Мастер Рун. Книга 7

Глава 8

Рана на руке Аньсян заживала быстро. Быстрее, чем заживала бы у обычного смертного или у практика моего уровня. Что само по себе говорило мне больше, чем она хотела бы. Скорость регенерации напрямую зависела от ступени развития, а значит, девушка, была сильнее, чем я предполагал, вот только насколько сильнее, я пока не знал.

Два дня прошло после нашего разговора о восстании, о её ране и обо всём остальном, что повисло, между нами, тяжёлым, невысказанным до конца грузом. Это время я провёл в лавке, работая над прототипом для мастера Лин и стараясь не думать о вещах, которые не мог контролировать. Получалось через раз.

Прототип, впрочем, получался, даже несмотря на отвлечения. Идея комбинированного камня, который мог работать и как нагреватель, и как охладитель, переключаясь через триггерную руну, занимала меня уже больше недели, и к исходу второго дня добровольного затворничества в мастерской я наконец решил проблему, которая не давала мне покоя с самого начала, а именно — проблему движения воздуха.

Сам по себе камень, будь он хоть нагревательным, хоть охладительным, работал по принципу статического источника, он менял температуру вокруг себя, но не двигал воздух, и поэтому тепло или холод распределялись неравномерно, скапливаясь рядом с камнем и почти не доставая до дальних углов помещения, и именно из-за этого Хуану пришлось бы ставить два камня вместо одного, если бы я не придумал трёхзонную схему с якорями. Но трёхзонная схема была дорогой и сложной, годилась для больших складов, а для обычной комнаты, лавки, чайной или жилого помещения нужно было что-то проще и дешевле.

И тут меня осенило, потому что решение лежало буквально на поверхности, вернее, в моей памяти из прошлой земной жизни, где в моей квартире стоял кондиционер с вентилятором, который гнал воздух через теплообменник и распределял его по комнате. Мне не нужен был вентилятор как механическое устройство, мне нужна была руна, которая двигала бы воздух, заставляя его циркулировать.

Руна волны. Я знал её базовую форму, в чудом доставшемся учебнике в Цветке, она была в списке рун, только я ей ни разу не пользовался. Да и руна была невероятно сложной мешаниной десятков черт и точек, так что первые разы пришлось повозиться. Поэтому решение я отрабатывал на отдельных кусках вулканического стекла, или обсидиана, который мне удалось приобрести в гильдии, как идеально подходящий материал для таких рун.

В чистом виде она использовалась для вентиляции шахт и подземных ходов. Стоила дорого, потому что каждый рунный мастер наносил её вручную и тратил уйму этера на поддержание, но если совместить руну волны с накопителем и триггерной связкой нагрева-охлаждения, получился бы артефакт, который не просто менял температуру воздуха, как базовые артефакты, а активно распределял этот воздух по помещению. Потребление этера при этом было бы смехотворным, потому что руна волны в малом масштабе, для комнаты, а не для шахтного ствола, требовала крошечных порций энергии. Интегрировал обсидиан в гранит, я с помощью всё тех же микрорун, надо кстати им название придумать, и тем самым получилась весьма интересная конструкция.

Правда я трижды переделывал соединение, прежде чем нашёл конфигурацию, при которой все три элемента, нагрев, охлаждение и движение воздуха, работали через один накопитель и переключались одним касанием, без конфликта потоков и без перегрузки.

Когда утром я активировал готовый прототип в своей каморке и переключил его на охлаждение, прохладный ветерок потянулся от камня к стенам, отражаясь от них и возвращаясь, создавая устойчивую циркуляцию. За десять минут температура в комнате упала на добрых пять градусов, равномерно охлаждая комнатку. И я сидел посреди этого самодельного кондиционера и ухмылялся, довольный собой. Это было по-настоящему красиво. Не с эстетической точки зрения, конечно, потому что камень выглядел как грубый кусок гранита с полосой обсидиана сверху, а с инженерной. Три руны разного назначения, работающие в гармонии через единый накопитель.

Первым делом после того, как я включил другие режимы, моя память дала мне еще одно применение для руны в таком мини масштабе. Вот кому нужна штука, дующая теплым воздухом, а? Ха-ха! Фен! Пусть не Дайсон, но вполне себе идея. Во всяком случае я хохотал так, что Сяо за дверью скулить начал от испуга. Видимо подумал, что мастер сошел с ума.

