Мастер Рун. Книга 7

Глава 6

«Мастерская Тун Мин — рунные изделия».

Вывеску я сделал сам. Платить за неё каллиграфу по соседству было расточительством, да и что мог сделать каллиграф такого, чего не смог бы рунный мастер? Взял доску, которую Сяо выклянчил у плотника и вырезал на ней буквы. Потом залил углубления бронзовой краской, которая, высохнув, поблёскивала на свету. Общий вид был вполне приличным, но я пока решил не заморачиваться с полноценной. И так сойдет.

Повесил вывеску на крюк над дверью, отступил на шаг, посмотрел. В груди шевельнулась гордость, за самого себя. Но без глупого самодовольства. Просто тихое осознание того, что я сделал ещё один шаг, маленький, незначительный по меркам этого гигантского города, где практики могли одним ударом разрушить стену, а кланы ворочали тысячами золотых, но это был сделанный мною лично шаг, и он стоил мне очень дорого.

— Красиво! — заявил Сяо, стоя рядом, задрав голову и щурясь, и я не был уверен, говорил ли он про вывеску или просто льстил мне.

— Мне нравится. — согласился я. — Пошли есть.

Питались мы дома, ели рис с кусками сушёного мяса, размоченного в кипятке, который я нагрел на своём же собственном нагревательном камне, потому что плиты у нас не было, и пили воду из кувшина, который Сяо наполнил у общественного фонтана на углу. Он, конечно, много всего купил для уюта в доме, но всё равно, у нас еще была далеко не полная чаша.

— Господин Тун Мин, — Сяо, доев рис, аккуратно поставил миску в общую стопку и посмотрел на меня с выражением, которое у него бывало редко, серьёзным и лишённым привычной хитрой ухмылки. — Можно спросить?

— Спрашивай.

— А зачем вам лавка? Вы же сильный практик, могли бы на Этажах зарабатывать, там денег больше, все говорят.

— Потому что на Этажах таких как я сотни и тысячи, — сказал я. — Носильщик, которого используют и выбрасывают, когда он сломается или его сожрёт очередная тварь. А здесь я — мастер, и то, что я делаю своими руками, никто за меня не сделает. Вот такая разница. Понимаешь?

— Да, господин. — кивнул тот, поглядывая на остаток лепешки.

— Доедай, приберись и помой посуду. А я прогуляюсь. — раздал я указания Сяо и первым делом сходил в Гильдию Охотников, забрал из ячейки хранения оставшиеся слитки бронзы и перенёс их в лавку. Аренду ячейки продлевать не стал, потому что каждая серебряная монета была на счету, а хранить мне пока было нечего.

Аньсян должна была вернуться через несколько дней, и я откровенно скучал по ней, а чтобы заглушить чувства, начал с удвоенной силой заниматься делами. Прежде всего заказал пару десятков пластин у Цао, вернувшись к нему и сразу оплатив весь заказ. Нужно же лавку заполнять чем-то интересным. И что будет продаваемым.

По правилам Гильдии, я не имел права демпинговать, мог только работать с внутренностями самих рунных изделий. То есть если и побеждать, то только качеством и интересными решениями. Всё же рунная мастерская — это не только голая рунная заготовка, но и сама форма. Поэтому мне нужно было придумать светильники, затем купить материалы и научить Сяо изготавливать формы, куда и будет вставляться сам светляк. Было над чем подумать.

Следующие три дня после открытия, лавку посетили ровно два человека, и оба зашли по ошибке. Один искал каллиграфа, а второй, судя по запаху и нетвёрдой походке, искал ближайшую стену, о которую можно было бы опереться, и стена моей лавки его вполне устроила, хотя я бы предпочёл, чтобы он опирался о чужую.

Сяо, надо отдать ему должное, не сидел без дела. Хотя сидеть без дела он и не умел, для уличного ребёнка безделье равнялось голоду, а голод был самым страшным словом в его лексиконе, даже страшнее стражников.

