Моя Академия 6

Глава 7 Подкидываю следаку идею

— Алексей Михайлович, прошу прощения, что беспокою. Это Клишенко. — Следак крепко сжимает информер. — Да. Подскажите, пожалуйста, как часто в вашем департаменте сменяются сотрудники? Нет-нет, мне нужно для отчётности. Да нет, не будет никакой проверки, не переживайте. Мне просто нужно уточнить зарплатный лист. Каждые две недели? Спасибо. — Следователь завершает разговор.

— Ну вот, — подвожу итог нашего разговора. — Получается, у вас дыра в безопасности, которую ко всему прочему слабо контролируют.

— Ларион, это не так, — не соглашается Клишенко. — У нас контролируют всех, кто допущен на территорию. Но ты прав, надо проверить обслуживающий персонал. И такое внушение, как ты описал, может склонить в сторону определенного решения. Вот только заменить — нет, не может.

— Вот только далеко не факт, что на смену выходят те же самые люди, что нанимаются на работу — слишком большая текучка, — флегматично говорю, поглядывая на то, как четыре винтокрыла всё так же утюжат воду в реке. — Да и кроме этого, те идеи, что я предложил — первое, что пришло в голову. Наверняка, можно придумать что-нибудь поизощреннее.

Следак смотрит на меня исподлобья, но не спорит. Понимает, что мои размышления вполне уместны.

— Да и уборщиков на одержимость как Ариадну, вряд ли хоть кто-нибудь проверяет каждую смену, — продолжаю. — Опять же — слишком большая текучка. Вы ведь помните Ариадну? — Клишенко неморгающим взглядом смотрит на меня и слушает с большим интересом. — Вас же не удивило, что она может действовать в одиночку? То есть, при хорошо выработанном навыке, поставить обычному человеку несложную задачу очень легко. Он её выполнит и даже не заметит.

— Продолжай. — интерес Клишенко можно даже пощупать.

Луцкой сидит рядом и записывает в блокнот то ли мои слова, то ли свои размышления. Юрист, отодвинув стул, садится чуть поодаль и просто смотрит на реку. Слушает нас в пол-уха. Выставить проверочную пирамидку на стол, кстати, не забывает.

— А если таких людей будет двое? Или пятеро? — предполагаю. — И, допустим, поодиночке все они совершают абсолютно безопасные действия. А если собираются все вместе — выходит как сегодня. — Киваю в сторону реки.

При всем многообразии их подготовки, на такие банальности она, кажется, не распространяется. Распределенная террористическая деятельность, кажется, наследие совсем другого века.

— Так никто не делает, Ларион, — не очень уверенно говорит следак.

— Похоже, уже делают, — вздыхаю. — Просто вы первые, кто столкнулся в таком масштабе.

Смотрю на русло реки.

Сейчас выстрелы раздаются реже, да и вода в реке почти не кипит. Монстров тоже всплывает намного меньше. А живых — вообще, единицы.

Со стороны пассажирского корабля возвращается Епифанцев и его четверо бойцов.

— Так, господа. Спасибо, что дождались. Мы проверили уровень заражения, — сообщает он. — В общем, к вам никаких ограничений применено не будет. Уровень заражения не превышает фоновый. Если вам нужно куда-то выезжать или уходить, можете пользоваться обычным транспортом. Этот прорыв мы берём под свой контроль.

Один винтокрыл словно опирается на крыло и улетает в сторону. Видимо, на заправку. Ещё три остаются в воздухе.

Студенты кучкуются на набережной возле неработающих заведений — их тоже наверняка попросили остаться до выяснения обстоятельств. Да и каждый, кто хоть немного в курсе информации о прорывах, вряд ли пойдет гулять по городу. Если информация о прорывах подтвердится, лучше посидеть в изоляторе и принять лекарства, чтобы снизить уровень заражения до приемлемого.

— Вы знаете… — говорю капитану.

— Да, молодой человек, — со всем уважением и вниманием отвечает Епифанцев.

— Думаю, как такового прорыва или других следов вы здесь не найдёте, — высказываю свои мысли. — Я уже был свидетелем похожей ситуации, и прорыв закрылся практически бесследно в очень ограниченный промежуток времени. Если хотите, найдите данные по прорыву на путях, — вспоминаю. — Поезд из города Светлогорск в столицу Небуловской области. Господа, — обращаюсь к следователям. — Сколько по времени существовал прорыв?

