Мастер Рун. Книга 7

Глава 14

Когда я вышел от дознавателя, оба мастера словно взяли меня в клещи. Я шёл между мастером Цао и мастером Лин, как провинившийся школьник между двумя учителями, которые пока не решили, кто первый будет орать, а кто подождёт своей очереди.

Конвоиры Жэнь Кэ остались внутри, никто нас не провожал и не пытался задержать. Видимо, дознаватель действительно отпустил меня, а значит, формальности были соблюдены и можно было считать, что сегодняшний день не закончился рудниками. Что само по себе являлось достижением, достойным отдельной медали, если бы в этом мире давали медали за мою глупость.

Первые минут пять мы шли молча. И голова у меня гудела не от допроса даже, а от того, как стремительно один день умудрился перевернуть вообще всё, что я считал своей реальностью.

Мастер Лин свернула в один из проулков и вскоре я оказался на улице неподалёку от места, которое очень хорошо знал, потому что ходил тут почти каждое утро. Мы шли к храму секты мастера Цао.

Я посмотрел на кузнеца. Тот не удивился.

— Нам нужно поговорить, — сказала Лин, вырвавшись вперед и не оборачиваясь. — Всем троим. Без посторонних ушей и без этого вашего дознавателя с его чаем из драконьей мочи.

— Хороший чай, между прочим, — хмыкнул Цао.

Лин не ответила.

Мы вошли во двор храма через ворота, и Цао привычным движением запер их за нами. Странное ощущение, ещё несколько часов назад я сидел здесь, на этих самых камнях, и старик предлагал мне стать подмастерьем, и всё было хорошо, ну или почти хорошо, а потом я, как дурак, решил навестить Аньсян и понеслось. Бездна, да я вообще ничего говорить не буду, пока они сами не объяснят, что происходит!

Мастер Лин остановилась посреди двора, развернулась, смотря на кузнеца и ожидая его слов.

— Сядем внутри, — сказал Цао, кивнув в сторону пристройки. — Разговор долгий будет. Будь моим гостем, Цзин Би.

Лин посмотрела на кузнеца, и между ними произошёл один из тех молчаливых обменов, которые бывают между людьми, знающими друг друга очень давно, когда целый разговор умещается в два взгляда и одно поднятие брови. А я заодно узнал, как зовут мастера Лин, потому что, кроме этого, ничего про нее не знал. Ну и того, что она достаточно высокопоставленный член гильдии.

— Хорошо, — Лин согласилась, кивнув в ответ.

Кухня была не большой, и уборка тут была бы в самый раз, так как пыли накопилось знатно. Было видно, что мастер Цао тут давно не бывал. Но его это не смутило, он достал нагревательный камень, поставил его на столе и приказал мне принести воду для чайника. Я так же молча повиновался. Затем кузнец заварил травы из мешочка что носил с собой и молча разлил чай по трём чашкам, поставил одну перед Лин, одну передо мной, третью взял себе, и сел напротив.

Лин взяла чашку, но пить не стала. Держала обеими руками, грела пальцы, и смотрела на меня.

— Рассказывай, — сказала она. — Всё. С начала. Кто предложил, какие заказы, сколько раз, за какие деньги. И не пропускай ничего, потому что я и так знаю половину, а если поймаю на вранье, поручительство отзову быстрее, чем ты успеешь открыть рот.

Ну вот и начинается.

Я рассказал. Всё, как было. Как старик Гу в «Ржавом Котле» посоветовал мне Аньсян, как я пришёл к ней за пилюлями, как она предложила первые заказы, как я делал фонари, барьерные руны, нагревательные камни, наконечники для стрел. Как узнал, что стрелы использовали для убийства. Как пошёл к ней, как она пообещала прекратить сотрудничество с тем заказчиком. Как потом были кирки для копателей, и бытовые заказы.