Пока я наверху, в каморке, превращённой в подобие мастерской, возился с трафаретами и заготовками, мальчишка носился по окрестным улицам и переулкам, заглядывая в лавки, мастерские, чайные и забегаловки. И там весьма бойко рассказывал всем, кто соглашался его слушать, а иногда и тем, кто не соглашался, что в Яшмовом переулке открылся рунный мастер, молодой, талантливый, делает светильники, которые горят вдвое дольше обычных, и нагревательные камни, от которых чай закипает за три минуты, а не за десять, и что цены справедливые, а качество такое, что даже Гильдия одобрила.

Последнее было не совсем правдой, точнее, Гильдия не столько одобрила, сколько ещё не нашла к чему придраться, но Сяо считал, что отсутствие претензий и есть одобрение, и я не стал его разубеждать, потому что с точки зрения маркетинга он был абсолютно прав.

На четвёртый день пришёл первый настоящий клиент. Он пришёл, потому что Сяо перехватил его у входа в лавку каллиграфа и с энтузиазмом, граничащим с агрессией, перенаправил ко мне. Мужчина лет сорока, с обветренным лицом и руками, покрытыми мелкими шрамами, зашёл в лавку, подозрительно оглядывая голые стены и единственную полку, на которой стояли четыре светильника и два нагревательных камня. Весь мой выставочный ассортимент, и выражение его лица говорило, что он уже жалеет, что послушал босоногого мальчишку. Я сразу понял, что это охотник.

— Мне нужен фонарь, — сказал он без предисловий. — Хороший фонарь, крепкий, чтобы не разбивался, если уронить, и чтобы стоил не больше пяти серебряных, потому что за шесть я могу купить гильдейский, а за четыре, дрянь у барыг на втором ярусе, которая сдохнет через неделю.

Я взял один из своих светильников с полки и положил на прилавок, которым служила старая дверная створка, уложенная на два ящика. Настоящего прилавка у меня пока не было, и приходилось обходиться тем, что было. Аактивировал его, пустив этер в бронзовую пластинку.

Свет был мягким, ровным, без мерцания. Охотник приблизился, оценивая яркость, а потом наклонился ближе, разглядывая руны на поверхности.

— Держит сто часов на полном заряде, — сказал я, и я не врал, даже скорее преуменьшал. — Расход этера на треть ниже, чем у стандартных гильдейских, за счёт модифицированной связки рун, так что, если ты заряжаешь его сам, хватит надолго, потому что он берёт ровно столько, сколько нужно, и не тратит лишнего.

Сам светильник выглядел не очень, если честно. Круглая площадка, куда была приклеена бронзовая пластинка, и ручка как на ведрах, чтобы можно было таскать. В разработке был колпак, чтобы закрывать свет и оставлять его идущим в одну сторону, но пока мы даже прототип не сделали. Сложности с полировкой внутренней стороны, как у автомобильных фар.

Охотник повертел светильник в руках, постучал костяшками пальцев по бронзе, проверяя крепость, потом посмотрел на меня, прикидывая, верить мне или нет. Я видел, как в его глазах шла внутренняя борьба между желанием сэкономить и страхом купить кота в мешке у неизвестного мастера без репутации.

— Шесть серебряных, — сказал я, назвав цену гильдейской. — Если через месяц сломается или перестанет держать заряд, приноси обратно, верну деньги или заменю, без вопросов. Это называется гарантия.

— Гарантия? — он удивился, и я понял, что такого здесь не делал никто, потому что в мире, где каждый второй торговец пытался всучить гнильё по цене золота, обещание вернуть деньги было чем-то невиданным. — Ты серьёзно?

— Абсолютно. Скажи своё имя, я запишу, поставим дату покупки, и если в течении месяца, он сломается как светильник, я либо верну тебе деньги, либо заменю на новый бесплатно.

