Муж моей подруги (СИ)

Глава 23

Лето 2014 года

Когда мы переживаем ужасную потерю, кажется, что мир вокруг замер. Но, конечно, Земля продолжает вращаться, солнце продолжает вставать, птицы продолжают щебетать. Летом после рождения ребенка я просыпалась каждый день с тяжелым сердцем. Я оплакивала потерю моего маленького мальчика. Я бы продолжала делать это в уединении, в тайном уголке моего собственного сердца, всю свою жизнь. Но ради Риты я пыталась найти баланс между печалью и осознанием оставшихся радостей. Я любила свою дочь. Я не хотела, чтобы она чувствовала себя такой же потерянной, каким, казалось, был ее отец. С каждым днем Максим становился все более замкнутым, изолируя себя в тщательно охраняемой темноте, в которую мы не могли проникнуть.

Но Рита нуждалась во мне сейчас. И я нуждалась в ней. Я решила отвезти ее в Сочи. Я бы посвятила все свое время моей маленькой девочке. Мы бы лепили куличики на пляже, играли в догонялки, позволяя морю, ветру и солнцу очистить наши души и исцелить нас. Я бы показала Рите, что все еще могу быть счастлива. Мы были бы счастливы вместе.

Максим пообещал приехать, но я не поверила его словам. Володя тоже сказал, что приедет позже. Как обычно, мы с Кирой вдвоем собрали чемоданы и отправились в путь без них. Почти как обычно… Теперь с нами была Эля.

Кира нянчила своего ребенка, пока я присматривала за Митей и Ритой, которые увлеченно исследовали электричку. Когда мы приехали в дом, мы разместили Киру и Элю в гостиной. Я застелила все кровати, вымыла полы и приготовила детскую кроватку для Эли. Я оставила детей смотреть телевизор с Кирой, а сама отправилась за покупками. Вернувшись, я разложила продукты и приготовила ужин. К тому времени, как я уложила Митю и Риту в постель, все, чего я хотела, — это погрузиться в свои собственные сны, что я и сделала.

Я проснулась в девять часов утра, и села в постели, слегка ошеломленная.

Как я могла проснуться так поздно? Почти каждое утро меня будила Рита.

— Мама, — шептала она мне.

Я притворялась спящей, играя в игру, которую мы придумали, когда она была совсем маленькой.

— Мама, — шептала она. — Пора просыпаться.

Иногда я подглядывала за ней из-под ресниц. Она изучала мое лицо, один пухлый пальчик зависал надо мной, словно решая, где именно меня слегка коснуться. Приподнимет ли она мне веко? Или попытается пощекотать меня под мышкой? Или издаст жужжащий звук и нежно коснется моих ушей и губ, а затем хихикнет: «Мамочка, эта пчела тебя ужалила!» В конце концов она кричала: «Просыпайся, мама! Пора идти на пляж!»

Почему она не разбудила меня сегодня? Мое сердце сжалось. Я выскользнула из постели, натянула свое кимоно и пошла ее искать.

Моя дочь сидела на диване в гостиной в своей бело-розовой пижаме, под мышкой у нее была зажата подушка, а на коленях уютно устроилась трехмесячная Эля. На малышке были только подгузник и белая майка. Ее розовые ножки и ручки беспорядочно двигались в воздухе.

— Доброе утро, мамочка! Я держу малышку на руках! — гордо заявила Рита.

— Доброе утро, — сказала я и опустилась рядом с дочерью. — Доброе утро, Элечка.

Мы обе посмотрели на Элю, которая просунула язычок между губами.

— Она пускает пузыри, мам. Она пытается говорить. Ты пытаешься говорить? Ты умная маленькая девочка? — Рита была по уши влюблена.

Эля была хорошим ребенком. Она спала всю ночь. У нее никогда не было колик. Она смотрела на мир спокойными темно-синими глазами, которые, казалось, понимали и одобряли все, что она видела.

— Кофе готов.

В комнату вошла Кира. В ушах у нее были бриллиантовые серьги; Володя подарил их ей на рождение Эли.

— Отлично.

Я встала и пошла на кухню. Я налила себе кофе, добавила сахар и молоко и уставилась на ассортимент выпечки на столе. После рождения Эли мы с Кирой проводили вместе очень мало времени. Мне было трудно находиться рядом с ее ребенком; она понимала.

Но с момента рождения и смерти моего ребенка прошло три месяца. Мне нужна была моя подруга. Я скучала по ней. Я должна была восстановить равновесие, чтобы не потерять ее.

Я вернулась в гостиную и обнаружила Киру сидящей на диване рядом с моей дочерью и Элей. Я опустилась в кресло напротив них.

— Великолепный денек.

Я подобрала под себя ноги и откинулась на спинку кресла.

