Моя Академия 6

Глава 6 Мы не даем обеду остыть

Монстров, несмотря на все усилия студентов, меньше не становится. Но первую волну тварей мы всё-таки отбили. Дальше должно быть легче. Тем более, с подоспевшей подмогой.

Портал на дне реки выплевывает следующую стаю тварей. Не сказать, что она сильно меньше предыдущей.

Наглядно вижу, с кем именно борются имперские бойцы зачистки. Те редкие монстры, которые добираются до Академии или находятся в отражениях — это всего лишь остатки. А вот в прорыве существа по-настоящему сходят с ума. Беспорядочно перемешиваясь и щелкая пастями, они яростно пробиваются к нам. Мир по ту сторону выдавливает их сотнями или даже тысячами.

Каждый из винтокрылов высаживает по пятерке боевых фигур. Хотя как сказать «высаживают» — они проходят на бреющем полёте, и вооруженные до зубов бойцы в чёрных доспехах выпрыгивают на землю под бурные крики студентов.

Среди студентов уже вижу пострадавших. Не знаю по какой причине, но ученики Академии отражают далеко не все дистанционные атаки. Могу только предполагать — такой слаженной группой, как мы, мало кто работает.

Один из винтокрылов зависает над нами. В отличие от остальные вертушек, которые высаживают бойцов, этот винтокрыл прикрывает конкретно нас. Чёрные фигуры бойцов высаживаются сразу за нами.

— Ларион! Мне нужна помощь, — слышу обеспокоенный голос Олеси.

Монстры набегают нескончаемой волной. Девчонка не может улучить удобный момент, чтобы восстановиться. Она поднимает очередную волну над рекой, но та резко опадает и лишь накрывает очередную толпу собачек небольшой волной.

Отправляю серию росчерков, чтобы не позволить тварям подобраться ближе. Винтокрылы подлетают очень вовремя и проходятся по существам из магических пушек. Река по всей ширине вскипает с новой силой и совсем не иллюзорно. Весь объём воды превращается в гигантских размеров суп из разных частей монстров. Оторванные лапы, головы и хвосты не успевают тонуть и задерживаются на поверхности — их слишком много.

Винтокрылы организовывают карусель над предполагаемым местом портала. Монстры не успевают появиться, как боевые пушки уничтожают их в огромных количествах, не давая шанса вынырнуть. Чёрные фигуры вместе со студентами добивают тех монстров, которые пережили первые студенческие удары и успели выскочить на берег.

У существ напрочь отсутствует инстинкт самосохранения. Они, несмотря на наше заметное усиление, продолжают упрямо лезть и прыгать в самое пекло. Их самоотверженность нам только на руку. При помощи подоспевших винтокрылов очистить весь берег от тварей получается за считанные мгновения.

— Капитан Епифанцев! — доносится сзади.

Оборачиваюсь — одна из чёрных вооруженных фигур подходит к нам. Высадится за нашим щитом — очень правильное решение.

— Кто старший? — спрашивает капитан.

— А вот он, — усмехается Клишенко и кивает на меня.

Капитан удивляется, но старается не подавать виду. Подносит руку к голове и открывает лицевой щиток.

— Капитан Епифанцев, — обращается ко мне. — Доложите обстановку — что происходит?

Отвлекаюсь от редеющей под выстрелами волны монстров на бойца в черном. Если что, ребята из группы предупредят.

— Первокурсник Орлов, Академия Седьмого шага, точнее, Торопская Академия, — поправляюсь. — Вместе с господином капитаном и его матросами обеспечиваем защиту пассажирского корабля. С нами следователи по особо важным делам — Игорь Клишенко. — Бритый следак кивает. — И Олег Луцкой. — Показываю на второго.

Капитан Епифанцев переводит взгляд на мужика-пингвина с ружьём.

— И мой юрист — Марк Полевой, — добавляю. — С их участием мы отразили первую волну прорыва.

— Это был прорыв? — уточняет Епифанцев. — Вы уверены?

— Мы это предполагаем, — пожимаю плечами. — Было похожее ощущение — холодный выдох.

— И вы все живы? — уточняет боец в чёрном и тут же достаёт из кармана уже знакомую пластинку. Наводит на меня.

— На меня не надо, — прошу, вытягивая руку. — У меня в любом случае ноль процентов заражения.

