Месть зеркал

Глава 3

Несмотря на внешнюю неуклюжесть, человек в сером сюртуке двигался на удивление проворно. Легким шагом он скользнул вдоль рыбных рядов, затем резко свернул налево и зашагал вдоль Фонтанки. Не желая потерять его из виду, Митя прибавил шаг, и преследуемый тут же ускорился, а после нырнул в сеть переулков. И к тому моменту, когда Митя, позабыв про духоту и уже не замечая удивленных взглядов, оказался на том же месте, незнакомца и след простыл.

И все же бывший маг не сдавался. Он прошел по Апраксину переулку, заглянул в малые улочки, отходящие от него, и, наконец, осознав, что упустил франта, досадливо стукнул чугунный фонарный столб.

От удара металлического протеза по чугуну раздался гул, будто набат. Митя, морщась, потер плечо, откликнувшееся болью, и теперь уже никуда не торопясь побрёл обратно: вдоль Фонтанки, через Сенной рынок и Кокушкин мост — к одноименному трактиру.

Питейных заведений в Санкт-Петербурге было великое множество, уж всяко больше тысячи. Сюда входили и кабаки, и трактиры, и ресторации, и портерные, и кружала, и харчевни — на любой вкус и кошелёк.

Кабак у Кокушкина моста был из тех, где, кроме пива и закусок вроде раков, снеков да разнообразных сухарей, предлагались и рейнские вина, хоть и в небольшом ассортименте. Что указывало на престиж места.

Отворив дверь, Митя устало вошел в полутемный зал. Возможно, из-за происшествия на рынке, а может, и просто прячась от жары, несчастный кабатчик едва справлялся — зал был полон так, что яблоку некуда было упасть.

Митя было приуныл, но тут углядел, что один из посетителей как раз рассчитывается, собираясь покинуть место у стойки. Его-то бывший маг и занял.

— Что желаете? — Кабатчик с усами щеточкой появился тут же, точно только его и ждал. — Пиво или вина? Закуски имеются.

— Кваса, пожалуйста, — попросил Митя и, подумав, добавил: — А к нему раков отварных.

— Может, все же пива? Выбор отменный, — попробовал уговорить его кабатчик, но Митя лишь отмахнулся. Тот, не смея больше надоедать посетителю, скрылся с глаз.

Митя же задумчиво разглядывал собравшихся. Никто из них не выделялся из общей толпы и на первый взгляд не был подозрителен. Хотя с чего бы им быть? Единственного странного человека он упустил, да так нелепо, что до сих пор ощущал досаду.

Более того, его терзала мысль, что он даже не успел глянуть на серого человека в магическую трубу. Вдруг именно он и являлся тем магом, что одурманивает горожан, заставляя вытворять то, чего бы им и в голову не пришло?

Сейчас, как никогда раньше, он ощутил себя убогим. Даже потеря руки оказалась не столь болезненной, как утрата магии. А ведь еще несколько лет назад он и не знал о своих силах и даже больше — сторонился зеркал. А теперь — пожалуйста, страдает, что не может использовать магию для простых дел: оглядеть присутствующих или остановить беглеца.

Неудачник, одним словом.

— Хватит, — одернул сам себя Митя. — В полиции люди служат без всяких там магических сил и с работой своей справляются отменно. Вот, например, Егор — разве он жалуется, что не может прочесть по отражениям, что приключилось? Или остановить злодея с помощью магии? Отнюдь! Ему это и в голову не приходит. Служба есть служба. Так и ему теперь надо смириться, собраться и, подобно другу, провести расследование — медленно и по-людски. Хотя даже тут у него имеется, пусть и небольшое, но преимущество — артефакт, позволяющий узреть магию.

— Ваш квас, господин, раки будут через несколько минут, — подле Мити стукнулась о стойку тяжелая пивная кружка, полная темного, пенного напитка, от которого шел знакомый с детства хлебный запах.

— Благодарю, — отозвался бывший маг и, прежде чем кабатчик ушел, задал вопрос: — А подскажите, милейший, господин, что давеча городового убил, тоже у вас столовался или в каком другом месте?

Кабатчик хмуро глянул на Митю — вопрос ему явно не понравился:

— А вы что, из полиции? Так я все уже вашим рассказал, — буркнул он.

