Моя Академия 6

Глава 4 Пространство выдыхает

— Ко мне поступил запрос от следователей, которые ведут дело с вашим участием, — все тем же строгим голосом сообщает Полевой. — Я не был уверен, что вы в городе, но, поскольку я подал несколько жалоб и очень сильно надавил через их начальство за всю эту историю с вами…

— Да-да, я помню, — отвечаю. — Я давал вам доверенность, все в порядке. И что сейчас?

— В первую очередь они просят вашего разрешения на разговор, — сообщает юрист.

— Интересно — они знают, где я? — удивляюсь.

— О, тут не сомневайтесь, они точно знают, где вы, — хмыкает Полевой. — Более того, если вы дадите разрешение на встречу, вместе с ними подойду и я. Это необходимо на всякий случай, — говорит юрист. — Просто так разрешение им давать не надо. Вы всё-таки достаточно неопытны в этих делах. Считаю, что лучше разговаривать со следователями исключительно в моём присутствии.

Беру паузу, чтобы подумать.

— В принципе, я не против, — сообщаю.

Прикидываю, что, на самом деле, один на один со следователем никогда не оставался и не разговаривал — всегда присутствовал сопровождающий либо из Академии, либо из госпиталя. Наедине меня и впрямь старались с менталистами не оставлять. Видимо, так принято.

— Хорошо, — соглашаюсь. — Я сейчас на набережной. Ресторан «Над рекой».

— Да-да, следователи знают. Я тоже, — отзывается Полевой. — Ждите, минут через пять буду. Потом и они покажутся.

В лёгком недоумении сбрасываю звонок и возвращаюсь за стол.

— Что-то случилось? — тут же спрашивает Олеся.

— Пока не знаю, просто странно, — рассказываю, и все ребята сразу замолкают и слушают меня. — Ко мне опять приехали следователи, просят, — усмехаюсь, — аудиенции.

— А ты? — подключается Макс.

— Я не против. Мне нечего скрывать, — говорю как есть. — А вот если я чем-то смогу помочь, то это пойдёт на пользу. Если уж совсем честно, то особых проблем они мне пока не устраивали. Подставы — да, но проблем, с которыми я не мог справиться…

— И ты всё равно хочешь с ними встретиться? — ужасается Олеся. — Вдруг это опасно? А если они тебя сейчас заберут, и ты снова не полетишь в Академию?

— Я не жажду нашей встречи — они настаивают, — пожимаю плечами. — Точнее, просят, причём в официальном порядке и через моего юриста.

— У тебя есть юрист? — удивляется Аглая.

— Да, он оплачен моим отцом, — рассказываю. — Так что работает, судя по всему, в моих интересах.

— И когда они хотят встретиться? — спрашивает Макс.

— Думаю, минут через пять-десять. Они знают где я. Но юрист хочет попасть сюда раньше следаков, — задумчиво говорю. — Он, похоже, будет здесь уже совсем скоро. Ребят, я некоторое время побуду тут, рядом, хорошо? Если никаких срочных проблем, то успею с вами вернуться на корабль.

— Конечно, Ларик. Если что — мы тут, — отвечает Олеся, а остальные кивают.

— Ага, — улыбаюсь и отсаживаюсь за отдельный стол.

Маленьких незанятых столиков в ресторане много. Выбираю тот, что выглядит более уединенным.

Первым в ресторанчик закатывается круглый улыбчивый дядька, похожий на пингвина. Он подслеповато оглядывается — а я замечаю его через стеклянные двери веранды. Увидев меня, дядька-пингвин срывается в мою сторону.

Официант преграждает дорогу, но пара слов, сказанных забавным дядькой, превращает официанта из препятствия, скорее, в союзника.

Мужичка-пингвина провожают к моему столику.

— Марк Анатольевич Полевой, — представляется мужик и ставит небольшой чемоданчик на стул рядом. Протягивает руку.

— Да, я так и понял. — Пожимаю. — Через сколько ожидать следователей?

— Они уже где-то здесь. Просто я не давал им разрешения вести никакие разговоры, пока сам не приеду, — смеётся юрист. — Сейчас мы достанем необходимые амулетики. Всё должно быть по грамоте.

— Амулетики? — удивляюсь.

— Конечно, — кивает юрист. — Они же поголовно менталисты. По крайней мере все, кто из столицы. Это местные у нас могут быть следователями, сотрудничать с ними и быть обычными людьми. А там — нет. Там, если ты следователь, да ещё и по особо важным делам — в любом случае менталист. Это им в работе очень хорошо помогает, — рассказывает добродушно Полевой, доставая одну за другой небольшие пластины. — Так… — задумывается. — Давненько я его не включал. Это сюда, — размещает на столе. Ага, а вот это сюда.