Мастер Лин слушала, не перебивая. Цао пил чай. Когда я закончил, повисла тишина, которая длилась достаточно долго, чтобы я успел три раза пожалеть о каждом своём решении за последние месяцы.

— Мастер Лин, — подал голос Цао, ставя чашку на стол. — Парень сглупил. Это понятно. Давай перейдём к тому, что важнее.

— Мастер Цао, — начал я, и слова вышли осторожнее, чем я хотел. — Вы знаете дознавателя Жэнь Кэ?

— Знаю, — ответил Цао, не вдаваясь в подробности.

— А мастер Лин…

— Задай прямой вопрос, Тун Мин, — сказала Лин. — Ты хочешь знать, откуда мы знаем друг друга.

— Да.

Лин посмотрела на Цао. Тот кивнул, коротко и тяжело, как будто давал разрешение на что-то, что давалось ему с трудом.

— Я была ученицей Лин Шуай, — сказала мастер Лин. — Последней ученицей. Мне было четырнадцать, когда секта погибла.

Это имя я слышал от Цао. Лин Шуай, его жена. Алхимик и рунный мастер секты Каменного Молота. Та, которую тьма утащила на Пятом Этаже пятьдесят лет назад.

— Она… — я осёкся, понимая, что вопрос может быть болезненным.

— Моя жена начала учить эту девочку за два года до экспедиции, — сказал Цао, и голос его был ровным, привычно ровным, как у человека, который говорил об этом с самим собой столько раз, что слова перестали резать. — Маленькая, тощая, злая, с таким характером, что даже взрослые мастера обходили стороной. Шуай нашла её на первом ярусе, безродную, но с руками, которые чувствовали этер лучше, чем у половина этого города.

Мастер Лин не изменилась в лице, но пальцы, державшие чашку, побелели.

— Когда секта погибла, я остался один, — продолжил Цао. — Лин Жу Цзин была единственной ученицей, которая не пошла с нами на Пятый Этаж, потому что Шуай запретила. Сказала, что девочка слишком молода. Мне тогда казалось, что жена перестраховывается. Потом понял, что она словно чувствовала, что мы не вернёмся.

— Она не чувствовала, — сказала Лин тихо. — Она просто не хотела рисковать единственной ученицей, которая могла продолжить её работу. Практичность, не предчувствие.

— Можешь верить во что хочешь, — отмахнулся Цао.

— Подождите, — я поднял руку, пытаясь выстроить всё в голове. — Мастер Лин, вы учились у жены мастера Цао. Секта погибла. И потом вы, что, вступили в Гильдию рунных дел?

— Через восемь лет, — ответила Лин. — После того как мастер Цао отказался от меня, я решила что травничество и алхимия это не для меня, а вот рунное мастерство показалось интересным.

— Да что вообще тут происходит! — не выдержал я, слушая этот странный сдержанный разговор, который вообще не должен меня касаться. Почему так перекручено?

— Это Жень Кэ. — ответил старый кузнец. — Мастер многоходовок. И один из моих учеников, отказавшихся от секты в пользу работы дознавателя. Всё что ты тут видишь и слышишь произошло по его воле и его плану. Он не рассказывал мне ничего, но я могу рассказать часть того, что вижу я., а ты уже делай выводы, не глупый же.

— Хорошо. — вздохнул я. — Давайте.

— Скорее всего, ты привлёк его внимание практически сразу. Нетипичное лицо для города, разные глаза и копье. Запоминается. А дальше, как змея, он начал крутиться вокруг тебя и даже подключил старика Гу. У них есть что-то общее. И я точно знаю, что они встречались несколько раз, об этом многие болтали.

— Ладно, — сказал я, решив сменить тему, пока не утонул в паранойе. — Старик Гу. Расскажите мне про него.

Повисла тяжёлая и вязкая тишина, и я увидел, как Цао и Лин одновременно напряглись. На лице кузнеца промелькнуло выражение, которое я видел у него только однажды, когда он рассказывал про гибель секты.

