Моя Академия 6

Глава 23 Участвую в фильме

— Мне этого будет достаточно, — прикидываю.

— Хорошо, одного всё равно возьму на себя, — отвечает директор. — Ну, Орлов, на тебя вся надежда. Если они навалятся сразу втроём…

— Я одного сразу сниму, — уверенно говорю. — А нам всё-таки нужны какие-то запчасти от них?

— Так-то дорогие, — задумчиво произносит директор и переключается в рубку. — Слушайте, а вы три головы с кистями и печенью сможете взять себе?

— Вы хотите их добыть⁈ — боец не верит тому, что слышит.

— Естественно, — отвечает Олегович. — Делим пополам. Половину вам, половину нам.

— Хорошие деньги, давай соглашайся, — слышится приглушённый спор. — Там точно не меньше сотни золотых с каждой будет.

— А сдохнуть?.. — недовольно спрашивает тот, что на связи.

— И так шансов нет, не оторвемся… — еле разбираю слова, но общий смысл понятен.

— Да, возьмём, — в конце концов соглашается боец.

— Тогда вы дальнейшую территорию знаете, — продолжает директор. — Останавливайтесь там, где они смогут подобраться к нам по прямой, а с боков — нет.

— Да, без проблем, там будет овраг, мы тогда пройдём через него, — сообщает боец и передает дальше.

— Сколько на подготовку? — уточняет Генрих Олегович.

— Две минуты, — слышу ответ.

— Отлично, успеем. — Директор заметно воспаряет духом.

— До прямого контакта с ними, если мы остановимся… — мужик на связи ненадолго замолкает и считает. — Шесть, нет, пять с половиной минут.

— Нормально. Всё равно успеваем, — довольно заявляет директор.

Достаю револьвер, проверяю. Ну да. Три усиленных патрона у меня есть. Быстро перезаряжаю и вытаскиваю дробь — здесь она не сильно поможет. Сомневаюсь, что бронированную кожу этих юрких тварей дробь хоть как-то заденет. Рисковать, справятся они или не справятся, прямо сейчас точно не могу. Меняю на усиленные.

Всё, я готов.

— С револьвером? — удивляются ребята из кабины. Они поочередно поворачиваются в нашу сторону.

— Ага, — зло улыбаюсь. — Он хорошо справляется, — пожимаю плечами. — Обычный вряд ли сможет провернуть подобное — максимум откинет или задержит, а мой запросто.

— Орлов, ты меня целый день сподвигаешь на какие-то авантюры, — усмехается директор. — Но, давай.

— Всё, приехали, — слышим голос из кабины.

Вездеход меняет направление и поворачивает. Останавливается. Двери со свистом открываются.

Перед нами разворачивается сфера щита вездехода, а сверху такая же, но молочно-белая — её ставит директор. Сфера над нами становится прозрачной. Ну, посмотрим, как оно будет работать.

— Изнутри обе сферы проницаемы? — уточняю.

— Естественно, — без сомнений отвечает директор. — Орлов, странные вопросы задаешь…

— Я, так, на всякий случай…

К нам тут же подходят двое бойцов в броне с уже изготовленными к стрельбе штурмовыми комплексами. Они готовы принять бой вместе с нами.

В их движениях лёгкая обречённость.

— Ребят, не переживайте. Я правда с ними сталкивался, — стараюсь успокоить. — Это не бравада.

Один из бойцов пожимает плечами, но легче им от моих слов не становится.

— До контакта тридцать секунд, — объявляет боец механическим голосом из динамика. — Двадцать. Они немного ускорились, чувствуют нас. Десять. Контакт.

Бойцы начинают поливать лес перед нами из своих мшк буквально на расплав ствола. Очереди беспрерывные и длинные.

Спустя несколько секунд, к бойцам присоединяется директор. По лесу разносятся оглушительные взрывы — пытаюсь понять, какими глифами пользуется Генрих Олегович. Некоторые линии базовые, похожи на те, что мы проходили. Остальные, наложенные сверху слои, вижу впервые. В этих мудреных конструктах вообще ничего не понимаю. Запомнить тоже нереально — всё происходит слишком быстро, даже с учетом моего ускоренного восприятия.

