Мастер Рун. Книга 7

Глава 15

Мастер Лин ушла, и тишина в мастерской стала такой густой, что хоть ножом режь. Цао сидел на скамье у стены, сложив руки на коленях, и смотрел на доспех из Звёздной бронзы. Я не мог понять, о чём он думает, лицо у него было абсолютно каменным.

Я стоял у двери и не знал, уходить или оставаться. Лезть в такое с разговорами казалось мне дурной идеей, но и торчать столбом было глупо, так что я решил налить ещё чаю, потому что чай в этом мире решал если не всё, то хотя бы давал рукам занятие.

Я не успел сделать и двух шагов к чайнику, как Цао ожил.

— Ну и чего стоишь? — буркнул он, и голос его мгновенно сменился с того тихого, надломленного тона, которым он разговаривал при Лин, на привычное ворчание, как будто кто-то щёлкнул переключателем у него внутри. — Чай стынет, доспех не дорисуется сам, а ты тут стоишь.

— Я думал…

— Не думай. — Цао поднялся, и движение было резким, почти сердитым. — Думать будешь завтра, когда я начну тебя гонять. А сейчас иди домой, поешь, выспись, и чтоб утром, до рассвета, был здесь. Ясно?

— Ясно, мастер Цао. Но у меня есть пара вопросов, или скорее даже я прошу дать совет.

— Вываливай.

— Зачем вы мне помогли? — я показал пальцем, на доспех. — Не, тут всё понятно, вопросов нет. А в остальном? И что мне делать в итоге. Буду честен, но пока у меня только одна мысль, делать отсюда ноги.

— Почему помог, я тебе утром сказал, ты чем вообще слушаешь? Бесишь ты меня! А по поводу делать ноги. Можно, но зачем?

— В каком плане зачем? Получается за мной эта слежка будет, и свои перспективы я вижу на руднике или на плахе, я же практически преступник, по сути, разве нет?

— Так ты не преступай, — пожал плечами мастер, как само собой разумеющееся. — С ума что ли сошел. Шэньлун город закона, так и будь законопослушным гражданином. Если у тебя свербит в поиске приключений, вали за город, там их навалом. Но! Только после того, как мы доделаем заказ.

— То есть просто закрыть, и сделать вид что ничего не было?

— Парень, единственное что тебе могли пришить, это соучастие в убийстве практиков секты на Этажах. Змей, тебя проверил на своей дряни, которую он таскает с собой? Проверил, а это значит, что ты чист, ты решил свою судьбу правильными поступками гораздо раньше, чем тебя поймали. — Мастер кивнул в сторону двери, намекая на гильдию рунмастеров. — А эти уже списали траты в ноль, им в принципе плевать на то, что делают теневики, даже если они забирают треть рынка в городе. Вот если бы ты делал сотнями рунное оружие, то влетел бы на огромный штраф. А так, забей и забудь.

— А те вещи, которые я принёс из-за города? Их могут конфисковать?

— Нет. — поморщился кузнец. — Они, конечно, штуки древние, но я ж тебе уже говорил, любому сильному практику они как третья нога, полная хрень. Как и руны ваши. Бесполезная, по сути, штука. Сильный практик реальность способен гнуть своей волей. А ту хреновину, про которую мы недавно говорили и которая чисто теоретически существует, так она ж чисто теоретически так спрятана, что хрен найдешь, да? — намекнул он про капли крови дракона.

— Спорить о рунах не будем. Чисто теоретически спрятано всё, ага — я впервые за последние часы позволил себе улыбнуться. — А мой зверь?

— Какой зверь? — насторожился мастер.

Блин.

Я коротко пересказал ему свое знакомство с Бабаем.

— Хм, духовный он, или не духовный, он щенок, и щенком будет долго. Его нужно ядрами духовных зверей кормить и их мясом, чтобы рос, а так, если ты уверен, что он может уничтожить город, в своём нынешнем состоянии, то лучше сдай. А я даже не слышал про таких.

Я представил как Бабай уничтожает город и рассмеялся снова, выдыхая полной грудью. Там скорее от милоты все умрут.