— Всё в порядке Сяо, не переживай — подал я голос. — Просто придумал идею, которая принесет нам немного денег, пару миллионов, ха!

Система шутку не оценила и рост навыков не подкинула, но я не жаловался, идей у меня была тьма, времени не было. Я постепенно входил в график, утром медитации, потом рабочий день и вечером махание палками.

Мастер Лин пришла, как и обещала, ровно через неделю после первого визита, и я подозревал, что она вела счёт дням с той же точностью, с какой наносила руны, потому что она появилась в дверях лавки в тот самый час, когда неделя истекала, ни раньше, ни позже.

Сяо встретил её у двери, предложил чай с важным видом, будто он тут главный, и показал на наш маленький прилавок, за которым я и сидел, разложив на столе прототип, пытаясь не выглядеть так, будто мне важно её мнение. Хотя это была откровенная ложь. Мастер Лин внушала мне настоящее уважение, пусть мы и мало общались, точнее сложно назвать общение серьезного мастера и начинающего младшего мастера.

Мастер Лин села за стол, взяла камень в руки, перевернула, посмотрела на руны через лупу, активировала триггер нагрева, подождала, переключила на охлаждение, подождала, потом переключила на третий режим, режим волны, и когда лёгкий ветерок тронул её седеющие волосы, она подняла голову и посмотрела на меня, и в этом взгляде я прочитал нечто, чего не ожидал от этой суровой женщины.

— Руна волны, — произнесла она, и это был не вопрос, а констатация, но с интонацией, которая требовала объяснения.

— Для распределения температуры, — ответил я. — Сам по себе нагреватель или охладитель работает в довольно ограниченном режиме. Тепло скапливается рядом с камнем, а углы помещения остаются холодными. Чтобы прогреть комнату равномерно, нужно либо ставить несколько камней, что дорого, либо заставить воздух двигаться, и руна волны в малом масштабе потребляет так мало этера, что один накопитель держит все три режима двое суток без подзарядки.

Она молчала, и я знал, что она считает в голове, не деньги, хотя и деньги тоже, а связки, потоки, нагрузку на накопитель, возможные конфликты между рунами, всё то, что хороший мастер видит не глазами, а опытом.

— Покажи соединение волны с охлаждающей связкой, — сказала она, и я показал, перевернув камень и указав на место, где три рунных цепочки сходились к накопителю через общий узел-распределитель, который я спроектировал специально для этого прототипа, используя принцип микрорун-маяков.

Она изучала узел минуты три, водя лупой по поверхности, и за эти три минуты не произнесла ни слова, и я стоял рядом, чувствуя, как пот собирается в ладонях, хотя комната была прохладной от работающего камня.

— Распределительный узел на микрорунах, — сказала она наконец, выпрямляясь. — Я видела подобный подход у мастеров четвёртого класса, но они используют его для стационарных конструкций, а ты засунул его в камень размером с кулак. Рабочее решение. Мне нравится идея объединения трех рун. Не плохой товар, даже жаль, что бесполезный.

— Поче… — только я вскинулся, как мастер объяснила все буквально одним движением руки. В мастерской моментально стало холодно, еще движение чистого этера и жара была такая хоть падай.

— Ну я думаю ты прекрасно понимаешь почему. Для слабых практиков, торговцев идея хорошая, можно немного заработать. Но она не стоит того, чтобы показать ее настоящим мастерам. Принципы того, что ты тут делал известны давно. Ты ходил в библиотеку? У тебя ведь есть доступ.

— Нет мастер, — поклонился я, соглашаясь с ней. — Пока не ходил, но очень скоро я буду посещать ее каждый день чтобы научиться новому.

— Понятно. — поджав губы, задумалась она. — Составь технологию производства изделия и сдай гильдии, Мастеру Фень, мы предложим твои, как они называются?

— Ветродуй? — осторожно сказал я, вот о чем, а о названии я не думал. — Пока название не придумал. Но почему я должен сдавать гильдии моё изделие?

