал был просторным, с высоким потолком, поддерживаемым деревянными балками, на которых тоже были руны, светящиеся мягким светом, освещающие пространство ровно и без теней. Вдоль стен стояли витрины с образцами работ мастеров гильдии, рунные клинки, браслеты, амулеты, светильники, каждый с табличкой, на которой было написано имя создателя и краткое описание функций.

Я остановился у одной из витрин, разглядывая меч с рунами, выгравированными вдоль лезвия. Работа была хорошей, очень хорошей, линии ровные, переходы плавные, но в ней не было той элегантности, которую я видел в работах древних или даже в своих собственных, когда всё складывалось правильно.

— Чем могу помочь? — голос прозвучал справа, и я обернулся, увидев молодого парня лет двадцати, в простом синем халате с эмблемой гильдии на груди, который стоял за стойкой и смотрел на меня с выражением вежливого любопытства.

— Я хочу вступить в гильдию, — сказал я, подходя ближе.

Парень кивнул, словно слышал это каждый день, что, наверное, так и было, достал из-под стойки толстую книгу в кожаном переплёте и раскрыл её на чистой странице.

— Имя?

— Тун Мин. — воспользовался я впервые именем придуманными Аньсян.

— Возраст?

— Семнадцать.

— Уровень практики?

— Последняя стадия закалки костей.

Он записал всё это, макая кисть в чернильницу. Я заметил, что рука у него была твёрдой, движения точными, как у человека, который делал это тысячу раз и мог бы писать с закрытыми глазами. Явно умеет писать руны.

— Где обучались?

Я помедлил. Это был вопрос, на который у меня не было готового ответа, который бы звучал убедительно, но потом решил, что лучше сказать правду, пусть и не всю.

— Самоучка. Мой мастер погиб во время Звёздного дождя, успел передать мне только основы.

Парень даже взгляд не поднял, просто записывал мои слова. Это было хорошо. Хорошо, когда всем плевать что у тебя за спиной.

— Понятно. Вступительный взнос пятьсот серебряных монет. Оплата сразу, возврату не подлежит, даже если не пройдёте экзамен. Согласны?

— Да.

Я достал кошелёк, вытащил оттуда чек на пять сотен серебряных монет и положил на стойку. Это было лучшее решение чем таскать такую кучу монет с собой, да и по весу прилично. Парень внимательно его изучил, кивнул, убрал в ящик под стойкой и продолжил писать.

— Оплата принята, хотите назначить день экзамена?

— Я готов прямо сейчас, — сказал я. — Если можно.

Не видел смысла тянуть. Это не экзамены на Земле, когда можно поискать ответы в интернете. Бесплатно информацией никто не поделится и я уверен, что никто из тех, кто связан с гильдией, не станет просто так помогать новичку. Я не вхожу ни в какую секту, за мной не стоит богатая и сильная семья, так что нужно просто действовать.

— Да, мы принимаем круглосуточно. Следуйте за мной.

Парень вышел из-за стойки и повёл меня через зал к лестнице, ведущей на второй этаж. Мы поднялись, прошли по коридору, где из-за закрытых дверей доносились звуки работы, и остановились у одной из них, на которой висела табличка «Экзаменационная мастерская № 3».

— Здесь будете работать, — сказал парень, открывая дверь. — Мастер Фань придёт через час, чтобы объяснить правила и принять экзамен. Удачи.

Дверь открылась ровно через час, в мастерскую вошёл человек, которого я сразу определил как мастера Фаня. Он был старым, лет семидесяти, может даже больше. Седые волосы были собраны в тугой узел на затылке, а глаза, маленькие и острые, смотрели на меня с выражением, в котором не было ни доброты, ни злости, только холодная оценка, как если бы он смотрел не на человека, а на очередную заготовку, которую нужно проверить на качество.

— Тун Мин, — произнёс он сухим голосом. — Семнадцать лет, последняя стадия закалки костей, самоучка. Интересное сочетание.

Он подошёл к столу, положил на него свёрток, который держал в руках, и развернул его, обнажив несколько листов бумаги с записями.

— Прежде чем мы начнём, я объясню тебе структуру Гильдии. Судя по твоей анкете, ты понятия не имеешь, во что ввязываешься, — он окинул меня взглядом, но я промолчал, спорить с экзаменатором было бы глупо. — В Гильдии восемь классов мастерства. Восьмой класс, это подмастерье. Такие могут работать только под надзором мастера более высокого класса, знают одну-две руны, умеют их рисовать и запитывать этером, но не более того.

Он сделал паузу, словно ожидая, что я скажу, мол давайте-сюда, попробуем, но я молчал, слушая внимательно, и я не хотел упустить ни одной детали.

