Месть зеркал

Глава 6

— Простите, что вы сказали? — Митя глядел на волшебницу сверху вниз, всё так же прижимая её к себе. — Как это вообще возможно?

— Давайте вы отпустите меня, и я вам всё расскажу? — предложила Клавдия. — У вас очень крепкие объятия, знаете ли, и, хотя мне терять уже нечего, всё же это неэтично.

— Обещаете не буянить? — уточнил бывший маг, чуя, как печёт шею.

Волшебница кивнула, и он тут же отпустил её. Повисла неловкая пауза.

— Да кавардак вы устроили знатный, — Митя попытался перевести разговор на другую тему, хотя ему очень хотелось узнать подробности случившегося с Клавдией. — Может, помочь вам с уборкой?

— Пустое, — отмахнулась та, вновь опускаясь в кресло. — Уберу позже, у меня теперь времени уйма, на работе не ждут. Да и опять же, я нынче не просто маг, а пострадавшая, а значит, моё дело — ждать слушания, давать показания и думать, как смыть сие пятно позора.

— Рад бы дать вам добрый совет, но, покамест не зная подробностей, ничем не могу быть полезен, — заявил Митя, занимая кресло напротив. — Что же приключилось, Клавдия Александровна? А главное — как?

Волшебница замолчала. Некоторое время она с излишним любопытством разглядывала черепки чашки у своих ног, затем пнула один из них и наконец заговорила:

— Помните, вы давеча меня в театр звали, а я отказалась, поскольку иные планы имелись? — Митя кивнул. — Ну так вот, в эти планы входило свидание с неким господином А., с которым я познакомилась через объявление в газете. — Волшебница взглянула на бывшего мага, точно ожидая от него осуждения, но Митя и не думал осуждать. Сейчас он весь превратился в слух, стараясь не упустить мелочей, чтобы после составить картину целиком.

— И вы встретились? — всё же уточнил он, дабы пауза не казалась излишне долгой.

— Не спешите, Дмитрий Тихонович, — попросила Клавдия. — Для начала я пришла в назначенное место — в ренскую что на Полозова. Безусловно, место не особо романтичное — всё же не кофейня на берегу Невы и не ресторация, но я списала это на то, что мой друг по переписке, вероятно, стеснён в средствах и оттого не может позволить себе более дорогие места. Так вот, я пришла, заняла место за свободным столиком, а дальше… — Волшебница задумчиво посмотрела в окно.

Часики тикали, отсчитывая мгновения. Под подошвами хрустели осколки стекла. Пауза вновь затянулась.

— Что же дальше? — осторожно напомнил о себе Митя. — Ваш, скажем так, друг пришёл?

— Я не помню, — Клавдия посмотрела на него и виновато пожала плечами. — Я более ничего не помню! И это, пожалуй, самое ужасное из всего, что вчера случилось. Я не помню, появился он или нет, как выглядел, что произошло такого, после чего я совершила столь аморальное действие, как, скинув верхнее платье, полезла в ближайший фонтан, да ещё с песнями! Понимаете? Воспоминания будто стёрли, точно корова языком слизала — вжух, и нет их!

— Так откуда же вы знаете, что всё это случилось с вами? Вдруг наговоры, — предположил Митя.

— Ах, если бы! — Волшебница всплеснула руками. — Я очнулась в одном из кабинетов департамента. Как мне пояснили, сюда я была доставлена из полицейского участка — благо, дежурный маг увидел, что я из Зеркальщиков, и сразу же вызвал подмогу из департамента. А так бы моё пробуждение, если это можно так назвать, произошло в каталажке рядом с падшими женщинами и воровками. Впрочем, не могу осуждать их — если я и сама нынче не лучше!

— Прекратите на себя наговаривать, — потребовал Митя. — Эти, с позволения сказать, дамы сами выбрали свой путь, а вы — нет.

— Я сама пошла на это свидание, — напомнила Клавдия. — Значит, и выбор мой.

— И сами согласились поддаться чарам и всё прочее? Кстати, как выяснилось, что вас одурманили?

— Иннокентий Васильевич, мой коллега, что ведёт это дело, обнаружил след волшебства, подобный тому, что был замечен на прошлых жертвах. Опять же — похожая картина: человек ничего не помнит и ведёт себя неадекватно. Всё это складывается в общую мозаику: я стала жертвой мерзавца-кукловода, который уже месяц развлекается в Петербурге.

