Месть зеркал

Глава 9

Завидев Лизаньку, Митя уже не мог ни о чем думать. Ему хотелось подойти к ней, обнять, рассказать, какие переживания он пережил и на что пошел. Однако все это были лишь желания. На самом деле он остался на месте и лишь не сводил с нее взгляд.

Алексей нажал на рычаг, и коляска подкатилась ближе к прибывшим:

— Что ж, я вижу, что вы целы и здоровы, — он удовлетворенно кивнул, — значит, идемте в мой кабинет, отчитайтесь о проделанной работе.

— Нам бы обмыться, да и пожрать не мешало бы, — Петр потер шею и шмыгнул носом.

— Жрут свиньи, люди едят, — Алексей скривился.

— Простите, не подумал, — буркнул напарник, отводя взгляд от инвалида.

Алексей, словно не заметив его извинений, продолжал:

— Если я сказал «сейчас», это означает сию же минуту, немедленно, и ничего иного, — он недовольно поджал губы, развернулся на своем кресле и, громыхая колесами по полу, покатился прочь из зеркальной комнаты.

Лиза, опалив брата взглядом, поспешила было за Алексеем, однако тот резким жестом, будто отмахиваясь от назойливой мухи, остановил ее:

— Ступай, ты мне покамест не нужна. А потребуешься — позову.

— Да, господин, — тихо откликнулась девушка и ускользнула, точно тень, скрываясь в сумраке коридора.

Бывший маг проводил сестру взглядом. На душе было нехорошо. Мысли о погибшем зазря зеркальщике перемежались с мыслями о благополучии Марийки. Шагая следом за коляской Алексея, Митя все думал, думал и никак не мог подобрать слов, чтобы высказать свои опасения. Не знал, как подать произошедшее, чтобы Алексей Михайлович понял и осознал, что, возможно, они совершили большую ошибку. Впрочем, сделанного не исправить, жизнь Инокентия Васильевича не вернуть, но Алексей должен знать, что Петр, вероятно, работает не только на него. Или, может, он все не так понял?

Висок затюкал, плечо отозвалось болью. Промокшая одежда, усталость и голод с новой силой напомнили о себе. Хотелось скинуть это тряпье, помыться, поесть, после завалиться спать — и так, чтобы никто не тревожил, не будил и не указывал, а проснувшись, понять, что все это — страшный сон, все путешествие в Питер как минимум, а еще лучше — с того момента, как в нем открылся дар зеркальщика.

— Так что, Дмитрий Тихонович, скажете? — Голос Алексея ворвался в его мысли, как нож в масло. Митя вздрогнул, сообразив, что все это время Алексей о чем-то беседовал, а он, задумавшись, упустил суть разговора.

— Да что тут скажешь, — Митя неопределенно дернул плечами.

— Ну, ладно, вам наверняка скромничаете. Впрочем, сейчас дойдем до моей комнаты, и там расскажете в подробностях.

Бывший маг только кивнул, за неимением других вариантов.

В кабинете Алексея, как обычно, царило тепло. Дрова в камине пылали ярко, языки пламени лизали чугунную решётк, поленья потрескивая то и дело выплевывая искры. От них шел жар, наполнявший комнату до такой степени, что мгновенно захотелось снять верхнюю одежду.

Митя стащил котелок и осторожно положил его на один из стульев.

— Не стесняйтесь, друзья. Устраивайтесь, — великодушно предложил пришедшим Алексей Михайлович. Его красные глаза цепко следили за всем происходящим, точно впитывая каждую деталь, каждое движение или выражение лица.

Петр снял промокший макинтош, швырнул его на пол и, подтянув к себе стул, скрипящим движением, сел, положив ногу на ногу, выставив напоказ стоптанные каблуки.

— Ох и погодка в столице — дрянь, вот что я о ней скажу! — заверил он Алексея. — Дождь так и льет, так и льет. Удивительно, как все живущие в этой сырости еще не отрастили себе жабры, а то и плавники. Ведь, право слово, не идешь по улицам — плывешь! Ходоки до того скрипучие, что сил нет. Оно и ясно: поработав в такой сырости, любой механизм не сдюжит, а дирижаблей из-за туч и вовсе не видать.

— Ну, вы туда не цеппелины разглядывать ездили, — напомнил ему Алексей со снисходительной улыбкой старого учителя. — Впрочем, не могу сказать, что я скучаю по питерским дождям. Но не суть. Итак, расскажите: все ли вам удалось?