Юрист состыковывает разные части пластин. Незамысловатая пирамидка загорается зеленоватым цветом и снова становится абсолютно нейтральной.

— Ну, вот. Теперь мы более-менее готовы, — подытоживает Полевой.

— В госпитале вроде другой амулет был, — вспоминаю. — Чуть побольше.

С интересом смотрю на пирамидку. Вижу такую впервые.

— Понятное дело — в госпитале им нужна точная информация, — объясняет юрист. — А здесь нам важно знать, есть ли воздействие. И возможно всего два варианта, разве что с небольшой градацией.

— Точно, там до определенного уровня вмешательство считалось безопасным, — вспоминаю.

— А здесь вообще про уровни речи нет. — Полевой поворачивает амулет на столе. — Просто нужно понимать, что они делают. И будь я на вашем месте, не разрешал бы касаться сознания никаким боком, — советует он.

— В любом случае к вам прислушаюсь, — говорю. — Раз так настаиваете.

— Отлично. Тогда даём разрешение на разговор нашим знакомцам? — уточняет юрист.

— А вы их тоже знаете? — удивляюсь.

— Лично? Конечно же, нет, но я с ними уже пообщался по информеру. Считаю, почти знакомы. Может быть, даже опознаю их при встрече, — усмехается. — Не переживайте.

Полевой открывает более навороченный информер, чем у каждого из нас.

— Подъезжайте, господа, — говорит он. — Я договорился с господином Орловым. Только имейте ввиду — я буду лично присутствовать на встрече. Надеюсь, вас это не смущает?

— Нет, не смущает, — еле слышно доносится до меня голос из информера. — Скоро будем.

Следователи абсолютно не уточняют, где я, что я. Значит, им моё местонахождение точно известно, как и говорил Полевой.

— Закажите что-нибудь, пока ждем, — Полевой машет рукой официанту. — Я, по крайней мере, точно буду горячий шоколад. Шоколад для интеллектуальной деятельности очень полезен, знаете ли. Любезный, — обращается к подошедшему официанту, — будьте добры, горячий шоколад, и сахара побольше, — вздыхает толстячок.

— А мне, наверное, чашечку черного кофе, будьте добры, — добавляю в заказ. — И ещё пару чашек принесите.

Официант кивает и уходит на кухню. Почти тут же через стеклянные двери веранды вижу вошедших знакомых следователей из столицы. Те оглядываются, пока не замечают меня. Обращают внимание на компанию студентов, сидящую рядом, перебрасываются парой слов и идут в нашу сторону.

Дорогу следакам никто не перегораживает, несмотря на то, что они сегодня в штатском. Правда, провожать их тоже никто не планирует. Даже в штатском они выглядят будто близнецы — подчёркнуто строго и официально. Не считая причесок, конечно. Сразу видно служивых людей.

— Здравствуйте, Ларион! — протягивает руку бритый следак. — Меня зовут Клишенко Игорь Васильевич, — официально представляется юристу. — А это мой напарник, — показывает на патлатого. — Луцкой Олег Валентинович.

— Здравствуйте, господин Орлов! — приветствует Луцкой.

— И вам того же, — последовательно пожимаю руки одному и второму следаку.

В общем, пока неплохо. По крайней мере, никаких обвинений с порога. И прессинг, вроде как, не подразумевается.

— Сразу к делу? — Следаки переглядываются друг с другом.

— А чего тянуть? — пожимает плечами юрист. — Начинайте, а я посмотрю, чтобы всё проходило в рамках закона.

— Зря вы так, Марк Анатольевич, — недовольно дёрнув губой, говорит бритый. — Мы бы ни в коем случае не стали нарушать закон.

— Ну да, ну да, теперь бы точно не стали, — намекает на недавние обстоятельства юрист.

Бритый следак на это ничего не отвечает, только качает головой.

— Господин Орлов. У нас к вам просьба, — обращается ко мне Клишенко. — Безусловно, вы можете отказаться от её выполнения, но всё же попробуйте войти в наше положение. Дело в том, что вы являетесь свидетелем по двум похожим делам.

— В обоих случаях — еще и общим пострадавшим, — добавляет Луцкой.