— А ты способен производить сотню таких в месяц? Да и я вижу, что для тебя это не особо интересная вещь, идея оригинальная, но ты можешь больше. Мастерские гильдии будут производить твои ветродуи, и отчислять тебе пять процентов от продаж по всем городам, где есть гильдейские лавки. Сам продавай здесь. — пояснила мастер. — Но это только за оригинальную идею. Любой практик имеющий достаточно силы, как ты уже заметил, сделает всё то же самое с минимальным усилием.

Ага, конечно… Это только в том случае, если он знает технику. Впрочем, мысли я предусмотрительно оставил при себе, заодно оценивая потенциальную силу мастера Лин, так быстро разобравшейся в моей работа. Это явно не закалка мышц, как я думал, а гораздо выше.

Мы еще обсудили условия, мастер Лин сразу сказала, что ветродуйки гильдии продаваться в городе не будут, тут всё зависит от меня и моих возможностей. Цена, так же будет обсуждаться, когда я принесу технологию производства, так что посоветовали мне не сильно скупиться. А я подумал о торговце Чжан Вее, с которым ехал в Шэньлун. Зачем мне гильдия, если я могу попробовать продавать товар через знакомого и весьма хитрого любителя много говорить. Живет то он где-то рядом.

Первый экземпляр я поставил в лавке, демонстрационный, и каждый клиент, который заходил за светильником или подзарядкой, ощущал на себе приятный поток прохладного воздуха в жаркий день или тёплую волну, когда вечером холодало, и спрашивал, что это за штука и сколько стоит.

А вечером Аньсян прислала мне с мальчишкой записку — всего два слова и адрес тренировочной площадки на Бамбуковой улице. Этот квартал на третьем ярусе облюбовали мелкие секты и школы боевых искусств: их там было с два десятка, одна другой беднее и неказистее, но все они исправно брали деньги за аренду своих дворов и залов.

Площадка принадлежала Школе Железного Листа, название которой звучало грозно, а выглядела она как обычный двор за высокой каменной стеной, с утоптанной землёй, парой деревянных манекенов и навесом от дождя, под которым стояла скамья и огромный кувшин с водой. Аньсян уже ждала, сидя на скамье и разматывая бинт с левой руки, рана зажила почти полностью, остался только розовый рубец, блестящий в свете уходящего дня.

— Закрой калитку, — сказала она вместо приветствия. — Я оплатила площадку на два часа, нечего тратить время.

Я закрыл калитку на засов и обернулся к ней — и замер от удивления. Раньше Аньсян всегда ходила либо в свободных одеждах, либо в просторных халатах, пёстрых и цветастых. Сейчас же она стояла предо мной в тренировочной рубахе, туго перетянутой поясом, в штанах, заправленных в мягкие сапоги, и в каждой руке её было по клинку.

Короткие, изогнутые, с рукоятями, обмотанными кожей, и лезвиями, что даже в тусклом свете двора отбрасывали маслянистый блеск, говоривший о качественной стали и регулярной заточке. Она держала их легко, привычно, как человек, державший их тысячу раз и готовый держать ещё столько же.

Я знал, что Аньсян умеет драться: рана от клинка и хладнокровное «того, кто это сделал, больше нет» не оставляли места для сомнений. Но одно дело — знать, что человек умеет драться, и совсем другое — увидеть это своими глазами.

— Атакуй, — сказала она. Судя по тому, что другого оружия, кроме боевого, ни у неё, ни у меня не было, драться придётся почти по-настоящему. — Практик должен быть всегда готов к бою. По тебе этого, кстати, не скажешь.

Копьё Зари, которое я принёс с собой, я перехватил как следует и встал в боевую стойку. Как раз ту самую, что месяцами вбивал в нас в Великой Степи сержант Леви. И ударил. Прямой укол в корпус, быстрый и точный, но без техники.

Аньсян не стала блокировать. Она просто сместилась — на полшага, может, меньше, — и наконечник копья прошёл мимо, рассекая воздух там, где секунду назад была её грудь. И пока я, вытянувшись вперёд по инерции удара, терял равновесие, она шагнула внутрь моей дистанции и приставила лезвие плашмя мне на шею. Холодное и гладкое. Всё это заняло примерно полторы секунды.

