Моя Академия 6

Глава 10 Мы интересуем неожиданных людей

Отдаю контейнер завхозу.

— Ещё и стазисный! — одобряет он. — Это ты хорошо придумал.

— Не я, — уточняю. — Пилюлькин сказал, с возвратом…

— Да, понятное дело. Мы с ним сами разберёмся, — машет рукой завхоз и парой движений вскрывает стазисный контейнер. — Так-так-так, очень интересная штуковина. А не подскажешь, в чём это они? — спрашивает про пелену вокруг ингредиентов.

Опять же, замечаю, как она интересует завхоза больше, чем сами запчасти. Понять его тоже можно — ингредиенты он видит часто, а вот такую особенность упаковки впервые.

— Понятия не имею, — честно отвечаю так же, как и Пилюлькину.

Любопытство одолевает как целителя, так и Германыча, но в Академии не принято задавать лишние вопросы.

— Хорошие, хорошие запчасти, — говорит завхоз. — Ничего дефицитного, но качество неплохое. За всё про всё — около пятидесяти золотых, — подводит итог завхоз.

Хм. Плюс ещё то, что забрал Пилюлькин. Как раз получается около семидесяти империалов.

— Что-то ещё хотел? — спрашивает Германыч. Он захлопывает контейнер и одним движением активирует стазис. Пристраивает ящик на полке.

— Мне бы кассетных патронов, если можно, — прошу.

— Слышал, слышал, — улыбается завхоз. — Прокофьев рассказал, как вы вчера отжигали. Молодцы!

— Вариантов других не было, — пожимаю плечами. — Городу угрожала опасность. Мы сделали, что могли.

— Варианты есть всегда, — равнодушно отвечает завхоз. — Тот что вы выбрали вместе с ребятами, достоин всяческого уважения. Говорят, в момент открытия портала, вы там единственные находились.

— Вроде того, — подтверждаю. — Остальные студенты чуть позже подоспели.

— Уверяю тебя, вам ещё это всё аукнется в хорошем смысле, — ухмыляется Германыч с очень довольной улыбкой на лице. — Вас запомнили. И запомнили не только власти, но и обычные городские жители. Ладно, это дело будущего. Сам потом поймешь. Вспомнишь мои слова. А кассетные патроны у меня есть. — Завхоз возвращается к стеллажу с обычными патронами. — Сколько надо?

— Как обычно, — заказываю. — Всего пачек по пять. Пусть будут, раз у нас дефицита нет.

— Вообще ни с чем, — кивает Германыч и выставляет коробки на стойку. — Ещё что-нибудь нужно?

— Вроде, всем остальным я обеспечен, — прикидываю. — Либо мне только так кажется.

— Тогда забирай и гуляй, студент, у меня работы много, — выпроваживает меня Германыч.

— Хорошего дня, — прощаюсь с завхозом.

Разбираюсь с ингредиентами быстрее, чем планировал. Успеваю забросить лишние патроны в каморку и тороплюсь на завтрак.

В столовой, как и ожидал, аншлаг. Сам сегодня думал о том, как легко избежать очередей и толпы — просто прийти на пять минут раньше положенного времени. Нет же — встаю в конец змейки перед раздачей.

Кидаю взгляд на наш стол и пересчитываю одногруппников. Все на месте. Добираюсь до первых тарелок и хватаю ту, что попадается под руку. Мешкать тут нельзя. Девчонки на раздаче только успевают опполнять ассортимент блюд.

— Ларион, привет! Как дела? — слышу знакомый голос. Прямо за мной встаёт Майя.

— Ты же вроде в городе осталась вместе с остальными? — не скрываю удивления.

— За нами прислали ночной дирижабль, представляешь? Решили, что перед занятиями нужно как следует отдохнуть, — рассказывает девчонка. — Вот, как видишь, чуть завтрак не проспала. Остальные, наверное, будут спать до обеда без задних ног.

— Ну вы даёте! Неужели Прокофьев подписался под ночной рейс? — спрашиваю.

— А у него всё по плану — он как раз грузы привёз, сразу к Германычу пошел, — поясняет Майя. — Просто обычно с ним никто не летает в такую рань. Мы гостиницу в городе брать не стали — а ведь я предлагала передохнуть после допроса. Ребята решили сэкономить — а зря. Нам всем сегодня пришло по двадцать империалов.

