Моя Академия 6

Глава 22 У нас сидят на хвосте

— В каком смысле? — не понимает директор. — Ограничения связи для всех первокурсников общие.

— У меня на информере работал текстовый режим, — сообщаю. — Одно время даже звонки проходили.

— Неожиданно, — говорит Генрих Олегович. — Но так не должно быть. Это стандарт для любой магической Академии. Первый месяц, а то и год, в зависимости от внутреннего регламента заведения, абитуриент должен полностью посвятить себя освоению в мире.

— Может быть, оно действительно так, — отвечаю. — Просто не вижу смысла скрывать — я в этом месяце разговаривал со своим юристом. Помните, когда меня вызывали в город? Вот, сразу после.

— Это… мда… так быть не должно, — качает головой директор.

— Но вернемся к нашей теме — тогда у нас получаются немного другие временные рамки, — задумываюсь. — Восемь дней назад произошла первая активация. Мины в Академии появились чуть раньше. Точно незадолго до происшествия — иначе бы встали на взвод значительно быстрее. — Вспоминаю берег реки со следователями. — Значит, смотреть нужно всех нетипичных людей, которые проходили в вашу зону конкретно в этот период. У вас тут часто бывают гости?

— У нас вообще не бывает гостей. Говорю же, военный объект, — повторяет Цветков. — А вот с контрабандистами — ты прав. В Очаге до зачистки остается много первоклассных ингредиентов. Но, к сожалению, отрядов, которые могут попасть в конкретный очаг, очень мало. Каждый из них я знаю, — улыбается Сан Саныч. — Через пару дней смогу найти все контакты.

— А они сознаются, если вдруг замешаны во всём этом? — справедливо интересуется директор.

— А почему бы нет? — пожимает плечами Сан Саныч. — Вряд ли наши контрабандисты захотят сломать весь свой заработок. А именно это сейчас и происходит, — усмехается Цветков. — Сидят в городе, не могут высунуть сюда нос. Так что они мне ещё и помогут. Ладно. — Отвлекается на пришедший сигнал. — Ваша броня готова к выходу.

Мы как раз допиваем кофе.

— Мы уже готовы, — сообщает директор.

Встаем из-за стола почти одновременно. Выходим из столовой. Через пять минут и четыре поворота выходим к тому же самому гаражу, который видели по пути сюда.

— Всё, давайте, удачной дороги, — прощается Сан Саныч. Медик тоже тепло пожимает нам руки.

— Контейнер, — напоминает директор.

— Кто, о чём, а ты все о своем… — машет рукой Цветков. — Погрузили уже, погрузили. Последнюю партию неучтёнки мы тоже погрузили, но тут смотрите сами: сможете перекинуть — хорошо. Если будет место. Не будет — значит, подвезём попозже.

Директор слегка хмурится. Ему не особо нравится то, что предлагает Цветков.

Заходим в огромный ангар, пахнущий маслом, резиной и жжёным железом. Цветков остаётся у дверей и машет экипажу у крайнего вездехода.

Быстро грузимся в вездеход. В прошлый раз я не обратил внимания, насколько это внушительный аппарат. Наверное, при всем желании, его даже перевернуть невозможно.

Дорожный просвет примерно в метр, если не больше. Отличный обзор у рубки. Только нас приглашают не в боевую рубку, а в грузо-пассажирскую часть. Там не предусмотрено никаких иллюминаторов, только небольшое оконце к водителям. Сквозь него видно только кусок дороги впереди.

По сути, обычная железная коробка. Внутри ловлю флешбек из недавнего прошлого. Так же трясёшься внутри, такое же ощущение защиты, которое даёт прикосновение к тёплой броне.

Машина мягко трогается. Меня сразу выбрасывает из ненужного состояния. Вездеход двигается почти бесшумно, в отличие от того, другого, застрявшего в моих давних воспоминаниях. Едем плавно. Напряжения почти не чувствую.

В кузове стоят два больших контейнера. Первый, очевидно, принадлежит директору. Он его оторвал, можно сказать, с боем. Во всех смыслах. Второй — похоже, та самая неучтёнка, о которой говорил Цветков. Её, по идее, нужно тоже забрать в Академию.

Сквозь небольшое окно видна рубка водителей и совсем небольшие куски дороги впереди. Только за счёт этого можно понять, что мы движемся. Слишком уж тихо и плавно идет машина.

