Месть зеркал

Глава 8

Дверь из-за летней жары была распахнута, и Митя остановился на пороге, словно не решаясь войти. Господин Северов, как всегда, был погружен в работу, что-то отмечая в документах.

— Кхм, — откашлялся бывший маг, — добрый день, можно войти?

Директор оторвался от документов и с любопытством взглянул на Митю:

— Приёмные часы завтра, — он кивнул на дверь.

— Я всё понимаю, но дело такое, — наигранно вздохнул Митя, — вот только сегодня есть минутка, чтобы зайти в академию и узнать, что требуется для поступления.

— Мне кажется, вы несколько стары для учёбы у нас, — пошутил Северов.

— Вы абсолютно правы, — тут же согласился бывший маг, — но я и не для себя стараюсь, а для младшего брата. Хочется дать мальчику лучшее, что только возможно в Крещенске.

— Похвально, похвально, — закивал директор. — Но, видите ли, мест у нас немного, а уже август на носу, так что все заполнено. Опоздали вы, господин…

— Котиков, — нашёлся Митя. — Севастьян Аристархович Котиков, младший партнер Даниловской мануфактуры.

— Даже так? — взгляд Северова стал более заинтересованным. — В вашем возрасте и столь престижное место…

— Удачное вложение родительского капитала, пришедшего в наследство, — продолжил сочинять Митя. — Так что… совсем нет мест для ещё одного студента?

— Даже не знаю, — Северов покачал головой. — Нынче столько желающих, а ведь каждый дополнительный студент — это расходы. А всё дорожает, вы же меня понимаете, Севастьян Аристархович?

— Ещё бы не понять! Постоянно сталкиваемся с этой бедой. Однако хочу вас заверить, что папенька на смертном одре завещал не только в дело вкладывать деньги, но и знания. Так и сказал: «Будет возможность — пожертвуй, пусть детишки уму-разуму набираются».

— Святой человек ваш отец, земля ему пухом, — улыбнулся Северов. — Что ж, давайте посмотрим, может, и впрямь найдётся одно место для вашего брата. Но, как говорится, последнее.

Он отложил бумаги, с которыми работал, взял увесистый том, полистал и, открыв ближе к концу, медленно повёл пальцем вниз, перебирая строчки. Митя терпеливо ждал, понимая, что всё это лишь часть спектакля, который каждый из них разыгрывает перед другим, дабы казаться важнее, чем есть.

— А, есть одно место. Вам повезло, — наконец сообщил директор. — Так что можете приводить брата, мы его проэкзаменуем. Без этого никак. И уж после, думаю, зачислим.

— Вот уж радостная весть! — улыбнулся Митя. — Прям на душе посветлело. А можно осмотреться в академии? Узнать, чем студенты дышат, к чему, так сказать, стремятся? Имеется несколько вопросов, но так, больше из любопытства.

— На вопросы отвечу, а экскурсию это лучше, если мой секретарь устроит. Не видали его в приёмной?

— Нет, не заметил, — признался Митя.

— Ну, да неважно. Спрашивайте, что вас интересует, — разрешил директор и, сложив пальцы домиком, взглянул поверх них на Митю.

Тот для начала спросил о регалиях академии и, поохав над их перечнем, поинтересовался, кто входит в попечительский совет. Директор с удовольствием перечислял имена, наблюдая, как у посетителя меняется выражение лица. Далее были разговоры про учебный процесс и выпуск, и всё, по словам Северова, выходило так идеально, что Митя чуть сам себе не позавидовал, в каком месте обучался.

— А что скажете насчёт порядка? Нет ли ссор, хулиганства или, скажем, травли среди студентов? — наконец спросил он.

— Что вы! — возмутился Северов. — У нас такой отбор, такие нравы! Все студенты тут — что братья. Никаких буйств и быть не может, это же не кабак!

— И всё же я слышал, что не всё так гладко, — не сдавался Митя.

Директор забарабанил пальцами по столешнице:

— Хорошо, признаюсь. Мы обучаем мальчиков, и меж ними случаются недомолвки. Но всё это решаемо. И если кто переходит границы, то тут не задерживается. И поверьте, мы не смотрим на фамилии и статус — законы для всех одинаковы.

— Между тем я слышал, что несколько лет назад здесь обучался оборотень, не учтённый департаментом, и якобы он напал на учителя и студентов, — закинул Митю удочку.

Северов вздрогнул, достал из кармана платок, смахнул испарину:

— Это недогляд господ магов. Мальчик тот не отличался буйством и учился славно. Что же касается учителя… то это несчастный случай, не более. Упал… — директор сглотнул, — с лестницы.

— А нынешние ужасы, что происходят с вашими студентами, — тоже случайны? — бывший маг прямо посмотрел на Северова.

— Я не понимаю, господин Котиков, о чём вы говорите, — голос директора дрогнул.