К тому же, во всём этом ярком и очень громком экшене я абсолютно не вижу передвижения тварей. Атаки директора и взрывы от штурмовых комплексов бойцов в прямом смысле заслоняют весь вид метров на сто вперед. Вижу только огромную сплошную стену огня, ошметки зелени и всполохи синих техник.

Так не пойдет. Чтобы убить тварей, мне нужно видеть, куда стрелять.

— Не вижу! — кричу, но мой крик тонет в беспрерывных взрывах. Выкроить момент тишины не получится.

Директор бросает взгляд на меня и мгновенно понимает, что я хочу сказать. Техники Генриха Олеговича теперь больше похожи на естественные. Лес меняется. Всё вокруг заливается зелёным туманом. И вот теперь я очень хорошо вижу монстров прорыва. Едва успеваю отследить их рваные движения.

Существа быстрыми рывками, меняя направление, пересекают последнюю стометровку перед нами. Видимо, бойцы зачистки в качестве целеуказателя используют специальные сканирующие техники. Вот, почему они видят тварей значительно раньше и постоянно сопровождают их рывки стволами, почти успевая за их передвижениями. Так же как и директор. Но тварей трое — а бойцов всего двое, да и очереди их не ранят — только откидывают на мгновение. А директор пытается хоть что-то сделать.

Очередной конструкт директора продолжает заполнять лес желтовато-зеленым туманом. Очевидно, Генрих Олегович таким образом создает дополнительные препятствия монстрам. Видно, как существа замедляются, прилипая к земле, словно вокруг вязкий кисель, а не трава. Хватает несколько сильных рывков, чтобы вырваться, но мы в любом случае выигрываем драгоценные секунды.

Крокодилообразные быстро соображают, что передвигаться по земле затруднительно. Они заскакивают на ближайшие деревья, отталкиваются, пролетая несколько метров, и бегут к нам.

Бойцы стараются их притормозить, но разрывные патроны выигрывают нам всего доли секунды. Крокодилы не только юркие, но и бронированные — убить их из обычного оружия никак не выйдет. Теперь понятно, почему директор не тратит время на боевые техники и росчерки — он заранее все понял и просчитал. Намного логичнее пустить все магические силы на замедление.

Туман постепенно обволакивает стволы деревьев, но этого недостаточно. Секунда-две, и крокодилообразные существа молниеносным рывком приближаются к нам. Перед глазами резко сменяются картинки. Ждать больше нельзя.

— Гдах! — Вносит свою ноту револьвер. — Гдах! Гдах! — Еще два выстрела. Последний выбивает из монстра дух уже в прыжке.

Три существа чуть ли не одновременно валятся на землю тяжелыми зелеными мешками. Один из тройки монстров прорыва почти успевает дотянуться до нас. Всего несколько метров ему не хватает. Последняя тварь словно ломается в прыжке и кубарем летит к нашим ногам. Уже мёртвой тушкой наталкивается на щит директора. Интересно, а за сколько они пробежали эту стометровку? За пять секунд? За семь? В любом случае, их результату позавидовал бы любой легкоатлет.

Бойцы не сразу верят в происходящее и с трудом опускают оружие. Военные замирают и едва заметно поворачивают головы — проверяют, точно ли монстры больше не атакуют. Всё тихо. Вокруг только остатки желто-зеленого тумана, а под ногами трупы убитых монстров.

— Это было близко, — механическим голосом замечает один из военных.

Бойцы смотрят друг на друга, и один отдает молчаливый приказ — просто кивает товарищу. Тот сразу же уходит в сторону водительской рубки.

— Целитель, говорите? — тем же голосом из динамиков произносит оставшийся рядом с нами боец. — Хороший целитель. — Тонированный щиток обращен в мою сторону. Понимаю, что боец сейчас внимательно рассматривает меня. — Если вдруг нужно место, то наш батальон с удовольствием примет вашего парня прямо сейчас.

— Это вряд ли, — качает головой директор. — Ваше руководство будет сильно против, даже если Орлов выразит подобное желание. В чем я тоже глубоко сомневаюсь.

Боец в броне пожимает плечами и оборачивается к мертвым монстрам.

— К ним уже можно подходить? — уточняет у нас. — Или они ещё могут ожить?

— Сто процентов все трое мертвы, — говорю. — Тут без вариантов.

Военный не торопится подходить к крокодилам, и тонированный лицевой щиток снова направляется в нашу сторону.

