Мастер Рун. Книга 7

Глава 9

Еще одной причиной почему откладывать решение ехать за Эгидой и Крылом не стоило — это новость что притащил неугомонный Сяо, после подавления восстания начавший спускаться на второй ярус.

Мальчишка ворвался в лавку за час до закрытия, мокрый от снега, с красными ушами и тем выражением лица, которое у него появлялось, когда он узнавал что-то важное и не мог дождаться момента, чтобы это важное вывалить, потому что для Сяо информация была валютой, а непотраченная валюта жгла карман.

— Господин Тун Мин, армия уходит за горы!

Я поднял голову от заготовки боевого перстня, которую шлифовал, и посмотрел на него, пытаясь понять, насколько это серьёзно. Сяо, при всех своих достоинствах, имел привычку раздувать события до масштабов, при которых опрокинутая телега на рынке превращалась в стихийное бедствие, а ссора двух торговцев из-за места на базаре становилась войной кланов.

— Сядь, высуши голову, налей себе чаю и расскажи нормально, — сказал я, откладывая напильник.

Он плюхнулся на пол рядом с нагревательным камнем, обхватив себя руками, и начал рассказывать, перебивая сам себя и перескакивая с одного на другое, но суть я уловил довольно быстро.

— Касим, торгаш сухой рыбой с второго, радовался тому, что большой заказ пришел и он все склады распродал и не только рыбы, но и мяса и земляного ореха. Большая секта скопом взяла всё, сделала большие запасы!

— И? — Я доделал паз для кусочка обсидиана на бронзовом перстне и теперь осталось только вставить туда вулканическое стекло.

— Ну и разговорился он с закупщиком, а тот возьми, да и обмолвись, что через две недели, пять сотен практиков Секты выступят к Запертым горам, прочесывать предгорья в поисках сбежавших восставших. Сейчас их собирают в городе и готовят обозы!

— А разве восстание уже подавлено? — спросил я у Сяо, стараясь делать вид что не нервничаю. — Они же заперлись на первом и молчат.

— Да господин, всё верно, — кивнул мальчишка, отпивая горячий напиток. — Но часть из тех, кто пытался воду мутить на втором ярусе и соединиться с первым, они туда ушли, говорят драка жестокая была, много воинов секты погибло, не рассчитали силы.

Я даже догадываюсь когда это было, и кто был участником. Зараза. Задумавшись, я прикрыл рот ладонью и слушал что говорит мой помощник дальше.

— И вот часть сбежала наружу в леса, а часть на этажи прорвалась, это я про восставших. Господин у вас зуб болит?

— А? Нет, я задумался. — ответил я на неожиданный вопрос, потому что мысли уже ушли далеко от лавки, и всего остального. И восставшие тут были не самым страшным моментом.

Всё, надо ехать. Как бы я не готовился к поездке и не старался всё предусмотреть, сидеть нельзя. И так уже решение несколько раз откладывалось по разным причинам. А потерять Крыло и доспех, с которым я хотел еще плотно поработать, мне было бы слишком обидно.

Де еще, тот факт, что, если разведчики Секты найдут древнюю рунную броню, которой в этом мире не так уж и много, и летательный аппарат в придачу, причём построенный по технологии, которую здесь даже представить не могут. Они начнут искать того, кто это там спрятал. А искать они умеют, я был в этом уверен. У Секты Нефритового Дракона хватает и людей, и ресурсов, и мотивации, чтобы перевернуть город и ближайшие деревни-форты вверх дном ради подобной находки.

Дальше мысли пошли совсем негативные и я немного приуныл. Поэтому очевидно, что нужно ехать прямо сейчас.

— Сяо, — сказал я, и голос мой, видимо, изменился, потому что мальчишка перестал болтать и посмотрел на меня настороженно. — Лавка закрыта на неделю. Мне нужно уехать. Ты остаёшься, следишь за домом, никого не впускаешь, если придут клиенты, говоришь, что мастер на выезде и будет через три дня. Заказы принимай, говори что сделаю по возвращению.

— Куда вы, господин?

— За город. Нужно кое-что забрать.

Он хотел спросить, что именно, я видел, как вопрос формируется у него на лице, но Сяо был умный ребёнок и понимал, когда нужно промолчать, всё же уличное воспитание даёт о себе знать. Во многих знаниях многие печали. Он только кивнул и спросил, нужно ли ему что-нибудь купить на рынке.

