Мой найдёныш

ГЛАВА 2. Дом некромантов

— Бертран, ты назвал неправильный адрес? — вслух спросила Леся.

Странная железная повозка долго колесила по городу, а когда довезла их до большого дома, то в нём никого не оказалось. Водитель открыл ворота, оказавшиеся не запертыми, въехал во двор, взял деньги и уехал прочь, и что теперь было делать? Стоять на каменных ступенях и считать окна?

Окон, конечно, много было, дом огроменный оказался, но разве в них дело!

— Я не знаю, — сказал озадаченно Бертран, и девушка передала Найдёну его слова.

— А зайти туда можно? — спросил парень.

Дом выглядел необитаемым, но не запущенным. Кто-то всё же мёл тут дорожки, убирал мусор, подстригал кусты и пропалывал клумбы. Кто-то следил, чтобы вьюн, разросшийся от земли до самой крыши, не закрывал окон, кто-то мыл стёкла и чистил дверные ручки до блеска. Вон как солнце играло на меди.

— Должно быть, можно хотя б спросить, — предположила Леся.

Самая большая дверь была белая. На ней — ручка в виде страшного чудища, какого-то морского змея, что ли. А ещё медная дощечка и молоток в виде руки, держащей человеческий череп. Кажется, бронзовый, и тоже начищенный до того, что пускал повсюду солнечных зайчиков.

Леся взяла его, и лишь звякнула цепочка, как дверь широко распахнулась. Найдён едва успел увернуться, чтобы ему не прилетело в лоб. На пороге стояли двое: мужчина и женщина. Сухонькие, но не дряхлые. Они чем-то были похожи, словно родились, жили и состарились вместе. Даже чёрная одежда с белыми воротничками и манжетами была почти одинаковая. Только у женщины юбка и приталенный жакет, а у мужчины брюки и ливрея. Леся даже про себя повторила мудрёные для неё названия, которые выучила во время краткого знакомства с Милиной. И теперь её заставило улыбнуться слово, которое та как-то бросила вскользь — лакеи. Перед Лесей и Найдёном, как девушка полагала, были именно они. Сухощавые, вытянутые, прямые, с высокомерно задранными подбородками — будто нарочно, чтобы посетители почувствовали свою незначительность и мелкость. Но тут уж Бертран не стал молчать.

— Скажи так: хиа паваа, Тайве э Яннеке, — велел он. — Это их имена.

Леся не очень-то разобрала, где тут имена, а где не они, но постаралась повторить точь-в-точь. На лицах пожилых лакеев отобразилось одинаковое недоумение.

— Им паса Бертран Леви, — продолжила девушка по подсказке Бертрана, — мой отец. Им, — тут она указала на себя.

— Э тон? — подбородком указала на Найдёна женщина.

— Им салсен, жених, — торопливо ответила Леся. — Им паса Бертран дод нинтан ер таск…

— Тон ливен дод? — спросил старик напряжённо.

Леся прикрыла глаза, спрашивая отца, что значит — ливен дод? Она уже догадалась по смыслу: живой мертвец. Но как это вяжется с клинком на руке?

Словно откликнувшись на её неуверенные мысли, Бертран превратился в длинный острый кинжал — тёплая чуть шершавая рукоять в правую ладонь легла. А в левой всё ещё ветка была, Леся даже как-то позабыла про неё. Подумала — и вернула свою отметину. Как-то привычнее с нею, пусть здесь и не принято. Так вот и встала девушка на ступенях большого родового дома Леви, глядя снизу вверх на двух стариков в чёрных ливреях: с серым клинком в руке, с ожиданием на лице, с надеждою в сердце.

— Леви, — сказала женщина. — Леви…?

— Лесняна, — ответила Леся, думая — не назваться ли, как отец говорил, «Метсаннеке»?

Но тогда её все так и будут звать, и Найдён запутается. Не хочется привыкать к имени, звучащему так не по-северному непривычно. Пусть оно останется звучащим только в устах отца.

— Лесняна Леви.

— Э тон? — спросил старик, указывая на Найдёна.

Тот стоял, хмурясь. Ему всё это не нравилось.

— Скажи — пусть впустят. Собиратель может рядом быть. Он учует Бертрана и придёт, — сказал он отрывисто.

И внимательно слушал, как Леся произносит переведённое Бертраном. А потом она перевела ответ пожилой женщины:

— Хозяева сейчас живут в другом доме. Сестра Бертрана, её муж и сыновья. Здесь только они с Тайвэ, она экономка, а он дворецкий. Смотрители дома, — пояснила Леся, как попроще, — и неизвестно, когда они вернутся. Тайвэ и Яннеке даже не знают, в котором из их домов сейчас Герда и Даро Леви.

Тут девушка задумалась: а почему, интересно, у Даро Леви фамилия жены? И Бертран тут же услужливо пояснил, что Леви — имя рода, а род очень большой. Даже не все друг друга знают. Без толку обращаться к другим Леви, помимо этих: они просто не помнят имени солдата, больше двадцати лет ушедшего из Железного Царства наёмником на службу к Северному царю!

А Тэйво и Яннеке тем временем посовещались и впустили Найдёна и Лесю в дом.

