Моя Академия 6

Глава 19 Лезут в мой разум

— Задерживать нас вы не имеете права, — замечает Генрих Олегович. — Юридически, вы работаете здесь по нашему приглашению, поскольку очаг — собственность Академии. И приказывать мне не можете — ни по рангу, так как я занимаю более высокую ступень, ни как директору Академии, где спасли ваших людей. Сам батальон, как ни странно, от них отказался, — директор дергает за нужные ниточки.

— Я не уполномочен решать эти вопросы, — в голосе сквозит неприкрытое раздражение. — У меня есть устав. И я ему следую. Ни в форт, ни из него я вас не выпущу вместе с пойманным существом. Мне поровну, кому принадлежит территория, на которой стоит форт. Вот совсем. Не в мою смену. Есть желание подавать официальную бумагу моему начальству — подавайте, но для этого нужно для начала хотя бы попасть в форт.

Чувствую, что в споре никто никому уступать не собирается.

— По большому счёту, ваше разрешение нам не нужно, — говорит директор. — Я же запросил контейнер максимальной защиты на всякий случай. Заражения мы определенно не несём. В крайнем случае — камеры деактивации у вас должны работать. А то, что я добыл своими силами, уничтожать не собираюсь. Мы слишком многим рисковали, чтобы достать этого монстра. В общем, молодой человек, я уже начинаю терять терпение. Предоставьте контейнер, он у вас точно есть, мы оставим здесь монстра и пойдём на деактивацию.

Громкоговоритель молчит. На секунду мне кажется, что по ту сторону нас никто не слушает. Директор не обращает внимания на тишину и продолжает:

— А чтобы у вас не появились идеи по уничтожению нашего контейнера, о его сохранности я тоже позабочусь, — безапелляционно заявляет Генрих Олегович. — Вопросы?

— Вы не являетесь моим командованием! — раздражённо отвечает голос. — Всё, что положено передать по уставу, я вам передал. Пока не выполните мои требования, я вас никуда не пущу.

— Неожиданно, — все так же спокойно констатирует директор.

Молча и не без интереса наблюдаю за перепалкой, поскольку и первого, и второго понимаю прекрасно. Отдавать или уничтожать трофей, полученный немалыми силами не хочется — тут спору нет. Понять, что есть в нитях, и как они функционируют, возможно только в стенах Академии. А для этого нужно основное существо, и мы его как раз добыли. Да и концентрация магов в замке явно побольше, чем здесь. Хотя местные превзойдут по силе почти всех наших. Вот только у нас умеют накладывать стазис чуть ли не все после первого курса. С другой стороны — амулеты тоже никто не отменял.

Стоим, ждём. Директор достаёт маленький информер, который умещается у него на ладони.

— Веник, будь добр, найди Цветкова, — вздыхает директор. — Нас, к сожалению, не пускают на территорию форта. Нужно решить конфликт между уставом и очевидностью.

Хватает всего одной фразы, чтобы запустить человеческий механизм. Генрих Олегович убирает информер в карман и устало смотрит на меня.

— Подождем еще минут десять, — сообщает он.

На деле, неизвестный мне Цветков укладывается даже в пять. Мы слышим приглушенную ругань по неотключённому микрофону.

Еще минуту спустя в ангар въезжает огромный — полтора на три метра — контейнер, напоминающий невесомые посудины, в которые я недавно складывал запчасти от монстров, только увеличенный раз в десять.

Директор тут же отправляет кокон с нитяным монстром в открывшийся контейнер. Захлопывает крышку и только после этого снимает с нас защиту. Выдыхает.

— Вот так вот, Орлов. Теперь всё намного проще, — заявляет Генрих Олегович и быстрым движением пальцев набирает на контейнере нужную комбинацию.

Крышка контейнера еле слышно щёлкает, сам контейнер слегка подсвечивается. Вспышка! Кажется, директор прямо сейчас снимает защитное поле с умершего монстра. В крышку влетают глифы: один за другим. Явно зубодробительный конструкт. Сразу видно, что к безопасности директор подходит очень и очень ответственно.

— Это ты уже зря, Олегович. У нас никто чужого не возьмёт, — слышится беззлобный голос.

В ангар входит крепкий дядька с седым ёжиком волос.