— Я о том колдовском зелье, что принял не один студент и не два, а как минимум три, считая того юношу, чьё имя я не стану произносить, дабы не порочить его.

— Это всё происки недоброжелателей! — вскинулся Северов. — Сын Дробышева слег с желудочной хворью, не более. А смерть Мартынова произошла вне стен академии, так что мы тут также ни при чём.

— И всё же это странно, что ваши студенты… — попытался продолжить Митя, но Северов не стерпел.

Резко поднявшись из-за стола, он вперился взглядом в посетителя и медленно произнёс:

— Я не знаю, на что вы намекаете, господин Котиков, но академия не имеет никакого отношения ко всему происходящему. Сейчас каникулы, и студенты предоставлены сами себе. В учебное же время мы строго следим за порядком. И если вам кажется, что это не так, возможно, вашему брату стоит подыскать другое учебное заведение.

Митя сделал вид, что смутился:

— Прошу меня простить, возможно, мои слова и впрямь прозвучали не так, как бы я того хотел. — Он глянул на часы. — Сейчас мне надо идти, но надеюсь, мы ещё встретимся, чтобы обсудить пожертвование.

— Возможно, — бросил Северов, опускаясь на место. — Но ничего не обещаю.

Откланявшись, Митя покинул здание. Его так и раздирала досада. Перегнул палку, перестарался. А ведь мог бы что-то узнать, а теперь этот паразит слова лишнего не обронит. Бывший маг вновь потер занывшее плечо. Хотя кое в чём директор действительно прав: всё произошедшее со студентами случилось в летнюю пору. А что происходит в Крещенске летом, что переворачивает всё с ног на голову?

Ответ имелся лишь один, и именно туда, в этот эпицентр суеты, он сейчас и направлялся — а именно на ярмарочные ряды.

Со вчерашнего дня здесь ничего не изменилось. Так же кричали зазывалы, расхваливая товары, ржали лошади, привезённые на продажу, шумел торговый люд. Воздух ещё задолго до самой ярмарки переставал походить на привычный и наполнялся ароматами выпечки, сластей и разносолов, смешанных с терпким животным духом и людским потом.

Всё смешалось на ярмарке. От увиденного голова шла кругом. Сегодня Митя решил всё же посетить окоматограф. И хотя в бытность свою зеркальным магом он не любил возиться с этим аппаратом, всё же детские впечатления, когда увиденный чужими очами мир разворачивается перед тобой, даря ощущение присутствия, не отпускали.

Отстояв очередь, он купил билет и с удовольствием посетил сеанс, где крутили несколько эпизодов о путешествиях. Здесь и пустыня, поражающая бесконечностью, через которую медленно шёл караван верблюдов, и морская гладь, над которой вздымались белые глыбы льда, и густые, полные необычной жизнью джунгли, чей эпизод заканчивался прыжком разноцветной змеи прямо в кадр. Видимо, гадина вцепилась в того, кому принадлежало око.

Механическое фортепиано само играло мелодии, отчего выходило на удивление атмосферно и живо. После сеанса Митя ещё некоторое время задумчиво стоял у шатра, глядя на гудящую ярмарку и размышляя, что, пожалуй, когда его задание кончится, он всё же последует совету целителей и отправится к морю.

Однако мечты мечтами, а дела никто не отменял. По пути к зеркальным лавкам Митя купил два пряника и один принялся грызть сам, второй же оставил, чтобы угостить Лизоньку.

Народу подле их прилавком оказалось не меньше, чем вчера. Зря надеялся на вечернее время. Госпожа Лютикова улыбалась покупательницам, предлагая то одно зеркальце, то другое. Подле неё трудился парень — смуглый, верткий. Периодически он улыбался покупательницам, обнажая жёлтые зубы, выдающие в нём любителя дешёвого табака. Лизоньки нигде не было видно, и Митя решил обождать, когда схлынет наплыв посетителей. Может, девушка ещё и появится.

Однако минуты текли одна за другой. Вот уже полчаса утекло сквозь пальцы, час…, а девушка так и не появилась в лавке.

Бывший маг разочарованно поглядел на пряник, затем на хозяйку и, выждав, когда она освободится, шагнул к ней.

— Добрый вечер, — улыбнулся он лучшей из своих улыбок.

— Приветствую вас, господин, — улыбнулась в ответ Лютикова. — Что ищете? Чего желаете? Зеркальце для подруги, чтобы поразить в самое сердечко? Может, для матушки в драгоценный подарок? Или, может… — она прищурилась, — для сестрицы, с которой давно не виделись?

От таких слов Митя едва не потерял улыбку, но сдержался, хотя сердце, кажется, пропустило удар. Отчего она так сказала? Случайно или нет? Может ли его догадка быть истинной?