— Я бы сказал, уже два месяца. Помните, я говорил о горничной? Так вот, история её отца похожа на вашу. Отправился в питейное заведение, а после — песни, драка с представителями закона, и теперь возможная ссылка.

— Это ужасно, — Клавдия вздохнула. — Всё это ужасно. Мне жаль людей и жаль себя. И самое обидное — что как я ни стараюсь, я ничего не могу вспомнить!

— Вас осмотрели целители? Клара Захаровна?

— О, Клара Захаровна была одной из первых, кто со мной беседовал. И ничего… Непонятно, как он это делает.

Митя задумчиво постучал железными пальцами по подлокотнику кресла:

— Знаете, в прошлом году у меня в Крещенске был случай, когда маг похищал провизию у женщин и стирал им память так хитро, что бедняжки замечали пропажу лишь вернувшись домой, то есть некоторое время спустя. Может, и у вас так?

— Может, — согласилась Клавдия. — Но изменял ли он поведение потерпевших?

— Нет, — признался Митя. — Хотя, думаю, это возможно — просто нужен другой уровень силы. Тот маг едва использовал свой дар, ибо у него украли магию — выкачали почти до капли.

— Как у вас? — Клавдия прищурилась.

— Нет, иначе… хотя суть, безусловно, одна.

— Что ж, значит, мы с вами в похожих ситуациях. Вот только у меня ещё и честь запятнана. Я просто не представляю, как вернусь на службу, как посмотрю в глаза людям и друзьям — ведь об этом станет известно всем! И кто не посмеётся, тот пожалеет. А жалость, Дмитрий Тихонович, она ещё более ужасна, чем смех. Она убивает.

— Перестаньте, — попросил Митя. — Если бы я так думал, то уже сдох бы под мостом ещё когда лишился руки. Я же калека, однорукий. Думаете, меня не жалели? Так вот, ошибаетесь. Люди просто не знают, чего от них ожидать, вот и жалеют. А что ещё?

— Вы, конечно, правы, но… в целом, я не знаю, как жить дальше.

— Зато я знаю, — тут же заявил Митя. — Приходите в себя, столько, сколько потребуется, а затем возвращайтесь на службу. А я тем временем попробую отыскать этого кукловода, как вы его изволили назвать.

— Дмитрий Тихонович, его ищет весь департамент. Вы-то куда? — Клавдия скривилась. — Иннокентий Васильевич — опытный следователь, и не смотрите, что молод да лыс.

— Ах, это тот господин, что давеча обращался к вам, когда мы беседовали? — наконец сообразил Митя. — Он теперь меня курирует вместо вас… Груб и небрежен.

— У него много дел, — заступилась Клавдия.

— Пусть так, — согласился бывший маг. — И пока он занимается своими делами, я займусь своими. Как знать — иногда то, что не видит маг, может узреть простой смертный.

— Вашими бы устами… — Клавдия впервые за весь этот долгий разговор улыбнулась.

— А вы в меня верьте — и всё получится, — пообещал Митя, решив не рассказывать волшебнице о сером господине и давешнем нападении. И без того бедняжке досталось — зачем ещё её пугать? Тогда уж она точно запретит ему соваться в это дело, а то и пожалуется этому Иннокентию. А Митя не желал, чтобы господин с залысинами вешал на него не только клейма, но и запреты.

Ещё немного поговорив о разном, они наконец расстались. Покинув квартиру Клавдии, Митя решил не искать извозчика, а прогуляться — дабы ток крови помог ходу мыслей.

Шагая по улицам к центру города, он на ходу размышлял, выискивая основные моменты, что связывали все происшествия.

Во-первых, скорее всего, выбирались люди случайные — хотя насчёт Клавдии он так сказать не мог. С другой стороны, едва ли через газету понятно, маг она или нет.

Во-вторых, всё начиналось в питейных заведениях — причём не в дорогих ресторациях, а в тех, что попроще. Возможно, там больше народа и меньше внимания.

Далее: с помощью магии или зелья негодяй затмевал разум своих жертв, и они делали нечто противоречащее их воле.

Для чего?

