Мой найдёныш

ГЛАВА 14. Налёт

Поезд встал, и сверху послышался странный шум. Будто кто по крыше пробежал. Но этого же не могло быть? Разве по крышам поездов бегают? Леська запоздало сообразила подойти к окну, глянула — за стеклом было чисто поле, колыхались созревающие хлеба, и по ним, не жалея драгоценных колосьев, топтались лошади. Осёдланные, взнузданные… А где же всадники?

— Налёт, — рявкнул Бертран. — Отойди от окошка, толла!

Леся непонимающе повернулась к Найдёну. Тот был напряжён так, что под белой кожей сами собой ходуном ходили сухие, будто древесные корни, мышцы. И выстрелы! Выстрелы послышались где-то в этом же вагоне, и девушка с трудом подавила желание прижаться к Найдёну. То есть и прижалась бы, если б не Бертран.

— Не мешай ему, — сказал он. — И мне не мешай, Метсаннеке. Лучше знаешь, что… Эх, ты ж не боевой маг, щит не выставишь?

— Не выставлю, — шёпотом, вслух ответила Леся.

В дверь стукнули раз, другой, дёрнули в сторону… а затем выстрел разнёс замок. Леська взвизгнула, не выдержав этого звука, в тесноте купе особенно громкого! Дым от сгоревшего пороха заполнил всё вокруг, и девушка сжала кулаки, услышав развязный голос:

— Здрааавствуйте, леди! Ничто так не бодрит с утра, как женские крики! Не волнуйтесь, мы не посягаем ни на чью честь. Мы честные бандиты: заберём ваши побрякушки, и…

Пока человек говорил, дым развеялся. Леся увидела, что Найдёна рядом нет. А в дверях стоит, вольготно расположившись, широкоплечий молодчик в кепке с широким козырьком, и на плече его болтается тяжёлая сумка. Стоит, держа «тревольвер», как говаривал дядюшка Ах, и дуло оружия направлено прямо на Лесю!

— Эээ… ой. Девка-служаночка. Кажется, ошибочка вышла. Или твои господа в туалете прячутся? — удивлённо сказал молодчик.

И тут на него выпрыгнул Найдён. Где он скрывался-то? Будто сверху упал. Леся отступила на шаг и выставила вперёд правую руку. Бертран хмыкнул и стал длинным острым кинжалом. Обоюдоострым. Слово это в голове засело прочно!

А Найдён-то, Найдён! Не научили его ничего две встречи с Волей да с его ружьём! Стремительно, будто белая ласка, поднырнул он под ствол револьвера и скрестил оба меча под подбородком у «честного бандита».

— М-м-маги, — хрипло вякнул тот. — Батюшки-светы… маги!

— Не ори, — предупредил Найдён.

Леська едва узнала его голос.

— Сколько людей с тобой?

— Пятеро, — бандит нервно сглотнул. — В этом вагоне ещё один…

— Другие?

В соседнем купе послышалась возня, закричала женщина, Леся затрепыхалась, почуяв чужую боль. Но Найдён даже не дрогнул.

— Сюда его. Быстро.

— Эээ… так пусти, — сипло попросил бандит.

— Оружие брось, — проговорил Найдён таким страшным голосом, что у Леськи колени подогнулись.

Кабы Бертран её поддержал, слова какие сказал! Но клинок молчал. Только рукоятка в ладони потеплела да стала чуть скользкой от её пота.

Револьвер мягко и тяжело ударился о покрытый ковриком пол. Леська ударила по страшному оружию ногой, загоняя его дальше под лежак.

— Как я его потом из-под этого дивана доставать должен? — рыпнулся было злодей, но Найдён прижал к его шее узкий меч, и парень притих.

— Это чёрный клинок, — пояснил найдёныш почти мирно. — Он не просто убивает. Он забирает все твои годы, а душу губит навеки. В ладью Беловласта ты уже не попадёшь.

— Эээ, — сказал бандит, — я железник!

— Клинку всё равно, — благожелательно сказал Найдён.

В его голосе что-то изменилось. Появились нетерпение, алчность и непривычный выговор — слегка шипящий. Леся выдохнула и прошептала, с трудом разжимая челюсти:

— Не надо, Найдён! Не стоит он того, чтобы ты…

Но парень только дёрнул голой спиной.

— Ты, — сказал бандиту, — шаршиссово семя, вперёд. Медленно.

И заставил того идти в соседнее купе.