— Всё, вали, я еще не закончил тут, а впереди еще пол дня.

До лавки я добрался быстро, снег шёл мелкий, сухой, оседал на плечах и капюшоне, и Яшмовый переулок выглядел непривычно мирно и красиво.

Сяо не спал, сидел на полу за прилавком, завернувшись в одеяло, и на коленях у него лежал Бабай, который был, надо признать, невероятно довольным своей жизнью, судя по тому, как он сопел и подёргивал лапками.

— Господин! — Сяо подскочил, уронив одеяло и чуть не уронив щенка, который пискнул возмущённо. — Я волновался! Вада, парень прибежал, сказал, что вас увели люди в плащах! Я хотел побежать за вами, но не знал куда!

— Правильно сделал, что не побежал, — сказал я. — Это были люди Канцелярии Порядка. Всё решилось. Мне не грозит ничего. Больше никаких вопросов, понял?

Сяо замолчал, и по его лицу было видно, что он хочет спросить ещё сотню вещей, но сдерживается, и я был ему за это благодарен, потому что пересказывать весь этот безумный день у меня не было ни сил, ни желания.

— Есть хочу, — сказал я вместо этого. — Что у нас?

— Рис с овощами, я купил утром у тётушки Фан, ещё тёплый, и вяленая рыба, та, что осталась с позавчера. — Сяо засуетился, собирая на стол, с привычной расторопностью.

— Сяо, — сказал я, прожевав рис. — С завтрашнего дня у нас меняется расписание, я буду уходить очень рано, и возвращаться к обеду или чуть раньше. Каждый день, без исключений, так что утром лавка на тебе. Мастер Цао взял меня в подмастерья и у него такое расписание.

— Каждый день? — переспросил Сяо с интонацией человека, которому только что сообщили о конце света. — А лавка?

— Лавку будем открывать как вернусь, так что отсыпайся и отъедайся. Я как раз подумаю, чем тебя нагрузить, чтобы и польза была нам и тебе не скучать. Справишься же?

— Справлюсь, — ответил Сяо, и по его глазам было видно, что он одновременно горд ответственностью и немного ее боится, а то я пока только обещал. — А если придёт клиент с заказом?

— Запишешь. Имя, что нужно, и когда придёт забирать. Ничего не обещай, цену не называй, скажи, что мастер вернётся после полудня. Лавка работает так же, вывесим табличку, наверное.

— Понял. — Он помолчал, потом добавил осторожно: — Господин, а Бай-Бай… он сегодня не ел. Совсем. Я давал мясо, молоко, даже рисовую кашу, он всё понюхал и отвернулся.

Я посмотрел на щенка. Тот сидел у стены и, судя по всему, пытался лизнуть собственную заднюю лапу, что у него не получалось из-за непропорционально толстого тела и очень коротких лап.

— Давно?

— С утра. Я три раза предлагал.

Подойдя к Бабаю, я присел на корточки и протянул руку. Щенок ткнулся носом мне в ладонь, и нос был холодный, мокрый и абсолютно здоровый, по ощущениям.

— Может, просто не голодный, — сказал я, хотя сам не очень в это верил. Духовные звери в библиотечных свитках описывались как существа с чудовищным аппетитом, особенно в период роста, и если Бабай перестал есть, это могло означать что угодно. Мастер Цао говорил кормить его духовными ядрами.

— Бай-Бай всегда голодный, — возразил Сяо с авторитетностью человека, который кормил этого зверя каждый день. — Вчера он съел полкило мяса за два захода. А сегодня даже не понюхал.

— Ладно, понаблюдаем. Если завтра тоже откажется, пойду к кому-нибудь, кто разбирается в зверях лучше меня.

— А к кому? — спросил Сяо, и вопрос был дельным, потому что я понятия не имел, к кому в этом городе обращаются с больными духовными зверями, особенно когда зверь имеет непонятный статус. Я даже не знал, нужно ли их регистрировать и что-то делать.

