Моя Академия 6

Глава 21 Ищем зацепки

— В том месте, откуда мы попали к вам под зачистку, таких существ тысячи, если не десятки тысяч. Сюда они попадают порталами.

— Мы предполагали, — отвечает Цветков.

— Саныч, нам нужно искать причину, — говорит директор. — Ты же сам понимаешь, что в любой момент эта ерунда может масштабироваться, тогда вы точно не справитесь.

— И да, это… — мнется Цветков. — Не хотелось бы, конечно… а брат твой, если вдруг что, сможет помочь?

Директор морщится.

— Если вдруг что, конечно, — соглашается он. — Но не хотелось бы до этого доводить. Вы же знаете.

— Знаем-знаем, — соглашаются военные.

— Однако, вы меня всё равно спрашиваете, — замечает директор. — Меня, если честно, беспокоит сам факт того, что вы об этом говорите. Неужели всё настолько плохо? — спрашивает он.

— Очень, Олегыч, очень. — Цветков отставляет кружку с кофе. — Больше тебе скажу, неделю назад было ещё хуже. Благодаря Лариону и вашему целителю сейчас стало немного проще. — С благодарностью смотрит на меня.

— Несколько дней назад мы думали, что потеряли наших парней, — добавляет Веник.

— Извините, а до этого… Точнее, неделю назад… — нащупываю идею. — Вы таких монстров уже раньше встречали?

— Да, бывало, — припоминает Цветков. — Но они были не совсем такие. Поэтому мы подумали, что это небольшая вариация знакомых существ. Как правило, аномалии не порождают двух одинаковых видов монстров.

— Вы в этом настолько уверены? — интересуюсь.

— Да, — подтверждает Сан Саныч. — Да и каждый Очаг сам по себе очень сильно отличается. В предыдущем очаге, который мы зачищали, был похожий монстр, но он сидел на месте.

— В этом же прорыве? — задаю вопрос.

— Да, — кивает Цветков. — Он просто питался с помощью нитей. Зараженные приходили к основе, и на этом все. А тут — совсем другая схема. С терминальным разрушением зараженного организма. Против того монстра у нас выработана целая схема. Всё работало. А вот против этого — нет. Мы не успеваем.

— Да и, в принципе, тогда не видели никакой опасности, — включается медик. — Споры монстра не прорастали так. Заражение он тоже увеличивал медленно.

— Мы не знали, что бойцы встретили кого-то другого, — добавляет Цветков. — Поэтому, когда неделю назад вся дежурная смена бойцов столкнулась с этими существами, мы поначалу даже ничего не поняли. Монстры кишели по всей площади обрабатываемого нами очага. Благо, нашлось приличное количество опытного народа, и они успели сообразить, что к чему.

— Я так понимаю, как раз после этого случая в Академию прибыло огромное поступление раненых в защитных коконах, — говорю мужику.

— Да, стазис очень спас, — подтверждает Сан Саныч. — Хорошо, что абсолютно у каждого есть амулеты. Бойцы вовремя сообразили, воспользовались стазисом и успели вывезти товарищей. Зараженных увозили вездеходами, жертвовали собой. Те ребята, кто оставался на последних крохах разума, все равно умудрялись вывести вездеход из-под удара.

Воспоминания жгут Цветкову память. Он хочет ими поделиться, да и погружается с каждой минутой все глубже и глубже. Вовремя берет себя в руки — всё-таки ему еще работать, а в разобранном состоянии это было бы крайне проблематично.

— Нам приходилось их сжигать, — продолжает главком. — Выбора не было. Они прекрасно знали, на что идут, чтобы вытянуть своих товарищей под стазисом. В общем, потерь намного больше, чем сто человек. Просто других мы потеряли практически сразу и безвозвратно.

— Так что, знай, с этой сотней бойцов ты нам сильно помог, — замечает Веник. Видно, что он тоже очень тяжело переживает те дни.

— Они ж специально сидели на зажигательных гранатах с выдернутой чекой, — мрачно рассказывает Цветков. — Когда разум заканчивался, существа подскакивали и выжигали рубку вездехода. Соответственно вместе со всеми, кто там находился.

— Но машины каким-то образом сохранили? — замечает директор.