— Примерно сорок пять минут, — отвечает Клишенко.

— Ну вот, — подтверждаю. — Сомневаюсь, что местный прорыв просуществует сильно дольше. Всё-таки огромная доля энергии наверняка истратилась на создание и перемещение айсберга. Не смогу этого доказать, просто чувствую эмпирически, — развожу руками.

Епифанцев прислушивается к переговорнику в своём костюме.

— Понял, приму к сведению, — уточняет.

В ту же секунду пространство делает большой вдох, и середина реки взрывается большим фонтаном. Через мгновение ничего больше не напоминает о волнах тварей.

— Кажется, этот всё — уже закрылся, так, как я говорил. — Киваю на реку.

— Прошло не больше двадцати минут с его открытия, — подсчитывает Клишенко.

— Вы уверены, что он закрылся? — уточняет Епифанцев.

— Понятия не имею, но предполагаю, — пожимаю плечами.

По крайней мере, все факты указывают на закрытие прорыва. Опять тот же самый холодок, отсутствие новых монстров, да и по времени сходится. Ощущение, что портал вот-вот захлопнется, меня не покидало.

— Хорошо, молодой человек, оставайтесь на связи, — отвечает капитан, поглядывая на реку.

— Куда мне деваться? Я же студент, — улыбаюсь.

Епифанцев снова связывается по замаскированному переговорнику и целеустремленно направляется к группе бойцов в черном.

За время разговора мои согруппники доедают оставшийся обед.

— Ладно, раз всё решилось, мы сейчас поедем до поля дирижаблей, — говорю юристу и следователям. — Если что, вы знаете, где меня найти.

Пожимаю руки всем троим и возвращаюсь к ребятам.

— Ну что, в Академию? — уточняю. — Если поторопимся, ещё успеем на дирижабль. Или перенесем на завтра? Вы как?

— Нет уж, никаких завтра, — отвечает Макс. — Что-то я подустал от города. Для первого выхода, мне кажется, достаточно.

Все остальные согласно кивают.

— А как же платья? — расстраивается Аглая. — Девчонки свои не успели выгулять.

Марина и Олеся устало переглядываются. Гулять им сегодня вечером вряд ли захочется, даже в своих красивых нарядах. По крайней мере, об этом говорит Олесин взгляд. Да и Марина, скорее всего, зацепила легкое истощение.

— Давайте в следующие выходные ещё куда-нибудь сходим, — предлагаю.

— Только не в «Сарай»! — хором откликаются ребята.

— Вот, а я вам говорил, — смеюсь. — Нам сейчас надо как следует поторопиться, если мы хотим успеть на вечерний дирижабль.

Забираем все наши вещи. Оставляю на столе пару золотых — все равно, обед вряд ли стоил больше, а я в «Сарае» прилично поднял на ставках.

На удивление веранда вообще не пострадала. Монстры попросту досюда не дошли, поэтому никаких видимых разрушений нет.

А вот пирс… ему досталось как следует. Придется на какое-то время закрыть главное место побоища на реставрацию. Но, думаю, его быстро отстроят.

Прямо сейчас важнее всего вернуться в Академию. Дирижабль вылетает четко по времени — ждать нас никто не будет.

Поймать извозчиков оказывается довольно сложным делом: вдоль дорог после случившегося никто не стоит. Приходится идти пешком в сторону поля дирижаблей.

— И что толку мы торопимся? — возмущается Аглая. — Такими темпами мы точно не успеем к отправлению. Лучше уж в гостиницу сразу, чтобы время не терять.

— Мы не теряем. Дойдем до поворота, вдруг там стоят экипажи, — предлагаю. — Да, пешком не успеем, но если нас подвезут, то вполне.

— Ага, извозчики прям так и набежали. И сразу два экипажа, — хмыкает девчонка. — А если там один экипаж? Кто из нас тогда остается в городе?

— Никто, — резко обрубаю. — Давай не будем суетиться раньше времени. Разделяться мы точно не будем, об этом говорили сразу.

— Ну, останемся еще на день, что тут такого? — спрашивает Макс. — Прошвырнетесь по магазинам, как и хотели.