Он перевел взгляд с Петра на Митю, все еще стоящего подле стула.

— Демидов, присаживайтесь. В ногах правды нет, уж я-то знаю.

Алексей рассмеялся собственной шутке, и Митя осторожно улыбнулся в ответ. Он-то уж точно знал, что люди с увечьями чаще всего за такими вот выпадами всего лишь скрывают свою боль.

— Это верно подметили, Алексей Михайлович, — Петр, не ощущая тонкости момента, расхохотался. — В ногах нет — уж точно, а коли ног нет, так и вовсе волноваться не о чем!

Улыбка мигом слетела с лица инвалида. Его тонкие, бледные пальцы вцепились в подлокотники кресла. По всему было видно, как его задели эти слова.

Митя напрягся, не зная, чего ожидать от коллеги, но тот держал себя в узде.

— Все так, Петр, но ближе к делу, — холодно произнес Алексей, как бы невзначай поправляя клетчатый плед, прикрывающий его до пояса. — Как все прошло?

— Да в лучшем виде! — напарник шлепнул себя ладонью по колену. — Митя не так уж плох: придумал, как выманить этого таинственного незнакомца, оборванцам на рынке поручение дал, а после в кабаке с хозяином погуторил. Вроде мелочи, а нам в ту же ночь письмецо прислали: мол, так и так, встретимся где надо. Ну, мы с утра и туда, а дальше — делов на копейку. Демидов из него вытряс, кто Парусова заказал — это маг из департамента оказался, а я после пристрелил. Ну, сами понимаете — чтоб без свидетелей.

— Понимаю, — Алексей внимательно слушал рассказ. — И что же дальше?

— А что дальше? — удивился Петр. — Мы к департаменту зеркальщиков, внутрь не совались, чтоб нас не видали. Сидели, мокли и ждали, а как нужная персона нарисовалась — так за ней и проследили. А потом в тихом сквере Демидов его и прирезал. Будет знать, как наших трогать. Верно я говорю?

Напарник глянул на Митю.

— Да, Дмитрий Тихонович, верно он говорит. Или, может, упустил что? — Алексей прищурился. — Вы как-то слишком немногословны. Может, с чем-то не согласны? Так скажите. Мы обсудим.

— Да что обсуждать-то? Дело сделано, все честь по чести, — возмутился Петр.

— Цыц, — неожиданно рявкнул на него Алексей, не сводя глаз с Мити. — Итак, господин Демидов: что не так?

Митя нахмурился. Он не знал, как сказать, причем так, чтобы это не навредило сестре, но чуял, что и молчать не может.

— Я жду, — подтолкнул его Алексей.

А Петр, недовольно выпятив нижнюю губу, скрестил руки на груди, как бы отстраняясь от беседы.

— Есть кое-что, что меня смущает во всей этой истории, — осторожно признался Митя.

— Вот как? — на лице Алексея появился интерес. — Ну-ка, поподробнее, пожалуйста.

— Мы действительно удачно выманили «серого человека». Каюсь, я так и не узнал его имени. Но все пошло не по плану. Я был уверен, что Петр найдет его на снегу в Александровском парке, однако ему это удалось.

— Еще бы не удалось! Погода дрянь, а там эти головорезы дежурят. Не странно, да? — вскинулся напарник.

— Да, конечно, — кивнул Митя. — Но после я не смог убить этого господина. Он и без того был изрядно покалечен и уже рассказал нам, что их нанял Иннокентий Васильевич — зеркальщик. И я не видел, как Петр убил его, лишь слышал выстрелы.

— Ну, вернулся бы да глянул, раз такой недоверчивый, — напарник явно был оскорблен. — Ишь ты какой: сразу нет, чтоб сказать, ждал, кумекал. Тьфу!

— Так вот, в разговоре с зеркальщиком я не услышал от него признания вины. Понимаете? Он не знал, отчего мы пришли и почему хотим его смерти. Мне кажется, он бы объяснился, но Петр начал стрелять, и наверняка бы убил его, если б я не проткнул его мечом. Все вышло спонтанно, — попытался донести мысль Митя.

— То есть, Демидов, вы жалеете, что маг не успел убить вас? Верно я понимаю? — Алексей чуть склонил голову, став похож на любопытную птицу.

— Да, но он и не желал моей смерти, и он не знал о «сером человеке» — я почти уверен. Понимаете? И более того, мне кажется, «серый человек» жив, потому что я слышал странный разговор Петра с одним из приспешников этого господина — с тем самым, которого он якобы убил в Александровском.

