Месть зеркал

Глава 11

Митя молча смотрел на волшебницу, пытаясь подобрать слова. Правильные слова, чтоб не казалось, что он суетлив и поспешен, но при этом и не заранить лишние сомнения в душу этой женщины, и без того надломленной бедой, приключившейся с сыном, и потому, верно, свернувшую на кривую дорожку. Впрочем, Аделаида точно и не желала знать, каков будет ответ. Вместо этого она легко взмахнула рукой, творя из бликов от колец тонкую иглу. Повинуясь чарам, игла заскользила рядом, оставляя тонкий блестящий след, видимый глазу.

— Это, Митя, знакомые тебе зеркальные чары, созданные из бликов и отражений, зазеркальные, иные. Они скорее созданы из воспоминаний и теней, и отблесков былого. Как, например, я помнила, каким был Алексей до трагедии, и постаралась вновь сделать его таким.

— Я слышал, что маги не могут пользоваться зазеркальной магией, она просто не вмещается, — осторожно начал Митя.

— Все верно, — по лицу Аделаиды пробежала тень. — Вот я и не смогла вернуть ему здоровье, удалось лишь вытянуть с того света и расплатиться своими знаниями, своей памятью, — она взглянула на бывшего мага. — Ты готов расплатиться воспоминаниями, чтоб вновь ощутить силу?

— Какими именно? — насторожился Митя.

— О, Митенька, зазеркальная магия не позволяет выбирать, она просто стирает что-то в обмен на чары. И вот ты уже не помнишь, что ел на завтрак, как пахнет сирень или, — волшебница прищурилась, — была ли у тебя сестра.

— Какая сестра? — Митя смутился.

— Это я так, для примера, — хмыкнула Аделаида и вновь повела пальцами. Серебристая сеть, что за это время создала игла, вдруг потемнела и будто бы раздвинулась, растянулась в воздухе. Митя смотрел на блестящие нити, сквозь которые просвечивал камин и статуэтки на нем, и видел нечто другое. Пламя только разгоралось, дрова еще не успели почернеть от жара, а стрелки каминных часов указывали на раннее утро.

— Точно из отражения гляжу, — пробормотал он.

— Именно, — всё это отражение нашей реальности, то самое, которое осматривают зеркальщики. Все мы входим в зазеркалье — кто на миг, кто на несколько минут. И крутим отражения вспять, пытаясь разглядеть прошлое. Зазеркальная магия же сама крутит магом.

— Навсегда? — Митя забарабанил железными пальцами по подлокотнику кресла, цокающий звук эхом разнесся по комнате.

— Пока приживается, после ты управляешь ею. Хотя в твоем случае я не представляю, как могло бы быть, — Аделаида хлопнула в ладоши, и сеть исчезла, рассыпалась блестящими крошками.

— Могло бы быть, — насторожился бывший маг, — то есть вы не станете обучать меня этому?

Аделаида Львовна тихо засмеялась:

— Митя. Дружочек. Ну подумай, к чему мне это? Совсем недавно ты работал на департамент и господина Шапина. Неужели ты думаешь, что я поверю твоему столь быстрому превращению в борца с несправедливостью?

— А у меня на то свои причины, знаете ли, — Митя постарался добавить резкости в слова, — я лишился руки, магии и взамен получил задание, из которого мне даже не обещали выйти живым. Как вам, хороша награда? Так что да, я не радею всей душой за ваше дело, но я желаю вернуть себе магию. И далее — слово чести — я буду верен вам, ведь вам нужны свои люди?

— К чему мне человек, за которым теперь охотится полиция и департамент, на которого указывают пальцем как на убийцу Иннокентия Васильевича, если ты не забыл?

— Этого требовало дело. Алексей велел разузнать и убрать того, кто пожелал смерти Парусову, и я выполнил!

— Выполнил и тут же усомнился, что убиенный был виновен, да еще и Петра подозревать стал. А ведь он служил нам долгие годы. Вот уж большая потеря для организации, жаль, что Алексей не сдержался, — Аделаида вздохнула.

— Петр сам виноват. Нечего было кидаться на Алексея Михайловича, — буркнул Митя, прикидывая, как бы подобраться ближе к волшебнице, чтобы суметь обезвредить ее.

— Только поэтому ты здесь, — кивнула та, обдав его неожиданно холодным взглядом. — Но чего бы тебе ни пообещал мой сын, отвечу так: этого не будет, ибо я не доверяю тебе.