— Я уже никуда не хочу, скорее бы выспаться и прийти в себя, — отвечает Олеся.

— Я тоже, — поддерживает Марина. — Если не встретим по пути ни одного извозчика, пойдем в гостиницу.

Шансы на то, что за поворотом стоят две нужные нам кареты, минимальны. Так и есть: возле магазинов не встречаем ни одного извозчика. Добраться к нужному времени никак не успеваем. А ведь мы уже оплатили дорогу заранее — но кто знал, что так получится?

— Если пойдем пешком в быстром темпе, опоздаем минут на тридцать, — подсчитывает Макс. — Вдруг дирижабль по какой-нибудь причине задержится, и нам повезет?

— Не думаю, и уж точно не на столько, — вздыхаю. — Обычно Прокофьев летает без опозданий.

Идем дальше по улице будто по инерции. Еще немного, и логичнее всего повернуть в сторону гостиницы — тут Аглая права. Лучше отоспаться и лететь завтрашним рейсом. Главное, чтобы на всех хватило мест.

Минут через пять нас догоняет служебная повозка следователей. За рулём сидит Клишенко.

— Ну что, студенты, подбросить вас до дирижаблей? — предлагает он.

— Нас много, не поместимся, — киваю на ребят. — А в два захода не успеем.

— Поместитесь, — улыбается следак. — У нас с напарником стандартный полицейский экипаж. Он больше, чем пассажирские, на которых работают местные.

Пожимаю плечами и смотрю на девчонок, но они уже готовы ехать на чём угодно.

— Я согласна! — первой отзывается Аглая.

Оно и понятно: тащить с собой кучу платьев и заказанных вещей неприятно. Мы, конечно, берем большую часть груза на себя, но ситуацию это не особо спасает. Переносить недельный гардероб Аглаи на руках — не самое приятное занятие. Макс пару раз за дорогу спрашивает девчонку, зачем ей столько вещей.

— Чтобы носить, логично же? — недовольно отвечает девчонка, но тут же берет себя в руки. — Максик, дорогой, в следующий выход столько не будет, обещаю. Да и откуда мне было знать, что рядом с нами откроется портал, и нам придется идти пешком?

— Усаживайтесь, не стесняйтесь, — говорит следак.

Открываем дверь — понятно, почему Клишенко уверен в том, что все поместятся. Вся задняя часть корпуса экипажа разделена на две части. Видимо, за счёт багажника здесь раза в полтора больше места, чем в обычной повозке.

К тому же, установлены две не особо удобные, но функциональные лавки. На них легко может поместиться по два человека друг напротив друга. Сквозь тёмные стёкла этого не заметишь, но, получается, что полицейский экипаж может перевозить человек шесть, а если потесниться, то и все восемь. Двое спокойно разместятся на передних сиденьях и четыре или шесть человек на заднем.

Садимся, на скорую руку размещая свертки с платьями.

— Давайте аккуратнее, — просит Аглая. — Чтобы не помялись.

— Да твои платья чудом остались целыми, неужели, ты не понимаешь? — спрашивает Макс.

— Так, ребята, не спорьте, — прошу. — Мы ещё можем успеть на дирижабль.

Устраиваемся в экипаже. Немного тесновато, но хоть ноги не будем бить и не придется задерживаться до завтрашнего дня. Ехать до поля всего минут пять-семь, так что точно потерпим.

— А чего вы… — решаю спросить у следователя, но заканчивать фразу, оказывается, не обязательно. Клишенко понимает, о чем я и отвечает практически сразу.

— Да, ребят, мы вам должны. Это самое малое, чем можем отплатить, — он пожимает плечами. — И, Орлов, знаешь, я обязательно прислушаюсь к твоим словам по поводу влияния, — говорит Клишенко. — А по поводу дирижабля не переживайте. Почти все студенты остались на набережной. Пока всех опросят по протоколу, времени пройдёт немало. Так что полетите, скорее всего, полупустым кораблем.

— Нас тоже потом будут опрашивать? — уточняю.

— Не думаю, что понадобится, — отвечает следак. — Свидетелей много. Если понадобится, приедем к вам в гости в Академию. А несрочные вопросы можно выяснить по информеру.