Он помолчал, потом полез в поясной кошелёк, отсчитал шесть монет и положил на прилавок. Забрал светильник, сунул за пазуху и ушёл, бросив на пороге коротко, что, если фонарь окажется хорошим, он придёт за вторым и приведёт друзей.

Когда дверь за ним закрылась, Сяо высунулся из-за полки, где прятался всё это время, наблюдая за сделкой, и его глаза блестели так, словно мы только что ограбили банк.

— Шесть серебряных! — прошептал он восторженно. — Господин Тун Мин, это же почти три монеты чистой прибыли с одного светильника!

— Тише ты, — я убрал монеты в кошелёк, привязанный к поясу. — Это не прибыль, это начало, и если ты будешь орать про мою прибыль на весь переулок, скоро к нам зайдут совсем другие гости, которым будет интересно, откуда у семнадцатилетнего мастера деньги, и нет ли у него чего-нибудь, что можно отнять.

Сяо мгновенно посерьёзнел, жизнь на улице научила его, что деньги привлекают не только клиентов, но и тех, кто предпочитает зарабатывать чужими руками, а потом забирать чужими же.

— Понял, господин, — сказал он тихо. — Буду молчать, как рыба.

— Вот и отлично, а теперь иди на рынок, купи ещё гранита, три куска среднего размера, и зайди к мастеру Цао, спроси, готовы ли пластины. — протянул я ему деньги, подходя к двери.

Он кивнул и выскочил за дверь так быстро, что я не успел добавить, чтобы он не бегал по лужам. Вчерашний дождь оставил на улицах третьего яруса целые озёра грязной воды, но Сяо, похоже, считал лужи не препятствием, а развлечением. Судя по тому, как он с разбегу влетел в ближайшую из них, подняв фонтан брызг, обдавших проходившую мимо женщину с корзиной, которая шарахнулась в сторону и крикнула ему вслед что-то, что я предпочёл не расслышать.

Охотник вернулся через три дня и привёл с собой двоих, угрюмого мужика с перебитым носом и парня помоложе, который всё время озирался, как будто ожидал засады. Оба купили по светильнику. Угрюмый ещё и спросил, могу ли я сделать руну укрепления на его нож, потому что лезвие слишком быстро тупилось.

Я сказал, что могу, но это будет стоить десять серебряных, потому что работа с чужим оружием требовала индивидуального подхода. Каждый клинок имел свою структуру, свои особенности металла, и шаблонным трафаретом тут можно было не обойтись.

Он согласился, и я сделал ему нож за час, пока он сидел внизу и пил чай, который Сяо заварил на нагревательном камне. Я подумал, что нужно сделать ещё один камень специально для гостей. Традиция угощать клиентов горячим напитком, пока они ждут свой заказ, всегда мне нравилась, но тут почему-то была не в ходу. А ведь идея хорошая, стоит копейки, создаёт ощущение уюта и доверия, побуждая возвращаться клиента вновь и вновь и рассказывать о странной лавке.

Нож получился хорошим. Лезвие после моей работы не просто держало заточку дольше, как просил клиент, а стало острее, чем было изначально, потому что руна остроты, которую я нанёс, работала в паре с руной укрепления, усиливая режущую кромку за счёт уплотнения кристаллической структуры металла на микроуровне. Тот же принцип, что я использовал в кирках, только проще и в меньшем масштабе.

Угрюмый мужик проверил нож на куске кожи, который достал из-за пояса, и кожа разрезалась так легко, словно это был лист бумаги. На его лице впервые за весь визит появилось нечто, отдалённо напоминающее улыбку, хотя с его перебитым носом это больше было похоже на гримасу.

К концу первой недели у меня было уже шесть клиентов и двенадцать серебряных чистой прибыли, что было не много, но и не мало для лавки, которая существовала неделю и о которой знал только ближайший квартал.