— Седьмой класс, это ученик, — продолжил Фань. — Ученики знают от пяти до двадцати рун, умеют их рисовать, комбинировать в простые связки, создавать базовые артефакты. Светильники, камни подогрева, одноразовые барьеры, вещи, которые используются в быту или для простых задач.

Он взял один из листов, пробежал глазами по записям и положил обратно.

— Шестой класс, это младший мастер. Знают до пятидесяти рун, умеют создавать сложные артефакты, работать с металлом, камнем, деревом, интегрировать накопители. Это уже серьёзный уровень. Пятый класс, мастер. Четвёртый, старший мастер. Третий, великий мастер. Второй и первый классы, это легенды, которых в Шэньлуне нет, и, возможно, не было никогда, такие люди обычно уходят в секты высшего порядка или служат императору.

Я слушал, обращая внимание на то, что система была жёсткой, иерархичной, и пробиться наверх было почти невозможно, если у тебя не было связей, ресурсов или выдающегося таланта, который бы выделял тебя среди тысяч других.

— Я бы хотел попробовать сразу на класс младшего мастера. — произнёс я на немой вопрос гильдейца.

Тот задумался, словно завис на минуту, видимо не ожидая такого, потом покашлял в кулак.

— Молодой человек, если вы не плохи в рунах, советую идти в ученики, пару лет и выбьетесь в младшие матера, зачем же рисковать так сразу, это сильный переход. Особенно для вашего возраста.

— Именно так, младший мастер. — подтвердил я.

— Учтите, деньги гильдия не возвращает. А я буду спрашивать строго, очень строго! — ответил Фань, смотря на меня гневно. — Мне ваша дурость ни к чему, только время отнимаете.

— Я решил. — ответил я твердо. Вот и не пререкайся после такого с мастерами.

— Хорошо. Тогда вот твоё задание, — он достал из свёртка ещё один лист и положил передо мной. — Тебе нужно создать три функционирующих артефакта разного типа за один день. Бытовые артефакты на твой выбор, но они должны демонстрировать понимание рун и их комбинаций. Я буду спрашивать по каждому витку.

— Да мастер. — поклонился я.

— Материалы и инструменты здесь, — Фань указал на полки. — Бери что нужно, но помни, каждый использованный материал будет записан, и если ты провалишь экзамен, с тебя возьмут плату за них сверх взноса. Время пошло с момента, как я выйду из этой комнаты. Когда закончишь, позвони в звонок, — он указал на небольшой медный колокольчик, висящий у двери. — Я приду и проверю твою работу. Вопросы?

— Нет. Готов приступать.

Он развернулся и вышел из мастерской, закрыв дверь за собой. Оставляя меня, с пустым столом, полками, полными инструментов и материалов, и заданием, которое могло изменить мою жизнь, если не облажаюсь.

Я встал, подошёл к полкам и которые успел осмотреть пока ждал экзаменатора. Не плохой набор как материалов, так и инструментов. Камни разных типов, от простого гранита до жильного камня, куски бронзы, меди, железа, дерево, кожа, воск, краски для рун, кисти, стила, резцы, всё, что могло понадобиться рунмастеру для работы. Я взял несколько жильных камней среднего размера, кусок бронзы, немного воска и краски, и вернулся к столу, раскладывая всё это передо собой, планируя в голове последовательность действий.

Начал я со своей привычной уже классики — светильник. Но решил немного переработать схему, чтобы не было возможности связать меня с башнями Великой Степи, если тут такие знатоки попадутся. Стандартная бронзовая пластинка, но связка рун настолько изменилась, увязнув в расширениях и стабилизациях, что я даже понял, что переборщил и часть убрал. Тем более что это не фонарик, а вполне себе простенький светляк. Можно было и одной руной бахнуть, стабилизация была бы здесь на руку, но я оставил связку.

Второй я тоже повторил уже знакомую схему. Гранитом с нагревателем. Тут даже мудрить не стал, сделал точную копию. Тем более что это моё личное переосмысление обычного нагревателя.

А вот с третьим пришлось задуматься. Решил сделать обратное от нагревателя, камень холодильник. Такие тут были, но что они из себя представляют я не видел, так что разрабатывал с нуля, полагаясь на общую концепцию. В итоге мой холодильник стал самым сложным рунным артефактом, с возможностью регулировки через триггер и точность подачи этера.

Я посмотрел за окно, ушло у меня на дело часа три, не больше. Еще час я посидел, пиная балду, а потом всё же позвонил в звонок. Звук разнёсся тонкий и звонкий, и через минуту дверь открылась, и мастер Фань вошёл внутрь, всё с тем же непроницаемым выражением лица, которое не выдавало ни одной эмоции.