— Да. Сухарей на три дня, вяленого мяса, если найдёшь дешёвое, две фляги и верёвку, десять метров, тонкую, но крепкую. И зайди к мастеру Цао, скажи, что я буду через три дня. Если спросит куда, скажи, что не знаешь.

Сяо убежал, а я поднялся наверх, сел за стол, достал лист бумаги и начал считать. Не деньги, хотя деньги тоже считал, а время и расстояние. И расчёты подтверждали мои опасения. До тайника, если идти налегке, на своих лошадях, то можно уложиться дня в три, максимум пять дней пути. Плюс день на то, чтобы откопать Эгиду и Крыло, проверить их состояние, починить что нужно, зарядить накопители. Еду куплю по дороге, постоялых дворов по пути тьма.

И обратно, если всё пойдёт гладко, а всё никогда не шло гладко, это я уже на личной шкуре ощутил. В неделю не укладываюсь. Тогда остаётся только одно, быстрый перелет максимально близко к городу и оттуда ногами, или если повезет арендовать лошадь, то на лошади.

Я поставил кружку с остывшим чаем на подоконник и задумался о другом. О том, чего у меня не было в Степи, но что появилось здесь. О козырях. Это тогда, только покинув Степь я действовал как полный отморозок, даже на вепря сходил, и вообще засветился сильно. Переживать об этом скорее всего пока не стоит. Но сейчас, другое дело. сейчас без дополнительных артефактов я даже из дома не выйду. И мои перстни, целых два штуки, тому подтверждение. Уже готовы, только зарядить. Плюс кираса, Копье Зари, пять бомб в сумке, и одна Сфера Очищения, на всякий случай.

В горах меня могут ждать как духовные звери, так и оголтелые бандюки с всякой прочей нечистью и они могут быть гораздо сильнее меня, нужно быть готовым ко всему.

Сяо вернулся через час, притащив всё, что я просил, плюс пару вещей, о которых я не просил, но которые оказались кстати. А именно толстые шерстяные обмотки для ног и войлочную подкладку под доспех, которые ему выдал мастер Цао. За что я был ему безусловно благодарен.

— Мастер Цао просил передать, — наябедничал на старика Сяо. — Попрется как попало, а скоро начнутся морозы.

— Что еще сказал?

— Ну, он сказал «передай этому балбесу, чтобы не лез куда не надо и вернулся живым, а если не вернётся, я его бронзу продам кому-нибудь поумнее»

— Нашел чем пугать. — фыркнул я, хотя забота кузнеца была приятна, а вот я про погоду что-то не подумал, слишком сильно отвлекся.

Собирался я быстро, это было мне уже не впервой. За месяцы жизни в Шэньлуне я так и не избавился от привычки держать походную сумку наполовину собранной. На случай если придётся уходить, привычка из Степи, въевшаяся в подкорку.

Копьё Зари, кираса под верхней одеждой, перстни на пальцах, незаряженные, заряжать их я буду в походе. Бомбы в кожаном чехле на поясе, отдельно друг от друга, чтобы не звенели и не тёрлись. Сфера Очищения в отдельном кармашке. Инструменты для ремонта, это всё уместилось в боковой карман сумки, который я набил тряпками, чтобы ничего не гремело.

Сяо стоял внизу и смотрел, как я спускаюсь по лестнице с сумкой на спине и копьём в руке, и выражение его лица было таким грустным, будто с отцом прощался и навсегда.

— Про три дня я дал лишку, так что всем говори, что вернусь через неделю, — всё таки поправился я, взяв запас. — Может пару дней сверху. Еда и деньги у тебя есть, аренда оплачена почти на месяц, так что скучай, никуда не лезь, и чтобы был на месте, когда вернусь, нужно будет заняться твоим обучением серьезно.

— Да мастер!

Сяо кивнул, и глаза у него блеснули. Мне захотелось сказать ему что-нибудь тёплое, ободряющее, но я не умел этого делать, и поэтому просто положил ему руку на макушку, потрепал неловко, и вышел.

На улице уже стемнело. Снег прекратился, но воздух был сырым и тяжёлым, и мелкая изморозь висела в свете рунных фонарей, превращая их в мутные жёлтые пятна. Третий ярус вечером пустел быстро, торговцы запирали лавки, патрули Секты проходили размеренным шагом, по двое, и я старался не привлекать их внимания, хотя человек с копьём и сумкой в это время суток уже сам по себе привлекал внимание.