— Подумаю, — привычно ответил я, и это слово, «подумаю», вызвало у меня уже рефлекторную тошноту, потому что за последние недели и дни, я столько раз его произносил, что оно потеряло всякий смысл.

Затем я наконец добрался до интерфейса. У меня так и висели три навыка, и нужно было что-то выбирать. Я наконец внимательно вчитался в них.

Железные кулаки — усиление ударов этером. Позволяет концентрировать этер в кулаках и предплечьях, значительно увеличивая пробивную силу. Эффективно против защищённых целей и духовных зверей.

Текучие руки — защитная техника перенаправления. Позволяет отводить и перенаправлять чужую силу, используя минимум собственной энергии. Усиливает рефлексы при ближней дистанции.

Глаз бойца — чтение движений противника. Пассивное усиление восприятия в бою. Позволяет быстрее распознавать намерения противника.

Железные кулаки конечно хорошо, но лично мне, лезть в ближний бой претило. Моя сильная сторона руны и мозги. Именно поэтому и текучие руки не подходили. А вот глаз бойца, с его чтением движений противника и улучшенным восприятием, выглядело как что-то, что вполне укладывалось в мою идею о том, что все навыки должны дополнять друг друга.

Поэтому выбрал именно его. Прислушался к себе, но вроде ничего особ не изменилось.

А раз так, и внезапной суперсилы, позволяющей побеждать всех я не обрёл, значит всё что мне оставалось, только втягиваться в новый режим и работать. И я должен признать, что мастер Цао, при всей его ворчливости, при всех его колючках и бесконечных «ты делаешь это неправильно, ты делаешь то неправильно, ты вообще всё делаешь неправильно», знал, что делал, когда составлял расписание, потому что оно работало.

Пассивное усиление восприятия, которое позволяет быстрее распознавать намерения противника. Аньсян говорила мне, что настоящий бой, это обман, и что прежде, чем ударить, нужно прочитать. Мастер Цао повторял то же самое, другими словами. Тело должно знать, куда полетит по тебе удар, раньше, чем голова решит уклониться. И мой навык Сосредоточение Духа, ментальная защита и ясность мышления, работал в связке с этим, создавая фундамент, на котором аналитический навык мог расцвести по-настоящему.

Да и Путь создателя, это не производственный навык, а философия понимания материи и энергии. Мой разум — первопричина. Я создаю вещи, и для этого мне нужно понимать структуру того, с чем работаю, видеть скрытые связи, читать логику конструкции. Глаз бойца делал то же самое, только с людьми вместо металла. Читать намерения, видеть структуру движения, распознавать паттерны. Созидатель, который понимает не только материю, но и тех, кто перед ним стоит. В этом была железная логика всех моих предыдущих выборов, такова она и осталась дальше.

А потом дни полетели, заметаясь только снегом и холодом, который становился всё сильнее и сильнее. На окраинах яруса, это чувствовалось особо сильно, а вот стоило добраться ближе к центру, под защиту горы и там становилось теплее, сама скала была тёплой и снега на улицах внутреннего города не было огромные каменные козырьки, словно грибы, защищали эту часть города от зимы. И лавки, как и дома там стоили в пять раз дороже.

Цао не показывал приёмов в привычном смысле, он не вставал в стойку и не говорил «повторяй за мной», нет, он просто атаковал, и мне нужно было не умереть, а заодно понять, что именно он сделал, и попытаться повторить. Или хотя бы не повторить ту же ошибку дважды, что уже считалось прогрессом. Так же, как я учился Идущему в Ритме, и единственное отличие было в том, что меня там постоянно убивали.

— Ты опять ведёшь плечом, — говорил он, уводя мой кулак в сторону мягким, едва заметным движением ладони, от которого я проваливался вперёд и получал толчок в спину, не сильный, но обидный. — Плечо должно идти после кулака, не раньше.

— Я стараюсь.

— Стараются в монастыре. Практики делают. Закончили тренировку, время поработать.