Между тем в комнату вошла Лютикова и встала рядом с хозяйкой. Ее бархатное платье неприятного бурого оттенка с крашеными кружевами и платок с бахромой, что она то и дело перебирала пальцами, раздражали Митю. Да и лишние глаза тут были ни к чему. Опять же, наверняка у торговки при себе имелся артефакт, которым она могла защитить волшебницу в случае чего.

— Вы собираетесь изменить порядок, — тихо начал Митя, с трудом удерживая рвущийся наружу гнев. — Для этого ваши люди шантажируют фабрикантов, губернаторов и глав заводов по всей стране. Вы собираете информацию о заказах от Императора — ведь кто владеет информацией, владеет миром. Вы не обращаете внимание на сопутствующие потери, будь то мальчишки-студенты или представители Зеркальной магии. Вы желаете свергнуть Александра? Так?

— Ну нет, Император останется на своем месте, — отрезала Аделаида Львовна. — Не для того мы предотвратили покушение на него год назад, чтобы теперь убрать с доски. Мы действительно сделаем мир лучше, а так называемые потери… ничтожны. Были — не были, кому какая разница.

— Есть разница, — Митя резко поднялся со своего места. — Жизнь каждого человека, будь то маг или обычный горожанин, бесценна, и не вам решать, жить ему или умереть.

— Вот как ты заговорил, Митя, — волшебница поднялась ему навстречу. — А как же твое желание вернуть магию вопреки всему? Вопреки личным правилам и морали? Разве не ради этого ты обагрил руки кровью?

— И буду сожалеть об этом до конца своих дней, — рыкнул Митя, прикидывая, что нейтрализовать волшебницу, увы, нечем. Оставалось только ударить, но это претило всей его натуре.

— Сделанного не воротишь, — напомнила Аделаида. — Если ты и вправду ради возвращения магии решился на такой проступок, то для меня вдвойне удивительно, что сейчас ты упрекаешь меня — единственного человека, готового тебе помочь — в холоднокровии и жестокосердии. Знаешь, Митя, один мой хороший знакомый говорит: у каждого своя страсть. Например, у одних — Город на Неве, у других — приключения, я бы даже сказала, злоключения. И ты, юноша, явно из последних.

Ее слова будто обожгли Митю. Он слышал голос Аделаиды Львовны, но перед ним, подле ворот Александровского парка, под нескончаемым дождем стоял Серый человек, рассуждающий о Петербурге. Что-то щелкнуло в голове бывшего мага, и Митя точно воочию увидел всю замысловатую паутину, сотканную этой женщиной. Заговорщик Парусов, люди- марионетки, жертвы в Крещенске, Иннокентий как подставное лицо… Почему?

— Почему? — произнес Митя, не сводя взгляда с волшебницы, и его вопрос, кажется, удивил ее.

— Почему? — переспросила Аделаида. — Что именно «почему»?

— Почему вы приказали своему помощнику, господину в сером, убрать Парусова? Вам не понравился его эксперимент с Клавдией Александровной? Стало страшно, что можно одурманить не только людей, но и магов, так? А Иннокентий Васильевич? Близко подошел к разгадке? Личная неприязнь? Не важно. Его избрали жертвенным агнцем, чтоб я прошел это испытание кровью, а заодно убили неугодного.

— Ты умён, Демидов, и одновременно глуп, — волшебница чуть вскинула голову, и Митя заметил, как медленно она поворачивает запястья, точно желая показать ему раскрытые ладони. — Я не стану раскрывать все карты. Меня предупреждали, однако…

Договорить ей Митя не дал, резко вскинув руку и метясь в челюсть. Его удар почти достиг цели, но каким-то непостижимым образом на его пути вдруг оказалась Лютикова. Железный кулак врезался в её лицо. Под механическими пальцами хрустнули тонкие косточки. Торговку откинуло назад, и, упав, она стукнулась головой о каминную решетку. Мраморные плиты окрасились алыми каплями, и под неподвижным телом тут же начала образовываться темная лужица крови.

Аделаида Львовна и Митя лишь миг глядели на несчастную женщину, а в следующее мгновение вокруг волшебницы возник сверкающий щит:

— Что ж, не ожидала, что ты способен ударить женщину, — Аделаида скривила губы. — Ты жаловался, что обагрил руки кровью зеркальщика и станешь жалеть о Петре. Так добавь в тот список и свою сестру!