— Простите, не покупки ради пришёл, — признался он, показывая на пряник. — Хотел отблагодарить вашу дочку. Мне давеча у вас тут подурнело — так спасла, отпоила.

— Лизанька девушка добрая, — кивнула Лютикова. — Надеюсь, сегодня у вас всё хорошо?

— Более чем. Так что заглянул, так сказать, с благодарностью.

— Хорошо, что вы такой памятливый. Но её сегодня нет, — заявила Лютикова и, словно потеряв всякий интерес к Мите, отвернулась, выискивая взглядом новых покупателей.

— А простите, когда она будет? Может, завтра? — осторожно поинтересовался бывший маг.

Лютикова нехотя повернулась:

— Нет. И завтра её тут не будет.

— Но отчего же? — начал было Митя, и тут вперёд вышел парень.

— Вы, господин, не слыхали, разве? Лизы тут нет. Или думаете, у неё других дел нет, как тут крутиться да вас выжидать с вашей подачкой?

— Я от всего сердца, — возмутился Митя.

— А оно ей надо? — хмыкнул парень. — Вы шли бы, господин, своей дорогой, не мозолили глаза. Видите, торговлю сбиваете. Или вас проводить надобно?

— Не надобно, я понял, — бывший маг понурился. — Что ж, извините, если помешал. Более не смею. Доброго вечера.

Лютикова и её помощник промолчали. Митя отошёл подальше от их лавки, так чтобы не маячить на глазах, и задумался: как быть дальше? Выходило не шибко складно. Если его и впредь гнать станут, то никакого внедрения, никакого проку от него не будет. Выходит, всё зря.

— Зараза, — выругался он, снимая цилиндр и взлохмачивая пятернёй волосы.

— Что ж это вы, господин, негодуете?

Митя обернулся и увидел подле себя сына того торговца, у которого продавались рамы для зеркал, а ещё ставни и заслоны.

— Всё псу под хвост, — признался Митя.

— Завернула вас Лютикова, да? — понимающе закивал юноша. — Она тётка резкая, чуть не по её — шумит. Они прежде хотели на это место встать, но отец заранее оплатил аренду. Так мы думали, в драку кинется.

— Ну уж драться я бы с ней точно не стал, — хмыкнул Митя. — А вот помощница Лизонька… совсем на неё не похожа. Милая девушка, как мне показалось.

— Так не родня, вот и милая, — поделился парень. — Уж не знаю, чего она с ними связалась, но видно, что доброй души человек. Бывает, вечером, если тётка её не видит, приходит к нам с отцом, слушает его байки.

— То есть вы знаете, где она живёт? — оживился Митя.

— Может, и знаю. А вам, господин, зачем? — парень взглянул на бывшего мага.

— Вот, — Митя продемонстрировал пряник, — хотел угостить, так сказать, отплатить за заботу. Но увы — не застал.

— Может, конечно, и негоже лишнего болтать, — задумался сын торговца. — Ну, исключительно

на зло Лютиковой скажу. Вот как за ярмарку выйдете — там поле, всё усеяно шатрами да палатками. А вы идите в ту сторону, где несколько изб белеет. И по правую сторону от них фургоны стоят — Лютиковские, по зелёным ставням узнаете.

— От души благодарен! — Митя готов был ликовать от восторга. Подмигнув новому знакомому, он поспешил покинуть ярмарку, чтобы встретиться с Лизой, пока Лютикова и её помощник не вернулись домой.

Поплутать пришлось изрядно. Палаточный городок по размерам был не меньше, а то и больше самого Крещенска. И хоть Митя примерно представлял, куда идти, всё же не сразу сообразил, где свернуть, чтобы добраться до изб, а после — и до фургонов.

Представив, что после ему предстоит обратный путь, ах, как хотелось взвыть! Но он быстро унял себя. Мог бы сидеть дома у окна и глядеть, как пролетает жизнь. А так — при деле, и не абы каком.

И снова мысль: А что, если вдруг чудо случится и Лизонька — его сестра?

Митя мотнул головой. Нет, это не может быть правдой. К тому же он ищет общения не с простыми торговцами, а с людьми, затевающими нечто против Магии и Империи. А значит, все в окружении Лютиковой, включая Лизоньку, — враги и никто более.

Погрузившись в мысли, он почти дошёл до фургонов, когда в него на полном ходу врезался юноша. Кучерявый, брови почти сошлись на переносице,

Тот был бледен, и едва стоял на ногах.

— Эй, смотри куда идёшь! — прикрикнул Митя, отстраняя от себя парня.

— Напился, что ли? — поморщился бывший маг. — В такую-то жару…

Юноша ничего не ответил, лишь повёл пустым взором, не мигая как бы играя в гляделки, и, покачиваясь, побрёл прочь. Проводив его взглядом, Митя на миг подумал, что не плохо было бы проводить юнца до дома — чтоб не обидел кто. И тут же одёрнул себя:

— Не мои проблемы.