А на восьмой день пришёл торговец специями. Его звали Хуан, толстый мужчина в добротном халате, с пухлыми пальцами, унизанными кольцами, и с глазами, которые бегали по моей лавке так быстро, словно он пытался одновременно оценить стоимость каждого предмета, включая самого меня и Сяо. Он пришёл по рекомендации того самого первого охотника, который, как выяснилось, был его племянником, и этот племянник, видимо, расхваливал мои светильники с таким жаром, что дядюшка решил проверить лично.

— У меня склад на Кузнечном спуске, — начал Хуан без предисловий, усаживаясь на единственный стул, который жалобно скрипнул под его весом. — Там хранятся пряности, чай, сушёные травы. Зимой промерзает до костей, товар портится, плесень разрастается по стенам, и каждый год я теряю на этом не меньше пятидесяти серебряных, потому что приходится выбрасывать то, что могло бы продаться, если бы было сухо и тепло. Обычные нагревашки не помогают.

— Вам нужен нагревательный камень для большого помещения, — я сразу понял, к чему он ведёт, и мысленно уже прикидывал размеры, мощность и схему рун, которая бы позволила поддерживать равномерную температуру в помещении, достаточно большом для хранения товаров.

— Именно, — Хуан кивнул, и его подбородки качнулись в такт движению. — Мне предлагали в Гильдии, но они просят восемьдесят серебряных за один камень, который, по их же словам, будет работать только в помещении десять на десять, а мой склад вдвое больше, значит, мне нужно два камня, а это сто шестьдесят серебряных.

Я задумался, потому что задача была интереснее, чем казалась на первый взгляд, и я видел, что стандартным подходом тут не обойтись. Один большой камень на такой объём просто не потянет, он перегреется и сдохнет через неделю, выжигая этер из накопителя, как костёр сжигает сухую щепку. Два маленьких были бы надёжнее, но дороже в обслуживании, потому что каждый нужно заряжать отдельно, а значит, владельцу придётся тратить либо своё время и этер, либо платить практику за подзарядку.

— Шестьдесят серебряных, — сказал я наконец, назвав цену, которая была ниже гильдейской за один камень, но при этом оставляла мне хорошую прибыль, потому что материалы для нагревательного камня стоили копейки, основная ценность была в работе с рунами, в той самой экономичной связке, которую никто, кроме меня, не делал. — Один камень, но с модифицированной схемой распределения тепла, который покроет весь ваш склад, и я дам гарантию на три месяца, если что-то пойдёт не так, починю бесплатно или верну деньги.

Хуан прищурился, и я видел, как шестерёнки в его голове крутятся, пересчитывая выгоду.

— Пятьдесят, — сказал он, и это было рефлекторно, потому что торговец, который не торгуется, это не торговец.

— Шестьдесят, — повторил я спокойно. — Я не торгуюсь — это справедливая цена за то, что я делаю, и если вы найдёте кого-то, кто сделает лучше за меньшие деньги, я буду рад узнать его имя, потому что такого мастера не существует. Аванс половина.

Хуан посмотрел на меня долго, потом хмыкнул, полез в кошелёк и отсчитал тридцать серебряных.

— Через три дня зайду за товаром, — сказал он, поднимаясь.

— Через два, — ответил я. Три дня было слишком долго, и мне нужно было показать, что я работаю быстрее, чем обещаю, а не медленнее, потому что репутация строится не на словах, а на превосходящих ожидания результатах.

Камень для Хуана я сделал за полтора дня, используя крупный кусок гранита, который Сяо приволок с рынка, надрываясь и проклиная его вес всю дорогу от прилавка до лавки. Схему я модифицировал серьёзно. Добавив не одну, а три зоны нагрева, каждая со своей микроруной-якорем, которые работали в связке через единый накопитель, распределяя тепло равномерно по всему объёму, и когда я проверил его, запитав этером и замерив температуру в разных точках мастерской, разница между самой тёплой и самой холодной зоной составляла меньше градуса, что было, если честно, впечатляюще даже для меня самого.

Хуан забрал камень на второй день, как и было обещано, и ушёл, довольный настолько, насколько может быть доволен торговец, который заплатил меньше серебряных, чем планировал, а я остался с деньгами и с ощущением, что дело начинает набирать обороты, медленно, но всё же двигается, и это было главное.