— Вездеходы у нас рассчитаны на такие вещи — от захвата, от прямой атаки, да там даже с раздолбанной рулевой, если зафиксировать, машина доедет. Восстановить несложно, — поясняет Цветков. — Только для этого нужно активировать специальный режим. Вот, ребята как-то успели договориться между собой за те недолгие десять-пятнадцать минут уже помрачённого сознания. Десять человек, десять вездеходов. Вывезли почти всех, кого успели упаковать в стазис. Активировали заложенные гранаты и сожгли себя внутри рубки — чтобы никому не навредить.

— Ну, а потом госпиталь нам отказал, — продолжает Веник. — Сказали, что не будут осуществлять никакого приёма бойцов со стазисом. Сказали, до окончания полного расследования, ничего не сделают. Их понять можно — распакуешь стазис, а там неопознанная вирусятина разлетится не только по госпиталю, но и по всему городу.

— Нельзя их понять, Веник. Нельзя! — бушует Цветков.

— Ладно тебе, — криво улыбается медик. — Если бы не Академия, мы бы могли потерять и эту сотню. Так что, парень, ты сделал очень много для нашего батальона.

Сосредоточенно киваю, а сам прикидываю, сколько действительно прошло времени со времени встречи бойцов с монстрами. Выдерживаю небольшую паузу и все-таки решаюсь спросить, иначе потом могу вообще ничего не выяснить.

— Извините, всё же нужно уточнить, — обращаюсь к главкому. — Сан Саныч, вы сказали, что вы столкнулись с этими существами неделю назад. Точно прошла неделя, а не восемь дней?

Цветков и Веник переглядываются. Медик задумывается и начинает загибать пальцы.

— Да, действительно, восемь, — говорит с нескрываемым удивлением. — А ты откуда знаешь?

Смотрю на директора, тот сразу понимает, о чем я думаю.

— Первая активация магической мины у нас в Академии тоже произошла восемь дней назад, — подсчитываю — Хоть режьте меня, но я считаю, что этот случай точно больше, чем обычное совпадение.

— У вас в Академии? — переспрашивает Веник.

— Да, пространственные мины у нас в Академии, — уточняет директор. — Мы до этого никогда не сталкивались с таким странным оружием. Ну да. Происшествие не проходит у нас под грифом «секретно» только потому что находится в ведении Академии.

— Уверен, что это не совпадение, — продолжаю отстаивать свою мысль. — Хотя на первый взгляд вроде бы ничего общего. Просто нужно копнуть глубже.

— Что за пространственная мина? — спрашивает у директора Цветков. — Не слышал о таких, хотя работаю тут черт знает сколько.

— Одноразовые артефакты, — поясняет Генрих Олегович. — Они вырывают кусок пространства и затягивают в другое… как бы правильнее сказать…

— Отражение, — подсказываю. — Вероятность или что-то наподобие. Никто, как я понял, не знает, где это. Точно не наш мир. И не тот, что прорывается к нам сюда — он слишком тонкий. И монстры там более магически насыщенные. Он потому и прорывается. А тут мы с помощью пространственной мины попадаем в совершенно иной мир. Могу только сказать, что по магической насыщенности от нашего он не сильно отличается.

— Так. Не сейчас не до конца понял. Хочешь сказать, есть ещё Миры? — удивляется Цветков. — Кроме инферно?

— Получается так, — развожу руками.

— Да, я слышал про теорию о множестве миров. Там ещё автор был какой-то смешной в столице лет пять назад, Веник словно пытается поймать ускользающую мысль. — Его тогда на смех подняли.

— В каком смысле? — удивляюсь.

— Там какой-то исследователь прорывов на этой почве маленько тронулся, — рассказывает медик. — Об этом даже в газете писали, я читал. Вроде как его сразу в сумасшедший дом загребли. Шумный скандал закатили.

— Лет пять назад? — переспрашиваю и одновременно пытаюсь понять, есть ли у меня хоть какие-то ассоциации по этому поводу. — А вы можете ещё что-нибудь вспомнить по поводу этого скандала?

— Я? Точно нет. Ты сейчас упомянул несколько миров. Навеяло, вот я вспомнил. Очень неочевидная у него была концепция, — пожимает плечами Веник. — Этот господин утверждал, что это не отражения, которые нашей волей воплощаются в реальность. По его словам, существуют чуть ли не тысячи тысяч миров. Мол, их как страниц в книге. И наша воля там ни при чем.