И направился к заветной цели.

Подле фургонов никого не оказалось. Разве что трепетало на лёгком ветру бельё, вывешенное на верёвку — точно белый флаг, да гора ящиков стояла, прикрытая мешковиной от солнца и непогоды.

Присмотревшись, Митя заметил, что дверь одного из фургонов открыта. Осторожно подойдя, он шагнул на первую ступень и заглянул внутрь.

Лизонька сидела на узкой койке, перебирая бумаги из черной сафьяновой папки, с золотым узором.

— Доброго времечка, — поздоровался Митя.

Девушка вскинулась. Взгляд её стал жёстким, скулы побелели. Она вытянула вперёд руку, на которой сверкнуло зеркальным блеском колечко.

Митя замер, не зная, как быть. Впрочем, всё разрешилось само собой.

— Это вы? — Лизонька облегчённо вздохнула.

— Я, — признался бывший маг.

— Вот славно! А то я думала — вдруг вор, — призналась девушка, наскоро убирая бумаги и пряча папку в сундук, притороченный к стене. — А я вот тут счета смотрю… Мудрёное дело, знаете ли.

— Без спросу не спрашивался, — признался Митя и протянул ей пряник. — Вот, держите. За храбрость, ответственность… ну и за стакан воды.

— Какой вы милый! — Лизонька наконец улыбнулась. — Простите, не спросила ваше имя.

— Матвей. Матвей Антонович. Но можно просто Мотя, — представился бывший маг.

— Ну, а меня можно просто Лиза, — ответила девушка. — Идёмте, чаю вам налью. Вместе пряник и съедим — за компанию-то завсегда лучше, вы как считаете, Мотя?

— Истину глаголете, — согласился тот, следуя за Лизой.

Сев на колоду вместо стула за шаткий стол, сколоченный из досок, Митя принялся следить, как проворно Лиза раздувает самовар да наливает чай. Всё в её руках спорилось, всё выходило ладно.

Вот она повернула кран и слегка обожглась.

— Ах ты ж! — девушка ухватилась за мочку уха и состроила такое лицо, что у Мити внутри всё перевернулось.

Он будто вновь стал маленьким и сейчас видел, как заботится о нём матушка — точно так же она хваталась за ухо и так же сводила брови.

— Что ж это вы на меня глаз не сводите, Мотя? Нехорошо это, — пошутила Лиза, слегка краснея.

— Простите великодушно… Вы мне матушку мою напомнили, — сам не зная почему, признался бывший маг.

— Матушку? — Лиза бросила на него задумчивый взгляд, но тут же лицо её озарила улыбка. — А пусть и матушку! Всё не Бабу Ягу — и ладно!

— И то верно, — согласился Митя, принимая кружку. — М-м… Чай ароматный, слов нет.

— Тётка научила. Уж она-то знает, какие травы как использовать, чтоб всему польза была.

Митя едва не подавился, но справился. Только не хватало, чтоб ведьмовским зельем опоили!

Впрочем, отступать было поздно. Он уже представил, как сейчас поведёт разговор, как расспросит Лизу о детстве, о житье-бытье и, может быть, разузнает что-то важное.

— Это ещё что такое?! — голос Лютиковой прервал его мысли. — Лиза, объяснись!

Девушка подскочила, точно ужаленная. Поднялся и Митя.

Прямо напротив них стояла торговка, а рядом — крепкий мужик с пышными усами, злыми глазами и кулаками такими, что хоть подковы гни.

— Матвей Антонович в гости заглянул, ничего более! — начала Лиза оправдываться.

— А ты, знать, вертихвостка, ему и разболтала, где живёшь? И выждали, чтоб нас не было — так выходит?! — Лютикова шагнула вперёд. Глаза её так и сыпали искры, а губы от злости превратились в узкую нить.

— Елизавета тут ни при чём, — вступился Митя. — Сам разузнал, где стоите, сам пришёл. Если уж собираетесь кого казнить — так меня, а не её.

Пока Лютикова буравила его взглядом, мужик шагнул вперёд. Шагнул молча, но доходчиво:

— Ты, парень, ступай. Нам тут такие ходоки не нужны. Понял?

— Я от всей души… — заверил он хозяев, затем глянул на Лизу — и сердце сжалось от того, как она съёжилась под тёткиным взглядом.

— Но прошу прощения за беспокойство. Впредь не потревожу, — заверил он и, не желая, чтобы Елизавете досталось ещё больше, поспешил уйти.

Однако всю дорогу до дома он вспоминал её лицо при виде Лютиковой. И уверенность крепла: она боялась этих людей и не была им родной.

А значит… могло выйти, что они и похитили её много лет назад.

И тогда она — и впрямь его сестра.