У меня к девчонке сразу несколько вопросов: первый про допрос, второй про саму битву. Не могу вспомнить, видел ли я Майю среди остальных. Вглядываться особо времени не было, но, судя по выплате, девчонка участвовала со всеми наравне.

Очередь продвигается не быстро. Мы только доходим до напитков.

— О чем вас спрашивали следователи? — решаю начать с первого вопроса.

— Да, всё стандартно: во сколько случилось, где случилось, что видели, что делали… — перечисляет целительница. — Подробно описывали, что делали, что чувствовали. Повторно сдали тест на заражение. В общем, сплошные бумажки и формальности.

Собираюсь перейти к разговору про саму битву, но не успеваю. К нам подлетает Олеся.

— Ларик! Наконец-то! Ты чего так долго? — обращается ко мне девушка и вцепляется в руку. — Давай я тебе еще один морс возьму? — Пролазит впереди меня за стаканом.

— Эй, куда без очереди? — ворчат в толпе.

— Она со мной! — откликаюсь даже не оборачиваясь.

— Пошли скорее, ребята ждут! — Олеся кидает недовольный взгляд на целительницу. — Нам надо кое-что обсудить всей нашей группой. — Девчонка делает конкретный акцент на том, что никого другого за столом мы не ждем.

А ведь Олеся неплохо меня просчитывает — как раз собираюсь позвать Майю за наш стол, чтобы всем вместе обсудить вчерашний бой.

— Я пойду к своим, — кивает девчонка. — Они читали городские новости в информере. Там вроде видео есть. В общем, пойду рассказывать.

Майя подхватывает поднос и успевает напоследок улыбнуться, глядя мне в глаза.

— Чего она тут делает? — возмущается Олеся. — Они же на допросах в городе остались.

— Уже вернулись утренним рейсом, — поясняю. — Я смотрю, она тебе не особо нравится?

— Только строит из себя хорошенькую, — фыркает Олеся. — Знаю таких. Без мыла в одно место пролезут. Ладно, хватай завтрак, пойдем.

Устраиваемся за столом вместе с ребятами. Как я и предполагал, все без умолку обсуждают вчерашний бой. Кто-то из студентов и правда успел заснять видео — теперь оно гуляет по информеру, пока его не заблокируют. Когда мы подходим, Марина ставит на паузу.

— А неплохо мы их, — радуется Макс. — Жалко, на видео нас никого не видно. Все лица замазали. Так бы стали местными знаменитостями.

— Зачем тебе лишнее внимание? — удивляется Марина. — Преподы и так узнают — сарафанное радио никто не отменял.

— Лишний трёп среди студентов нам тоже ни к чему, — соглашается Аглая. — С другой стороны, одни будут завидовать, другие восхищаться или бояться.

— Всё это пустое, — говорю ребятам. — Главное, что мы четко сработали в команде. Спасибо, что вовремя прикрывали.

— А ты молодец, что настоял на кольцах, — замечает Макс. — Без них было бы всё гораздо хуже.

Надеюсь, ребятам хватит вчерашнего опыта раз и навсегда. Сегодня все с кольцами. Думаю, снимать их теперь никто не планирует.

— Меня больше волнует другой вопрос, — заявляет Аглая. — За эти несколько месяцев нам удалось скопить столько, что можно сразу закрыть половину долга перед Академий, а потом служить, где захочется. Но если так и дальше пойдет — лучше добавить и купить часть дома или комнату на будущее.

Когда у девчонки было меньше денег, она думала об амулетах, тряпках и о других безделушках. Сейчас же у каждого из нас сумма, которую вне Академии мы бы зарабатывала годами.

— Если бы не ты, сидели бы сейчас спокойно, радовались бы платьишкам, — то ли всеьез, то ли в шутку замечает девушка.

— Лучше такие заботы, чем искать каждый империал, который случайно завалился за ковёр, — усмехаюсь в ответ.

Остальные согласно кивают. Видимо, никто из ребят пока не задумывался, что делать с деньгами.

В столовую забегает Алекс — в этот момент не сомневаюсь, что он ищет именно нас.

— Всю вашу группу приглашают к директору! — выпаливает он, как только подходит ближе. — Там винтокрыл прилетел по вашу душу! Давайте быстрее!

Переглядываемся и оставляем наполовину недоеденные завтраки на подносах.

— Сейчас! Мы только уберем за собой, — недовольно откликается Аглая и демонстративно уносит поднос.