— Всё так, — продолжает бритый следак. — Мы, безусловно, не можем вывести в полноценное расследование дело о магических минах в вашей Академии, потому что здесь не наша зона ответственности. При этом, поскольку ваш студент, Игорь, кажется? — вопросительно смотрит на меня. — В общем, парень обследуется в военном госпитале, и хочется или нет, но кое-что нам делать всё равно приходится. Кроме того, ситуация, где пострадали студенты — всё-таки государственное дело… Император крайне заинтересован в магах.

— Насколько мне известно, процент окончивших обучение значительно меньше поступивших… Вы все подобные дела рассматриваете с такой тщательностью? — удивляюсь.

— В чем-то вы правы, — прокашливается Клишенко. — Но тут есть тонкий момент. Если студент погибает в процессе обучения или не проходит обучение по другой причине, то это не наша зона ответственности.

— А вот если студент погибает вне рабочего или учебного процесса, то у империи появляются вопросы к Академии, — добавляет Луцкой.

— Именно, — продолжает бритый. — Это тоже не совсем зона работы следователей по особо важным делам. Но все же забота следственных органов. Просто других. В вашем же случае, в Академии применили мины с пространственным перемещением, — следак достает из сумки одну из мин. — Такие вопросы уже в нашей компетенции. Магические мины использовали пока что только в вашей Академии. А наш отдел как раз занимается участившимися случаями прорывов и краткосрочных аномалий там, где их никогда никогда не ожидал. В вашем случае — на железной дороге.

— Какие ещё места? — интересуюсь. — Может быть, между ними есть что-нибудь общее?

— Понимаете, раньше считалось, что прорывы — это природное явление, — объясняет Клишенко. — В основном они встречаются в ненаселенной местности. Да и сейчас так считают. Прорывы случались в посёлках или деревнях, это всё было, но чтобы поезда или заводы… Сейчас такие случаи участились.

— За последний год произошло несколько подобных ситуаций, подобных вашей, — продолжает Луцкой. — Я бы сказал, хуже, чем ваша. Не осталось ни одного свидетеля, но при этом ущерб огромный. Вас успели вытащить, прежде чем прорыв закрылся. Но сам факт: прорыв на железной дороге. Нонсенс!

— После этого случаи участились, — снова берет слово бритый следак. — Не так давно обнаружили прорыв на химическом комбинате. Подобная ситуация произошла и в сборочном цеху. Там тоже никто не выжил, а большая часть завода попросту исчезла. В общем, раньше такое считалось невозможным.

— Но почему? — уточняю. — Разве прорыв выбирает, где ему открыться?

— Раньше вероятность прорывов в местах, связанных с технической деятельностью, считалась мизерной и не рассматривалась исследователями, — поясняет Клишенко. — В этом году всё происходит по-другому. При этом, слова господина Кольцова, которые вы нам передали, об искусственном происхождении вашего прорыва, неожиданным образом сближают его с вашими пространственными ловушками. Как и с пространственными минами вашей же Академии.

— Но прямых связей между ними нет, — сразу же предупреждает Луцкой. — Поэтому мы хотели вас попросить как свидетеля и как прошедшего аномалию, рассказать нам — возможно, вы чувствовали какие-нибудь моменты, которые могли бы связать эти два дела. Или, может быть, вы заметили что-нибудь необычное…

— Хорошо, — пожимаю плечами.

Прикрываю глаза и погружаюсь в воспоминания. В первый раз было вообще не так. Там чувствовался холод. Отсутствие движения. Пустота. А вот в пространственной ловушке и в магической мине, при внешней схожести, все ощущения сильно отличались.

— Мы не замечали магическую ловушку до момента появления тумана, — рассказываю следователям. — С миной — полное ощущение обычного мира, просто другое осязание. Он даже пахнет иначе. Перехода в первом случае я вообще не помню. Во втором случае он был абсолютно незаметен, в третьем — очень грубый. Словно меня эта штуковина выдирала туда, куда ей нужно.

— Опишите ощущения, — просит Луцкой и открывает толстый блокнот.

— Будто я проваливался в дыру. Не меньше, — говорю, вспоминая. — Насчёт сходства, боюсь, вам не помогу, — задумчиво прикидываю. — На мой взгляд, все эти ситуации абсолютно разные.

— Олег Валентинович, — раздаётся голос Полевого. — Попрошу. Давайте без воздействия на юношу.

Открываю глаза — пирамидка, которую юрист поставил на стол, излучает зеленоватый свет.

— Что вы! Никакого прямого воздействия, — тут же открещивается следователь. — Я просто хотел помочь Лариону подтянуть нужные воспоминания. Я не собирался дальше.

Клишенко бросает на него яростный взгляд.

