Мой найдёныш

ГЛАВА 22. Деды

Паланг молчал. Молчал упорно и страшно. Найдён пристал к Лесе в надежде, что она объяснит. Что он ей сказал? О чём они говорили? Но помимо того, что она уже рассказала, ничего нового Найдён узнать не сумел.

Ставрион тоже стал немногословен. Говорил чаще всего, когда спрашивали. Но отвечал кратко, словно не хотел говорить с внуком вовсе. Не о том ли мечталось ему? Чтобы оба деда, наконец, затихли, чтобы их не было, чтобы он их не слышал и не ощущал. Да вот только это оказалось тяжело. И так было плохо ехать, Найдёна часто мутило, от постоянного пребывания в одной и той же ловушке иногда хотелось метаться из угла в угол и выть. Хорошо, что Леся рядом была, иначе он бы уже точно выпрыгнул в окно на полном ходу. На станциях они иногда выходили подышать, но на перронах дышать было нечем. Там люди, пыль, запахи железной дороги, лязг и грохот составов. Когда мимо проплывали густые леса или просторные луга, Найдёну хотелось убежать туда…

Голоса дедов, даже пререкающихся друг с другом, успокоили бы его. Но деды молчали.

— Вы… умираете? — спросил Найдён однажды. — Я не могу пока добыть для вас дичь, но… вы потерпите. Я что-нибудь придумаю.

— Мы не умираем, — ответил Ставрион. — Той жизни, которую ты якобы не сумел вернуть, нам хватило.

Найдён рассердился и сам решил больше с ними не говорить. Да, в тот раз, когда ему не удалось вернуть жизнь, а Паланг остался за чертой, деды обманом забрали жизнь второго почти мёртвого человека. Он вернул его не почти, как сказал Лесе, а совсем, а Ставрион и Паланг…

Отчаяние было похоже на огромный снежный сугроб, который накрыл парня с головой. И снега становилось всё больше с течением времени. Эти два дня в дороге — они показались Найдёну бесконечно долгими.

И когда он услышал голос Паланга, разбудивший посреди ночи, Найдён превратился в Тая-в-голове, в маленького ребёнка, который расплакался при появлении деда.

— Я решил простить своего неразумного внука, — сказал Паланг. — Ты должен кое-что узнать.

— Что?

— В Железном Царстве тебе необходимо сделать для нас со Ставрионом одну вещь.

Тай-в-голове встал с ложа, где мирно спала Леся. Она спала повернувшись к стене, он её не потревожил, но тут же понял, что тепло девушки оберегало и успокаивало. Пока Паланг и Ставрион с ним не разговаривали, только оно и спасало, это нежное тепло.

В одних подштанниках, поёживаясь, Найдён выпил полкувшина воды — она стояла на маленьком столике у окна — и спросил мысленно:

— Что надо?

— Когда вы приедете в Железное Царство, вы должны расстаться с Вироном и Милиной. И Гунславом тоже. Я знаю, что они вам обещают, но вы от них не вырветесь. А вам надо быть свободными от обязательств — тебе и ей. И от Гильдии магов тоже.

— Но…

— Поверь, там вам лучше быть вне системы и вне закона. Скрываться и не применять магию вовсе. Скорее всего, в доме Бертрана вам дадут укрытие. Но магия вас обнаружит. Вы должны скрываться от Арагнуса столько, сколько я скажу.

— Зачем?

— Затем. Слушай дальше. Когда твоя девка…

— Её зовут Леся.

— Она ещё не заработала, чтобы я звал её по имени. Она тебе никто. Ты ещё не сделал её своей женой — во всех смыслах.

Найдён понятия не имел, о каких смыслах речь. Леся сказала, что пока не обойдёт с ним вокруг дерева, и он был готово ждать. Смущало и то, что он очень смутно представлял, что потом. Девушка будила в нём удивительную жажду, которой не было названия — но как её утолить, он пока не слишком-то понимал. Когда Вирон и Гунслав говорили с ним в бане в городе Ключеграде, то посмеивались и обещали сводить к «опытной даме», отчего Найдёну делалось очень стыдно и хотелось убежать прочь. Может быть, именно она и открыла бы ему эти «смыслы». Только что-то не очень хотелось узнавать других дам, кроме Леси. Зачем ему другая?

— Слушай меня, Танаб Юм-Ямры… Найдён. Слушай. Когда твоя девка немного отдохнёт, ты должен поменяться с ней. Бертрана заберёшь себе. Меня отдашь ей.

Найдён дёрнулся. Разве так можно?

— Это невозможно, — сказал он.

— Это возможно. Не бойся. Я обещал тебе, что она будет твоей. И обещал ей, что дам тебе свободу.

— Но не таким же образом! — заорал Тай-в-голове.

Да так, что даже оглянулся на спящую Лесю, вдруг он это вслух крикнул? Вдруг она проснётся? Но девушка только перевернулась на другой бок. Найдён увидел высунутую из-под одеяла ногу: ступню, тонкую лодыжку, округлую икру. Стало тесно и больно дышать, и он огрызнулся на Паланга:

— Я не позволю тебе вселиться в Лесю.

— Дурак, — возмущённо сказал Паланг. — О чём ты подумал? Вселяться мужчине в женщину? Боги меня упаси от такого, шаршиссово семя, огради меня от соблазнов. Я всего лишь на время хочу стать её клинком. Просто для того, чтобы научить её защищаться. Это ради тебя, внук.

— Ради меня?

— Я решил, что она станет твоей женой. Она родит тебе сына и дочь. И ты знаешь, кто вселится в них: Юмжан и Милко. Так решили мы, мы со Ставрионом.

Недоверчиво и сухо Найдён сказал:

— Это очень глупо. Разве Леся может решать, кого родить?