У Цао работал я мало, больше занимался изучением того, что принес посыльный от мастера Лин и тем что нашел в гильдейской библиотеке, которую посетил на следующий же день, когда почувствовал, что мне не хватает теоретической базы для работы с записями Лин Шуай. Записи, три свитка и одна потрёпанная тетрадь в кожаном переплёте, которую мастер Лин передала, как и обещала, без личного визита. Цао принял их молча, развернул, просидел над ними полчаса, не читая, просто касаясь бумаги, а потом передал мне и сказал:

— Изучи. Когда будешь готов, приступим.

Записи Лин Шуай были, если честно, гениальными. Она описывала работу с этером в металле не как нанесение рун на поверхность, а как диалог с материалом, где руна — это не приказ, а предложение, которое металл может принять, а может отвергнуть, и задача мастера, не заставить, а убедить.

Каждый завиток в её схемах имел обоснование, каждый поворот линии объяснялся свойством сплава в конкретной точке, и я видел, как она слушала металл и шла за ним, подстраивая рунную структуру под внутреннюю логику заготовки. Это я понимал так же работал с камнями, но с железом было немного не так. Я проектировал руну заранее, рассчитывал нагрузки и потоки, а потом наносил на поверхность, игнорируя неоднородности материала, или, в лучшем случае, учитывая их как помехи, которые нужно обойти. Она делала наоборот, сначала изучала материал, а потом строила руну вокруг его особенностей, превращая дефекты в узловые точки, а неоднородности в каналы.

Мои микроруны, те самые, которыми я так гордился при создании кирок, были грубым приближением к тому, что она делала интуитивно. Я нащупал принцип, но не понял его до конца, а она жила внутри этого принципа и дышала им.

Вот поэтому мне и нужна была библиотека, где лежали специализированные тексты по теории рун, которые обычно давали читать только мастерам от шестого класса и выше. Мой жетон шестого класса, заставлял собой гордиться.

Я провёл в библиотеке четыре часа и вышел с такой кашей в голове, что еле нашёл дорогу обратно. Но каша была полезной. Я прочитал три трактата по теории резонанса рун в многослойных сплавах, один из которых прямо описывал принципы, которые Лин Шуай применяла в своих записях, только сухим, академическим языком, без её живого стиля. Я узнал, что метод слушания металла назывался Гармоническим сопряжением и считался утерянным искусством, известным лишь нескольким старым мастерам, и большинство современных рунмастеров о нём даже не слышали.

А потом я портил тестовые пластины, одну за другой, так как трафаретом тут уже не отделаться и скорее нужно развивать в себе искусство художника и каллиграфа дополнительно, чтобы повторить рисунки на схемах и доспехах. К сожалению моя идея о конвейере пошла прахом, так и не воплотившись. Нет, в теории конечно можно сделать, но только для очень простых вещей, наподобие светильников.

Попробовал её метод «слушания», потратил двадцать минут, чтобы прощупать структуру металла через касание и этер, нашёл три точки напряжения, обрадовался и начал строить руну вокруг них, но перемудрил с центральным узлом, и связка замкнулась сама на себя, сожрав весь вложенный этер за полсекунды. Пластина нагрелась до пары сотен градусов и мне пришлось бросить её в ведро с водой.

— Что это шипит? — крикнул Цао из основной мастерской.

— Творческий процесс! — крикнул я в ответ.

— Если спалишь мне храм, я тебя самого в горн засуну!

Дело неторопливо шло, и гений жены мастера уже не казался гением, скорее избыточностью. Она не видела глазами то, что видел я в подземельях древних. Какие геометрически правильные там используются фигуры и руны и как это всё работает. Но чтобы выполнить заказ верно, и сделать доспех одинаковым, мне нужно было изменить своим правилам и сделать один в один.

Вариант переделать всё с нуля я отбросил сразу, схему доспеха и защиты я пока понимал слишком поверхностно. И отработав положенные часы мастеру, я возвращался домой к обычным будням и своим двоим подопечным.