— Что вы несете? — рявкнул Митя и по усмешке на лице Аделаиды вдруг понял, что она не врет. Вспомнил, как Лютикова пыталась что-то сказать ему, узнал это нервное подергивание платка. — Нет! — закричал Митя, кидаясь к женщине. Он уже видел блестящий кристалл, висящий на её шее. Слеза Морока вновь ломала ему жизнь. Сорвав с бедняжки цепочку, он тут же разглядел знакомые черты. Лизонька или Марийка — не важно. Его сестра была бледна и казалась бездыханной.

— Прощай, Митя. Я пощажу тебя, но надеюсь, ты шагнёшь с моста, выбрав смерть вместо ссылки, — послышался голос волшебницы, а следом — легкий перезвон, подсказывающий о сотворение перехода.

Секунды хватило Мите, чтобы решиться. Мог ли он помочь сестре? Неизвестно. Но мог упустить Аделаиду, потерять навсегда и тем самым подвергнуть Российскую империю небывалой опасности — власти безумных магов над людьми.

В три не мыслимо длинных прыжка он добрался до зеркала, что и впрямь скрывалось за бархатными портьерами, и, рыбкой нырнув в закрывающийся за спиной волшебницы портал.

Дребезжание, окутавшее Митю, оглушило его. Зажав руками уши, он огляделся — и сразу же десятки Мить, нервных, перепачканных кровью, повторили это движение.

— Что за чертовщина, где я? — еле выдавил из себя бывший маг, пытаясь подняться и тут же теряя равновесие, потому как невозможно было определить в этом странном пространстве, где есть верх, а где низ.

— Вы в зазеркалье, господин Демидов, — послышался голос Аделаиды. — Странный выбор смерти. Ведь, не понимая, как обращаться с этим местом, вам не выжить. Но это ваш выбор. Покойтесь с миром.

Мите почудилось, что он видит край её платья, отражение лица, взмах руки — чуть впереди и справа. Он потянулся в ту сторону — и мир тут же перевернулся.

Теперь бывший маг лежал на сверкающей поверхности и ощущал холод блестящей плиты даже сквозь ткань сюртука. Он медленно повернул голову направо — и его отражение повторило за ним. «Словно в зеркальной трубе у Клары Захаровны» — пришло на ум сравнение. И словно в издевку, отражение нахмурилось и отвернулось. Митя с удивлением уставился на свой затылок — всклоченные волосы точно не знали расчёски. Он потянулся к отражению — но его руку вдруг перехватили. Дёрнувшись, бывший маг глянул вниз и встретился сам с собой взглядом. Тот — другой Митя — держал его крепко, вцепившись механическим протезом в запястье.

— Пусти, — потребовал Митя, дёргая руку.

Двойник, пусть и нехотя, разжал пальцы. Ощутив свободу, Митя попытался подняться — зеркальная гладь, что простиралась сверху, вдруг рухнула на него, будто водопад, заполняя лёгкие амальгамой. Митя ощутил, что тонет, дергал руками и ногами, но не мог всплыть.

— Марийка, Марийка, иди сюда! — услышал он собственный голос. — Иди скорее, маменька заругает!

Кто-то пронёсся босыми ногами прямо перед его лицом. Закачались камыши. Крякнула потревоженная утка.

— Найди меня, Митя! — крикнула сестра.

Бывший маг, задохнувшись, попытался вынырнуть, откликнуться на её зов — но всё кругом вновь перевернулось, и вот он уже стоит на коленях, не в полный рост, но всё же. Множество отражений, что шевелились рядом, вносили хаос, создавали иллюзию беспорядка. От их копошения утихло, и хотелось закрыть глаза.

— Я иду вперёд, — объявил бывший маг, двигаясь к ближайшему зеркалу.

Он был почти уверен, что сейчас лоб в лоб столкнётся с самим собой — но отражение внезапно исчезло, сделалось мягким и податливым, как пастила. Митя увяз в нём и тут же забился, стараясь выбраться — но куда там? Его затягивало в серебристый водоворот — и вдруг швырнуло вперёд, да так, что он ударился лицом о стекло, возникшее перед ним. Там, за прозрачной преградой, шумела ярмарка, и маленькая девочка в ситцевом платье и капоре, украшенном ромашками, брела меж рядов, то и дело жалобно выкрикивая:

— Митя, матушка, где вы?

— Потерялась, малышка? — Митя увидел Лютикову — молодую, но всё такую же неприятную, как и нынче. — Идём со мной.

— Я не хочу, — заворчала Марийка.

— Идём, милая, мама и брат бросили тебя, сказали, что ты им обуза, — торговка вздохнула и смахнула слёзы, покатившиеся по щекам девочки. — Идём, нам ты нужнее.