Алекс вздыхает, а мы следуем примеру девушки — винтокрыл подождет лишнюю минуту, тут она права.

Все вместе идем в кабинет к директору. Куратор нас всё время поторапливает. Если честно, сегодня не совсем то утро, когда я готов безропотно бежать за Алексом. Восстановление и вчерашние происшествия дают о себе знать. Да и мы за последний месяц, похоже, довольно сильно изменились. Парня мы безусловно слушаем, но торопиться точно не будем.

— Я их привёл. — Куратор первым заглядывает в кабинет директора.

— Спасибо, Алекс, можешь быть свободен, — доносится оттуда голос Генриха Олеговича.

— Всё, — оборачивается к нам Алекс, — заходите.

Проходим в кабинет директора. Куратор нас оставляет и быстрым шагом удаляется вглубь коридора.

Генрих Олегович на этот раз скрывает свою магию. Ощущения электростанции сейчас нет. Никакой тяжести или напряжения в воздухе.

Кабинет ничем новым с последнего моего посещения не обзавелся. Осматриваюсь в поиске кресел, чтобы присесть. Гостей для кабинета сегодня слишком много — при всем желании рассесться мы не сможем. К тому же в кабинете находится новый человек.

Рядом со столом директора сидит строгая женщина в форме. Возраст ей к лицу. Воспринимать ее серьезно получается сразу. Женщина точно не маг, но при этом обвешана амулетами. Судя по плотности фона — дорогими. Самое удивительное, что скрывать свои побрякушки дамочка не собирается.

— Это они? — удивленно спрашивает женщина.

— Да, они, — подтверждает директор.

Дама в военной форме недоверчиво осматривает каждого из нас с ног до головы.

— Так, допустим, — задумчиво говорит она. — Не доверять вашему директору у меня нет никаких оснований. Ваша группа в полном составе присутствовала вчера днём в городе, где остановила первую волну прорыва. Правильно? — уточняет у нас.

Мы переглядываемся. Отвечать как обычно выпадает мне.

— Мы там были, — соглашаюсь. — Но не одни. Помимо нас вовремя прорыва присутствовали капитан пассажирского корабля, следователи и мой юрист, — перечисляю.

— Это всё неважно, — прерывает меня дамочка. — Ими займутся другие. Для начала распишитесь тут, — достаёт из большого кофра шесть плотных и фонящих хмарью бумаг, раздаёт их нам.

На бумагах очень тяжеловесным и бюрократическим языком написана всего одна мысль: с этого момента мы обязуемся никому не рассказывать о прорыве.

В ответ только пожимаю плечами. Звучит нелепо.

— Так весь город знает, — напоминаю очевидную вещь.

— Весь город знает о вторжении, а не о прорыве, — женщина поднимает вверх тонкий наманикюренный палец. — Ваши студенты тоже знают о вторжении, а не о прорыве. О том, что на глубине реки открывался портал, знаете только вы шестеро, — проходится по каждому из нас пальцем. — Если верить словам следователей… — заглядывает в толстую записную книжку, — … Игоря Клишенко и Олега Луцкова.

Никто из нас не понимает, к чему такая суматоха. Кидаем друг на друга быстрые взгляды.

— Не вижу препятствий, — отвечаю дамочке. — Мы и так вроде не собирались ни с кем обсуждать то, что произошло в городе.

Интересно, насколько следователи уверены в своей версии? Только сегодня разговаривал с Майей, и она собиралась рассказать всё своей группе. Выдавать девчонку, конечно же, не собираюсь. Да и видео в информере какое-то время находились в сети. С другой стороны, студенты отражали монстров. И откуда они появлялись — никто не знал. Про порталы на дне водоемов я, например, ни разу не слышал. Кроме того, в первые минуты, когда началось — мало кто понял что, что конкретно случилось. А то, что никакого повышенного заражения не обнаружилось, скорее говорит за версию дамочки. Может и правда студенты не знают о прорыве. Да и сумма им упала не такая, как к нам. Хм.

— Не собирались обсуждать и не можете — это разные вещи, — назидательно уточняет дамочка.

Всё-таки Алекс ошибается. Женщина прилетела не за нами, а к нам. Подписать все необходимые бумаги. А тот факт, что ей выделили собственный винтокрыл, вообще-то, говорит о многом. Как минимум о том, что эта служба никак не ограничена в финансах.