Спустился на второй ярус по боковой лестнице, потом на первый, через Кузнечный спуск, мимо закрытых мастерских и таверн, из которых доносились голоса и запах дешёвой еды. На первом ярусе было тише, чем обычно, последствия восстания ощущались в том, как люди жались к стенам и старались не задерживаться на открытых местах, и в том, как много стражников стояло на перекрёстках, больше, чем я помнил по своим первым дням в городе.

Врата Дракона работали круглосуточно, это я знал, но ночью проверка была строже. Я предъявил жетон Гильдии охотников, который так и не сдал после последнего рейда с Шанем. Тощий стражник у выхода посмотрел на него, на копьё, и я приготовился к вопросам, но он лишь буркнул «одиночная вылазка?» и, получив мой кивок, махнул рукой в сторону выхода, записывая моё имя в журнал.

За воротами Шэньлуна воздух изменился сразу, стал чище, холоднее. Меньше загрязняющих факторов.

Я шёл по тракту, уходящему на запад, в сторону караван-сараев и постоялых дворов, мимо факелов, горящих у ворот, и редких фигур запоздалых путников, спешащих укрыться на ночь.

Ноги несли меня автоматически, пока голова прокручивала маршрут. Горная деревня, где меня встречал староста Лао Жень, лежала в двух днях конного пути от Шэньлуна, если ехать не останавливаясь и менять лошадей.

Первый постоялый двор встретился через час ходьбы, большое приземистое здание с конюшней сбоку и вывеской «Три журавля», раскачивающейся на ветру. Я помнил это место, проезжал мимо с караваном Чжан Вэя, когда впервые добирался до города. Тогда казалось, что это конец пути, а оказалось только начало.

Внутри почти никого не было и было довольно тихо. За стойкой дремал хозяин, пожилой мужик с залысиной и животом, натягивающим грязный фартук. Я стукнул кулаком по дереву, и он вздрогнул, открыл глаза, уставился на меня мутным взглядом.

— Мне нужна лошадь, — сказал я без предисловий. — До Горной деревни. Быстрая. И вторую про запас.

Хозяин почесал живот, зевнул.

— Ночью? Ты что, с ума сошёл, парень? Лошадей не гоняют в темноте, сломают ноги на первой же колдобине. Да и нет у меня курьерских, разобрали всех.

— Дорога хорошая, протоптанная, у меня мощный фонарь с собой — возразил я. — А какие есть и сколько?

— Двадцать серебряных за двух, в аренду — сказал хозяин, и я понял, что он назвал цену больше справедливой, видел, гад, что мне некогда торговаться. — Сдашь Мамаше Дэней, в первом форте, ну или когда вернешься. Будут плохи, заплатишь неустойку.

— Пятнадцать, — отрезал я. — И это последнее предложение.

Он смерил меня взглядом, прикидывая, стоит ли спорить, видимо решил, что нет, потому что кивнул, полез за стойку и достал связку ключей.

— Коричневая и серая, в дальнем углу конюшни. Коричневая — выносливая, серая — быстрая. Корм не даю, это уже твои проблемы. И если не вернёшь, тебя будут искать.

— Само собой. — кивнул я, выкладывая деньги и расписываясь на небольшом листе. Двух взял, обязуюсь либо вернуть, либо доставить по адресу.

Я отсчитал пятнадцать монет, бросил на стойку и пошёл в конюшню. Лошади встретили меня недовольным фырканьем, коричневая особенно, когда я начал седлать её в полутьме, ориентируясь на свет единственного рунного фонаря, висящего у входа. Серая оказалась спокойнее, хотя и она косилась на меня с подозрением, словно понимала, что ничего хорошего из ночной скачки не выйдет.

Вывел обеих наружу, закрепил сумку на коричневой, копьё приторочил сбоку, чтобы не мешало, и сел в седло. Лошадь под мной дёрнулась, почувствовав чужой вес, но я сжал колени, успокаивающе похлопал по шее, и она смирилась. Серую взял на поводок. Всё же на лошадях мне пришлось изрядно покататься, научился заботиться о них, так что проблем для меня тут не было.

Хозяин стоял в дверях, скрестив руки на груди, и смотрел, как я трогаюсь.

— Если сдохнут, плачу двойную цену! — крикнул я через плечо, не оборачиваясь, и пустил коричневую рысью по тракту, на запад, туда, где за горизонтом прятались горы.

Отъехав километров на пять, пока позволяла дорога достал свой фонарь, мощный, сделанный специально для походов, пока прототип, которым буду торговать, заодно и опробую. Широкий луч света ударил метров на пятнадцать вперед, освещая передо мной хорошо утоптанную дорогу, не смотря на небольшую грязь. Прямо как фары в автомобиле. Удобно.

