Мертвая деревня

Глава 6

Сейчас

Мы со Жданой переглянулись, а она приложила палец к губам. Будто мне хватило бы смелости открыть дверь в Велесову ночь. И пусть костер на площади горел ярко, несмотря на осенний ливень, вряд ли он был в силах отогнать зло от наших дверей.

— Люди добрые! — снова раздался стук в дверь. — Не приютите на одну ночь? Не успела до дома дойти до темна, заплутала.

Женский голос заставил что-то встрепенуться в душе. Часто в нашу деревушку в обрядовые дни и ночи забредали люди. И всегда — молодые девушки. Словно мужчинам вход в Сэтморт был заказан. Может, так и было. Дарен и проклятая деревня питались нашими жизнями и силами, нашим отчаянием. Так зачем Дарену соперник? Он хотел быть единственным, потому и не осталось в Сэтморте больше ни одного мужчины. Только Дарен и его мертвые невесты.

— Откройте, пожалуйста, я отплачу, — продолжала стонать женщина дрожащим голосом. И я не выдержала.

Ждана верно разгадала мое намерение, но мешать не стала. Наверно, и для нее встреча с нечистью была не страшнее жизни, которую мы проживаем вот уже столько времени.

— Открывай.

Она поплотнее укуталась в шаль, перехватывая ее стремительно молодеющими руками. Вот исчезли морщины, вот — пигментные пятна… И в моей избе снова стояла любимая подруженька, словно и не было стольких лет старости и немощи. Жаль, мы обе знали, что молодость нам дана всего лишь до утра. И она — не дар, а проклятие.

Я, подхватив кочергу, быстро распахнула дверь и отступила вглубь избы. Осенний холодный ветер бросил мне в лицо дождевые капли и опавшие листья. По коже пробежали мурашки, и я обхватила себя за плечи.

— Проходи быстрее и закрой поплотнее дверь, а то избу выстудишь, — проворчала я по привычке, вот только старческое ворчание совсем не вязалось со звонким девчачьим голосом. Проклятие этой ночи дошло и до меня.

В дом занырнула промокшая девушка, совсем еще ребенок. Угловатая фигура, пухлое лицо, огромные, на пол-лица, глазища цвета колодезной воды в ту пору, когда в Сэтморте еще не высох колодец. Сердце жалобно встрепенулось и забилось с ужасающей силой, стоило только представить, что и этот детеныш станет пленником деревни и Дарена.

— Раздевайся, милая, — заворковала Ждана, помогая девушке скинуть с тела промокшую одежду. Вся кожа незнакомки покрылась мурашками от холода, а зубы клацали так громко, что могли бы перекрыть своим звуком шум дождя.

— Вот, держи, — я достала из сундука теплое одеяло, — садись ближе к печи, быстро согреешься.

— С-спасибо, — она завернулась в одеяло, как в кокон, и почти ничком упала перед печкой.

— Есть-пить хочешь?

Девушка отрицательно помотала головой, спрятав под одеяло нос. И только огромные глазищи продолжали с любопытством осматривать мой дом.

— Как зовут тебя, горе луковое? — вздохнула я, опускаясь рядом. — И сколько зим тебе?

— Аксинья я, — она шмыгнула носом, — мне шестнадцать уже.

— Надо же, а так и не скажешь, — хмыкнула Ждана, тоже усаживаясь на пол перед печкой. Теперь, в молодом теле, это было легче легкого: ни кости не болели, ни суставы не ныли.

— Батька кормить не велел, дабы без жениха не осталась, вот я и не выросла, — буркнула Аксинья. Она постепенно откидывала края одеяла в сторону, высовывая из-под него лицо.

— И куда ты направлялась, болезная? — спросила я с тяжким вздохом, потому что не сомневалась, что теперь Аксинья, куда бы она не собиралась, уже не дойдет. Никому так и не удалось покинуть пределы Сэтморта. Хотя мы пытались. Видят боги, как мы пытались.

— Да к тетке в деревню. Там, говорят, сваты заходили к сестре, а сестра-то уже заженихалась давно. Может, и я кого отхвачу… — она мечтательно вздохнула, и мы со Жданой в очередной раз переглянулись. Ну точно ребенок, дитя дитем.

— Посиди тут пока, мы сейчас.

Я дернула свою заново обретенную подружку за подол и показала глазами ей в сторону лавки. Ждана тут же поднялась и последовала за мной.

— Спасать надо девчонку, погибнет ведь.

Мой голос слегка дрогнул, стоило представить, как Дарен с улыбкой и приказным тоном подзывает Аксинью к себе, зная, что девчушке уже никуда не деться от его силы и его власти. И спина покрылась холодной и липкой испариной. Заныли шрамы от хворостины, которых на моем молодом и гибком теле быть не могло. Но тело помнило все: каждый удар, каждый порез, каждый противный поцелуй.

— И как ты ее спасешь? — с горечью в голосе спросила Ждана. Видимо, не я одна старалась уйти из Сэтморта.

— Пока Дарен ее не видел, пока не провел обряд… Она не принадлежит Сэтморту. Может, у нее получится. Надо только вывести ее к границе.

— Вета, ты ополоумела?

Ждана всплеснула руками и притянула меня к себе, торопливо зашептав в макушку:

— Велесова ночь за порогом. И девчонку не спасешь, и себя погубишь.

Я вырвалась из удушающих объятий. Снова пахнуло холодом и запахом мертвечины. Я точно знала, из-за кого продолжают страдать те, кто заслуживал если не счастья, так хоть покоя.

— Разве ты не предпочла бы смерть, если бы могла умереть?

Ждана нервно принялась расплетать рыжую косу, закусив губу. Пальцы скользили по волосам, перебирая прядь за прядью, и дыхание ее замедлялось.

— Да, ты права, — наконец выдохнула она.

— Значит, я попробую вывести ее. Поверь, ни одна нечисть не сунется туда, где властвует Дарен.

— Хорошо.

И Ждана стремительно притянула меня снова в объятия:

— Только будь осторожна, — заметив мой беглый взгляд, пояснила, — не боишься нечисти, так побойся Дарена. Если он узнает, что…

Я передернула плечами, отказываясь это даже представлять.

— Аксинья…

А девчонка, свернувшись калачиком у печки, спокойно посапывала, смешно приоткрыв рот. В носу засвербело, когда я подумала о том, что столько же могло бы быть моей внучке или правнучке, если бы не Дарен и моя глупость.

— Будить? — Ждана уже было сделала шаг к девчонке…

— Нет, успеется. Пусть наберется сил перед дорогой, она легкой не будет, — ответила я и, подбросив в печь дров, принялась собирать узелок.