— По уставу я должен проверить всех присутствующих, — говорит капитан и снова подносит ко мне пластинку. — Да, действительно, ноль процентов, как вы и говорите.

Наводит на Клишенко. Тот даже не сопротивляется — ему самому интересен результат.

— Четыре процента, — удивляется Епифанцев.

Оборачивается к капитану пассажирского судна. Проделывает ту же самую процедуру.

— Шесть процентов, — озвучивает результат.

Поочередно подзывает к себе моих одногруппников. Всех сразу нельзя — нужно продолжать отстреливать остатки монстров.

— Четыре. — Первой проверяет Марину.

Сначала диагностирует всех девчонок. У остальных ребят не больше трёх процентов.

Странно — у всех согруппников после крайней проверки сохранялось по четыре-пять процентов.

— Ваш амулет точно не сломан? — уточняю.

— Нет, господин Орлов, это исключено, — отвечает Епифанцев.

Это что, получается, от общения со мной у ребят уменьшился процент заражения? Усмехаюсь. Если кто об этом узнает, ко мне же очередь выстроится, чтобы просто постоять рядом. Если это правда, конечно. Надо не забыть спросить у Пилюлькина.

— Массового заражения нет. — Епифанцев убирает пластинку во внутренний карман. — И всё-таки вы считаете, что это был прорыв? — снова обращается ко мне.

— Мы предполагаем — волны идут одна за одной. — Киваю за спину, где пять винтокрылов продолжают утюжить по-прежнему кипящую реку. — В тот момент, когда все произошло, пространство сделало холодный выдох. После этого очень много воды ушло в портал. Потом образовался сине-зеленый айсберг с кучей замороженных тварей прорыва.

Капитан Епифанцев смотрит на меня приподняв брови.

— Внутри айсберга точно были минимум два таких крокодила. — Показываю на вынесенный к нам труп крокодилоида. Кажется, с оторванной лапой.

— Вы ничего не путаете? — Епифанцев трет лоб, поглядывая на крокодилоида.

— Не путаю. Айсберг ушёл вниз по течению, — объясняю. — Он плывёт медленно — скорее всего, можно постараться догнать, пока он окончательно не растаял. Он плывёт и потрескивает. Думаю, минут двадцать еще есть, прежде чем он расколется, и вся эта гадость выберется наружу. — Киваю на плывущие по воде останки тварей.

Получается очень дорогой супчик, но бойцам прорыва важнее всего, чтобы город был в безопасности. Похоже, что о сборе ингредиентов или элементарной аккуратности никто не думает. Самое главное — уничтожить прорвавшихся, а всё остальное потом.

Вижу, как от студентов отделяется пятёрка бойцов в чёрной броне. Они убегают вниз по течению реки. Один из винтокрылов отделяется от общей карусели и тоже уходит по течению — вслед за бойцами.

Надеюсь, эту ледяную глыбу смогут перехватить. У бойцов зачистки в броне наверняка есть специальное средство связи, которое позволяет им оперативно принимать решения в этом боевом театре.

— Так что да, мы считаем, что это прорыв, — подтверждаю вслух свои мысли. — Как вы видите — монстры выскакивают волна за волной. И эти волны не заканчиваются.

— Хорошо, я понял, — Епифанцев тихо говорит что-то в микрофон, и четверо его бойцов, ранее замерших сзади нас, срываются и бегут в сторону пирса. — Получается, что портал открылся где-то там, на дне?

Переглядываемся со следаками.

— Подозреваю, что так и есть, — киваю.

— Хорошо, — отвечает капитан и направляется за своими бойцами.

Следователи, как и я, не говорят о том, что открытие портала, похоже, чётко спровоцировано сработавшими минами.

— Ну что? — говорю Клишенко. — Похоже, что связь между теми, кто создал портальные мины, и теми, кто искусственно открывает прорывы, подтверждена.

— Это точно, — подтверждает следак. — И их однозначно видел ваш студент Игорь. Жаль, что он абсолютно ничего не помнит, — с грустью заявляет Клишенко и ставит ружьё на предохранитель. — Всё, расслабляемся. Бойцы зачистки дальше справятся без нас.

Ощущение странное — кажется, что здесь бились много часов, на самом же деле прошло от силы минут пятнадцать. Время будто спрессовывается и снова растягивается.