— Нно, родные, пошла!

Пока силы были, останавливаться я не собирался. Сменил лошадей только на рассвете, когда коричневая начала сбавлять темп, дыша тяжело и часто. Пересел на серую, которая оказалась действительно быстрее, но и нервознее, вздрагивала от каждого шороха в придорожных кустах, от каждой тени. Коричневую вёл на поводке, давая ей отдохнуть. И уже к полудню первого дня миновал развилку, где караван Чжан Вэя сворачивал на юг, к Шэньлуну, а я тогда шёл пешком, с Копьём Зари в руке и надеждой на новую жизнь в голове. Теперь я ехал обратно. Надежды стало меньше, а опыта больше, и не был уверен, что это хороший обмен.

Горная деревня показалась к вечеру второго дня. Я въехал туда на серой, которая едва держалась на ногах, с пеной на морде, и коричневой, которая плелась следом с опущенной головой. Обе нуждались в отдыхе, корме и тёплой конюшне, и я, спешившись у ворот, повёл их к дому старосты Лао Женя, потому что другого места, где меня могли вспомнить и принять, в деревне не было.

Лао Жень встретил меня у порога, прищурившись в сумерках, и не сразу узнал, но когда узнал, лицо его расплылось в улыбке, хотя глаза остались настороженными.

— Господин практик! Вы вернулись! Мы не думали…

— Мне нужно переночевать, — перебил я, не желая тратить время на любезности. — Лошадям корм, воду, отдых. Утром я пойду в горы.

Я показал гильдейский жетон, от которого староста стал еще сильнее раскланиваться и улыбаться. Ночью идти смысла дальше не было, там только лес и камни, действительно все ноги переломаю, поэтому лучше остановиться у знакомых. И лошадей с собой туда не возьмешь, что печально, придётся тащить Крыло на себе.

Старик кивнул, позвал внука, тощего паренька лет пятнадцати, который увёл лошадей, а сам проводил меня внутрь. Дом не изменился, всё те же циновки на полу, низкий столик, очаг с котлом, над которым колдовала жена старосты, молчаливая женщина с седыми волосами, собранными в тугой узел.

Ужин был простым, рис с овощами и кусок вяленой рыбы, но я ел, не чувствуя вкуса, механически, запивая горячим чаем, пока Лао Жень сидел напротив и смотрел на меня с выражением, которое я не мог прочитать.

— Вы идёте в горы, — сказал он наконец, и это не было вопросом. — Один и в начале холодов. Что-то случилось?

— Приказ. — ответил я коротко, не вдаваясь в подробности, — кое-что проверю и вернусь. Как у вас дела?

Лао Жень вздохнул, покачал головой.

— Слухи разном ходят, господин практик. Говорят, будут прочёсывать весь хребет, искать беглецов из города. Опасное время, господин практик. Там сейчас не только звери, но и люди, отчаянные, загнанные в угол. Они убьют за кусок хлеба.

— Я знаю, — сказал я, вставая из-за стола, и отмечая, что про восстание знают и тут, не удалось скрыть городу такую информацию, а значит она везде. — Спасибо за еду и кров. Утром выдвигаюсь на рассвете.

Старик не стал меня удерживать, только проводил до комнаты, где постелили циновку у очага. Мэй при этом не показывалась. Или запретили, или ее не было дома. Спрашивать про нее я не стал. Что было, то осталось в прошлом. Одна, проведённая вместе ночь ни к чему нас не обязывала. Ни меня, ни её. Может она вообще уже замуж вышла?

А уже через пять часов я стоял на ногах и ждал, когда староста даст разрешение на выход за ворота в лес. Лао Жень вышел ко мне, когда небо только начало светлеть. Я уже стоял у ворот, проверяя снаряжение в последний раз, когда услышал его шаги за спиной.

— Идёте, — констатировал он, и в голосе его прозвучало что-то похожее на сожаление. — Господин практик, я должен предупредить. Три дня назад охотники вернулись из северных предгорий. Говорят, видели следы крупного зверя, возможно, ледяного волка или горного медведя.

Я кивнул, застёгивая последнюю пряжку на сумке. Камень Бурь на шее был тёплым, комфортной температуры, что означало отсутствие непосредственной опасности в радиусе пары сотен метров. Но чем дальше в горы, тем меньше на него можно было полагаться, духовные звери там водились покрупнее вепря, которого я убил месяцы назад, и если наткнусь на что-то действительно сильное, единственным разумным решением будет бежать, не оглядываясь.