— Из-за этих утверждений его подняли на смех и принудили к лечению в больнице? — не могу поверить, но в голове складывается определенная картинка.

— Именно, — подтверждает медик. — Все теории магических прорывов говорят о том, что есть мир магии. Более тонкий, но при этом, как ты и сам заметил, перенасыщенный. И есть наш мир. Раньше миры не соприкасались, но потом что-то произошло. Теперь магия прорывается в бывших местах силы, либо, наоборот, в тонких местах нашего мира. А про тысячи миров — это уже больше анекдот. Я этого странного мужика особо не знаю, — открещивается Веник. — Просто забавный случай, не более того.

— Очень, очень интересно, — задумываюсь. — А вот мне кажется, что его теория, в связи с последними нашими наблюдениями начинает оперативно подтверждаться. — Ловлю одобрительный кивок директора.

— Как это? — интересуется Веник. Цветков тоже внимательно слушает.

— Так я вам уже сказал как, — поясняет директор. — Там, где мы были, примерно тысячи опасных монстров. Их притягивает явно не чье-то воображение. Нас со студентом затянуло в похожий портал, когда мы исследовали аномалию. А перед этим Орлов успел погулять по вполне реальному миру и вернуться.

— Ваша Академия вроде как называется «Седьмого шага», — замечает Сан Саныч. — Вы же должны как раз очень плотно работать с подобным? И прорыв у вас совсем недавний. Разве не так?

— Так, — подтверждает директор. — Но мы используем уже отработанную технологию — это раз. Как она работает, мы не знаем. С подобными вопросами нужно обращаться к нашим патриархам. А ещё… Мы в другие миры не попадаем. И то, что мы используем, вполне совпадает с озвученными теориями.

— Ты правда так считаешь? — Хмурит лоб Цветков.

— Сам посуди, — продолжает директор. — Мы же даже студентам задание на расширение комнаты. При этом исходим из конкретного понимания — мысли помогают воплощать комнаты в замке Академии. И это работает. Строят что хотят и как хотят. По сути, пользуются тончайшими материями. И это, скорее, подтверждает устойчивое мнение.

За столом ненадолго повисает тишина. Все задумываются.

— Вот только в свете последних событий — вряд ли студент мог вообразить себе целый мир с монстрами, а потом ещё и меня туда привести, — говорит Генрих Олегович. — Подозреваю, что разум в нашей схеме играет определенную роль, но не первичен, а вторичен. Хочу сказать следующее — мы не придумываем то, что позже воплощается. Наоборот, с помощью уже созданной картинки находим то, что ей более-менее соответствует. А если миров бесконечное множество, то такая картинка обязательно найдётся. Ладно, это только мои предположения. Их нужно проверять и проверять. Пока у нас более насущные дела, — вздыхает директор.

Кажется, я ему сломал будущее. И не только ему, а целой части преподавательского состава нашей Академии. В переносном смысле, конечно же. Впереди у Генриха Олеговича и остальных преподов слишком много новых исследований. Все из них очень интересные. Видно, как ему безумно хочется взяться за всё и сразу. Но нужно ранжировать. Примерно так я понимаю его ощущения.

— То есть… — Цветков возвращает нас из теоретических дебрей на землю. — Ты считаешь… — обращается ко мне, но не договаривает — ждет пояснений.

— Да, я считаю, что, ваша ситуация тоже создана искусственно. Мы побывали внутри аномалии и можем сделать некоторые выводы, — отвечаю. — Некоторые из них неточные и поверхностные, но все же. Могу сказать, что аномалия по ощущениям близка к той пространственной мине. Ощущения почти идентичные, если вспомнить тот момент, когда эту мину активировали.

— Погоди, — останавливает меня Цветков. — Не может быть такого, что ты как раз и был тем самым фокусом? На тебе сфокусировали для того, чтобы активировать лично через тебя?

Мне кажется, что товарищ Генриха Олеговича сворачивает совсем не в ту сторону.

— Если мне не изменяет память, монстры появились у вас несколько раньше, чем я приехал на базу, — замечаю очевидный факт. — Согласитесь?