Возможно, неизвестный оттачивал новые чары, науз или нечто подобное. А возможно — готовился к какому-то более важному событию. Скажем, убийство городового — это уже не хулиганство на площади, и после него стоило бы ждать более серьёзного поступка. Но вместо этого под удар попадает Клавдия — и ей выпадает лишь, подобно пьяной, лезть в фонтан (правда, в Ниглеже, но тем не менее). А ведь могла бы и убить кого-то, или, скажем, ограбить…

Зачем это было сделано?

Чтобы понять, работает ли на магах. Значит, под ударом — любой из Зеркальщиков.

— Скверно, — вздохнул Митя, потирая плечо. — Очень скверно. А что, если это не один маг, а банда? И как с этим связан серый человек?

Он остановился и надолго задумался.

Может, стоило обратиться к Иннокентию Васильевичу? Пояснить свои мысли, поделиться догадками?

— Прогонит, — сам себе ответил Митя. — Велит не мешаться под ногами. И отчасти будет прав. Дело серьёзное, а я — частное лицо. Что ж, займусь этим сам.

За спиной загрохотало.

Резко развернувшись, Митя готов был увидеть очередного нападающего с ножом. Но секунды сливались в минуты — и вот из подворотни выскочил чёрный, взлохмаченный кот.

— Зараза, — плюнул Митя и ускорил шаг, более не отвлекаясь на подобную ерунду.

С одной стороны, идея его была проста, как медный пятак. С другой — сомнительна, даже более чем.

Посещать различные питейные заведения и в них поджидать злодея.

К сожалению, на лбу у этого мага не было надписи «Тать», так что поди узнай. Да и питейных разного вида в столице имелось столько, что хоть год ходи — а не встретишься.

Посему мысль бывшего мага плавно переместилась в другое русло — и он, надеясь на удачу, решил рискнуть.

Добравшись до Невского, он приобрёл в газетном киоске свежую прессу. Поскольку ему не хватило ума сразу спросить, через какую газету Клавдия договорилась о встрече, взял всё. И теперь, будучи обладателем печатного слова, бывший маг направился на уже знакомую скамейку в парке.

Устроившись на ней, он принялся изучать все объявления в надежде найти то единственное, что подскажет ему, где произойдёт следующее нападение.

— А что, если он затаится? — размышлял Митя, пробегая глазами по строчкам. — Ведь нападение на мага — это вам не рабочего люда околдовывать. Засядет теперь и будет тише мыши?

Впрочем, других дел у Мити не имелось — и он решил, что раз уж деньги потрачены, то стоит попробовать. Так сказать, взглянуть Фортуне в лицо.

Увы.

Ни в «Петербургской газете», ни в «Северной пчеле», ни в «Неделе» (автором которой он представился кабатчику) ничего подходящего не нашлось. Такой же итог вышел с «Литературной». А в «Русском инвалиде» и вовсе не имелось подобных объявлений.

О происшествиях и моде бывший маг прочёл в литературном приложении к «Русскому инвалиду». Здесь, к слову, в отличие от той же «Недели», происшествие с Клавдией описывалось ярко и в подробностях — вплоть до «кружев на шёлковых панталонах».

Впрочем, конфиденциальность сохранить удалось: ни в одной из прочитанных газет не было имени пострадавшей или её принадлежности к Зеркальщикам. А внешность варьировалась от «жгучей брюнетки» до «пышногрудой блондинки». Поди узнай.

Наконец, открыв «Ведомости», Митя нашёл то, что искал: объявления брачного характера и для одиноких сердец. Впиваясь взглядом в строки, он искал некого «господина А», что назначил на сегодня встречу, или «господина Б» — но что-то столь же анонимное и в сомнительном месте.

Увы. Ничего.

Бывший маг уже хотел было закрыть «Ведомости» и перейти к следующей газете, как ему на глаза попалась короткая, в две строки, записка:

«Моему М. — от его А. Нынче у Шамшева в десять.»

Перечитав сообщение трижды, Митя призадумался.

Мог ли злодей представиться дамой? Отчего нет — через газету поди пойми, кто подал объявление. Опять же, большая часть пострадавших (как минимум тех, о ком он знал) — это мужчины.

Итак: госпожа А и питейное заведение в вечерний час.

Достав часы, Митя щёлкнул крышкой и скривился.

Седьмой час.

Вроде бы и рано…, а с другой стороны — пока доберётся, пока осмотрится… Почему бы и нет?