Вся группа поднимаемся наверх, чтобы забрать вещи, оставшиеся на веранде. Да и еда, скорее всего, не успела до конца остыть. Остаюсь со следаками.

— Предлагаю подняться и продолжить наш разговор, — предлагает Луцкой. — Хотя, основная цель, ради которой мы пришли, можно сказать, полностью выполнена. Хочется вас поблагодарить за содействие.

— Аналогично, — отвечаю. До сих пор удивлен, что следаки и юрист не побежали прятаться в укрытие. Вместо этого остались вместе с нами на корабле и вооружились. Ведь реально рисковали — они же не боевые маги. — Мне, правда, интересен один момент, — обращаюсь к Клишенко. — Чья идея взять сюда мины? Ваша? Или вас кто-то на неё натолкнул?

— В каком смысле? — переспрашивает следак, пока мы поднимаемся на веранду.

— Просто хочется понимать, зачем вы принесли такое количество мин, — объясняю. — По вашим словам пять или шесть — и все разные. Вы принесли магические плашки туда, где их легче всего активировать, понимаете?

— Так я же не знал, что они активируются, — возражает Клишенко и кидает взгляд на Луцкого. Тот только пожимает плечами, мол, он тут ни при чем. Очевидно, идея принадлежала старшему следаку.

— Да, безусловно, вы не знали, как их активировать. Понимаете в чём дело… — продолжаю. — Тащить огромное количество плашек наугад? Ладно бы одну, чтобы понять, напомнить или какая там у вас была цель? Нормально. Но брать с собой все остальные — немного странно, как мне кажется.

— Мне нечего добавить поверх того, что я уже сказал, — хмурится Клишенко. — Ваши подозрения несущественны.

— Да ну, какие подозрения? — удивляюсь. — Зато мы теперь знаем, как взводятся магические плашки. Ещё знаем, что пять или шесть штук провоцируют прорыв, похожий на настоящий. Только без заражения назвать его прорывом не получится — это всего лишь подобие. К тому же, ситуация хоть и не самая приятная, но позволяет вам официально объединить два дела в одно. Следовательно, работать эффективнее и продвинуться в расследовании.

— И все равно упереться в стенку… — договаривает Клишенко.

— Это да, но вы же менталист, поэтому сможете просмотреть все свои предыдущие дни, — предлагаю вариант. — Уверен, что решение взять магические мины на нашу встречу не было принято само по себе. Да и ваш напарник не попытался вас остановить — тоже странно. Постарайтесь найти в своих воспоминаниях весомые доводы. Скорее всего, со стороны.

— Пока не понимаю, кому это всё нужно, — задумывается Клишенко.

— Ваш приход мгновенно решает проблемы тех, кто занимается инициациями этих прорывов, — поясняю. — Студент — единственный свидетель, а следователей, то есть вас, бесследно убирают. Точнее, вы сами исчезаете. Тот, кто придет на ваше место, начнет с нуля.

— Со мной никто на эту тему не разговаривал, — отвечает Клишенко, поднимая голову.

— Пфф. Не обязательно напрямую говорить, если можно спровоцировать косвенно, — озвучиваю свои соображения.

— В каком смысле? — удивляется следователь.

— Сейчас объясню. Вы уверены, что вас можно заставить сделать определенное дело только прямым текстом? — задаю вопрос. — Или, например, провести ментальное вмешательство? И все, так?

— Да, а как иначе вы меня заставите? — не понимает Клишенко.

— Вот здесь начинается самое смешное, — улыбаюсь. — Ваш разум менталиста замечательно структурирован, правда? Давайте проведём эксперимент. Отвечайте, пожалуйста, быстро, — сразу перехожу к вопросам. — У вас есть два шарика. Красный и синий. Положите выдуманные шарики в каждую руку. Где сейчас находится синий?

— В левой руке, — не раздумывая, отвечает следак.

— Вы правша, — говорю ему.

— А…как вы узнали? — удивляется следак. — Подождите. Понял — я же держал оружие…

— Нет, не поэтому, — качаю головой. — Хотя так узнать проще, согласен. Просто красный — цвет опасности, и мы берем его ведущей рукой. Почти всегда срабатывает. Кроме амбидекстров, конечно.

— Подождите, — вмешивается Луцкой. — А вы точно не менталист?