Двери форта резко расходятся в стороны экзотическим цветком. Мы выезжаем в тёмный выгоревший лес очага. Ехать в неприятном тумане — удовольствие ниже среднего. Но это хотя бы безопасно. Едем мы, к слову, совсем недолго. Буквально минут пять-семь. Устать от нахождения в железной коробке не успеваю. Стараюсь выхватывать небольшие фрагменты дороги в маленькое окошко.

В окне водителей вижу побитый и немного оплавленный второй вездеход. Видно, что совсем недавно вернулся из боя. В то же время, никаких видимых кардинальных проблем. Подъезжаем к нему вплотную.

Вижу, как с места второго пилота встаёт парень в броне. Подходит и легонько стучит в стекло, отделяющее грузовую часть от рубки пилотов. Включается переговорник.

— Всё, приехали, перегружайтесь, — слышу команду.

Дверь разблокируется негромким звуком. Директор тут же выставляет щит, и мы спокойно выходим из вездехода. Спускаемся на пару ступенек, а потом спрыгиваем на землю. Олегович держит щит всю дорогу. Видимой опасности вокруг нет, но предосторожность точно не помешает. Тем более, как я понимаю, директор прямо сейчас берет за меня ответственность. Если не перед Академией, то хотя бы лично перед собой.

Во втором вездеходе тоже суетится пара человек. Один из них точно маг — вижу установленный щит. Маг стоит на броне рядом с развернутым роторным пулеметом. Еще и держит щит над работающими внизу соратниками.

Внизу несколько бойцов в броне приглашающе машут рядом с открытыми дверями: мол, — марш, быстрее, быстрее!

Генрих Олегович отрицательно качает головой. Тоже держусь рядом и не делаю поспешных движений. Тут лучше доверять опыту. Гарнитур переговорников у нас с собой нет, поэтому один из бойцов быстро подбегает к нашему вездеходу. Заходит под щит директора и открывает лицевой щиток.

— Быстрее пересаживайтесь, — повторяет как неразумным детям. — Ни в коем случае нельзя медлить.

— Мы обязательно должны забрать с собой этот груз, — не слушая бойца, говорит директор, показывая на два контейнера у выхода.

Боец в броне, не медля, залезает на лестницу и заглядывает в кузов вездехода. Спрыгивает.

— Без вариантов, — отвечает. — Поместится максимум один из контейнеров. Но, учтите, даже при таком раскладе, вам придется ехать очень неудобно. Я бы не брал.

— Пусть так, — соглашается Генрих Олегович. — Тогда забираем этот контейнер. — Показывает на свой. — Второй, видимо, в следующий раз.

— Сейчас перенесём. — Боец кивает своему товарищу — подает знак, что все нормально, мы едем. Видно, как он торопится.

— Нет, я должен проследить, — говорит директор.

— Ладно, — вздыхает боец, закрывая лицевой щиток.

Пара движений, и контейнер буквально выплывает из кузова вездехода. Боец тут же закрывает дверь и пару раз стучит.

— Пожалуйста, поспешите. Не уверен, что тут безопасно. Пока спокойно. Но только пока. За мной, — раздаётся механический голос. — Идём.

Вокруг тишина и неуловимое напряжение. Открываем дверь второго вездехода. Вижу пару десятков наваленных друг на друга коконов с бойцами. Теперь понятно, почему мы с трудом сюда поместимся. Скорее всего нам придётся разместиться у самого края. Места, мягко говоря, впритык.

Директор тоже это понимает. В первую очередь бойцы загружают здоровенный контейнер. Сначала кажется, что уместить всё, что уже навалено в вездеходе нереально, но потихоньку справляются. В этот момент откуда-то из тумана со свистом прилетает нечто непонятное. Оно вроде пытается развернуться в воздухе, но точно не успевает.

Маги реагируют мгновенно, и прилетевший снаряд мгновенно занимается огнём. Моя реакция тоже на уровне — в огненный болид влетает росчерк. Огонь словно наталкивается на стену, превращаясь в серебристый пепел. Осыпается, не долетая до нас.

— Нападение, — спокойно констатирует директор. — Орлов, соберитесь, считайте, что мы на стрельбище.

— Без проблем, Генрих Олегович, — усмехаюсь.

Бойцы начинают суетиться.