Я замер, чувствуя металл на коже, и посмотрел на неё. Она смотрела на меня снизу вверх — потому что была ниже на голову — с выражением, которое говорило: «Ну и что дальше?»

— Ещё раз, — сказала она, убирая клинок.

Я атаковал снова. И ещё. И ещё. Семь попыток за три минуты, и каждая заканчивалась одинаково: клинок у горла, у рёбер, у бедра. И ни разу я даже не приблизился к тому, чтобы задеть её. Она двигалась так, как я не видел, чтобы двигались обычные практики на стадии закалки костей: с той лёгкой, текучей скоростью, которая выдавала совершенно иной уровень физического развития. Мышцы, сухожилия, рефлексы — всё было быстрее, сильнее и точнее, чем у меня. И разрыв был не просто большим — огромным.

— Какой у тебя уровень? — спросил я, когда остановился, тяжело дыша. Она даже не запыхалась.

— Поздняя стадия закалки мышц, — ответила она буднично, протирая клинки тряпкой.

Ого!

— А когда планируешь переход? — Я в принципе подозревал, что она на закалке мышц, но то, что она достигла уровня Шаня, меня удивило. Аньсян умела скрывать свою истинную силу. Я бы никогда не подумал, что эта хрупкая на вид девушка способна свернуть меня в бараний рог и даже не сбить дыхание.

— Через три месяца, — так же буднично ответила она, поднимаясь. — Продолжим. Покажи всё, на что способен. Попробуй меня удивить. Я знаю, ты можешь.

— Да мне кажется, тут нечем удивлять, — честно признался я. — Моего опыта просто не хватит, как и скорости. Хотя… есть у меня одна мысль. Дай мне немного размяться.

Я размялся привычно, по-армейски: растяжка, круговые движения, удары в воздух. Идущий в ритме к этому моменту стоял на тройке, и базовые формы я выполнял чисто, без лишних движений и раздумий. Идущий вместе и Сосредоточение Духа — нужно только попасть в ритм и влиться в свою стихию. Ну, я так думал. Так, в принципе, и получилось.

Через полчаса я лежал на земле, полностью вымотанный и с трудом дыша, пока Аньсян ходила за водой.

— Вот видишь, удивил, — спокойно кивнула она. — Для своего уровня ты неплох. Видно, что тебя обучали как массовку: стандартные стойки, под копьё, удары — тоже. Техника с этером есть?

— Да, — кивнул я. — Усиленный удар, это…

— Я знаю, простая техника. И всего одна? — Девушка покачала головой. — Они там вообще не думали о вашем будущем, да?

— На время контракта мы были просто мясом, — подтвердил я. — Так что со мной не так?

— Вставай. Ещё раз.

Следующие сорок минут она меня била — и била без всякой жалости. Она атаковала быстро и точно, находя дыры в моей защите с той лёгкостью, с какой вода находит щели в стене. Каждый раз, когда я пытался встретить её лобовой защитой или контратакой, как учили в армии, она уходила в сторону, менялась, обтекала моё оружие и оказывалась уже в другой точке, а я разворачивался к пустому месту, чувствуя себя быком, который бодает пустоту, не в силах поспеть за тореадором.

— Ты дерёшься как солдат, — сказала она после очередного раунда, в котором я оказался на земле с клинком у головы. — Прямолинейно и слишком предсказуемо. А это, по сути, быстрое самоубийство. Практики одиночки, элитные воины, у каждого из которых своя техника, свои секреты и финты.

Она подала мне руку, и я поднялся, чувствуя, как ноют рёбра в том месте, куда она ткнула рукоятью клинка, когда я попытался провести нижний удар копьём и оставил правый бок открытым.

— Ты всегда показываешь, куда собираешься бить, за миг до удара, — продолжила она, забирая оба клинка и кладя их на землю. — Плечо ведёт, бедро разворачивается. Ты как книга, которую я читаю, пока ты её пишешь. Настоящий бой — это не обмен ударами, это обман. Показал одно — сделал другое. Заставил противника защитить левую сторону — ударил в правую. Заставил ждать удар копьём — а сам бьёшь ногой или корпусом. На сегодня всё.