Митя хотел было объясниться, но тут вспомнил одну уловку и сразу же воспользовался ей:

— Ничуть. Я журналист, собираю информацию для статьи в «Неделю». Заинтересованы в этом? Подумайте, статья в нашей газете — это залог наплыва посетителей. — Митя заговорщицки подмигнул и замер в ожидании.

— Ну не знаю, — протянул кабатчик, задумчиво протирая кружку краем фартука. — Мне-то с того что будет?

— Упоминание в статье и три рубля сверху, — тут же заверил его Митя, прикинув собственные финансовые возможности.

Кабатчик все молчал, и бывший маг понял, что надо поднимать ставки.

— Пять, — предложил он и тут же добавил: — И не копейкой более.

— Идет, — обладатель усов щеточкой подмигнул в ответ и тут же поспешил обслужить нового посетителя.

В ожидании, когда кабатчик вернется, Митя хлебнул квас и аж зажмурился от удовольствия — холодный, ядреный, так что зубы заныли и отдало в нос.

— Хорош, — выдохнул бывший маг, ставя кружку на место и выуживая из кармана трубу.

На первый взгляд, в зале никто не светился, точно рождественская ёлка, хотя, с другой стороны, столик в глубине выглядел подозрительно пустым в столь оживленном месте. Убрав трубу от глаза, Митя глянул туда и увидел троих мужчин в добротной одежде, кирзовых сапогах и с пышными бородами.

— Оборотни, — кивнул сам себе.

Что ж, волколакам не воспрещалось посещать людные места, да и магией они не владели — разве что иммунитетом к ней. Значит, эта троица была Мите неинтересна, хотя и примечательно, что сели они именно тут, неподалеку от места происшествия. Хотя, с другой стороны, там же рынок — может, арендуют лавку или стоят на рядах?

— Не мое дело, — решил Митя, вновь отхлебывая квас и с наслаждением ощущая холод, остужающий изнутри.

Обслужив клиентов, кабатчик вернулся к Мите и, водрузив перед ним блюдо с красными отварными раками, многозначительно глянул на стойку.

— «Деньги вперед!» — хмыкнул бывший маг, все еще сомневаясь в верности своего решения, но жадничать не стал. Едва пять рублей легли на отполированную сотнями рук стойку, как кабатчик легко смел их полотенцем — словно их и не было.

— Так о чем узнать желаете? — тихо поинтересовался обладатель ловких рук и усов «щеточкой».

— У вас ли столовался давешний убийца? А если да, то с кем сидел, как себя вел? Любая подробность дорога.

— Сидел тут, — быстро заговорил кабатчик, кивая в сторону углового стола. — Ничем не выделялся: заказал пиво, моченый горох, сухари. Не буянил, тихо сидел.

— Один? — уточнил Митя.

— Поначалу один, потом еще господин подсел. Может, знакомый, а может, просто мест других не было — не знаю, — кабатчик дернул плечами.

— И что ж за господин был?

— Одет прилично, но не барин, скорее из приказчиков, — тут же зашептал усатый. — Вино заказал и, вроде, больше ничего. Вот они вместе и посидели тут не дольше часа, даже, пожалуй, меньше, хот я не засекал.

— А подскажите любезнейший, -Митя прищурился, — не был ли тот господин коренаст, лыс и одутловат лицом?

— Ну в лицо не заглядывал, но уж точно никакой лысины и в помине не было, ее я б приметил, такие вечно сияют, что костяной шар, — кабатчик хмыкнул.

— Мда, понятно — понятно, — закивал бывший маг, — и вот что же этот господин и будущий душегуб дальше делали? Разговоры вели или молча пили.

— Не прислушивался, — пояснил хозяин, — Потом господин ушел, а следом за ним и мужик тоже. Пьяным не вроде не казался, но к дверям ринулся так, точно утюг с угольями на рубахе забыл.

— То есть спешил? — уточнил бывший маг.

— Вроде того, — согласился кабатчик.

— Эй, хозяин, еще пива! — потребовали давешние оборотни, хмуря и без того кустистые брови.

Кабатчик, нацепив улыбку, кивнул им в ответ — мол, сейчас буду — но, повернувшись к Мите, заявил:

— На этом все. Про душегубство позже узнал, сам ничего не видел. Довольно вам такой информации для газеты?