— Точно не оживут? — переспрашивает боец.

— Точно, — с уверенностью подтверждаю.

Боец кивает, но всё равно действует максимально аккуратно. Оружие держит наготове — правда, если подобный монстр вдруг оживет, военного это никак не спасет. Он приближается к замершей, словно изломанной твари. Хотя, скорее всего, просто так упала. Ломаться там особо нечему.

— Хороший выстрел, — говорит.

Я и сам отсюда вижу, что пуля проходит прямиком сквозь веко существа. А ведь я точно не целился — времени было в обрез. Просто доверился реакциям своего тела. Как-то так и работает мой талант. Уверен, что у других двух существ ранения тоже в чуть ли не единственные уязвимые места.

— Эх, жаль, что наши патроны их не берут, — произносит военный, осматривая монстра. — Даже следов не оставили. А под курсовой залп они не подставляются — умные.

Так и есть — выстрелы штурмовых комплексов разве что ненадолго отвлекли крокодилов. Сместили их точку внимания как назойливые мухи, не более того. Даже если военные попадали в уязвимые места, то пробить не получилось, а вот револьвер смог.

Боец ходит вокруг монстра и аккуратно аккуратно проверяет стволом автомата, живое существо или нет. Очевидно, что нет. По сравнению с бойцом тварь оказывается не то чтобы сильно маленькой. Челюсти чудовища вполне себе размером с его ногу. Да и, вообще, этих существ можно назвать маленькими только в сравнении с другими тварями отражений. В любом другом случае они сильно крупнее человека.

— Орлов, ты как? — спрашивает директор, пока военный изучает монстра.

— Нормально, — отвечаю. — Главное, что успел среагировать. Не думал, что они настолько резвые. Я правильно понимаю, что вы видели их перемещение дальше ста метров от нас?

— Видел, — подтверждает директор. — Только если бы не ты, толку от этого конструкта было бы мало.

— Сможете показать, как воспроизводить такой конструкт? — прошу. — Может сильно пригодиться.

— Могу, но позже, — соглашается директор. — Придется мне пойти по стопам Пилюлькина и взять группу для дополнительного обучения. Только учти, резерв расходуется как на дополнительный щит. Сколько ты сейчас можешь выставить щитов? Два?

— Три, если с натяжкой, — улыбаюсь. — Но я периодически тренируюсь.

— Тогда можно спокойно работать, — кивает директор. — Попробуем на досуге. Тем более, я тебе уже пообещал показать всего выше крыши.

Из рубки возвращается второй борец. У него в руках странная приспособа, но с довольно очевидным функционалом. Что-то вроде тонкого лезвия на плотном навершии. Напоминает длинный меч.

— Думаете, резак их возьмёт? — уточняет боец.

Судя по тому, что боевые патроны не пробили шкуру — глубоко сомневаюсь, что вскрыть крокодилов будет так уж просто.

— Когда мёртвые? — говорит директор. — Конечно, возьмёт. После смерти свойства брони меняется, и разделывать их очень удобно, — поясняет уже мне. — Мы потому шкуру и не берем — смысла нет.

Директор смотрит на существ прорыва с интересом патологоанатома. Держит лицо, словно этого и ожидал. Однако, вижу едва заметную нервозность в жестах рук и в неконтролируемых движениях пальцев.

Сам никакого волнения не испытываю. Напряг единственный момент, когда думал, что не успею сделать выстрел. После этого сразу отлегло. Резерв, по ощущениям и вовсе полностью восстановился. Даже чуть больше, чем нужно. Еще бы — убить разом трех монстров прорыва. Если бы росчерками, то энергия могла и переполнить. С револьвером всегда работается проще.

Второй боец аккуратно подходит к напарнику.

— Мертвый? — задает уже знакомый вопрос.

— Мертвее не придумаешь, — отвечает механический голос напарника. — Можешь опустить оружие, я все проверил.

— А остальных? — переспрашивает боец.

— Остальных тоже, — звучит ответ.

Бойцы с явным профессионализмом отделяют сначала головы существ, потом кисти с когтями. Вытаскивают другие нужные запчасти. Резак, вроде, как по действию похож на вибромеч из фантастики. Очень тонкое лезвие легко входит в броню существа и аккуратно отделяет каждую часть. Бойцы сразу же упаковывают все ингредиенты в серебристые пакеты. Один из бойцов поочередно стаскивает их в рубку.