— Стой! — заорал Митя — и снова мир закрутился.

Умирающая матушка проклинала его за то, что не уследил за сестрой. Ещё оборот — побои в академии. Ещё круг — и его битва на болоте с наставником. Руку обдало жаром — точно зеркальное пламя вновь пожирало плоть и кости. Теперь он тонул в болоте — наверное, так же, как тонула Варенька.

— Но она жива! — напомнил сам себе Митя — и вот уже он глядит сквозь витрину аптеки, видит Ульяну Семёновну, видит себя с глупой влюблённой улыбкой.

— Хватит! — заорал Митя, ударяя что есть силы по нескончаемым зеркалам, которые наползали друг на друга, искривляли пространство — и в каждом из них Митя видел мгновение своей жизни и жизни родных и друзей. Даже пёс Добряк мелькнул, радостно пробежав по луже.

— Довольно, будет вам, — взмолился Митя, вновь и вновь ударяя кулаками по стеклам. — С меня хватит.

— Понял, как это — тяготы мира нести? — ведьма Агриппина вдруг появилась рядом и пронзительно взглянула на бывшего мага.

— Понял, — прохрипел Митя, ощущая, как зеркала всё сильнее и сильнее давят его со всех сторон. — Понял — и не желаю.

— Поздно отказываться. Живи теперь с этим, — ведьма погрозила пальцем и пропала, а зеркальная муть, вконец расколовшись и перемешав в себе образы былого, настоящего и будущего, нахлынула на Митю, закружила и погребла под собой, вливаясь в открытый для крика рот, пропитывая каждую клеточку и выжигая из него нечто важное — нечто, что делало его им.

Аделаида Львовна стояла подле серебристого полотна в подземной зеркальной зале. Нервно постукивая каблуком по каменным плитам, она пыталась ощутить, что происходит внутри рамы.

****

— Матушка, — Алексей подъехал на каталке, на миг окутав всё кругом белым паром из труб. — Я думаю, мы можем идти. Ты ведь не раз говорила, что зазеркалье не принимает магов. Пройти сквозь него, получив возможность использовать артефакты, могут лишь обычные люди.

— Ты забываешь, Лешенька, что это удалось и мне, взамен былых знаний, после чего пришлось оставить службу в департаменте, — напомнила волшебница, не глядя на сына. — Пусть я зачерпнула лишь пригоршню той силы, что таят зеркала, но всё же…

— Ты исключение. И прости, что подверг тебя опасности, — Алексей нахмурился.

— Пустяки, ты просто молод и наивен, — волшебница нежно погладила сына по плечу. — Идём, мне действительно не о чем беспокоиться.

— Я так не думаю, — Митя стоял позади них, и его щека, отмеченная шрамом, нервно подёргивалась. — Вы арестованы, господа, за сговор против Российской империи, против Зеркального департамента и человечества в целом.

Он вскинул руку — и коляску вместе с Алексеем окутало сияние, точно замуровав их в кристалл.

— Нет! — вскрикнула Аделаида. Её голос пронзительной нотой расколол зеркала в подземелье, и осколки их ринулись к Мите. Но тот словно и не заметил этого. Да и было бы что замечать? Аделаида Львовна, так же как её сын, замерла на месте, будто окаменев, я стекляшки рухнули, превращаясь в хрустящую под ногами пыль.

Не сводя с них взгляда, Митя слегка повёл протезом — блик от газового фонаря в тот же миг обернулся порталом, в который шагнул Шапин, а следом за ним — Варя, Илья и другие неизвестные ему зеркальщики.

— Господин Демидов, — обратился к нему глава тайного департамента. — Благодарю вас за содействие.

Митя потер висок:

— Простите, а мы знакомы? — осторожно произнёс он. — Я, право, не могу припомнить.

— Митя… — Варенька шагнула ему навстречу, но Шапин ухватил её за локоть, не позволяя приблизиться. — Митя… — растерянно повторила ведьма. — Ты и меня не узнаёшь?

— Митя… — повторил маг, точно пробуя имя на вкус. — Да, так меня звала матушка… давно… в детстве. — Он нахмурился. — Извините, мне кажется, пора.

И, повернувшись, он двинулся в новый, созданный прямо в воздухе, портал, который исчез едва Митя шагнул в него.

— Что с ним? — Варвара взглянула на Шапина. — Что с ним стало?

— Это последствие зазеркальной магии. Я лишь слышал о таком, — глава тайного департамента нахмурился.

— Но ведь он призвал всех нас! Как?