Лавка приносила деньги. Не горы серебра, конечно, но стабильный, предсказуемый доход, который позволял покупать пилюли для культивации, платить за аренду и кормить себя, Сяо и одного бестолкового щенка. Который, к моему облегчению, начал есть на второй день голодовки, как ни в чём не, бывало, набросившись на козье молоко с такой жадностью, что половина оказалась у него на морде, а другая на полу.

Сяо, кстати, заметно вырос за эти недели, и я имею в виду не физически, хотя и физически тоже, потому что регулярная еда и тёплая постель делали своё дело, а иначе, в смысле уверенности и компетенции. Он научился разговаривать с клиентами так, что те уходили довольными, даже если я ещё не сделал для них заказ. Вёл все записи, корявым, но разборчивым почерком, который я заставил его освоить, выделив на это несколько вечеров и бумагу с тушью. Чтобы я мог понимать, а больше и не нужно. Он торговался с поставщиками, причём торговался лучше меня, потому что обладал каким-то врождённым чутьём на слабости собеседника, которое нельзя выучить, а можно только получить, проведя детство на улицах первого яруса.

Не могу сказать, что клиентов было много, приходили они обычно за одним и тем же, Нагреватели, охладители, дорогие ветродуйки, которые у меня пока не получалось поставить на поток, а делать их постоянно уже приелось. Зато они давали основную прибыль. Были и мелкие заказы на починку чего-либо.

Так передали заказ, который принесли через посыльного, обычного мальчишку лет десяти, который протянул мне свёрток и убежал, не сказав ни слова. Внутри свёртка были два предмета и записка. Первый, браслет из серебристого металла, покрытый рунами, которые я узнал, как руны барьера. Довольно интересная композиция обычного щита, которую я уже не раз использовал и делал, только тут помимо основных нужных трёх рун, были еще начерчены десяток бесполезных, ладно хоть не вредных связок. Словно создатель, задался целью удивить заказчика, а не сделать обычную хорошую вещь. Руны, которые были нужны для щита, были нанесены грамотно, но одна из связок потеряла целостность, скорее всего от удара, и браслет перестал работать. Обычный ремонт, минут на сорок, если не торопиться.

Второй предмет, медальон из бронзы, круглый, размером с монету, с гравировкой цветка на одной стороне и ровной поверхностью на другой. Рун на нём не было, и Камень Бурь не реагировал, но медальон ощущался странно, как будто внутри, под поверхностью, было пространство, которое когда-то содержало этер, а теперь пустовало.

Записка была короткой, написанной знакомым почерком, и у меня перехватило дыхание, когда я её прочитал.

Браслет почини, медальон сохрани. За браслет деньги у мальчика, который принесёт следующий свёрток. Не ищи. А.

Аньсян.

Я перечитал записку трижды, потом сжёг. Она жива. Она на свободе, или, по крайней мере, достаточно свободна, чтобы отправлять посыльных. И она знает, где я и что со мной. Конечно, знает, она всегда знала.

Медальон я спрятал в ту же пространственную шкатулку, где хранились капли драконьей крови. Браслет я починил быстро, восстановив связку, чисто по привычке, убрал лишние навороты, но остальное не трогал, может тут ценное именно они, для заказчика.

Через три дня пришёл другой мальчишка, забрал браслет и оставил пятнадцать серебряных. Ни слова, ни записки. Щедрая оплата за мелкий ремонт. Или плата за молчание, или за доверие, или за всё сразу, с Аньсян никогда нельзя было понять, где заканчивается дело и начинается личное.

Я не стал сообщать Жэнь Кэ. Формально, по нашему договору, я должен был, потому что контакт с разыскиваемым лицом, это именно то, о чём «сообщать, а не доносить». Но записка не была заказом, браслет не был оружием, а медальон… медальон был чем-то личным, что я пока не понимал.

Жэнь Кэ пришёл на сам через неделю после записки.

Я стоял за прилавком, заканчивая руну остроты на охотничьем ноже, обычный заказ от клиента, когда дверь лавки открылась и вместе с облаком морозного воздуха вошёл человек в сером плаще с капюшоном, из-под которого торчал острый подбородок и виднелось татуированное веко левого глаза.