— Она точно может, — скупо засмеялся Ставрион. — Целители и не такое умеют. К тому же твоя девка почти собиратель, ты помнишь? Она может очень многое, просто не умеет. Так я ей объясню.

Парень с трудом выдохнул. Всё это походило на правду. Всё это звучало убедительно. Слишком убедительно. Он знал, что дед страшно хитрый и коварный. Ставрион рассказывал…

Тут же второй дед, доселе не вмешивающийся в беседу, сказал:

— Не ищи подвоха, его нет. Мы действительно хотим, чтобы Милко и Юмжан стали клинками твоих детей. Мы видим, что ты привязался к Лесняне, а раз так, то почему бы ей не стать их матерью? Всё правильно, внук. Не бойся.

— Но как жить в Железном Царстве без магии? Почему нельзя в гильдию? Если уж оставаться там…

— Если вы останетесь там надолго, то знаешь, что будет? — спросил Ставрион мягко. — Арагнус просто сдаст экзамены и сделается лисоловом. А вы — лисами.

— Тем более, надо войти в гильдию первыми, — горячо сказал Тай-в-голове.

— Вы не знаете языка. Особенно ты. А у Арагнуса в запасе наверняка не один маг из Железного Царства. Нет, мы поступим иначе. Паланг станет клинком Лесняны, и он почует это. Он чует вашу магию издалека, на большом расстоянии! Ведь когда он бродил возле границ Северного Царства, а ты пытался заниматься некромантией и поднять тело того парня с ружьём — Арагнус тут же почуял твою магию и пошёл в твою сторону. Безошибочно верно, не сомневаясь. Вот и тут. Чёрный клинок манит его. Леся станет приманкой. Мы выманим Арагнуса прямо к лисоловам, а те пускай разбираются. Им такие, как он, по зубам, а вам с Лесняной нет.

Найдён снова насупился. Да, это опять же похоже на правду. Тогда почему у него ощущение, что их с Лесей заманивают в какую-то ловушку два безумных старика?!

— Я подозреваю, что дело нечисто, но не знаю, не понимаю, что вы задумали. И как сговорились, — хмуро сказал он.

— Мы не слишком-то сговаривались, — ответил Паланг. — Не хочешь, не верь. Тогда я умолкаю — и надолго. Если не навсегда. Сам тогда спасай свою девчонку, и не жди, что я её помилую, если представится случай с нею разделаться!

Тай-в-голове, маленький мальчик, у которого никого не было, кроме Паланга и Ставриона, тут же заскулил, как волчонок, оставшийся без матери.

— Не надо, — прошептал он. — Прости, деда Паланг.

— То-то же, — хмыкнул коварный дед.

А Ставрион утешил:

— Не бойся. Мы защитим вас.

Через несколько часов, поздним утром начала звездопадня месяца, в день первый семидневья, поезд пришёл в город Сторбёрге и остановился у перрона, где Милину и Вирона встречала целая толпа.

Найдён попытался сразу же оторваться от них, но пришлось вытерпеть ещё около получаса, пока беременная женщина и её муж распрощались с «наёмными магами». Гунслав вручил Найдёну листок бумаги, изрисованный выпуклыми буковками и сказал:

— Сюда зайдёте, как решитесь экзамены сдать.

А Лесе сказал:

— Найдёте меня, если вдруг что-то не так. Мало ли? Вдруг родня твоего отца переехала или…

И даже не договорив, отвёл жестом зло.

— Все адреса я записал. И Гильдии магов, и свой, и господина Мальда.

А Милина вручила Лесе увесистый кошелёк и набитую новой одеждой сумку. Девушка смущалась, не хотела принимать всё это, а Найдён томился ожиданием и озирался по сторонам. Вдруг да выскочит откуда-нибудь злой, как тысяча бешеных лис, Арагнус?

Но Арагнус не выскакивал, а прощание затянулось. Если бы не толпа родственников, которым тоже не терпелось поговорить с Милиной и Вироном, они б с Лесей ещё долго стояли бы тут у всех на виду.

Но толпа подхватила супругов Мальд, словно волна пару сосновых игл, и увлекла за собой. Гунслав постоял ещё чуть-чуть, провожая взглядом всех этих людей, а потом слегка ударил оземь своим зелёным посохом.

— Сделай, как я тебя учил, девочка, — предложил он Лесе.

И та неуверенно взмахнула левой рукой.

Нет, не посох у неё появился в ладони, а скорее ветка. Девушка с сомнением на неё посмотрела.

— Как-то чудно, — сказала она. — С этакой-то палкой по городу ходить…

— Научишься ещё придавать своему оружию такой вид, какой тебя устраивает, — сказал Гунслав.

Затем обнял Найдёна, похлопал его по плечу, велел беречь Лесю и не медлить с обращением в гильдию… и только потом ушёл.

Эта часть их пути благополучно закончилась. И теперь всё приходилось начинать с начала, с вокзала, с новой дороги. Дорога эта Найдёну уже не нравилась: город, который они увидели от ступеней вокзального зала, показался ему страшным. Огромный, мрачный, пахнущий камнем, железом и дымом. С сотней сердец, мерно отсчитывающих безжалостные ритмы времени. С редкими вкраплениями зелени. С дымящими трубами, шумными механизмами и грубыми людьми.

Как в таком месте защищать Лесю, да ещё без магии?

— Нам пора, — сказал Ставрион. — Скажи Лесняне, пусть спросит отца: как доехать до его родни.

Им было пора. Но прежде чем сойти со ступеней и оказаться в самодвижущейся коляске без лошадей, где сидел на скрипучем сиденье человек в странной маске, Найдён крепко сжал Лесину руку и сказал:

— Ничего не бойся. Я с тобой.

Конец 2 части.