— Вы уверены, что это был тот самый человек? — уточнил Алексей.

Митя кивнул.

— Что скажешь, Петр? Видишь, напарник говорит, что не верит тебе?

— Да тютелька он! Баба — вот он кто! — Петр вскочил со стула. — Сам в кусты, мол, делай, Петр, за него всю работу, а теперь городит небылицы!

— А это небылицы? — задумчиво произнес калека, постукивая пальцами по подлокотнику. — Знаешь, Петр, я ведь много о чем ведаю и мало о чем говорю. И если ты думаешь, что твои маленькие проделки — с продажей наших артефактов или с обворовыванием убитых — остаются в тени, то это не так. Вот смотри: как не складно выходит. Мы теперь даже не знаем, убит ли так называемый «серый человек». Или нет? Или он тебя купил? Ты же ради денег матушку продашь.

Щеки Петра пошли пятнами. Он сморщился, став похожим на крысу:

— Вы на меня лишнего-то не вешайте, Алексей Михайлович. Не надо этого. А ежели я что и взял — так я верну!

— А разве я просил возвращать? — удивился Алексей. — Я просто не люблю падлецов, не терплю двуликих тварей подле себя. У меня на них, знаешь ли, сенная лихорадка случается — не меньше.

— Да вы кому верите-то?! — заорал Петр, не сдержавшись, и тыча пальцем в Митю. — Этому вот барчуку? Да он еще вчера с зеркальщиками терся, а теперь глянь — какой верный стал! Да врет он все, Алексей Михайлович, вот вам крест — врет!

Губы Петра тряслись, и слюна так и летела изо рта при крике.

— Прекрати. Ты мне противен, — Алексей поморщился.

— Я противен? Я?! — рявкнул Петр. — Себя-то видели?!

Он кинулся к Алексею и, ухватив его плед, дернул на себя.

— А ну, уймись, черт тебя дери! — Митя кинулся к Петру и, вцепившись в того железной хваткой, оттащил от коляски Алексея. — Уймись немедля!

— Я ведь все для вас! Я ведь сделал, как вы велели, и тогда, и… — начал было Петр, но в этот же момент Алексей использовал один из артефактов.

Яркий, как огонь в камине, блик пронесся по комнате, вскрывая Петру горло. Кровь — алая, молодая — вырвалась из запертых жил, выплескиваясь на свободу и окрашивая все кругом.

Петр, ошалело вытаращив глаза, попытался заткнуть рану пледом, что сжимал в руках, но тот только пропитался багровым, не унимая ток.

Митя, все еще державший напарника, подхватил его, когда тот осел на пол. Петр сучил ногами, и сапоги оставляли грязные следы на паркете.

— Я не хотел… Не хотел… — шептал бывший маг, пытаясь помочь ему: пережать жилу, придавить тканью рану.

Петр в последний раз дернулся и не то всхлипнул, не то всхрипнул, а после уставился стеклянным взором в лицо бывшего мага. Тело его обмякло, враз став тяжелым, а лицо сделалось почти таким же бледным, как у Алексея.

Все еще не веря в происходящее, Митя перевел взгляд с Петра на калеку. Тот сидел в своем кресле, абсолютно спокойный, будто это не он только что убил человека

Казалось, единственное, что занимает Алексея в сей момент — это алые капли, медленно растекающиеся по темному сукну его сюртука, словно чернильные кляксы на пергаменте.

— Какая неприятность, — вздохнул он, прищурившись на пятно, где кровь уже начинала сворачиваться в ржавые разводы. — Кровь так плохо отстирывается. Особенно когда она успевает въесться в шерсть…

Ледяной взгляд скользнул к Мите:

— Вы же не думали, господин Демидов, что я не могу за себя постоять? Или, может, надеялись, что коляска сделает меня беспомощным?

Губы Мити дрогнули. Он сглотнул, остро ощущая металлический привкус страха на языке:

— Ничуть.

Комната вдруг показалась душной. Даже жар от камина, еще минуту назад ласковый, теперь обжигал кожу, как упрек. Алексей лениво провел пальцем по подлокотнику, счищая размазывая чужую кровь, а затем задумчиво потер ее меж пальцами:

— Я рад это слышать. Но спасибо за помощь. Хотя… — его тонкие губы искривились в подобии улыбки, — ваши руки дрожали, когда вы оттаскивали Петра. Интересно, от ярости или от страха?