— Спокойно грузим без спешки, — бросает им директор. — У нас всё под контролем.

Не понимаю, что именно вылетает на нас из стены тумана. Живое или нет? Судя по реакции на мои росчерки, всё-таки на нас выходят какие-то живые твари. Впервые таких вижу.

С другой стороны, они не совсем летают. Скорее, их просто выбрасывают в нашу сторону. Твари такими же болидами вылетают чуть ли не каждые пару секунд. Хорошо, хоть не одновременно, иначе мы с директором могли бы не справиться. А так, отрабатываю росчерки как на стрельбище.

Директор очень кстати притормаживает существ, и мои росчерки влетают точно в цель. Даже не понятно, во что эти монстры должны были развернуться. Ни один из них не достигает вездехода. На границе с туманом образуется облако взвеси.

Огненные налёты прекращаются так же мгновенно, как и начинаются. Оборачиваюсь.

На броне по-прежнему стоит маг с огромным роторным пулемётом. Он не делает ни одного выстрела, но наблюдает и внимательно контролирует другую сторону. Каким-то образом они с Генрихом Олеговичем мгновенно делят полусферы внимания.

— Всё закончилось. Погрузили? — как ни в чем не бывало спрашивает директор.

— Да, — торопливо отвечают бойцы. — Дальше вы без нас.

— Думаю, справимся, — пожимает плечами директор.

Маг на броне прячет оружие в нишу и спускается с крыши вездехода.

Смотрю в зеркальные щитки трёх бойцов. Киваем, жмём руки, и бойцы рысью перебегают к соседнему вездеходу, на котором мы сюда приехали. Ну а мы поднимаемся внутрь более побитой машины.

Внутри, как и ожидается, совершенно нет места. При посадке приходится складываться в три погибели, но, в принципе, в итоге удаётся устроиться более или менее удобно. Отсюда даже видно кусок панорамного лобового окна вездехода.

Машина разворачивается и пускается в путь к Академии. Причём, судя по всему, объезжать мы ничего не собираемся. Судя по моим ощущениям, аппарат встаёт на прямую линию и, чётко соблюдая азимут, едет сквозь всё, что попадается перед ним на пути. Правда и препятствия не особо серьезные: в основном выгоревшие деревья, пусть даже и толстые. Когда вездеход по ним проезжает, слышится громкий треск, и сухие стволы, словно лопаются, взлетая кусками перед окном. Машина даже не притормаживает.

Некоторое время едем по чёрной, абсолютно выгоревшей пустоши. Видимо, здесь зачистка уничтожила не просто всё, что шевелилось, а сожгла буквально всё, что хоть как-то проявляло признаки жизни. Почва спекается в плотный наст. Но как ни странно, даже в таких условиях, то тут, то там уже появляются зелёные островки жизни. Видимо, в тех местах бойцы проходили давно. Очевидно, что приходилось отвоевывать у очага каждый километр. Сейчас же природа берёт своё.

Вездеход, что бы не происходило под ним, не снижает скорость. Как ехал, так и едет, периодически разбивая завалы из поваленных старых стволов. Покачиваясь, пересекаем овраги.

Через какое-то время у меня получается мысленно оценить то место, где мы пересаживались из одного вездехода в другой. Понимаю, что конкретное место выбрано совершенно не зря. Там проходит своеобразная граница между полностью зачищенной территорией и более или менее насыщенными жизнью местностью. Бойцы никого особенно не ожидали — то, что вылетело на нас из тумана, очевидно, было случайностью. Все хоть сколько-нибудь живое и опасное там вычищено под корень. На старых же территориях, жизнь, наоборот, уже кипит. И шанс нарваться на непонятных животин при пересадке намного больше.

Поскольку делать внутри железной коробки особо нечего, просто смотрю в окно вездехода как в телевизор. Тех же паутинников водитель наверняка успевает заметить ещё до того, как вездеход с неприятным хрустом наезжает на них. Паутина монстров, естественно, никак нас не задерживает. Сдержать такую огромную машину невозможно.

Засадники тоже не успевают убраться с дороги — слишком медленные твари. Периодически обзорное окно заплёскивает кровью и другими остатками монстров.

Машина при этом нисколько не замедляется. Да и само стекло, без сомнений, артефакт — очищается почти моментально.