Директор внимательно следит за работой военных. Наверняка у него самого чешутся руки принять участие в разделке. Но не зря же он предложил разделить выручку. Да и теперь понятно, почему Генрих Олегович спрашивал, хватит ли места в вездеходе. Все добытые ингредиенты довольно объемные. Даже с учетом усиления брони, бойцы за раз могут отнести только один комплект в серебристом пакете.

Сама разделка существ, как ни странно, занимает от силы минут пять. Мне всегда казалось, что этот процесс куда дольше.

— Быстро они, — замечаю.

— Когда знаешь, что брать, можно и быстрее, — отвечает директор. — Это они еще копаются. Мы бы с Германычем справились раза в два быстрее. Им-то такие твари редко достаются — слишком опасные.

Генрих Олегович вздыхает, но военным не говорит ни слова. Помогать с погрузкой тоже не спешит. Директор не подает виду, но я и сам понимаю — выложился он сейчас знатно, так что все силы сейчас идут на восстановление.

Погрузка заканчивается. Теперь вездеход конкретно переполнен. Если бы взяли второй контейнер — пришлось бы идти до Академии пешком. Пара десятков коконов с бойцами, наш контейнер с нитевым монстром и серебристые запчасти с ингредиентами занимают практически все свободное место.

— Поместимся, не переживай, — говорит директор, будто читая мои мысли. — Поверь, это того стоит. Ехать осталось не так долго.

Перед отправкой бойцы делают странную вещь. Они берут одну из тварей и делают на её шкуре свежий надрез. На землю тонкой струйкой стекает кровь. Этой кровью бойцы щедро пачкают борта вездехода. Остатки монстра оставляют на земле. Без голов и лап так сразу и не разберешься, что существо раньше напоминало крокодила.

— А это зачем? — удивляюсь.

— У тварей прорыва очень чувствительное обоняние, — объясняет военный. — Если будет понятно, что мы победили вот этих. — Боец кивает на трупы. — Редкая скотина захочет попробовать на зуб нашу машину. Теперь они с большим энтузиазмом будут разбегаться в разные стороны, лишь бы тоже не оказаться размазанными по борту. Такие же тройки монстров нас точно не тронут. Как бы то ни было, они довольно умные.

— Понятно, — киваю. — Но на всякий случай готовимся к очередному нападению?

— Лучше всегда быть готовым, — отвечает боец. — Мы всего лишь делаем все возможное, чтобы избежать ненужных столкновений. Дальше — как карта ляжет.

Здесь им виднее. Хотя, как по мне, запах масла и топлива, скорее всего, перебивает запах всякой крови. Но бойцы тут живут и служат не первый месяц и не первый год. Думаю, знают, что делают.

Садимся в вездеход. Директор пропускает меня первого. Занимаю, нам мой взгляд, угол, где меньше всего места. Всё-таки Генрих Олегович повыше меня, и сидеть ему будет еще более неудобно. Места тут больше нет от слова совсем.

Трогаемся.

— Мне, на самом деле, интересно, — говорю. — Почему в каждом прорыве все твари разные? А вот эти вот, — показываю на разобранных существ в серебристых пакетах. — Попадаются каждый раз.

— На этот счёт существуют только теории, — немного отстраненно рассказывает директор. На свою лошадку он садится с удовольствием, но заметно, что мыслями он ни разу не здесь. — Если появившиеся в прорывах монстры — изменённые животные или существа, которые именно здесь получают определенную форму, то вот эти. — Директор морщится, показывая своё мнение. — По словам исследователей, являются основными жителями того мира, который контактирует с нами сквозь прорывы.

— Я так понимаю, мозг этих крокодилов тоже работает немного иначе, чем у остальных существ? — задаю вопрос. Сколько раз сталкивался — видел отличия в поведении.

— Вообще, считается, что они не разумны, — объясняет директор. — Но я, например, в это не верю. Почти уверен, что у них есть разум, просто существа находятся в мире вечного голода. И там, где они находятся, вряд ли существует хотя бы подобие цивилизации. Либо она совсем другая.

Сейчас я бы мог кое-что прояснить директору, но не буду, поскольку у него появится много вопросов, откуда я столько знаю? А мне такие вопросы сейчас напрочь не нужны.