Он подошёл к столу, где лежали три артефакта, и я отступил в сторону, давая ему пространство для осмотра. Сейчас начнётся самое важное, проверка того, что я сделал. От того, как он оценит мою работу, зависит всё остальное, вступлю ли я в Гильдию или выйду отсюда с пустыми карманами и разбитыми надеждами.

Фань взял первый артефакт, светильник, поднёс к глазам, изучая руны на бронзовой пластинке так близко, что я видел, как его зрачки двигаются, следуя за каждой линией, каждым изгибом, и я почувствовал, как напряжение внутри меня растёт, молчание старика было хуже любых слов.

— Активируй, — сказал он наконец, протягивая мне светильник.

Я взял его, пропустил тонкую струйку этера через руны, и пластинка вспыхнула мягким ровным светом, заполнившим мастерскую, и Фань прищурился, разглядывая свечение, потом кивнул, забирая артефакт обратно и кладя его на стол.

— Объясни связку, — его голос был жёстким, требовательным. — Почему именно так, а не стандартной схемой через одиночную руну света с усилителем?

— Одиночная руна даёт резкое свечение, которое утомляет глаза при длительном использовании, — ответил я, стараясь говорить уверенно. — Я добавил руну рассеивания и стабилизатор потока, чтобы свет был мягче и равномернее распределялся в пространстве, а расход этера снизился примерно на треть по сравнению со стандартным решением, энергия не тратится на поддержание избыточной яркости.

Фань молчал, глядя на меня, и я не мог понять, правильно ли я ответил или только что подписал себе приговор, но потом он снова кивнул, коротко и сухо, и взял второй артефакт, нагреватель.

— Активируй.

Я повторил процедуру, и камень в моих руках начал излучать тепло, ровное и приятное, и Фань положил на него ладонь, подержал несколько секунд, потом убрал руку и снова посмотрел на меня.

— Стандартная схема, но исполнение чистое, — сказал он. — Руна нагрева интегрирована в структуру камня глубже, чем обычно делают ученики, ты использовал резонанс кристаллической решётки, чтобы усилить эффект, не увеличивая расхода этера, это правильный подход, хотя и не новаторский.

Я выдохнул, чувствуя, как часть напряжения уходит, это был первый раз, когда Фань сказал что-то похожее на одобрение, пусть и с оговорками, и я понял, что хотя бы два артефакта из трёх он оценил положительно.

Третий артефакт, холодильник, Фань взял с особым вниманием, и я увидел, как его брови слегка поднялись, когда он разглядывал руны на поверхности камня, сложные, переплетённые, с триггером активации, который я встроил сбоку, чтобы можно было регулировать интенсивность охлаждения.

— Это что? — спросил он, и в его голосе впервые прозвучало нечто, похожее на удивление.

— Камень охлаждения с регулируемой мощностью, — ответил я. — Я использовал перестановку руны нагрева в середину, добавил стабилизатор и триггер, который позволяет изменять глубину охлаждения в зависимости от того, сколько этера пропускаешь через него, от лёгкой прохлады до температуры, при которой вода начинает замерзать.

— Инверсия руны Холода, — повторил Фань медленно, словно пробуя слова на вкус. — Ты сам это придумал?

— Да, мастер, — сказал я, жалея уже о своём решении, сейчас как скажут, что я украл у кого это изобретение и голову снимут. Зараза!

Фань молчал долго, очень долго, разглядывая камень, потом активировал его сам, и я увидел, как воздух вокруг артефакта начал охлаждаться, образуя тонкий слой инея на поверхности стола, и старик быстро отключил подачу этера, положил камень обратно и посмотрел на меня с выражением, которое я не мог прочитать.

— Подожди здесь, — сказал он резко и вышел из мастерской, закрыв дверь за собой. Надеюсь он не пошел за охраной чтобы выставить меня за дверь или арестовать.

Прошло минут десять, может быть, пятнадцать, я не следил за временем, когда дверь снова открылась, я увидел не только Фаня, но и ещё двух человек. Мужчину средних лет с короткой бородой и женщину лет пятидесяти с острым взглядом и руками, покрытыми шрамами от ожогов, какие бывают у тех, кто работает с рунами и металлом всю жизнь.

— Это Тун Мин, — представил меня Фань. — Семнадцать лет, самоучка, претендует на класс младшего мастера.

Мужчина с бородой подошёл к столу, взял холодильник, изучил его молча, потом передал женщине, которая сделала то же самое, и я стоял, чувствуя, как каждая секунда тянется бесконечно, пока они переглядывались между собой, обмениваясь какими-то невысказанными мыслями, которые я не мог уловить.

— Активируй для мастера Чжоу, — сказал Фань, кивая на мужчину с бородой.

Я взял камень из рук женщины, пропустил через него этер, регулируя мощность так, чтобы охлаждение было умеренным, и Чжоу приложил ладонь к поверхности, подержал, потом убрал руку и усмехнулся, качая головой.