— Я буду осторожен, — сказал я, и старик покачал головой, понимая, что слова эти мало что значат.

Первые два часа шёл быстро, почти бегом, разогревая затёкшие за ночь мышцы и проверяя, как тело реагирует на такую нагрузку после Перехода. Тренировки — это конечно хорошо, но и такая практика, весьма полезны. Последняя стадия закалки костей давала о себе знать, я чувствовал лёгкость в движениях, а главное выносливость, позволяющую поддерживать темп, который пару месяцев назад вымотал бы меня за полчаса. Сорок пять процентов прогресса до завершения стадии, и уже такая разница. Интересно, каково это, дойти до ста? До закалки мышц?

К вечеру, наконец увидел знакомый гребень с тремя высокими деревьями-ориентирами. Сердце ёкнуло, и я ускорил шаг, поднимаясь по склону, цепляясь за корни и камни, пока не вышел на ровное место, где месяцы назад выкопал яму и закопал всё, что не мог взять с собой в город.

Яма была на месте, и это уже само по себе было хорошей новостью, хотя выглядела она не совсем так, как я её оставил. Земля просела, образовав неглубокую впадину, которую присыпало палой листвой, а сверху припорошило первым снегом, так что со стороны это выглядело просто как небольшая ложбинка между корнями крайнего дерева, ничем не примечательная, если не знать, что искать. Я постоял минуту, прислушиваясь, развернув Камень Бурь между пальцами, ощущая его ровное тепло и только убедившись, что ближайшие пару сотен метров чисты, опустился на колени и начал копать.

И минут через двадцать я уже вытаскивал Эгиду. Рунный металл, из которого броню ковали древние мастера, был не чета местной бронзе и даже не чета стали, такие вещи как полежать в земле некоторое время, ей были не слишком вредны.

— Как же я скучал по хорошей броне. — отставляя в сторону доспехи, произнес я, дергая крыло и вытаскивая следом.

Повреждение на несущей плоскости от того копья, которым меня подбили при посадке, никуда не делось, разумеется. Третье ребро слева было погнуто, а плёнка между вторым и третьим ребром имела рваную дыру размером с ладонь.

Но рунные связки вокруг повреждения в большинстве выглядели нетронутыми, проблема была чисто механической, выпрямить ребро, залатать дыру, нанеся необходимые руны, проверить целостность контура, и можно лететь. Ремкомплект, положенный другом разведчиком, был тут же, так что дело оставалось за малым, починить, зарядить накопители и лететь домой.

Лагерь я разбил тут же, у ямы, но костёр разводить не стал, обойдусь нагревательным камнем и легким одеялом, одет я был достаточно тепло. Оставалось только пожалеть, что давно задуманные мной руны-сигналки, оповещающие о том что рядом кто-то есть, так и остались в планах. Ими заняться я планировал в следующем месяце, хорошее подспорье охотникам для таких вот ночёвок.

Сон не шёл. Лес жил своей ночной жизнью, и звуки здесь были другими, чем в городе, глухие, приглушённые снегом, как будто кто-то накинул на мир толстое одеяло и все шорохи, хрусты и посвисты доносились сквозь вату. Ухала какая-то птица, далеко, на другом склоне. Ветер шевелил верхушки деревьев, и снег иногда срывался с веток и шлёпался о землю, заставляя меня каждый раз приоткрывать глаз и проверять Камень. Камень был тёплым, спокойным.

Я пролежал минут сорок, когда Камень дёрнулся. Резко стал обжигающе ледяным, заставляя меня вскочить и приготовиться к бою.

Потом услышал треск. Кто-то ломился через подлесок, не особо заботясь о скрытности, и по звуку это был не зверь, и я отчётливо расслышал хриплое, загнанное человеческое дыхание.

Из-за поваленного ствола вывалился мужик. Именно вывалился, зацепившись ногой за корень и рухнув лицом в снег, тут же вскочив и побежав дальше. Прямо на меня, но он меня не видел, а отчаянно оглядывался через плечо, назад, на тропу за спиной. Одежда на нём была рваной, левый рукав болтался, залитый бурым, лицо перекошено от ужаса, и когда он всё же заметил меня, стоящего с копьём у камней, он не остановился, а, наоборот, ускорился, вытянув руку вперёд.

— Беги! — заорал он, и голос у него сорвался на хрип. — Ради всех духов, беги!