— Цветков, мне что возьмёт, что не возьмёт — все едино, — поясняет директор. — Просто не хочу лишиться добычи. Я на всякий случай подготовился — только парня своего не наказывай.

А вот это неожиданно. Кидаю быстрый взгляд в сторону директора, но он на меня не смотрит. Цветков пожимает плечами.

— И не собирался, — мягко отвечает он. — Отработал ровно по уставу. — Дядька подзывает рукой поближе к себе. — Пойдем, сейчас для начала сходите к безопасникам, тут уж извини, не могу ничего поделать, а потом сразу ко мне…

— Нет, — качает головой Генрих Олегович, — не смогу, Веник на обед позвал.

— Тогда идём на обед все вместе, там и встретимся, — слегка задерживает взгляд на мне. — А это тот самый? — всё-таки спрашивает.

— Тот, тот… — посмеивается директор.

— Хорошо, — кивает седой. — Парень, мы тебя помним. Рад, что ты к нам заехал в форт. Жаль, что сейчас все спят. Смена и всё такое… Ради тебя мужиков поднимать не буду. Ну вот, вроде всё важное сказал. Сейчас быстро с безопасниками мозг посушите и, в принципе, свободны. В границах форта, естественно. — Цветков скрывается в дверях.

— Я тебя, Орлов, по возможности, не хотел бы отпускать одного, — уточняет Генрих Олегович.

— Да я никуда не собираюсь, — честно отвечаю. — Тут до Академии ещё километров двадцать. Дураков идти ногами, признаться, немного, — улыбаюсь, чтобы снять остатки напряжения.

— Вот именно, — кивает директор. — Мы здесь только перекусим и сразу возвращаемся в замок.

— А чего они про обед говорят? — удивляюсь. — Сейчас же ночь. Вон, сказали, что все спят.

— Я тебя умоляю, — смеется директор. — Это же военные. Когда их дежурство, тогда и обед. Нам очень повезло, что Цветков, что Веник не спят вместе со всеми. Иначе мы бы так быстро не отработали! Ну что, пошли?

Заходим в дверь, где недавно скрылся Цветков. У входа нас ожидает боец батальона в чёрном современном доспехе.

В принципе, логично. Кто бы мы ни были, и какие знакомства у директора не работали, мы прежде всего — гражданские в расположении боевой части. Значит, передвигаться должны соответственно — с непосредственным сопровождением Нет, всё правильно, тут вопросов не имею. Форт же.

Проходим по обезличенным коридорам. Все пространство прекрасно освещается, пусть и немного неживым, но очень ярким светом. Минуем сектора, они отделены друг от друга парными дверями. Двери, похоже, при необходимости становятся шлюзовыми. Очевидно, что в истории батальона периодически происходило то, из-за чего пришлось создавать такую систему. Иметь возможность отделить части форта друг от друга. Надеюсь, сегодня нам так не «повезет».

На стенах — целая куча пиктограмм маркировки, только я ее вообще не понимаю. И ведь обозначения тоже совершенно неочевидные — так просто не разгадаешь.

Идем внутри стены. Поначалу кажется, что коридор длинный, но после пары поворотов понимаю, что это уже не стена. Весь форт — это цельное здание. Заблудиться в нем вообще не сложно — самый настоящий лабиринт. Но боец ведёт нас по каким-то своим меткам.

Снова кидаю взгляд на стены. Тут свой специфический язык. Его смысл непонятен, но жители форта наверняка знают расшифровку.

Вот, например — два треугольника с точками. Как можно додуматься, что именно за этой дверью находится столовая? Понимаю разве что по запаху. Но почему-то проходим дальше. Возможно, здесь вход для персонала. Опять же, как поймешь, если нигде нормальным языком не написано?

А вот другое обозначение — проходим четыре прямые палочки. Как понять, что здесь находится гараж? Где логика?

То, что это именно гараж, становится очевидно по мелькнувшей в огромном стекле картинке. Около уже знакомых вездеходов работают люди. Обслуживают машины: чистят, перебирают, заливают топливо и меняют накопители. Не знал, что вездеходы работают не только на магии.

В общем, в случае чего, я тут точно потеряюсь, о чём и сообщаю директору.