— Инверсия через триггер с переменной подачей, — пробормотал он, больше себе, чем нам. — Неплохое решение, неожиданное, само собой такое получилось?

— Не само собой, — вмешалась женщина, и её голос был резким, почти сердитым. — Посмотри на связку, Чжоу, там ещё и компенсатор обратной волны встроен, вот, видишь? Она гасит резонанс, который обычно разрушает структуру при смене полярности, это не случайность, это понимание того, как этер взаимодействует с материей на уровне, который даже у мастеров пятого класса редко встречается.

Она повернулась ко мне, и в её глазах я увидел голодный интерес, как если бы она смотрела не на человека, а на редкую находку, которую нужно изучить и разобрать по частям.

— Где ты учился? — спросила она прямо. — И не говори мне про самоучку, который понабрался основ у погибшего мастера, такие вещи не придумываются на пустом месте, у тебя должен был быть учитель, и очень хороший.

— У меня был учитель, — сказал я медленно, подбирая слова. — Он действительно погиб во время Звёздного дождя, и да, он успел передать мне только основы, но эти основы были… глубокими, он учил меня не копировать схемы, а понимать принципы. Понимать, как работают руны, как этер течёт через материю, как одно влияет на другое, и я много работал с такими вещами. Холодильник — это не моё решение, это разработка мастера.

Женщина смотрела на меня долго, и я не отводил взгляда, знал, что любая слабость сейчас будет воспринята как ложь, и наконец она кивнула, хотя в её глазах осталось сомнение.

— Хорошо, — сказала она. — Допустим, я тебе верю, хотя история звучит слишком удобно, чтобы быть правдой целиком, но это не моё дело, мне важно, что ты умеешь, а не откуда ты это взял. В Тяньлуне много пришлых со своими скелетами в шкафу и разбираться с каждым нет никакого смысла.

Она повернулась к Фаню и Чжоу, и между ними завязался короткий, но напряжённый разговор. На меня они не обращали внимания от слова совсем.

— Слишком молод для младшего мастера, — говорил Фань. — Ему семнадцать, у него нет опыта работы в команде, нет наработанной репутации, если мы дадим ему класс сразу, это вызовет вопросы у других мастеров.

— А если не дадим, мы потеряем талант, который может вырасти в нечто большее, — возражала женщина. — Ты же видел его работу, Фань, это не уровень ученика, это даже не уровень среднего младшего мастера, это выше, и если мы заставим его сидеть два года в учениках, он либо уйдёт в другую гильдию, либо, что хуже, начнёт работать на теневом рынке, ему будет скучно делать светильники для торговцев.

— Мастер Лин права, — поддержал её Чжоу. — Я голосую за то, чтобы дать ему класс, но с испытательным сроком, полгода, и если за это время он не облажается, подтверждаем статус окончательно, а если облажается, понижаем до ученика без возврата денег, справедливо?

Фань молчал, глядя на меня, и я видел, как в его глазах идёт внутренняя борьба между осторожностью, которая была частью его натуры, и признанием того, что моя работа действительно заслуживает большего, чем класс ученика.

— Полгода испытательного срока, — сказал он наконец. — Ты будешь работать под надзором мастера Лин, она возьмёт тебя в свою мастерскую на втором этаже гильдии, будешь выполнять заказы, которые она тебе даст, и каждый месяц мы будем проверять твой прогресс, если хоть раз облажаешься, если хоть один артефакт будет разрушен или не будет соответствовать стандартам, ты вылетишь в ученики, и никакие твои таланты тебя не спасут, понял?

— Понял, мастер, — ответил я. — И я не согласен. Я пришел в гильдию, чтобы открыть свою лавку. Я согласен на контроль мастера Лин, но я буду работать в своей лавке. Это моё принципиальное решение, я готов переехать в другой город и начать работу с гильдией там, если вы одобрите мне мой класс здесь.

— Наглец!

— А я согласна, — Лин улыбнулась, перебивая недовольно вскинувшихся на меня мастеров. Правда вот улыбка её мне не понравилась, слишком хищная, как если бы она уже планировала, какие задания мне подкинуть, чтобы проверить на прочность. — Мастер Фань, решено. Оформляй документы, у нас новый младший мастер, пусть и на испытательном сроке. Я надеюсь, Тун Мин, что ты не разочаруешь нас, такие шансы, как этот, в жизни выпадают не часто. И дайте ему разрешение на открытие лавки на третьем ярусе. Сообщишь мне, когда откроешься, я буду навещать тебя пару раз в неделю.

— Да, госпожа, я знаю где вас искать. — поклонился я.

Не подавая виду, коротко выдохнул. У меня получилось!