— Подписывайте, — настаивает женщина.

Мы снова переглядываемся. Аглая недоверчиво щурит глаза, пробегая взглядом по бумаге, и решает высказать наше общее сомнение.

— Простите, а зачем нам добровольно навешивать на себя дополнительные обязательства? — задаёт логичный вопрос девчонка. — К тому же, судя по этой бумаге, — трясет листком в воздухе. — магического характера?

Мы всей группой не отрываясь смотрим на женщину в форме.

Генриха Олеговича, судя по выражению лица и легкому кивку, интересует всё то же самое. Происходящее, кажется, немного забавляет нашего директора. Он специально садится немного в стороне, чтобы следить за развитием событий и не вмешиваться в разговор.

— В каком смысле? — удивляется женщина.

— В прямом. Мы пока что не являемся государственными служащими, — подхватываю высказывание Аглаи. — Мы так же не относимся ко взрослым гражданам. Юридически, конечно, немного по-другому, но я, например, не вижу в кабинете своего юриста.

— Мы вообще не заинтересованы, чтобы сохранять вашу тайну, — поддерживает Аглая и делает акцент на последних словах. — Ваш приказ ничем не обоснован. Нам вообще, грубо говоря, наплевать на эту ситуацию…

Мельком смотрю на директора — у него чуть приподнимаются брови, но лезть он по-прежнему не собирается.

— Вообще, если так посмотреть, сложившейся ситуацией положено гордиться, — продолжаю мысль. — Мы единственные, кто присутствовал на набережной и выступил, чтобы сохранить город. И каким же образом вы хотите связать нас с теми министерствами, которые перечислены в этой бумаге? — Переворачиваю листок. — Вы же заставляете подписать нас этот документ на основании их распоряжения?

— Да, но… — дамочка откровенно теряется и вместо ответа поправляет юбку.

— Мы не являемся их подчинёнными, — озвучиваю очевидный факт. — Фактически, нам даже Генрих Олегович не может приказать подписать принесенные вами документы. Вы сейчас напрямую предлагаете нам взять на себя конкретные магические обязательства, только потому что мы в этот момент присутствовали в том месте, где все и произошло. Прошу заметить, в свой выходной и за свои законные деньги.

— Вам мало того, что вас об этом уведомляет Министерство внутренней безопасности? — возмущается женщина.

Хм. Теперь хотя бы будем знать, к чему относится ее мундир. Понятно, почему служба не считает деньги.

— Мы с вами никак не связаны, — повторяю ещё раз. — Наверняка это, — показываю бумагу, — дополнительное ограничение, которое вскоре потребует от нас каких-либо действий. Оно, безусловно, ничего не стоит, мы и так не собирались ни с кем обсуждать произошедшее. Но вопрос «зачем?» всё же остаётся открытым.

— Дело переводится в ведение службы Министерства внутренней безопасности, — строго объявляет женщина.

Аглая кидает на неё гневный взгляд. Жестом прошу её ничего не говорить — на этот раз девчонка слушается.

— Тогда вы, наверное, в курсе, что я сейчас фигурирую аж в целых двух делах этого министерства, у того же самого следователя по особым делам — Клишенко, — говорю и смотрю на реакцию дамочки. Та ничем не выдает свои эмоции. — И, как вы уточняли в записной книжке, следователя Луцкова… И что? Меня, вроде бы, никто не заставляет не рассказывать об этих делах. Подобных бумаг не привозит. Ранее я ничего не подписывал. Хотите сказать, у службы безопасности разный подход к одним и тем же ситуациям?

Женщина беспомощно смотрит на директора. Очевидно, что с более взрослыми людьми она разговаривает с позиции силы, и отказывать ей банально не принято. Отказа выполнять её приказ и добивающе простой вопрос дамочка попросту не ожидает. С её точки зрения, мы слишком молодые ребята, чтобы упорствовать.

— Ларион всё сказал правильно, — отвечает на взгляд дамочки директор. — Я действительно им не указ в этом вопросе, — Генрих Олегович принимает нашу сторону. — Они, как и сказали, находились на отдыхе в официально выходной день.

— Так, допустим, — женщина пытается перевернуть ситуацию в свою пользу. — Задам вопрос иначе: а чего бы вы хотели?

Берём паузу для размышления и чуть беспомощно переглядываемся. Мы не готовы. О торговле никто из нас не думал.

В голову приходит интересная мысль.