— Более чем, — согласился бывший маг, но, прежде чем усатый кинулся исполнять заказ, ухватил его за руку. — А подскажите: прежде вы того господина, что на приказчика похож, не видали?

— Не припомню. Людно у нас. Хотя… может, месяца три назад заходил, а может, и не он — не знаю. — И кабатчик, дернувшись, принялся выполнять заказы.

Митя же молча и задумчиво потягивая квас, принялся за закуску. Взял одного из раков, ещё тёплого от бульона, и аккуратно разломил панцирь. Хруст был тонким, почти музыкальным. Внутри открылось нежное, чуть сладковатое мясо, пропитанное пряным ароматом лаврушки и укропа. Он поднёс кусочек ко рту — вкус оказался удивительно насыщенным, с лёгкой минеральной ноткой, будто вобравший в себя сам дух реки.

— Хороши, — одобрительно пробормотал он, высасывая сок из клешни.

Но даже сладость свежезаваренных раков не могла отвлечь его от мыслей о давешней убийце. Впрочем, хотя расследование и увлекало, все же бывший маг прикинул, что, пожалуй, на сегодня расспросов достаточно — пора идти восвояси.

Расплатившись с хозяином, он вышел на улицу и к удовольствию своему заметил, что жара спала, а небо укрывают темные слои туч. Ветер с Екатерининского канала доносил кваканье лягушек, а где-то вдалеке слышались раскаты грома.

Уставший за день, но в целом довольный собой, Митя не спеша шел по улице. После жары, которая день давила на горожан, в этот час прохлады многие вышли прогуляться.

И бывший маг, как никогда, вдруг ощутил себя одиноким. Его поездка в Петербург слишком затянулась. Впрочем, надежда на то, что Клавдия Александровна ускорит слушание по его делу, все же теплилась в груди, и, отбросив унылые мысли, он ускорил шаг.

От Кокушкиного моста до гостиницы, в которой он остановился, было далековато, и все же Митя решил проделать этот путь пешком. Опять же, оживленное движение на улицах столицы не способствовало скорой езде, да и лишних денег у него не имелось — все расписано, все впритык.

Устав от людского потока, бывший маг решил свернуть в парк — и тем самым избавить себя от созерцания счастливых горожан, а заодно срезать путь.

Под кронами деревьев было еще сумрачнее, чем на улице. Фонари не горели — не то постарались хулиганы, разбив колбы с газом, не то местные власти закрывали глаза на подобный бардак почти в центре столицы.

Звук шагов Митя услышал, будучи аккурат на середине парка. Некто шел позади него, и чужие шаги отдавались глухим эхом, точно копыта подкованного коня. Этакий цокот.

Не сдерживая любопытства, Митя обернулся. Темная фигура в темном же сюртуке, с поднятым воротником и надвинутым на глаза котелком, едва виднелась во мраке.

Казалось бы, что такого — еще один прохожий, решивший сократить путь. Однако внутри что-то екнуло, подсказывая, что этот человек появился тут не просто так.

Не задумываясь о том, как это выглядит со стороны, Митя ускорил шаг. Мало ли — может, спешит на свидание или опаздывает в театр?

Впрочем, и шаги за спиной тут же ускорились и даже стали как будто ближе. К счастью, парк как раз кончился, и бывший маг вынырнул на набережную Фонтанки. Впрочем, и тут освещение отсутствовало, если не считать света, пробивающегося сквозь гардины на окнах. Луна, как назло, спряталась за тучи, и улица погрузилась во тьму.

Решив не испытывать судьбу, Митя почти бегом достиг ближайшего переулка. Резко свернул в него и тут же затаился, прижавшись спиной к нагретой за день стене. Кирпич впивался в спину, запах плесени и кошачьей мочи щекотал ноздри. Митя весь обратился в слух. Где-то капала вода, ветер шевелил обрывки афиш на заборе.

Вот шаги приблизились, затем, не замедляя темпа, простучали мимо укрытия — и вот уже фигура незнакомца исчезла за углом следующего дома.

Почувствовав облегчение, бывший маг пожурил себя за излишнюю мнительность. «Ну, право слово, кому я тут сдался? — подумал он, покидая переулок. — Напридумывал себе невесть что. Кому расскажи — засмеют».