— Уверен, что нет. Это косвенные ассоциации, — отвечаю. — Если мы с вами относимся примерно к одной культуре, они работают почти в восьмидесяти процентах. Я правда не менталист. Просто хочу указать на то, что условные цифры или условные буквы действий в вашем сознании цепляются за одинаковые ассоциации. И, соответственно, вытаскивают их.

Чувствую, что мои одногруппники пристально поглядывают на меня. Наверняка они сейчас обсуждают прошедший бой. Официанта в зале не вижу, да и гостей кроме нас, в общем-то, не осталось. Надеюсь, все успели спуститься на берег и укрыться в безопасном месте.

— Это базовая теория, — соглашается менталист. — Если не ошибаюсь, её преподают на начальных занятиях менталистики даже для обычных магов. Нам — чтобы легче вытаскивать нужные воспоминания, магам — наоборот, чтобы прятать. Но использовать эту теорию с такой стороны никто не думал, — усмехается Клишенко. — Спасибо. Хороший фокус.

— Это не фокус, — улыбаюсь. — А вам я сочувствую.

— В каком смысле? — не понимает следак.

— Вам в любом случае придется искать человека, который подкинул или внушил эту бесхитростную идею, — поясняю. — Уверен, что поиски не замкнутся на узкой группе людей. Это могли сделать все, кто имеет доступ к вашему кабинету или этажу. Даже к тем местам, которые вы часто посещаете.

— К нашему кабинету имеем доступ только мы вдвоём, — с уверенностью заявляет Луцкой.

— Это хорошо. В столовой вы сидите за одним и тем же столиком? А по этажу ходите по одному и тому же маршруту? — накидываю варианты. — Мне кажется, что к вашему кабинету имеете доступ не только вы.

— Не понял? — Клишенко поправляется на стуле.

— Вы сами убираетесь в кабинете? — задаю логичный вопрос.

— Нет. Уборщик берёт ключ, убирается, и сразу же возвращает ключ на место, — задумывает Клишенко и, кажется, понимает, куда я клоню.

— Как думаете, что помешает уборщику прикрепить пару бумажек на видное место? — продолжаю раскручивать свою теорию. — Или обвести в календаре цифру шесть красным цветом? Сколько у вас уборщиков?

— Понятия не имею, — задумчиво говорит следак. — Уборкой кабинетов занимается другая служба.

— Что и требовалось доказать, — подытоживаю. — У вас нет даже примерно описания людей, которые регулярно бывают в вашем рабочем кабинете. Вы же наверняка их в лицо не помните?

— Должны быть фотографии в делах, — размышляет Клишенко. — Но тут вы правы. Прямо сейчас, несмотря на наши особенности, я не смогу вспомнить ни одного уборщика. Да, мы встречаем их каждый день, но значения этим встречам не придаем. Да и зачем?

— Вот именно, — подтверждаю логический ход событий. — Возможно, после того, как ментальные закладки сработали, и вы отбыли сюда, кабинет в срочном порядке, например, убрали. Плановая генеральная уборка и всё такое… Я бы на вашем месте пролистал воспоминания — вы же менталисты, точно сможете восстановить картинки. Не обязательно просматривать только кабинет. В столовой вполне могут висеть затертые надписи с цифрой шесть. Что-нибудь вроде акции «шесть блюд по цене пяти» или обычное перечисление, а номер шесть обведен другим цветом.

— Помнишь, у нас и правда была акция в столовой? — вспоминает Луцкой. — Или мне уже кажется.

— Главное, что все эти таблички и случайно попавшиеся на глаза числа, каждый раз наталкивали вас на мысль взять с собой шесть плашек. Или пять, например. Так как одну вы в любом случае собирались привезти, — развожу руками. — Тут я вам ни разу не помощник. Могу лишь предложить варианты.

— Чёрт, — говорит Луцкой первому следователю. — А ведь парень прав.

— Я и сам знаю, что он прав, — кривится Клишенко и без отлагательств погружается в себя, выискивая соответствия.

— А ведь иногда уборщик приходил в кабинет, когда мы обсуждали что-то важное, — вспоминает Луцкой, тоже на скорую руку перелистывая воспоминания. — Кажется, зря мы их не воспринимаем всерьез. Казалось бы, что может сделать плохого человек, который моет полы и вытирает пыль?

— Секунду, надо кое-что проверить, — останавливает товарища Клишенко и достает информер.