К концу второй недели нас посетило больше двадцати клиентов, считая мелкие заказы вроде подзарядки чужих накопителей, за которую я брал всего медяк, но которая приводила людей в лавку и позволяла им увидеть мои работы на полках. Чистая прибыль за две недели составила около пятидесяти серебряных, что покрывало аренду и питание с запасом, и даже оставляло немного на материалы для новых изделий. И если следующие две недели будут настолько же успешны.

Мастер Лин пришла на девятый день, без предупреждения. Я встретил её с тем выражением лица, которое старательно изображало спокойную уверенность, хотя внутри всё сжалось, потому что эта женщина, со шрамами на руках и взглядом, способным прожечь дырку в стене, вызывала у меня уважение, какое испытывает ученик перед строгим учителем, который может в любой момент решить, что ты недостоин.

Она осмотрела лавку молча, провела пальцем по полке, посмотрела на мои работы, взяла один светильник, активировала, изучила свет, потом взяла нагревательный камень, потрогала его, проверила руны через лупу, которую достала из кармана, и всё это время не говорила ни слова, а я стоял рядом и чувствовал, как пот стекает между лопатками, хотя в лавке было прохладно.

— Чисто, — сказала она наконец, и это слово, произнесённое без эмоций, было лучшей похвалой, которую я мог от неё получить. — Линии ровные, связки, расход оптимизирован, нет избыточных элементов. У тебя действительно был хороший учитель, кем бы он ни был.

— Спасибо, мастер Лин, — сказал я. — Я не ждал вас так рано, вы дали месяц на обустройство.

— Гильдия присматривает за всеми мастерами в городе, пусть и не официально. — сказала мне мастер. — Ты только принес адрес своей лавки в гильдию, для регистрации, а я уже знала, что у тебя тут есть и как ты работаешь. Гарантии… Хм, интересная идея, думаешь рабочая?

— Мне нужно привлекать внимание и стимулировать желание покупать, и покупать только у меня, — поклонился я мастеру, благодаря за информацию о том, что я весь на виду. — Вскоре вы не узнаете это место.

— Через неделю покажешь мне что-нибудь новое, — добавила она, направляясь к двери. — Не повторение того, что уже делаешь, а что-нибудь, чего я не видела, что заставит меня поверить, что ты не просто хороший копировщик, а действительно мастер, способный создавать, а не воспроизводить. У тебя неделя.

Она ушла, и я стоял посреди своей лавки, глядя ей вслед. Нда, расслабляться мне нельзя. Сяо, который прятался за полкой весь визит Лин, высунулся и тихо спросил.

— Она страшная, да?

— Скорее справедливая, — ответил я, хотя страшная тоже было правильным словом, мастер Лин была сильным практиком. — Если мы хотим остаться в деле, нам нужно работать. Иди за гранитом, ещё пять кусков, и купи воска и кисти для тонкой работы, у меня есть идея.

Сяо убежал, а я поднялся наверх, в каморку, где на столе лежали заготовки и инструменты, и сел, упираясь лбом в сложенные руки. Идея, о которой я сказал мальчишке, была пока не идеей, а скорее смутным ощущением, что холодильный камень, который я показал на экзамене, можно развить во что-то более сложное и полезное. Для этого мне нужно было время, спокойствие и ясная голова, а ясной голова была только по утрам, до того, как начинались заказы, визиты и бесконечная суета, которая сжирала день целиком, не оставляя ни минуты на размышления.

Со всеми делами, мне пришлось забросить медитации и тренировки, стараясь как можно быстрее отделать сам магазин и сделать его по настоящему достойным по виду. Да и футляры и корпуса для артефактов тоже были важны, мы еще только начинали и всё было впереди.

Я как то внезапно осознал, что работы впереди была просто невообразимая гора. И это значит одно — пора засучить рукава и приниматься за дело.