— Тебе и не надо тут ориентироваться, — машет рукой Генрих Олегович. — У нас, вон, есть провожатый. А если останемся одни, то я разберусь. Знаю, как тут ходить.

— Что ж, полностью полагаюсь на вас, — пожимаю плечами.

— Всё, мы пришли, — объявляет провожатый.

Здесь на двери пиктограмма круга с точкой посередине. Ну вот как догадаешься? Ладно. Мне местных военных точно не понять.

Заходим в дверь.

Боец в броне остается на выходе. Нас встречает заспанный и слегка помятый парень в чёрной форме. Форма очень напоминает кители следователей по особо важным делам, разве что немного отличается в нескольких моментах. Знаки на форме другие, в иных местах и немного крупнее. Но общий вид очень похож. Есть у меня лёгкое подозрение, что менталисты неравнодушны к этому цвету. Ну, или те, кто создавал эту форму. Смеюсь про себя.

— Вы находите меня смешным? — тут же задаёт мне вопрос заспанный помятый парень.

Во как. А ведь я вроде не показал свои мысли ни одной эмоцией.

— Нет, нет, не находит, — миролюбиво отвечает директор и слегка толкает меня в бок.

Парень ещё пару секунд смотрит мне в глаза, но пробиться сквозь пелену не может. Хотя пытается, я это прекрасно чувствую.

— Хорошо, проходите. Вы со мной, — говорит директору. — А вам, молодой человек, в эту дверь, — показывает мне на соседнюю.

Кабинетов здесь несколько, но, похоже, закрыты все, кроме двух. Да и те, скорее всего, открыли специально для нас.

Захожу и меня сразу накрывает небольшое чувство дежавю.

За простым металлическим столом сидит дама — практически близнец той, что привозила нам в Академию информацию. Та, что собиралась взять у нас подписку о неразглашении от Министерства.

Присматриваюсь. При всех внешних сходствах, девушка передо мной намного моложе. В абсолютно такой же чёрной форме, как у провожающего. И, как я уже успеваю почувствовать, тоже менталист. В общем-то, понятно.

— Проходите, садитесь, — ровно и практически без эмоций говорит барышня.

Точно молодая. Всего года на три или возможно, на четыре постарше меня. Примерно возраста Ариадны. Кстати, интересно, как она там?

Снова возвращаю внимание к девушке за столом. Очень красивая. Но красота такая, несколько холодная и отчужденная. Тот случай, когда на человека можно любоваться издалека, но находиться с ним рядом не хотелось бы. Да и, вообще, ловлю себя на мысли, что хочется поскорее вернуться обратно в Академию. После этих происшествий не очень-то хорошо себя чувствую.

Стоп! Ловлю себя на мыслях об Академии. Мне они не особенно характерны. Уж не в этой обстановке точно!

Похоже, девчонка за столом не особо сильная. Сквозь пелену пройти даже не пытается. Но, кажется, силу прекрасно компенсирует умением. У неё нет большого и страшного «молотка», как у тех следаков, которые пытались со мной работать. Но есть ощущение, что у нее отличный опыт непрямого воздействия.

Да, так и есть: она пытается меня взломать, но каким-то неочевидным образом. Девушка провоцирует меня на воспоминания. Каждое появляется на поверхности моего разума. И там пелена не работает. Неожиданно. Для легких и поверхностных мыслей и чувств защиты никакой нет. Именно поэтому девушка легко их считывает. Для неё это, как глянуть на обложку книги и понять суть — кажется, я это не только чувствую, но и вижу.

Девчонка не проникает в мой разум силой, вместо этого использует очень тонкий подход.

— Расслабьтесь, — холодным тоном просит она. — Всё равно всё, что мне нужно, я уже узнала. Спасибо. Теперь можем просто поговорить.

— Что вам было нужно? — интересуюсь.

— Нужно было понять: настоящие вы люди или мороки, которые приняли ваш вид, — поясняет девушка.

— А что, такие тоже бывают? — удивляюсь.

— Чего только в мире не бывает, — улыбается девушка, и улыбка кардинально меняет её внешний вид. Сразу же располагает, делает очень дружелюбной, жизнерадостной и приятной.