— Да, — сказала она. — Но я уже так устала.

Она нарисовала восьмерку на животе своей дочери.

— Я тоже устала, — сказала Рита, глядя на Киру с обожанием в глазах.

— Я нашел!

Митя с грохотом спустился по лестнице. Его короткие каштановые волосы торчали в разные стороны. На нем была красная майка, которая свисала до колен. В руке он держал флакон лака для ногтей.

— Чудесно, — сказала Кира. Она улыбнулась мне. — Митя хочет покрасить мне ногти на ногах.

— Хочешь, я? — спросила я.

— Нет! — Митя был настроен решительно. — Я сам.

Эля издала забавный звук, и все рассмеялись.

— Эля срыгнула, — гордо объявила Рита.

— Она хороший ребенок, — сказала я. — Спала всю ночь.

— Да. Она маленькая куколка. — Кира наклонилась к своей малышке и проворковала: — Ты маленькая куколка, да, Эля? Мамина маленькая куколка.

Эля булькнула и задрожала от радости.

Кира посмотрела на меня.

— Ты не будешь булочку с маком?

— Я не хочу есть.

— Я уже съела одну. Она очень вкусная.

— Ты можешь взять еще одну, если хочешь.

— Ты уверена?

— Конечно.

Кира начала подниматься, затем посмотрела вниз на свою правую ногу. Митя был сосредоточен; прикусив губу, он осторожно просовывал подушечки для педикюра между ее пальцами.

— Думаю, я подожду.

— Я принесу, — сказала я.

— Нет, я принесу! — отчаянно закричала Рита. Она посмотрела на Киру. — Ты возьмешь Элю?

— Спасибо, милая, — сказала Кира и взяла дочь на руки. — Кто самая красивая девочка на всем белом свете? — спросила она, покрывая поцелуями лицо Эли.

Рита побежала на кухню и вернулась с булочкой на тарелке.

— Держи.

— Спасибо. Поставь тарелку на диван с этой стороны, потом сядь рядом со мной с другой стороны и возьми Элю на ручки, чтобы я могла поесть, хорошо?

Рита с радостью подчинилась. Эля была абсолютно довольна тем, что ее перекладывали с рук на руки. Кира вздохнула и откусила кусочек от своей булочки. Ее сын сидел у ее ног, осторожно покрывая лаком ее ногти.

Я сказала:

— Ну что, Рита, давай позавтракаем, а потом пойдем на пляж.

Моя дочь бросила на меня осторожный взгляд. Она придвинулась ближе к Кире.

— А ты пойдешь? — спросила она у Киры.

— Не сегодня. — Кира зевнула. — Вчера был такой трудный день. Я хочу посидеть дома.

Я провела пальцем по краю своей кружки.

— Я тоже хочу, — сказала моя дочь. Она склонилась над малышкой, покачала головой из стороны в сторону, так что ее кудряшки защекотали личико малышки, и пропела: «Жили у бабуси два веселых гуся…» Эля радостно помахала рукой.

— Но разве ты не хочешь пойти на пляж? — спросила я у Риты.

Она не подняла на меня глаза. Ее плечи под бело-розовой пижамой передернулись.

— Не хочу.

— Митя, хочешь поплавать?

Митя склонился над ногами матери.

— Нет.

Эля начала суетиться. Ее лицо покраснело, и в ее бульканье прорвались тихие всхлипывания.

Лицо Киры просияло.

— Сейчас буду ее кормить. — Она сунула палец в подгузник дочери. — Сухой. Мне нужна пеленка.

— Я принесу, — воскликнула Рита.

— Пеленки в верхнем ящике. Принеси мне заодно влажные салфетки. Они мне скоро понадобятся.

Прикусив язык и сосредоточившись, Рита осторожно передала ребенка Кире, затем вприпрыжку поднялась по лестнице.

Митя сказал:

— Вот так, мам! Нравится?

Кира внимательно изучала свои красные ногти на ногах.

— Идеально, Митюш. Спасибо.

Митя забрался на диван, прижался к матери и скорчил сестре рожицу. Эля что-то проворковала и потянулась к нему, совершенно очарованная. Затем ее лицо снова вспыхнуло, она откинула голову назад и заплакала по-настоящему.

— Она голодная.

— Вот пеленка!

Рита вприпрыжку вернулась в комнату.

Кира положила пеленку на плечо, расстегнула рубашку и лифчик. Она поднесла грудь ко рту дочери, поправила ее руку и ноги. Рита сидела сбоку, следя за каждым движением широко раскрытыми глазами. Митя тоже придвинулся поближе к матери, протянул палец и ухмыльнулся, когда Эля сжала его в кулаке. Они сидели вчетвером, полностью поглощенные моментом.

Я встала и пошла наверх. Никто не заметил моего исчезновения.