Митя выдохнул, провел ладонью по лицу, поморщился, ощутив бугристый шрам, подаренный Ульяной, задумался о ней…

И в тот же миг из черного зева подворотни на него рухнула тень.

Удар в плечо — резкий, с хрустом ткани и звоном металла протеза. Они грохнулись на мостовую. Цилиндр слетел и исчез в темноте. Митя ударился затылком о булыжник — в глазах вспыхнули белые искры, в ушах зазвенело.

Злодей вскочил первым. В сумерках Митя попытался разглядеть его: плотный, коренастый, в потертом пиджаке и сапогах с толстой подошвой. Лицо скрывала тень, но глаза блестели, как у голодного пса.

— Ах ты, сукин… — прошипел нападающий, и в голосе его слышалась какая-то животная радость.

Его тяжелый сапог взметнулся в темноте, целясь в голову. Митя едва успел рвануться вбок — удар пришелся по многострадальному плечу. Боль пронзила тело, в носу запахло железом — собственная кровь. Тут бы и отключиться, да адреналин ударил в голову.

Бывший маг перекатился, вскочил и встал в низкую стойку — как в подпольном боксерском клубе на Сенной, где дрались не ради славы, а ради жизни.

— Ну давай, падаль! — выдохнул он, чувствуя, как металл протеза холодеет на ночном воздухе.

Нападавший рванулся вперед. Его кулак просвистел в сантиметре от виска, задевая волосы. Митя ответил резким ударом протеза — металл глухо ударил по ребрам.

— Угх!

Злодей скрючился, отпрянул, но не сдался. В его руке блеснуло лезвие — длинное, широкое, с пониженной линией обуха.

«Вот черт. С таким только на медведя ходить», — мелькнула шальная мысль Мити, прежде чем нападающий сделал выпад.

Бывший маг отпрыгнул назад, спиной наткнулся на стену. Вокруг — ни души, ни камня под руку. Только мокрые кирпичи да вонючая лужа у ног. Бежать некуда — только попытаться перехватить оружие, иначе дело пахнет керосином.

Злодей рыкнул по-звериному, занес для удара руку — блеснуло лезвие…

И тут ночь разорвал резкий свисток.

— Стоять! Полиция!

Нож мигом исчез. Нападавший метнулся мимо обмершего Мити в переулок, сапоги гулко застучали по мостовой. Через мгновение все, что напоминало о злодее, — лишь эхо шагов в темноте.

Митя стоял, прижимая руку к разбитому плечу. Сквозь порванную перчатку проступала липкая теплота.

— Господин! Вы в порядке? — Фонарь городового ударил в глаза.

— Жив… черт побери… — хрипло выдохнул Митя, щурясь и отводя взор. — Благодарю.

Городовой, пухлощекий юнец, хмурился:

— Вы его разглядели? Чего хотел?

— Да шут его знает, — отмахнулся Митя. — Наверное, польстился на мой тощий кошелек. — Он постарался улыбнуться, но из-за шрама вышла неприятная гримаса.

Городовой отстранился, убрал фонарь и по-детски шмыгнул носом:

— Вам, наверное, к нам в участок надо — протокол составить. И вон, кровь у вас…

— Нет-нет, — поспешно отказался бывший маг. — Пустяки, царапина. Я дома обработаю — буду как новенький, — завернул он служивого.

— Ну, раз вы так решили… — вздохнул тот поправляя фуражку и тут же посуровел. — Только уж будьте любезны — по переулкам в такой час не шастайте.

— Не буду, — пообещал Митя. — Я более того — сейчас же машину возьму, чтоб вновь впросак не попасть. Вот, видите, хотел воздухом подышать, а вышла такая несуразица.

— Вот-вот. Езжайте с Богом, — согласился городовой и, еще раз покосившись на Митю, двинулся дальше — следить за порядком.

Бывший маг и не думал лукавить. Потратив несколько минут на поиски цилиндра и сообразив что сие действия тщетно, он шагнул к дороге, поймал паровик, ввалился на сиденье и коротко буркнул:

— В «Идиллию».

Экипаж тронулся. Митя откинулся на спинку, закрыл глаза. В ушах еще стоял звон.

«Кто-то очень не хочет, чтобы я копал дальше».

И это лишь разжигало интерес. Где-то впереди завыл паровозный гудок — тоскливый, как крик раненого зверя. Город жил своей ночной жизнью, полной теней.