— Право слово, я не знаю. Возможно, это задание особо крепко впилось в его память, даже когда исчезли другие воспоминания. Скажу прямо — я и сам крайне удивлён произошедшим.

— Но он очнётся, придёт в себя? — Варя с надеждой взглянула на Шапина.

— Смиритесь, Варвара Никифоровна. Вашего Мити более нет. А этот… он другой. Возможно, он даже не человек.

И с этими словами маг направился по коридору, отдавая команды своей группе. Варя ещё некоторое время стояла на месте, не желая признать правоту начальника, но, не в силах изменить произошедшее, приступила к работе.

Всюду царил шум и суета. Где-то пытались сопротивляться, применяя оружие и магию, но постепенно сопротивление было подавлено.

Эпилог

На каменной набережной, вымощенной потемневшими от времени плитами, царило безлюдье. Осенний ветер — сегодня особенно резкий и порывистый — яростно гнал перед собой жёлто-багряные листья, заставляя их шуршать и кружиться в прощальном танце, словно рассыпанные билеты в ушедшее лето. Они цеплялись за неровности камня, ненадолго застревали в щелях между плитами, но беспощадный ветер вновь вырывал их и гнал дальше — к чёрной воде.

Свинцовые волны — вздутые, тяжёлые, пропитанные солью и гневом — с глухим рокотом обрушивались на гранитный волнорез. Каждый удар вздымал фонтаны брызг, и они, сверкая на мгновение в тусклом свете, взмывали вверх, почти достигая низко нависших облаков. Запах моря — резкий, йодистый — смешивался с ароматом прелой листвы и сырости, наполняя воздух тоской по ушедшему теплу.

Крики чаек — то пронзительные, то похожие на горький смех — терялись в рёве разбушевавшейся стихии. Где-то вдали глухо гремел гром, предвещая скорую бурю, но молодой человек на скамейке, казалось, не замечал ни надвигающегося ненастья, ни пронизывающего ветра, ни ледяных брызг, оседающих на его одежде.

Шёлковый цилиндр он держал в руке — при этом было видно, что пальцы правой кисти механические и поблёскивают начищенной медью. Левую щеку изуродовал шрам. А в глазах словно застыло время. Молодой человек смотрел вдаль — не то любовался картиной скорого шторма, не то размышлял о чём-то сокровенном.

— И что же теперь — он нас никогда не вспомнит? — Стешка, рыжеволосая ведьма, уперев руки в боки, стояла на вершине холма, разглядывая издали Митю.

— Я не знаю, и никто не знает, — ответила Варвара, накручивая на палец кончик косы. — Вы видите, каков он? Глядя на него, я не могу назвать Митю магом. Он кажется обычным, но то, с какой легкостью он пользуется силой… это… — она с трудом подобрала слово. — Пугает.

— Одно могу сказать — пахнет он самим собой, — заверила девушек Софья Викторовна, смешно подёргивая носом. — И уж поверьте мне как оборотню с особенно тонким чутьём — я не ошибаюсь. А значит, этот Митя — тот же самый, что и был.

— Но его магия и память… — начала было Варвара.

— Очухается. Ещё не из таких передряг вылезал, — решительно кивнула Стешка. — Кстати, что с его сестрой?

— Он доставил её в клинику — почему-то в Крещенск, видимо, туда, куда знал дорогу, — Варвара поправила клетчатый платок на плечах. — Она поправится, но после, боюсь, её ждёт суд да строгое наказание.

— Не стоит её судить, — хмыкнула Стешка. — А то как бы он не явился во время процесса да не превратил там всех в жаб. Скажите, что она — пострадавшая сторона. Ведь так и есть — если с детства пудрить мозги, то сами понимаете — дело плохо. Так ведь, Софья? - она обернулась — и ахнула — Ты куда, зараза? Стой!

Но Софья, позабыв про двух ведьм, уже спускалась быстрым шагом по тропинке по направлению к набережной. Упрямый ветер тут же принялся заплетать её тёмные волосы в косы, но она не обратила на это внимания. Поравнявшись со скамейкой, где сидел Митя, она взглянула на него и тихо спросила:

— Могу я присесть с вами рядом?

Маг вздрогнул — точно вынырнув из размышлений — внимательно взглянул на неё и кивнул.

Софья опустилась на край скамейки, посмотрела на бушующее море, затем повернулась к Мите и встретилась с ним взглядом.

— Простите, — извинился он. — Мы раньше встречались? Ваше лицо кажется мне знакомым.

— В другой жизни, — улыбнулась Софья.

И Митя улыбнулся в ответ.