— Олег! Сказано же! Не лезь, — нервно останавливает его бритый. — Не нужно делать то, что не согласовано. У нас единственный свидетель. Если он откажется после этого с нами работать, будешь сам выяснять, что за перемещения, и где у них общее.

— Ладно, ладно, — тушуется патлатый.

— А зачем вы принесли сюда мину? — удивляюсь. — Это же небезопасно.

— Мины абсолютно инертны и ни на что не реагируют, — объясняет Клишенко. — А вот вам, возможно, помогут вспомнить…

— Как это — инертны? — удивляюсь.

— Да вот так. Наши исследователи пытались их активировать, но ничего не получилось, — пожимает плечами следак. — Я захватил их с собой, чтобы вы взглянули — возможно, некоторые из этих амулетов являются просто болванками, которые нужно сначала довести до ума.

— Ммм, да уж… — ещё больше удивляюсь.

Прекрасно помню, как воспользовался в замке некромантов одной из таких болванок. Обезьянка вряд ли там сильно копалась. Но при этом, уверен, она чувствовала количество магии внутри амулета. Иначе к чему эти попытки вычленить оттуда магию? Значит, бесенок выбрал самую заряженную болванку — других объяснений пока не нахожу.

Беру в руки плашку. Пластина вроде бы остаётся инертной, но потом словно пробуждается. Тут же возвращаю её на стол.

— Простите… — секунду размышляю. — Позвольте узнать, а ваши сотрудники состоявшиеся маги?

— Конечно, кто бы допустил просто одарённых? — хмыкает Клишенко. — У нас все опытные.

— Вот вам и ответ, — говорю.

— В каком смысле? — не понимает бритый.

— В руках опытного мага это просто болванка, — констатирую. — Защита от дурака, чтобы вы её не могли активировать. Плашка активируется только в руках ученика. Видимо, у нас есть фоновые отличия, именно на них мина и ориентируется.

— В таком ключе мы не смотрели, — задумывается следователь.

— Послушайте, это единственное значимое отличие меня, Игоря или той же самой Олеси, которая использовала магию в момент перемещения, — киваю за соседний столик, — от ваших сотрудников. Ни я, ни Игорь, никто другой, державший в руках пластины, не являлся магом. Мы даже не знаем, чем прошедший обучение маг отличается от ученика. А вот те, кто создавали эти амулеты, похоже, знают.

Знание падает на меня практически сразу. Лёгкий мандраж переходит в колокольный внутренний звон.

«…Да, я специально выбрал это место. Здесь же студенты. Вокруг них много неструктурированной магии… — тут же вспоминаю слова лже-Кольцова. — Так что здесь спрятаться проще, как и открыть проход…»

Да твою ж!..

Внезапно в моей голове складывается вся схема.

— Так… а все остальные мины тоже сюда принесли? — Чуть ли не подскакиваю со стула.

— Нет, не все. Я выбрал пять разных, на всякий случай. Они сейчас со мной, — с лёгким удивлением говорит следователь. — А что такое?

Тут я слышу уже знакомый щелчок. Мгновенно хватаю плашку и выбрасываю её в воду прямо с веранды.

— Что вы делаете⁈ — Подскакивает Клишенко.

Вырываю у него сумку и бросаю туда же — в воду. Уже в полёте слышу остальные щелчки — одна за другой мины приходят в движение внутри сумки. Кажется, немного опоздал. Наличие целой группы студентов оказывается достаточным, чтобы взвестись плашкам.

— Здесь же полно студентов! Чем вы думали⁈ — не выдерживаю собственного открытия. — Все ваши мины нацелены на студентов! Вчера в городе очень кстати сгорел студенческий «Сарай» с праздником, магическими фейерверками и огромным выходом полуструктурированной магии! А вы со своими минами приехали именно туда, где они смогут активироваться!

— Что? — переспрашивает следователь. — Орлов, что за бред вы несете…

— Надеюсь, что бред! — С сомнением смотрю в сторону реки. — Хотя… Похоже, этот бред превращается в реальность. — Киваю на воду.

На глубине разгорается серебристое свечение. Вода вскипает в том самом месте, куда я бросил первую плашку. Хорошо, что получилось отбросить довольно далеко.

Оба следователя и юрист подрываются со своих мест.

— Бред, говорите? — повторяю.

Разговоры на веранде стихают. Река вскипает чуть ли не по всей своей ширине. Пространство вокруг будто делает тяжёлый и очень холодный выдох.

— П…ц, — доносится от следователя по особо важным делам.

— Безусловно, — вторит ему юрист.