— Бертран, — мысленно обратилась к клинку Леся, — откуда он знает, что говорить и делать?

— Он — не знает, — ответил отец. — Паланг знает. Разве ты по акценту не поняла?

— Ооо, — тут же обеспокоилась девушка, — неужто он себе найдёныша подчинил? А ежели он сейчас тут людей убивать начнёт?

— Где тут люди? — возмутился Бертран. — Мусор один! Да и не подчинил, скорее под опеку взял.

— Нет, так нельзя, — сказала Лесняна, — ежели мы выбрали светлую сторону, то вот этого, другого, обратного, нам не надо. Он же мальчик совсем, ему это зачем? Нет! Я иду за ним.

— Стой тут, Лесенька, стой, Метсаннеке, девочка моя. Он не ребёнок. Ты заблуждаешься! Посмотри, он сумел поладить с обоими клинками, он работает с ними слаженно, он не отдаёт им всю волю и всё своё тело! Они идут втроём. Разве мальчик такое сумел бы? Вот ты — ты даже не можешь со мной одним поладить.

— Я с тобой? — удивилась Леся и выглянула из купе, чтобы проследить, как медленно Найдён заходит к соседям, держа перед собой бандита, словно щит.

— Ты меня как поварёшку держишь, — пожаловался клинок.

Леся не ответила. Как поварёшку, значит, как поварёшку. В конце концов, она никогда и не собиралась держать в руках хоть какое-то боевое оружие и тем более тыкать им в людей. Никогда! Пусть поварёшка, пусть. Её боги не затем одарили, чтобы убивать или ранить…

Но войдя в соседнее купе, девушка в своей уверенности поколебалась. На лежаке, который бандит назвал «диваном», лежала без сознания беременная женщина. Раненый мужчина с короткой бородкой сидел спиной к лежаку и зажимал себе живот — по светлой одежде темнело с каждым мигом. А Найдён…

Найдён стоял над двумя лежащими на полу бандитами, спиною к двери, и Леське было плохо видно: живы ли они ещё. Она лишь чуяла страх и боль, но их было так много, что и не понять — сколько на самом деле человек ранено.

— Н-найдён?

— Ннн, — сказал парень невнятно.

Будто зубы разжать не мог. И спина… ох, эта его спина, по которой Леся только и училась, что читать выражение его лица! Сейчас это была несчастная, сведённая болью спина с острыми лопатками — будто крылья собирались там прорезаться. И опять куда-то подевались бинты. Видно было воспалённый шрам слева, где пуля вышла. Видно было более здоровый рубец на правом плече. Голова опущена так, что шейные позвонки торчат — и в этой незащищённой шее Леся тоже видела боль. Чёрный клинок по-прежнему в правой руке. Белый клинок — светящаяся лента, обвивающая левую, от запястья и до плеча.

— Не трогай его, — предупредил Бертран.

Да только поздно. Ладошка девушки уже коснулась чувствительного места между лопатками. Найдён дёрнулся и обернулся, рыча. Клинок остановился у самых глаз Леси. Захотелось закричать, зажмуриться, упасть — что угодно, только бы не видеть эту неестественную черноту, но у самой рукояти Лесняна увидела тот самый проблеск. И выставила свой клинок наперекрест чёрному.

— Дедушка Паланг! — сказала девушка. — Не время со мной драться! В поезде ещё трое!

— Я не Паланг, — сказал Найдён кротко, и его осунувшееся лицо с горящими голубыми глазами смягчилось.

Он опустил руку с мечом и посторонился. Леся кивнула на бандитов, лежавших на полу между лежаками.

— Эти… живы?

— Живы, но не навредят, — ответил парень. — Они без сознания. Ты вовремя.

И, взяв её за левую руку — в правой ведь у Леси был Бертран! — подвёл к лежащему на диване мужчине в светлой одежде.

— Вот.

А сам прыгнул через порог, за разнесённую чуть ли не вдребезги дверь.

— Ты куда? — вскрикнула Леся.

— Я здесь. Охраняю, — пояснил найдёныш. — Делай.

Пришёл черёд Лесняны рычать.

— Суму принеси мою, — сказала она отрывисто.

— Ты начинаешь говорить, как он, — нервно сказал Бертран.

— Пулю вырезать сможешь… поварёшка? — спросила Леся.

— Ну попробую, если ты за меня возьмёшься как следует, а не как за ополовник, — парировал отец.

— Тогда давай… не подведи, отец.