Митя не ответил, лишь сжал кулаки, чувствуя, как под ногтями впиваются засохшие капли чужой крови.

— Ступайте, — резко оборвал паузу Алексей, кивнув в сторону двери. — Пусть приберут… это.Мертвецы пахнут быстрее, чем лживые оправдания.

На пороге Митя замер, услышав за спиной:

— И вот еще что, Дмитрий Тихонович… — окликнул его Алексей. —Зазеркалье не любит трусов. Но для вас я сделаю исключение. Позову, когда преставится возможность.

— Благодарю, — с трудом произнес Митя, покидая комнату.

Дверь захлопнулась с тихим стуком, будто гробовая крышка.

Митя не без труда отыскал свою комнату. Стащил через голову рубаху, ставшую бурой от грязи и чужой крови. Швырнул в угол сюртук и попытался отмыться. От того зла, что он причинил за эти несколько дней, от чувства вины, от самого себя. Ведь даже в смерти Петра выходила его вина. Смолчи он, не реши рассказать — так и ходил бы себе этот смуглый узкоглазый парень среди знакомых ему людей. Травил бы байки. И вот несколько слов приводят к тому, что его нет.

Митя зажмурился и прижал ладони к глазам. Как все дурно выходит, как отвратно! Точно его кто проклял, не меньше.

— Зато сестра цела, — прошептал он, утешая сам себя, и хотя на душе не полегчало, когтистая лапа совести, что сжимала сердце, слегка ослабила хватку.

Постучали, и почти сразу Лиза перешагнула через порог и остановилась, разглядывая железный протез, идущий от самого плеча:

— Алексей Михайлович велел в баню тебя проводить. Идешь, или ты с этим не моешься? — она кивнула на механизм.

— Моюсь, да вот только мне и надеть нечего, — вздохнул Митя, глядя на грязное тряпье в углу.

— За это не беспокойся, я принесу чистое белье, а потом в столовую отведу. Идем.

— Я не маленький что б меня водили, — возмутился Митя, но Лиза только усмехнулась, покачав головой, бывший маг смирился, — Ну, погоди, не в таком же виде.

Он подхватил сюртук и, натянув его на голое тело, поплелся за сестрой.

Подземная баня ничуть не отличалась от обычной. Тот же белый легкий пар, да еще и бассейн, выложенный мозаикой. Видно, Алексей Михайлович проводил тут время, потому как имелся съезд в воду, точно для колес.

Попарившись и отмывшись, Митя ощутил, как стало легче. Он не знал, сколько времени провел в бане, но когда вышел, его ждала стопка чистой одежды.

Переодевшись, он собрался искать столовую, но сестра сидела у дверей, видимо, все это время ожидая его — не то из-за заботы, не то по приказу господина. Последняя мысль не понравилась Мите: выходило, что он не может доверять даже родной крови, ведь Лиза больше была предана этим людям, чем родным.

— Идем, и без того, поди, все остыло, — позвала она Митю, впервые взяв его за руку.

Бывший маг улыбнулся ей, осторожно сжимая тонкую ладошку. Лиза смутилась и вновь приняласьобкусывать край платка, что лежал на ее плечах.

Стол, покрытый потертой, но чистой скатертью, дышал сытным теплом. Хотя блюда уже успели остыть, потеряв первый пыл готовности, для Мити, измотанного неделями скитаний и голодных ночей, этот скромный обед казался роскошным пиршеством.

Пар поднимался от щей, но уже лениво, будто нехотя. Митя придвинул к себе миску, и первый же глоток горячего бульона обжег губы. Он даже не смог сдержать вздоха, после того варева что он ел прячась от зеркальщиков и городовых — суп казался пиром богов.

Кислая капуста хрустела на зубах, куски мяса, хоть и жилистые, таяли во рту, отдавая забытым вкусом домашней еды. Рядом дымилась кулебяка. Тесто по краям уже загрубело, но когда Митя отломил кусок, из середины повалил ароматный пар. Гречневая каша с печенкой, прослойка жирной рыбы, верхний ярус с грибами — он ел жадно, не разбирая слоев, чувствуя, как тепло разливается по телу. Потом был чай — густой, янтарный, с малиновым вареньем, которое медленно таяло на дне стакана.

И только откинувшись на спинку стула, Митя осознал, как сильно он устал. Живот, набитый едой, тянул в сон, мысли путались. Но это было хорошее, сытое утомление.

Вернувшись в комнату, он повалился на постель, но понял, что сна нет. Теперь где то в груди засело нервное ожидание грядущего.