— Гу, — произнёс Цао тем тоном, каким произносят имена, которые не стоит произносить вслух.

— Он свёл меня с вами, мастер Цао, — сказал я. — Тогда, в «Ржавом Котле», в мой первый вечер. Сел рядом, я угостил его вином, а он дал пару советов. Посоветовал вашу кузню и сказал, что вы дадите скидку от его имени. И он же направил меня к Аньсян. К Лю Гуан. Которая оказалась агентом секты «Гнездо». Получается, что этот старик свёл меня с организацией, которая чуть не отправила меня на рудники. А она еще спросила, неужели старик еще не помер.

— Ты всё ещё не понимаешь, — тихо сказала Лин.

— Так объясните.

— Не могу. — Лин покачала головой. — Не потому, что не хочу, а потому, что сама не понимаю до конца. Гу, это не человек, которого можно описать или объяснить. Он просто есть. Появляется, когда нужно. Говорит то, что нужно. И исчезает.

— Это очень странно звучит, старик не показался мне великим практиком, скорее безумным алкоголиком. — не удержался я.

— Звучит, — согласился Цао. — Только такие старики не бьют тебя, практика закалки мышц, по голове, когда ты слишком много пьёшь. А этот старик бил. Лет сорок назад, когда я хотел утопиться в рисовом вине после гибели секты. Пришёл в мою кузню, отобрал кувшин, врезал по затылку бамбуковой тростью и сказал, «Хватит ныть, ковать будешь или нет?». И ушёл. Я его до этого видел, может, раза два в жизни.

— Мою наставницу он тоже знал, — добавила Лин. — Лин Шуай говорила о нём один раз. Сказала, что он старше города.

— Старше города? — переспросил я. — Шэньлуну сколько лет?

— Официальная история гласит, что тысяча триста двадцать, — ответила Лин. — По неофициальная, больше. Значительно больше.

— Он не практик в обычном понимании, — сказал Цао. — Не культиватор. Он… что-то другое. И я не знаю, что именно. Знаю только, что, когда он появляется рядом с кем-то, жизнь этого человека меняется. Не всегда к лучшему, замечу.

— Он свёл меня с Аньсян, которая использовала меня для «Гнезда», — повторил я, и злость, которая копилась внутри с допроса, вдруг нашла конкретный адрес. — Это что, тоже часть какого-то плана?

— Ты думаешь, что Гу работает на «Гнездо»? — Цао посмотрел на меня так, будто я сморозил невероятную глупость. — Корвин, «Гнездо» для Гу, это муравейник у дороги. Он может на него наступить, может обойти, а может остановиться и смотреть, как муравьи тащат крошку. Ему всё равно. Гу не работает ни на кого и ни против кого. Он делает то, что считает нужным, и причины его поступков понятны только ему самому.

— Тогда зачем он свёл меня с ней?

— А зачем он свёл тебя со мной? — парировал Цао. — Подумай.

— Я не понимаю. — признался я. — У меня уже голова болит от того, что происходит. Нелепица какая-то.

— Да я бы не сказала. — возразила рунмастер. — Жень Кэ, очень умный человек и очень хорошо умеющий плести интриги. Когда ты в гильдии сдавал экзамен, он явился ко мне с просьбой присмотреться к молодому рунмастеру. Это было еще до того, как Фань, вызвал нас, оценить твои поделки.

Я выпил чай, и начал строить цепочки в голове. Моё появление в долине, старейшина Горной деревни меня явно сдал сразу. Так как убитых братьев нашли, но мне ничего не предъявили, и это правда. Они не искали спрятанное? Нашли трупы и пошли дальше по следам, или сначала я засветился здесь у ворот… А потом я понял, где, скорее всего могли обратить на меня взор.

Золото! Я деньги менял в банке, и там был в первый день тип, который предлагал мне всякое, а в дальнейшем он уже не появлялся, хотя я несколько монет разменял. А вот оттуда уже дошли до ворот, до каравана и Горной деревни и к моему появлению. А дальше?

