Мой найдёныш

ГЛАВА 16. Мы вас нанимаем

Леся не выдержала страшного соседства не мёртвых и не живых бандитов и, скрутив их по рукам и ногам разными подручными средствами, вывела из купе женщину и её раненого мужа. Привела к себе, уложила на лежаки. Внимательно осмотрела беременную и спросила:

— Он же ничего не успел с вами сделать? Тот разбойник?

Та покачала головой.

— Он и не пытался. Сказал, что… брюхатые свиньи их не привлекают, только молодые поросятки.

Леся нахмурилась, не понимая. Но беременная — как её назвал тот маг? Милина? — не пояснила.

— Даже денег не успел забрать, — кривовато усмехнулась женщина. — Ты… вы с вашим братом пришли очень кстати.

Лесняна на мгновение смутилась, в замешательстве не зная, согласиться ли, что Найдён ей брат, или расставить всё на свои места. Вдруг эта дама сочтёт её слишком распущенной, гулящей? Стыд залил всё лицо. Отметина стала совсем горячей.

— Хорошо, что ничего не успел, — поспешно сказала девушка. — Повезло вам, что ничего. У вас ребёночку скоро пора будет, а вы на паровозах катаетесь.

Милина тихо засмеялась.

— Да уж. Ещё до Ключеграда не доехали, а уже приключения. Но говорят, от Ключеграда до Сторбёрге дорога безопаснее!

Сторбёрге!

Бертран вдруг зашептал Лесняне поспешно, что вот, оказывается, им по пути, но она и не слушала. Сторбёрге…

— Это же город в Царстве Железном, — удивлённо сказала Леся.

— Удивлена, что ты слышала, — улыбнулась Милина. — В Ньёрлёрде… В Северном Царстве мало понимают в том, что происходит в наших краях. Видно, думают, что Железное Царство — это один бесконечный город.

Леся примерно так всегда и считала. Даже узнав Бертрана, она не слишком-то много слышала о его родине. Но тут немножко обиделась.

— У меня отец железник, — сказала она. — Воин и маг.

— У нас таких много, — кивнула Милина. — В ваших краях больше ведунов, колдуний да целителей, вот как наш Гунслав. Мы его наняли, чтобы он оберегал меня и ребёнка, — тут женщина погладила свой живот, — а лучше бы было, наверно, нанять боевого мага.

Тут её муж открыл глаза и тихо, хрипло попросил воды.

Леся осторожно приподняла простыню, которой покрыла мужчину. Так и есть, перестаралась, влила слишком много силы. Потрогала живот — он был мускулистый, твёрдый, чуть смугловатый, как будто этот человек без одёжи загорал, и на нём красновато блестел рубец. Пуля жизнь человека пощадила, не разорвала ничего важного: чиркнула по мышцам и под углом впилась в левый бок. Видимо, Вирон стоял к двери боком, когда в него выстрелили. Быть может, закрывал собой жену… Леся, которая в прошлый раз лишь помогала матери с извлечением пули, на этот раз могла собой гордиться. Но сейчас больше беспокоилась: что, если всё-таки нутро там не в порядке? А она не сумела правильно заживить? И такое ведь случалось, матушка говаривала! И что будет, ежели так?

Девушка осторожно надавила на шрам, прислушалась к своим ощущениям. Мужчина прошептал:

— Совсем не больно. Дай уже воды, не мучай меня.

Милина уже встала и принялась хлопотать. Чуть не уронила со столика Лесину суму со снадобьями, затем поспешила в уборную, видимо, за водой. В сумке у Леси был бальзам на пятнадцати травах, и она капнула его в стакан, принесённый женщиной. Вирон сел, обхватил стакан обеими руками, словно ребёнок, и махом выпил всё до капли.

— Почему стоим? — спросил после этого и попытался выглянуть в окно.

— Не знаю, — сказала Леся.

Стало ещё страшнее. Вдруг другие бандиты всех убили и теперь придут сюда закончить начатое? Вдруг они убили и найдёныша тоже?

Но тут поезд дёрнулся, сошёл с места и медленно двинулся вперёд.

В купе нерешительно стукнули — раз, другой. Давешний лысоватый, невысокий целитель и Найдён вошли вместе, и оба тут же без сил сели на лежак, на котором до того лежала Милина. В купе сделалось тесновато, и Вирон, как был в расстёгнутой рубашке, поднялся и открыл окно. Свежий ветер, густо пахнущий разнотравьем и паровозом, охватил всех, кто тут был, и заставил встрепенуться.

— Почему вы по отдельности ехали? — спросила Леся у целителя.

— Не положено нашему брату в первом классе, — ответил тот невесело. — Вы-то вот как в нём оказались? По виду так даже попроще, чем я, а надо же: в купе едете!

Леся застенчиво пожала плечом.

— Нечаянно вышло, — молвила, словно вина её была в том, что чужой человек им билет заколдовал. — Теперь и сама не знаю, как дальше-то ехать! Тот человек в форме, он просил ведь, чтобы никто не знал, не ведал — иначе, сказал, у него неприятности будут!

— У проводника? Могут и быть, — вздохнул целитель, — хотя кому до вас теперь дело? И бандиты тут у нас, и раненые, и убитые… Не до вас.

— Мы вас нанимаем, — неожиданно сказал Вирон. — Да-да, обоих. До Сторбёрге. Если у вас в Ключеграде неотложные дела, так мы там целые сутки будем — уладить успеете.