— Это, да, тут не совпадает, — со вздохом кивает Сан Саныч.

— Вот и я о том же, — продолжаю мысль. — Я почти уверен в том, что ваши прорывы тоже искусственные. Значит, вам нужно искать, что происходило некоторое время назад.

— Например? — уточняет Цветков.

— Найти людей, которые ходили вглубь очага, — предлагаю вариант. — Не военных, — поясняю. — Поискать, повспоминать: может быть, происходило что-нибудь нестандартное за этот месяц? Любые варианты. Важно найти какую-то зацепку. Если что-то подобное происходило в самом очаге или поблизости, то вы сможете легко найти источник этой проблемы и, возможно, без отлагательств уничтожить его.

— Как выглядела ваша мина? — обращается к директору Сан Саныч.

— Вообще ничем не поможет, — говорит Генрих Олегович. — Мы конфисковали почти дюжину мин у подозреваемого. Больше половины разного размера, цвета и формы. В неактивированном виде — никаких плетений, глифов или повышения фона нет. Мы проверяли. Максимально закрытый контур.

— При этом, внутри артефакта магия есть, — вспоминаю бесенка, который пытался вскрыть такую мину самостоятельно.

— А в активированном? — с нескрываемым интересом уточняет Цветков.

— Тут я не подскажу, — пожимает плечами директор. — Сами понимаете, той короткой секунды, пока она взрывается, никак не хватает для анализа.

— Получается, если следовать словам Лариона, нам нужно будет пойти непонятно куда, найти непонятно что и, желательно, непонятно как уничтожить. Правильно? — хмурится Цветков.

— Да, — соглашаюсь. — Только у этого непонятного есть общая черта. Всё это — искусственные вещи. И самое обидное, что вы можете только предполагать их существование. Правда, искать иголку в стоге сена я бы, наверное, всё-таки не стал. Нужно рассуждать исходя из персоналий. Кто, когда, с кем и куда ходил. Провести тщательную проверку, поднять недавние архивы и записи. Если вы, конечно, плотно контролируете очаг. Есть шанс, что тот, кто всё устроил, ходил с контрабандистами. И тогда всё значительно хуже.

Цветков неожиданно усмехается.

— А вот и нет. Тут как раз наоборот, — заявляет он. — Но подробности, пожалуй, я тебе сообщать не буду. Допуском пока не вышел, — разводит руками и, как ни странно, воспаряет духом.

— Ты что-то знаешь, — констатирует Веник.

— Я что-то знаю, — соглашается с ним Цветков. — Подниму данные. Как думаешь, за сколько дней или недель? — уточняет у меня Сан Саныч.

— Вот, смотрите, — говорю, — моего сокурсника начали обрабатывать примерно два-три месяца назад. До этого весь месяц у нас использовались немного другие схемы. Думаю, в данном случае похоже на проверку теории практикой. Разные схемы с немного разными результатами. Их объединяют именно порталы и плотная работа с другими мирами. Я бы по возможности обратил внимание на частные визиты, если таковые бывают.

— К нам? Невозможно, у нас же защищенный объект! — возражает Цветков.

— Тогда контрабандисты, — пожимаю плечами. — Если мы берём Игоря как реперную точку, и рассматриваем возможность завоза подобных мин… Но тогда не бьются данные. Потому что из Академии никто не выезжал, и на территорию из незнакомых тоже никто не въезжал — вы бы знали, — смотрю на директора, тот кивает. — Через дирижабль тоже вряд ли что-нибудь передавали. Это было бы заметно. Разве что…

— Говори, Орлов, — просит Генрих Олегович.

— Почему мины начали оставлять только недавно? — задаю вопрос. — До этого был целый месяц. А вот если в это уравнение ввести контрабандистов, тогда все становится понятно. Они вполне могли проходить рядом с Академией и позвать того же Игоря, чтобы передать ему новые разработки. И вот тогда всё бьётся. Они могли спокойно связаться с ним.

— Не могли бы, — качает головой директор.

— Почему? — удивляюсь.

— Ученики первого года обучения ограничены в общении, — поясняет Генрих Олегович. — Министерство блокирует любую возможность связи с кем бы то ни было.

— Это не так, — не соглашаюсь и ловлю на себе удивленные взгляды.