Не удивлюсь что кто-то из группы Шаня, был человеком дознавателя и ходил со мной на Этажи. За мной следили всё время. И Гу и его советами ту даже, даже мастера, почтенные и уважаемые мной, и пьющие сейчас тут чай, говорят, что пусть Гу и сам по себе, но Жень Кэ, может с ним работать. Они и привели меня к Аньсян. Специально привели, как теленочка на убой.

А там, если следить что было после, что я пользовался бомбами и изучал руны, то да, кто-то из носильщиков был шпионом. И когда я пьяный и злой завалился к Аньсян и рассказал, что умею делать. А потом пошли заказы. Всё оказалось просто. За мной следили. И всё что происходило знали. Почему тогда упустили стрелы и позволили им убить практиков на Этажах?

Это были только догадки, и ничего более. Но понимать, что я оказался в огромной паутине было жутко. Кажется надо валить с этого города. Не люблю я, когда надо мной стоят такие люди, которые хотят мной вертеть и управлять. Хотя надо признать, что дознаватель был честен, или пытался казаться таким.

— Жень Кэ пришел ко мне на второй день после того, как ты ушел ночью. — добавил кузнец. — Расспрашивал о твоей жизни и удивлялся что жизнь снова нас свела вместе, пусть и по странному случаю. А я тебе говорил, что теневики и их заказы до добра не доведут.

— Почти все деньги что я потратил на экзамен в Гильдию, я заработал сам, и до города. — немного невпопад, ответил я, продолжая раскручивать нить. — у меня было несколько золотых монет, они и были основой всего.

— Золото не является средством оплаты в Шэньлуне. — согласилась мастер Лин. — К чему ты это?

— Не знаю, просто пытаюсь понять, где меня зацепили и утащили в это некрасивое болото. Старика Гу я еще поищу, как на первом ярусе станет потише. Сейчас мне хочется понять, что вы тут делаете вместе и почему вы пришли за мной. Мастер Лин, — я постарался, чтобы голос не дрогнул. — Вы взяли меня под кураторство не потому, что увидели талант. Вы взяли меня, чтобы изучать.

— Одно другому не мешает, — ответила она без тени смущения. — Ты талантлив. Это факт. Твой подход к рунам нестандартен, и мне интересно понять его логику. Но да, я исследователь, и ты для меня, прежде всего, объект исследования. Если тебя это обижает, извини, но я не собираюсь притворяться, что мною движет материнская забота.

— Не обижает, — сказал я, и это была правда. — Просто неприятно узнавать, что за тобой наблюдали всё это время, а ты даже не подозревал.

— Подозревал, — вдруг подал голос Цао. — Просто не хотел признавать.

Я посмотрел на старика, и он был прав, конечно, он был прав, потому что где-то на задворках сознания я всегда чувствовал, что слишком уж гладко всё складывается. Слишком удачно находятся нужные люди в нужный момент, вовремя подворачиваются возможности. Но я списывал это на удачу, да на что угодно, лишь бы не думать о том, что кто-то дёргает за ниточки.

— За тобой я пришла, по той же причине что и он — она кивнула на кузнеца. — Ко мне прибыл гонец от дознавателей и с просьбой явиться по адресу и вытащить тебя под поручительство. Отказать я не могла, и не потому, что ты мне важен как человек, нет, письмо, которое передали мне, было написано практиком, ослушаться которого я не имею права. Даже не спрашивай кто это. Ну а потом я увидела мастера Цао, и в любом случае, взяла бы над тобой поручительство. В знак уважения перед моим учителем и общей памятью.

— Вчера ты у меня чай пила, между прочим. И мы обсуждали перспективы одного рунмастера, молодого, дерзкого, но подающего надежды. — проворчал Цао. — Так что не нагнетай, а. Пошли, лучше я покажу, зачем мне этот парень. И если бы я знал, что Змея будет арестовывать тебя сегодня, то из храма бы не выпустил.

