Мертвая деревня

Глава 7

Тогда

После свадьбы Дарена и Жданы все изменилось. Сначала ни один из нас не замечал изменений — так казалось мне. И пусть я все так же редко покидала избу, деревенская площадь хорошо была видна из окна. Первые месяцы люди все так же работали и гуляли, а день сменялся ночью и наоборот. Вот только болеть стали чаще, да скот начал помирать, словно смерть косила направо и налево. И волки. В округе перестали видеть волков, хранителей Сэтморта.

А потом умер староста.

Ждана, изменившаяся до неузнаваемости, молча стояла над мертвым отцом, и ни слезинки не проронила. В сердце кольнуло, когда я ее увидела: тощая, как скелет, бледная… Даже огненные волосы ее потускнели и поблекли, выцвели и вылиняли.

— Мне очень… — начала было я, подойдя поближе.

— Убирайся.

Ее голос был холоден, а взгляд прибил меня к месту. Ноги словно вморозили в пол, и я стояла ни жива, ни мертва, когда она проходила мимо. Нет, тогда я еще не чувствовала своей вины. Но что-то внутри меня уже, видно, подозревало, что я совершила ошибку.

— Прости мою жену, — раздался из-за спины голос Дарена, — она не в себе. Мы принимаем твое сострадание.

Он коснулся моего плеча. И меня снова обдало холодом. Я сглотнула, стараясь сдержать нахлынувшую тошноту, и повернулась.

— Он был немолод, — пожала занемевшими плечами, натягивая на пальцы рукава белой рубахи.

— Да… Его срок пришел.

Водянистые глаза Дарена смотрели на меня с нечитаемым выражением. Вокруг шумели люди, но я не слышала ничего. Словно весь мир сузился для меня в этот миг. И только глаза Дарена имели значение.

— Теперь старостой буду я.

Жесткий тон, хлесткие слова. Я не слышала их — читала по губам, продолжая теребить рукава.

— Теперь все изменится.

И он ушел.

Я не знаю, зачем он предупреждал меня. Знал ведь, что все равно не сбегу — не смогу. А может, давал мне последний шанс? Награду за то, что помогла проникнуть в Сэтморт? Не знаю, но все и правда изменилось.

Следующим ушел мой отец.

Я снова проводила дни на озере. Покрытое тонким льдом, оно напоминало мне мое сердце. И я снова и снова вспоминала то, что видела на мельнице. Но именно там, у воды, мне становилось легче.

Домой я возвращалась уже вечером, по темноте. Все, что могло меня испугать, уже произошло, поэтому я не боялась. Ни темноты, ни зверя, ни человека. Вот и в этот раз путь домой мне освещали только звезды и полная луна. Я ступила за калитку и замерла: свет в избе не горел.

— Папа⁈

Я хотела крикнуть, но голос сорвался, и из горла вырвалось лишь невнятное шипение. Мне надо было открыть дверь, переступить порог, но было страшно. И я ждала. Ждала, что сейчас вспыхнет лучина, а отец откроет дверь и снова разворчится, потому что дома меня не было, ужин я не приготовила, да и вообще, не девка, а беда бедовая головушка моя… Но мне навстречу никто так и не вышел. И тогда я распахнула дверь и сделала шаг вперед.

Отец лежал на полу. И улыбался, словно смерть была ему даром. Наверно, так оно и было, и он радовался тому, что скоро встретится с мамой. А я опустилась на пол и зажала рот ладонями, сдерживая рыдания.

— Как мог⁈ Папа, ну как ты мог?

Он ушел. А я осталась совсем одна.

Когда хоронили отца, ко мне подошел Богдан. Я смотрела в васильковые глаза и тонула в них. Наверно, теперь я бы простила все, лишь бы снова очутиться в этих сильных объятиях и почувствовать, что у меня есть хоть кто-то. Но Богдан просто похлопал меня по спине, шепнул ободряющих слов и ушел, унося с собой веру в лучшее. Так я умерла во второй раз.

А потом в одночасье померли почти все старики в деревне. Остались лишь бабы да совсем еще парнишки. Мужчин выкосило всех. И тогда мы узнали, каково оно, правление Дарена.