— Спасибо вам. — Понимаю, что своим жестом следаки сэкономили нам кучу времени.

— Сейчас важнее разобраться, кто замешан в такой продуманной активации магических мин, — поясняет Клишенко. — Я немного полистал воспоминания, и у меня появилось несколько вариантов. Теперь нужно их проверить.

Подъезжаем к порту дирижаблей и выгружаемся со всем скарбом.

— Спасибо, — еще раз благодарю Клишенко. — Очень выручили. — На самом деле, очень вовремя он подумал про нас.

Все вместе заходим в здание администрации. Внутри никого нет, двери тоже везде закрыты. Проходим здание насквозь и выходим из дверей для персонала.

И тут нам открывается интересная картина: дирижабль Прокофьева только садится на поле и открывает грузовую аппарель. Оттуда выскакивают четыре бывших штурмовых бота. Дверь склада распахивается, а боты начинают быстро выносить со склада нужные ящики и перетаскивать их к выходу.

С той же самой грузовой аппарели спускаются ещё человек двадцать, среди которых замечаю работницу администрации.

В принципе, всё понятно. Прокофьев как раз стоял под парами и, услышав сигнал тревоги, забрал на борт всех, кто находился в порту. Видимо, вернулись они только сейчас. По времени то на то и выходит.

Надо сказать, хорошее решение. Да и наверняка прописано в правилах города, раз у них прорывы не в первый раз. На борту дирижабля — всяко безопаснее, чем в замке-крепости. Туда уж точно никакие изменённые не залезут.

Женщина-администратор меня не узнаёт: всё-таки я здесь не был довольно давно. Да и выгляжу, скорее всего, не лучшим образом. Девчонки тоже постоянно поправляют растрепанные волосы. Благо, накидки Академии очищаются сами.

Народ не спеша выходит из дирижабля. Завидев нас, приостанавливаются рядом.

— Студенты! — окликает нас женщина-администратор. — А что там произошло, не знаете?

Переглядываюсь со своей группой.

— Несколько монстров вылезло из реки, — отвечаю. — Так говорят, — добавляю на всякий случай, чтобы нас не завалили новой партией вопросов. — Сейчас на набережной работает батальон зачистки. Опасность для города миновала. — Озвучиваю главную новость, которую от меня все ждут.

Работники порта и радостно переговариваются и заходят в здание. Для них все прошло незаметно и безоблачно.

К нам подходит Прокофьев.

— Привет, ребята. Нам с минуты на минуту надо подниматься в небо. Вы со мной? — спрашивает он.

— Мы, собственно, для этого и пришли, — улыбаюсь.

— А где остальные? — спрашивает капитан. — Кто-нибудь из студентов ещё полетит?

— Нет, — отвечаю. — Их сейчас задержали на набережной для допроса. Пока всех проверят, составят протоколы… Нам знакомый следователь сказал, что вряд ли их сегодня освободят.

— Вас уже допросили или вы так, мимо проходили? — спрашивает капитан, понимая, что не все так просто. Наш уставший вид тоже говорит о многом.

— А там два в одном, — отвечаю вскользь. — Очень уж старались успеть на дирижабль.

— Вот и правильно, — говорит Прокофьев. — Раз остальные опоздали — их проблемы. Заходите на корабль. Уже почти все погрузили. Пару минут и в путь. — Кивает на ящики, догружаемые переделанными ботами.

Поднимаемся на борт корабля. Усталость накатывает волнами и, похоже, не только на меня. Ребята с облегчением падают в кресла.

В этот раз можем занимать вообще любое место — вряд ли народу будет больше. Да и вылет уже с минуты на минуту.

Так и есть. Проходит совсем немного времени, и дирижабль мягко отрывается от земли.

В кают-компанию заходит Прокофьев.

— Располагайтесь, отдыхайте, — говорит капитан. — Обедать вам пока не предлагаю. Поздновато уже. А вот через час-полтора, перед посадкой, можно будет перекусить, всё равно кроме вас никто не летит. Чаю попьёте?

Ребята кивают и поудобнее откидываются в креслах.

Дирижабль поднимается в небо совершенно незаметно. Единственное, что выдаёт высоту — картина за иллюминаторами. Мелькает город. Кое-где уже зажигаются огни. Корабль плавно встаёт на нужное направление.