Мы перешли из кухни в мастерскую. Большую, с горном и наковальней из неизвестного мне металла, куда Цао привёл меня утром. Доспех из Звёздной бронзы стоял на деревянном каркасе, освещённый рунным светильником, и в его тусклом блеске было что-то торжественное и одновременно печальное, как недописанная картина в раме.

Мастер Лин подошла к доспеху и остановилась. Протянула руку, но не коснулась, держа пальцы в сантиметре от поверхности. Её лицо изменилось. Не выражение, а что-то глубже, под кожей, будто она сняла маску, которую носила весь день, и под ней оказалось лицо четырнадцатилетней девочки, которая потеряла учителя.

— Её рука, — сказала Лин тихо. — Вот здесь, на стыке нагрудника и наплечника, видите этот завиток? Она всегда заканчивала связки вот так, с этим характерным загибом вправо. Говорила, что это способ замкнуть поток так, чтобы этер не терял инерцию на повороте. Травник, опытный алхимик, но работающий с рунами лучше, чем многие мастера высших классов. До сих пор не могу понять, как она смогла этого добиться.

— Мастер Цао показал мне доспех сегодня утром, — сказал я, нарушая тишину.

— Я знаю этот доспех, не видела сама. — ответила Лин, убирая руку. Маска вернулась на место, быстро и привычно. — Шуай рассказывала о нём. Это был особый заказ, от человека, который заплатил больше, чем секта зарабатывала за годы, и не поставил сроков. Вы поймёте, когда нужно будет его отдать.

— Да, — добавил Цао. — Именно тогда я всё и понял.

— Что поняли?

— Что сроки подошли, — ответил Цао, и в его голосе, на секунду, проскользнуло что-то, что я мог бы назвать облегчением, если бы это слово подходило к человеку, который пятьдесят лет ждал и наконец дождался. — Гу привёл ко мне рунмастера, способного продолжить работу Шуай. Не просто мастера, а такого, чьи руны работают по тому же принципу, что и её. Ты делаешь вещи иначе, чем она, у тебя другой стиль, грубее, прямолинейнее, но логика та же. Основа та же.

— И когда вы узнали, кто я, вы попросили мастера Лин посмотреть на мои работы? — спросил я, обращаясь уже к обоим.

— Нет, — ответила Лин. — Я увидела их сама, на экзамене. И узнала почерк. Не твой, а Шуай. Точнее, его отголосок. Ты не учился у неё, это очевидно, ты вообще не учился ни у кого в этом городе, но ты пришёл к тем же принципам, которые она разрабатывала, только другим путём. Вот тогда я и заинтересовалась. Ну и помимо беседы с Жэнь Кэ, мне пришлось наступить себе на горло и написать Цзян Ши, которого ты знаешь как мастер Цао. Так что тут просто сошлись Небеса, в одной точке, чтобы разрешить сразу несколько важных дел.

Интересное дело, то, что я считал своими изобретениями, оказалось переоткрытием того, что мастер Лин Шуай знала пятьдесят лет назад. Или, точнее, я применил инженерную логику из другого мира к тем же проблемам и получил те же решения. Конвергентная эволюция, как сказал бы землянин, когда разные виды независимо друг от друга приходят к одинаковым формам, потому что задача одна и та же.

Руны Лин Шуай покрывали нагрудник и левый наплечник полностью. Плотным, невероятно сложным узором, в котором каждая линия была связана с десятками других. Связки, которые я видел, были не похожи ни на гильдейские, ни на мои собственные. Они были органичнее.

Мои руны работали как механизм, как набор шестерёнок и рычагов, где каждый элемент выполняет свою функцию, прямые как палка. Её руны работали не так. Каждая ветка вырастала из другой, и вся система держалась не на жёстких связях, как делал я, а на балансе потоков. Архитектор и садовник, пришло на ум сравнение. Интуитивный садовник, если судить по словам мастера Лин.