У Леси и Найдёна не было в Ключеграде никаких дел. Но девушка молча кивнула, не смея вслух радоваться свалившейся удаче. А вот целитель не обрадовался вовсе — возмущённо и удивлённо вопросил:

— А как же я?

— Вы тоже с нами, — сказала Милина. — Кто посмеет тронуть людей, у которых сразу три мага?!

И захлопала в ладоши. Видимо, она себя уже прекрасно чувствовала, да и Вирон тоже. Леся не могла сказать того же о себе и о Найдёне. Покосилась на него — он прислонился к стенке спиной и затылком и закрыл глаза. Под ресницами резко пролегли глубокие синие тени. Устал. Только от Арагнуса этого оторвались, право слово, так нарвались теперь на каких-то разбойников и грабителей. Она тоже закрыла глаза, да только уснуть не успела.

— Эээ, девочка, не спи, — подтолкнул её под локоть целитель. — Сейчас раненых принесут, твои силы понадобятся.

— Где ж мне столько сил взять? — ужаснулась Лесняна.

Она в жизни не исцеляла больше одного человека за день! Негде ей было учиться лечить одного за другим почти без перерыва!

— Вот выпей, — чародей капнул в стакан с водой несколько капель из крошечной склянки. — Это тебе поможет.

Когда из соседского купе увели бандитов и Милана с Вироном вернулись туда, к Лесняне потянулся поток страждущих. Найдён забился в угол дивана, словно напуганный котёнок, и что-то бормотал. Леське было его жаль. Видно было, что поток людей его тревожит, но что делать-то? Лишь изредка девушка успевала подойти к нему, погладить по руке — Найдён дёргался, будто от боли и жалобно стонал сквозь стиснутые зубы. Что-то с ним было не в порядке, и Лесю это беспокоило. «Переусердствовал с некромантией, — предположил Бертран, — бывает!»

Девушка попыталась его сравнить с собой, и не сумела. Она вроде как уже пять раз переусердствовала с целительством, а силы всё-таки откуда-то брались. Правда, ей на миг почудилось, что силы берутся именно тогда, когда она в перерывах между пациентами касается руки Найдёна. И что не он в ней находит утешение, а наоборот! Да ведь небось это только чудилось!

Она пыталась запоминать тех, кому помогала — мужчину с простреленной ногой, женщину с рукой, порезанной осколками от разбитого окна, старика, у которого прихватило сердце. Два человека, охранявших поезд со стреляными ранами — они старательно перебинтовали друг друга и очень терпеливо дожидались очереди к целителям. Целитель Гунслав успевал обсудить каждого. К нему тоже шли, и скоро стало не хватать снадобий и перевязочного материала, и проводник пожертвовал бинты из собственных запасов, которые у него, как оказалось, на каждый случай жизни имелись в его крошечном купе. Леся мимоходом узнала о Гунславе, что такое вагон-ресторан — узнала уже после того, как оттуда принесли лёд в серебристом ведёрке и крепкое вино.

— Всего пять человек напало, а раненых не меньше дюжины, — пожаловалась Леся, когда все больные и раненые с благодарностями покинули купе.

— И двое убитых, а так было бы больше, — сказал целитель.

При этих словах Найдён зашевелился на своём насесте и забормотал что-то невнятное.

— Пойду я к себе, во второй, — сказал Гунслав. — Твой брат, я вижу, не в себе немножко. Знать, не очень опытный некромант? Хотя в вашем-то возрасте… в вашем возрасте я ещё учился. А вы уже вон, сами по себе путешествуете.

Леся застенчиво пожала плечами. И опять не возразила против «брата». Очень надеясь, что найдёныш на то не обидится, а остальные, если выяснится правда, не осудят.

— Не жалеешь, что вокруг дерева не обошли? — спросил Бертран, когда целитель ушёл.

— Как по мне, это не решило бы… ничего, — честно ответила Леся. — Совсем ничего! Мы же друг друга совсем не знаем.

— Так узнали бы, — сказал Бертран. — Иди к нему. Видишь, извёлся человек совсем. Иди.

И хотя идти-то тут было всего шага два, Леся не сразу на это решилась. Тем более ведь и дверь после того, как в неё выстрелили, не запиралась! Но пошла.

Села рядом, обвила руками худое напряжённое голое тело, с трудом преодолела сопротивление сведённых мышц, развернула Найдёна к себе.

— Устал? — спросила ласково.

Он помотал головой и уткнулся лицом в Лесино плечо.

— Паланг пропал, — сказал он. — И второго убитого… я не вытащил.

И непонятно было, что из этого доставляет парню больше страданий.

Лесняна не стала выяснять, просто прижала его к себе крепче, принялась укачивать, баюкать, словно дитя. Да ей он и был дитя, всё равно, что, скорей всего, постарше неё, всё равно, что Бертран там говорил. Невзирая на силу, на волшбу, на два клинка и желание защищать Лесю, несмотря на одинокую жизнь в лесу, страшную, особенно, наверное, зимой, на щемящее одиночество и невыносимые потери — он был ребёнком.

И этого ребёнка Лесе хотелось прижимать к сердцу и оберегать, словно она была его матерью, а не невестой. Оттого-то ей и сделалось не по себе, когда Найдён принялся свататься тогда, у озерка. Без сватов, веника и смешных присказок «у вас гусынечка, а у нас гусёк!» — но всё же свататься, предлагать ей выйти замуж. Как он сказал тогда серьёзно — ты любишь меня, я люблю тебя, что ещё надо?

Леся улыбнулась. Ей показалось, что Найдён уснул. И она позвала Бертрана, чтобы спросить. Но откликнулся не только он.