Такая же улыбка была на лице Ариадны, когда она заходила ко мне в палату, чтобы выдать очередную порцию лекарств. Хочется улыбнуться в ответ.

Тьфу ты, гадость какая. Стоп! Снова собираюсь с мыслями.

Девчонка просто неприкрыто играется со мной. Она не может меня прочитать, но может провоцировать физиологию и поверхностные мысли. К слову, она прекрасно пользуется этим оружием.

— Вы интересный студент, Орлов, — заискивающе произносит дамочка. — Мало кто в вашем возрасте может отслеживать свои реакции.

А вот сейчас неприкрытую лесть снимаю сразу же. Не ведусь. В мысли не углубляюсь. Намеренно притормаживаю реакции тела. Согласен, любому другому молодому пацану вполне бы хватило такого напора, но здесь…

— Не надо, — предупреждающе качаю головой.

— Почему, Орлов? Это моя работа. Ну, а ваша работа — отвечать на вопросы. Хорошо. Не хотите так, давайте попробуем по стандарту. Ваше имя, фамилия, род занятий, — девушка равнодушно перечисляет заученную текстовку.

Спокойно отвечаю на все её вопросы.

— Вот оно как! Целый виконт! — удивляется дамочка, но на её проявления больше не ведусь.

— Скорее всего, уже нет, — сухо поясняю. — Поскольку, поступив на службу к императору, я теряю право наследования своего титула.

— Но приобретаете право на свой личный, — безразлично улыбается девушка. Сейчас идет разговор ради разговора — и, как ни странно, мы оба это понимаем.

— Да. Есть такое, — подтверждаю и одновременно слежу за реакциями тела и мыслями.

— Хотите поговорить об этом? — неожиданно участливо смотрит мне в глаза безопасник.

— Ну, а почему бы и не поговорить? — пожимаю плечами. — Схему своей мачехи я прекрасно понял. И, в общем-то, понимаю её как человека. Но простить точно не могу.

— А какая там схема? — уточняет девушка.

— Я иду добровольцем в Академию, а мои братья, ее сыновья, освобождаются от следующего призыва, — объясняю. — В таком случае, с наследованием тоже все прекрасно — я теряю это право, вроде бы приобретая неизмеримо большее, чем административную наследственную должность, только вот нюансы, — улыбаюсь. — Мои братья практически не одарённые, буквально на грани, а мной просто пожертвовали.

— Но? Что-то ещё произошло? — всерьез интересуется девушка. — Знаете, вы и правда интересный студент, — повторяет безопасник. — Я попыталась поднять ваше дело, но оказалось, что мне не хватает допуска. Представляете?

— Представляю, — киваю. — Я фигурирую сразу в двух делах, по которым давал подписку о неразглашении. И ещё одну скоро дам. Поэтому распространяться о нём не буду.

— В смысле — фигурируете, как кто? — уточняет безопасник.

Четко отвечаю на поставленные вопросы — других мыслей даже близко не допускаю.

— Прохожу как свидетель и как потерпевший, — озвучиваю.

— То есть дело возбуждено не в отношении вас? — уточняет девушка, внимательно слушая всё, что говорю.

— Нет, что вы. Иначе я бы не с вами здесь разговаривал, а уже сидел бы в столичном изоляторе — маг все же, — грустно усмехаюсь.

— Настолько серьёзные дела? — не сбавляет напор дамочка.

— Настолько серьёзные. Вам же допуска не хватает, — улыбаюсь и возвращаю ей шпильку.

Девушка искренне смеется. Наверное, с ней такое редко проворачивают.

— Хоть немного, но укололи, — замечает она. — Ну, ладно. Допустим, у вас получилось. Всё, что мне было нужно, я знаю. Вы — студент из Академии. Остальное — просто формальность. Даже заполнять не буду. — Девушка откидывается на кресле, просто напрочь сражая мой молодой организм. Форма невероятно ей идет, подчеркивая все, что нужно подчеркнуть.

Девчонка смотрит с неким пониманием в глазах.

— Единственное, ответьте мне на вопрос, — всё мягче продолжает она, будто разговор идет на совершенно несерьезные темы. — Как вы оказались внутри зоны зачистки? Причём, у меня есть информация, что туда вы с директором не заходили.