Только в самый первый раз успеваю вздрогнуть, когда обзор захлёстывает распластанными конечностями паутинника. Стекло очищается, и через пару секунд всё снова замечательно видно.

Замечаю, как крупное существо, завидев вездеход, пытается поскорее убраться с дороги. Прямо по курсу виден только огромный чешуйчатый бок. Как только подъезжаем еще чуть ближе, очередь из курсовых крупнокалиберных пулемётов вездехода разрывает плоть твари. Существо не отбегает, а буквально спрыгивает с курса.

Видимо, местные монстры прекрасно знают, что такое вездеходы. Благо, крокодилообразных тварей прорыва, которые разрывают даже танки, мы пока не встречаем. Те более быстрые и бронированные для своих размеров, поэтому пулеметы вездехода им не страшны. Плюс здоровые лапы, когти и дикая регенерация… Не зря их считают самыми опасными на доступных территориях. А вот в глубине очага, возможно, обитают существа поопаснее, но нам их тоже не довелось встретить.

А, нет. Накаркал.

— Господа, у нас небольшие проблемы, — раздаётся обеспокоенный голос из кабины управления.

— Что случилось? — спрашивает директор.

— Монстры прорыва, — поясняет водитель. — Для них мы не более, чем добыча. И, кажется, они встали на наш след.

— Это какие именно? — уточняет Генрих Олегович.

— Похожи на крокодилов, только сильнее и страшнее, — в такт моим мыслям отзывается водитель. — Мы на форсаже немного ушли вперед, но они взяли наш след, — объясняет он. В голосе слышится беспокойство.

— Оторваться сможем? — задает вопрос директор.

— Нет, они в любом случае нас настигнут, — удрученно сообщает водитель. — Примерно через пятнадцать минут придётся принимать бой. Эти крокодилы чуть быстрее нашего крейсерского хода. А форсаж мы долго на этой технике держать не можем — движок сгорит, и все равно твари нас настигнут. Они со следа так и не сбились, мы их видим.

— Хорошо, — говорит директор. Прикидывает в голове, что делать и картинно воодушевляется. — Одного я точно смогу принять на себя. Ничего, справимся. Будем отстреливать по одному.

— Господин директор, — обращаюсь к нему. Не обманываюсь. Ситуация что для бойцов, что для директора крайне серьезная — эти монстры спокойно вскрывают когтями танки, а не только вездеходы. Да и к магии почти инертны, судя по тем видео из сети.

— Да, Орлов? — Директор внимательно смотрит на меня.

— Могу уничтожить этих тварей, — предлагаю.

— В каком смысле? — не понимает Генрих Олегович и периодически посматривает на дорогу — мало ли.

— В прямом. Причём, по выбору. Если вам нужны запчасти — один способ, — объясняю. — Если нам ничего не нужно, а главное двигаться дальше — тут другой способ.

Директор тут же принимает мои слова на веру. Вряд ли бы я стал рисковать подобным образом, если бы не был полностью уверен.

— Ты уже с ними встречался? — спрашивает меня. — Я имею в виду, в активном состоянии?

Этот вопрос еще раз доказывает, что с моим личным делом и той самой историей с тварями прорыва в поезде он прекрасно знаком.

— Да, поэтому и берусь, — отвечаю без колебаний. — В городе еще раз пересекались с ними в активном виде.

— И? — Директор бросает на меня беспокойный взгляд.

— И я жив. Артефактную защиту они запросто порвут, — говорю. — Это точно. Тогда нам повезло, что монстров немного замедляла вода. До щитов они просто-напросто не добрались. Но здесь иные условия.

— Так, — воодушевляется директор и тут же включает внутреннюю связь на стене. — Сколько тварей? — обращается к бойцам.

— Стандартная тройка, — с беспокойством в голосе отвечает один из бойцов. — В этом районе их уже, по идее, не должно быть. Откуда они тут — не знаем. Мы обычно уничтожаем их в первую очередь.

— Ну да, ну да, — директор пропускает последние слова бойца мимо ушей. — Есть предложение. У нас имеется возможность их уничтожить. Нужно направить максимум энергии на щиты. Плюс, я наложу свою защиту. Броня выдержит удар этих троих?

— Нет, — слышу ответ из кабины. — Выдержит удар только одного. Минут пять, не больше. Двоих задержит на минуту или две.

Директор смотрит на меня в ожидании ответа.