Спарринги стали регулярными: через день, по два часа на арендованной площадке Школы Железного Листа, где хозяин, сухонький старик, брал по два серебряных за вечер и не задавал вопросов. Это было идеально, потому что вопросы мне были не нужны, а секретность Аньсян ценила даже больше, чем я.

На одной из следующих тренировок, после особенно жёсткой, где я впервые сумел продержаться против неё больше минуты, не оказавшись на земле, я начал двигаться иначе — рваным ритмом, сбивая собственную предсказуемость. И получил первое серьёзное одобрение «тренера». Впрочем, для действительно равного партнёра в бою я подходил мало: слишком велик был разрыв.

Мы сидели на земле площадки, прислонившись спинами к стене, и пили воду из фляги, которую она приносила с собой. И я вдруг поймал себя на том, что смотрю на неё без привычного тумана в голове — ясно и трезво, как смотришь на человека, которого одновременно уважаешь и опасаешься. И это ощущение было приятнее прежней одурманенной влюблённости, потому что в нём была правда, а в прежнем чувстве правды было меньше половины.

Навык повышен: Сосредоточение Духа — 2

Я аж водой поперхнулся. Совершенно не ожидал увеличения этого навыка после боя.

Идущий в ритме тоже начал трансформироваться. Раньше этот навык был для меня формой и набором движений, которые я выполнял красиво и правильно, заплатив за это тысячами собственных смертей. Но в реальном бою я применял его откровенно слабо — просто не вытягивал, и получалось, что рабочая техника оставалась конём в вакууме, по большей части. Только сейчас, сражаясь с настоящим серьёзным практиком, я это понял, и от этого стало откровенно обидно.

Теперь, после того как Аньсян несколько десятков раз показала мне, что значит читать противника, после того как Сосредоточение Духа позволило анализировать происходящее в бою быстрее, чем раньше, я начал замечать, что в спаррингах мои движения становятся плавнее, экономичнее. Я перестал тратить энергию на размашистые замахи и начал работать компактно, перетекая из одного удара в другой, находя путь наименьшего сопротивления.

Это не нарушало технику, наоборот, позволяло ей быть более эффективной. Так и хотелось тому дядьке-убийце вслед кулак показать и сказать пару ласковых — что плохо меня учил. Правда, виноват тут скорее я сам: он-то делал всё, что мог.

Навык повышен: Идущий в ритме — 4

Это случилось на шестой тренировке, когда я впервые сумел не просто отбить атаку Аньсян, а отбить и контратаковать, встроив контрудар в защитное движение так, что она вынуждена была отступить на полшага. Она тут же восстановила дистанцию и через секунду её клинок снова оказался на моих рёбрах. Но этот один-единственный раз был моей первой победой. Маленькой и тут же отнятой, но победой.

— Лучше, — сказала она. И похвала от Аньсян стоила больше, чем аплодисменты толпы, потому что она не хвалила из вежливости. Если говорила «лучше», значит, действительно было лучше.

На моё предложение перейти к бою на мечах девушка ответила отказом.

— Слишком долго тебя учить. Тренируйся с копьём. Я вижу твой рост постоянно, и меня это немного нервирует. Ты слишком быстро прогрессируешь и из зажатого солдатика превращаешься в вполне хорошего бойца своего уровня.

Поэтому на учителя фехтования я копил деньги, попутно развивая лавку и создавая десятки партий необходимых людям вещей. Если учесть, что даже теневые заказы от Аньсян теперь были только мирного свойства, можно сказать, я погряз в мирской суете, зарабатывая деньги и откладывая их на личный счёт в банке. Там было всего десять монет, но это было начало.

Первый месяц работы моей лавки принёс мне чистыми чуть больше ста двадцати монет, что с лихвой покрывало аренду, наше питание и кое-какую, пусть и скромную, жизнь. И утром, проснувшись и выйдя на улицу, я понял, что идёт снег. Который за почти год моей жизни здесь я не видел ни разу. Да и погода стала куда холоднее привычной мне в городе. А значит, нужно покупать тёплые вещи и думать об обогреве мастерской. А ещё — что нужно срочно ехать за Крылом и Эгидой, ждать уже нечего. И я начал собираться. Тем более новости были не самые радужные.