Собрав всю прессу, он сунул её бумажным букетом в урну, а сам направился в сторону извозчиков.

Сколько бы ни было нынче заторов на дорогах — а пешком он уже нагулялся. Увольте.

Снова неспешная езда, брань извозчика и шум клаксонов. Снова люди на улице, местами не желающие уступать дорогу транспорту.

«В Крещенске такого не бывает, — думал Митя, устало глядя на горожан, спешащих по делам. — А уж если какой паровик с ходоком столкнётся, так считай — целая история. О ней и в газете напишут, и ещё неделю твердить станут, вспоминая о прежних временах, когда лишь кобылы и были».

Как раз в этот момент они объезжали место, где железный ходок столкнулся с экипажем. Детина завалился на спину и нелепо подёргивал железными конечностями, отчего походил на перевёрнутого жука. Извозчик тем временем суетился подле сломанного экипажа и ругался так, что уши вяли.

Митя ещё раз вздохнул, вспомнив о доме, затем отогнал приступ некстати накатившей меланхолии и стал размышлять: «Как быть, если злодей придёт? Сможет ли он, не-маг, обезвредить Зеркальщика?» В целом, идея имелась — оставалось проверить в деле.

«А если не выйдет?» — робко спросил внутренний голос.

«Ну и чёрт с ним», — честно признался Митя, и голосок стих, приняв ответ как данность.

Наконец добрались до места, и Митя, расплатившись с извозчиком, отправился искать нужное заведение. Портерная нашлась почти сразу: двустворчатые двери, тёмный вход. Сняв цилиндр, Митя прошёл внутрь, огляделся, выбрал свободный стул у стойки и, устроившись, сделал заказ.

— Снетки свежие? — уточнил он у полного, краснощёкого хозяина, глядевшего на него круглыми, коровьими глазами.

— Вчера ещё плавали, — заверил тот и вдруг резким ударом полотенца сшиб летящую муху. — Плавали и не жужжали, — пояснил он.

— Что ж, давайте отведаю, — согласился Митя.

— Вам вина какого подать? Или может, пива?

— Кваса, пожалуйста, — улыбнулся бывший маг.

— Кваса? — Хозяин ещё больше погрустнел. — В такую погоду кваса? Заместо лучшего пенного в городе?

— Охотно верю, что таковое и есть, но мне, пожалуйста, кваса. Уверен, он у вас тоже замечательный и только что из ледника.

— Ясно, всё с вами, — мужик сшиб ещё одну муху и, ворча под нос что-то о «юнцах, которые толку в пиве не знают», побрёл выполнять заказ.

Митя тем временем достал трубу и вначале огляделся обычным взглядом, но, не приметив ничего необычного, глянул сквозь артефакт.

Пусто.

— Ещё не вечер, — обнадёжил он себя.

Митя дождался заказа и принялся за снетки по-белозерски. Мелкая рыбка, хрустящая в золотистой корочке, пахла дымком и зелёным лучком. Он поддел вилкой пару штук — хвостики хрустнули, рассыпаясь во рту солоноватой икорной ноткой. Чёрный перец щипал язык, а жир с луком тек по пальцам.

— Ничего, — буркнул он, облизывая губы, и потянулся за квасом.

Сладковатый хлебный вкус идеально смягчил остроту блюда. Одобрительно хмыкнув, он уже подцеплял новую порцию. Рыбка таяла во рту, оставляя после себя приятное тепло от специй и долгое пряное послевкусие. Время от времени он выуживал из общей массы особенно крупные экземпляры — их мясо было плотнее, с более выраженным сладковатым привкусом свежей озёрной рыбы.

Совсем скоро тарелка опустела, и, допив последние капли кваса, Митя закончил трапезу. Глядя на посуду, он вздохнул, снова огляделся и посмотрел на часы.

Почти девять.

— Что ж, подожду ещё немного, — решил он, заказывая вторую кружку квасаи на этот раз — пригоршню ржаных сухарей.

Дамы в портерной находились в меньшинстве — по пальцам перечесть, — и бывшему магу казалось, что ни одна из них не подходит на роль злодейки. Впрочем, скорее всего, аноним, писавший в газетах, лишь использовал условный облик девушки, дабы заманить новую жертву. В целом, Митя решил оглядывать всех — и, как оказалось, не прогадал.