— Я вижу систему, — сказал я, проводя пальцем вдоль линии, которая обрывалась на стыке нагрудника и правого наплечника. — Она не замкнута. Вот здесь линия уходит к краю и обрывается, но по логике потока она должна продолжаться на наплечник и замыкаться где-то на спине, создавая большой контур. А вот эти три малых контура на груди питаются от основного, но они тоже не завершены, конечные точки свисают, как обрезанные нитки.

— Верно, — сказала Лин, и в её голосе впервые за весь вечер прозвучало одобрение. — Шуай работала от центра к периферии. Сердце системы, основной контур, готово. Ответвления, которые питают отдельные зоны защиты, наплечники, юбку, горловину, нет. Она не успела.

— Получается, что мне нужно не просто дорисовать руны, — сказал я, понимая масштаб задачи. — Мне нужно продолжить её мысль. Подхватить стиль, не ломая систему. Если я сделаю по-своему, это не состыкуется. Мои руны и её руны будут конфликтовать.

— А вы? Вы ведь мастер и гораздо умнее, и опытнее меня, можете сделать это?

— Я не могу. — покачала головой мастер Лин. — Выполнить заказ может только член секты. Это прописано в договоре.

— То есть без вариантов? — спросил я прямо, потому что бравада тут была неуместна. — Нет. Я не отказываюсь, даже наоборот, задача очень интересная, как и ее решение. Просто для меня тут столько нелогичный и непонятных несостыковок, что я не знаю, что мне думать. Особенно после мыслей о рудниках.

— Я думаю, что у тебя есть шанс, — ответила Лин, и это было самое осторожное «да», которое я слышал в жизни. — Твоя базовая логика совпадает с её. Но стиль другой. Тебе придётся учиться её почерку, прежде чем приступать. Я могу дать тебе записи Шуай, те, что я сохранила после гибели секты. Там есть её заметки о принципах работы с потоками, которые помогут.

— Сохранили? — переспросил Цао, и голос его дрогнул. — Ты сохранила записи Шуай?

— Часть личного архива, не секты, — ответила Лин. — То, что было у неё дома, в личной мастерской. Я забрала это, когда поняла, что вы не придёте забирать сами. Три свитка, одна тетрадь, и набросок вот этого доспеха.

— Пятьдесят лет, — сказал он наконец. — Пятьдесят лет ты молчала.

— Ты не спрашивал, — ответила Лин, и в этих трёх словах было столько спрессованной обиды и столько смирения одновременно, что я отвернулся, чтобы не смотреть. Повисла пауза.

— Ладно, — хрипло сказал Цао. — Принеси их завтра.

— Хорошо.

— И… — старик запнулся, и мне показалось, что следующие слова дались ему тяжелее, чем удар молотом по раскалённому металлу. — Спасибо. Что сохранила.

Лин ничего не ответила, просто кивнула. Но я видел, что она отвернулась чуть быстрее, чем следовало, и что рука, которой она поправляла воротник халата, дрогнула.

— На этом всё. — ответила мастер Лин. — Я сделала как ты просил, мастер Цао, завтра тебе передадут записи, но прошу больше меня не беспокоить.

— Принимаю. — старик был сама покладистость.

— А ты… — Лин повернулась ко мне. — Ты пока занимайся делами секты и лавки, я не буду посещать тебя пару месяцев. Но потом я стребую с тебя нечто, что должно меня удивить. Понял, молодой мастер Тун Мин?

— Да, мастер Лин. — я поклонился. — Видят небеса, я благодарен вам за своё спасение.

— Как бы ты потом не пожалел, что не выбрал рудники — усмехнулась женщина. — Слишком много внимания молодому адепту, слишком много.

На этом она нас покинула, а мы остались допивать чай, молча, каждый думая о своём. О чём думал мастер Цао я не знал, а мои мысли были просты.

Снег пошел, значит пора мылить лыжи из этого драного города, и никак иначе.