— Добрый день, — сказал Жэнь Кэ, откидывая капюшон и стряхивая снег с плеч. — Холодно. Я замёрз. Говорят, у тебя нагревательные камни лучшие на ярусе. Правда?

Сяо, сидевший в углу и перебиравший инвентарь, напрягся, узнав серый плащ, и я видел, как его рука потянулась к метле, что было бы, конечно, весьма героическим, но бесполезным жестом против дознавателя Канцелярии Порядка.

— Сяо, всё в порядке, — сказал я. — Это… клиент.

— Именно, — подтвердил Жэнь Кэ, оглядывая лавку с видом человека, который видит её впервые, хотя я на сто процентов был уверен, что он знал расположение каждой полки и каждого инструмента задолго до того, как вошёл. — Уютно. Хотя я бы сказал, что немного тесно, но уютно. Витрина хорошая. О, а это что? — Он ткнул пальцем в мой последний светильник, стоявший на полке для демонстрации. — Красивая работа. Сколько?

— Шесть серебряных.

— Дорого.

— Гарантия месяц. Если перестанет работать, заменю бесплатно.

— Хм. — Жэнь Кэ наклонился к светильнику, рассматривая руны. Его правый глаз двигался медленно, внимательно, и я подумал, что для не-рунмастера он подозрительно хорошо понимает, на что смотрит. — Мне, правда, не светильник нужен.

— А что нужно? Нагревательный камень? — Я говорил спокойно и немного нагло, чтобы не подавать вида что волнуюсь.

— Да, именно он. — Он выпрямился и улыбнулся, и улыбка эта была совершенно обычной, дружелюбной, без подтекста, и именно поэтому я ей не доверял. — Зимой у меня слишком холодно и мне это не нравится. Хочу исправить.

— Какой размер помещения?

— Небольшой. Четыре на три метра, потолок низкий. Одно окно паршиво закрывается, сквозит. Стены каменные, нет, я бы даже сказал, сплошной камень, скальная порода.

— Тридцать серебряных. Одна зона, регулируемая мощность. Будет готов через два дня.

— Годится.

Он достал кошель, отсчитал пятнадцать монет и положил на прилавок.

— Аванс, — сказал он. — Вторую половину при получении.

Я кивнул, записал заказ в тетрадь. Жэнь Кэ не уходил. Стоял у прилавка, засунув руки в карманы плаща, и разглядывал полки с таким невинным видом, от которого хотелось проверить, не пропало ли чего.

— Тебе ведь не только камень нужен, — сказал я, потому что молчание становилось навязчивым.

— Камень нужен, — ответил он с искренней обидой в голосе. — Ты не представляешь, как холодно спать в каменной коробке без обогрева. Каждое утро просыпаюсь и чувствую себя ледяной статуей. Коллеги говорят, что я и так холодный, но это они про характер, а я про температуру. Существенная разница.

Я промолчал, ожидая продолжения.

— Как дела у Лю Гуан? — как бы невзначай спросил он.

— Я не видел ее уже несколько недель и ничего не знаю о ней. Я в чём-то подозреваюсь?

— Смотри, я понимаю твои чувства, к ней, и желание побыть героем, пусть даже и в собственных глазах, защищая возлюбленную…

— Стоять. — я положил нож, от греха подальше. — А вот этого мне не надо тут говорить. Мои чувства, это мои чувства, и они никак не связаны с делом и дальнейшей жизнью. Я прекрасно знаю и понимаю всё что Лю Гуан делала и почему она так делала, ты раскрыл мне глаза на многое. Но я и раньше знал, что всё не совсем чисто. Поэтому не нужно этой херни. Или говори что хочешь, или уходи. Где она я не знаю, скажу ли, если узнаю, не уверен. Но вот в чём я точно уверен, что участвовать в ее делах я как не собирался, так и не собираюсь. Устроит?

— Понимаю, плавать в прозрачной воде. — улыбаясь сказал дознаватель. — Я пришлю гонца с деньгами чтобы забрать заказ.