После Ключеграда с его магазинами, похожими на огромные замки, и роскошными ресторанами, и баней, которая была устроена словно сказочный дворец, Лесе показалось, что комнаты в доме мрачны и тесны. Но вот распахнулась очередная дверь — и взглядам предстала просторная светлица, где в огромные цветные окна, заигрывая с пылинками, лились солнечные лучи. Здесь стояли пышные кресла и диваны, укутанные в белые чехлы, и у стены — часы, изумлённо глядящие на гостей, пришедших в неурочное время, и возле окон — растения в глиняных горшках.

— Оле-хостени, — сказала Яннеке. — Гостиина.

— Гостиная, — подсказал Бертран, хотя и так было ясно.

Что ж неясного-то, гостиная была даже в вагоне, который выкупил Вирон! Правда, не такая огромная и пустая.

Тэйво и Яннеке попросили гостей подождать здесь немного, и даже, посомневавшись и посоветовавшись, сняли с одного из диванов чехол. Едва вышли они, как в гостиную скользнула невысокая девица в чёрном платье и белом переднике. Коса у девицы была светлая, уложенная вкруг головы и украшенная белым кружевным цветочком. В руках она несла поднос с двумя чашками чая. А чашки-то хрупкие, словно ракушка улиточья, только красивее — с рубиновым витым узором и золотыми крапинами. На блюдечке невесомые печенья, сухие, на вид — словно сделанные из пыли.

— А где бы умыться? — спросила Леся в растерянности.

Девица церемонно поклонилась, не понимая, и пришлось повторить по-бертрански… то есть на языке железников. Постепенно слова запоминались, особенно недлинные, и Лесняна очень надеялась, что скоро будет справляться и без перевода. Но пока дело шло медленно.

Их с Найдёном проводили в пустую гулкую комнатку, облицованную леденцово-жёлтыми, зелёными и синими камешками. «Мозаика», — непонятно пояснил Бертран. Здесь, как в бане, вода текла из трубы, вытянутой и изогнутой, будто лебяжья шея. Подставив руки, можно было набрать воды в горсти и умыться. Жидкое мыло ягодным киселём розовело в плошке, бери сколько хочешь.

После этого они напились чаю, а там появилась Яннеке и, поклонившись, спросила (Бертран перевёл) — в одной комнате будет девушка жить со своим женихом или в разных. И даже виду не подала, что осуждает! А ведь в деревенской жизни даже за ручку просто так не пройдёшься, не говоря уж о том, чтоб сказать прямо: «да, я буду спать с ним вместе!»

«У нас тоже не принято до свадьбы заниматься любовью, — заметил Бертран, — но слугам не положено осуждать и обсуждать поведение господ. Приведи ты хоть вереницу рабов на цепочке и заяви, что собираешься провести с ними время в постельных утехах, Яннеке и бровью не поведёт».

Лесняна медленно покраснела и выдавила на железниковском слабенькое, жалкое «в разных». Конечно, она была полностью уверена в том, что Найдён выскочит в окошко и уйдёт спать в сад, который виднелся за домом. Либо найдёт путь в её спальню… но не будет проводить ночи взаперти, даже если комнату ему предложат просторную.

— Вы как-то смогли найти хозяев, — с помощью Бертрана спросила Леся у Яннеке, — где они?

— В Туулберги, — ответила экономка. — Пришлось обзванивать все дома по очереди. Счастье, что это не затянулось на полдня: госпожа Леви была в третьем по счёту доме.

В третьем… сколько же у Леви домов?!

— Они прибудут сюда? — спросила девушка.

— Завтра. Возможно.

— А если человек, который нас преследует, придёт раньше?

— Он может войти в запертый дом? — приподняла седые брови старушка.

Леся замялась. Пришлось сперва у Бертрана спросить, как он думает, на что способен Арагнус. И услышала неутешительное:

— Что ему двери? Ему лет двести. Он накопил столько магии, что ему и крепость нипочём.

— Может, — ответила Леся на вопрос. — Возможно, стоит сообщить о нём здешним властям.

— Дома Леви не из картона, как в сказке про лягушат, — сказала Яннеке. — Если ваш преследователь не Повелитель Бездны — то вы можете спать спокойно.

Когда Лесняне показали комнату, где она могла устроиться, и оставили её там вдвоём с Найдёном, девушка спросила Бертрана сначала о сказке про лягушат, а затем про Повелителя Бездны.

— Повелители — это наши боги, — сказал Бертран. — Только у вас их Пятьдесят, если не считать ещё второстепенных духов вроде древобогов или святобабок с их дедками, а у нас всего четверо. Так вот, Повелитель Бездны — это чудовище сродни северной Черногаре, как если бы она была ещё сразу Шестипалым и Беловластом.

— Как это? — озадачилась Леся. — Сразу и Черногара, и Беловласт?!

— А вот так, — засмеялся отец. — Привыкай, Метсаннеке.

Что оставалось делать? Только привыкать — к чужому дому с его странными звуками и запахами, к чужим порядкам и чужой еде. Только и было у Леси своего, что склянки со снадобьями (в новой суме) да ещё найдёныш. Её найдёныш.